52 | Я не мертва. Ведь так?

CHAPTER FIFTY TWO| I'm not dead, am I? |

« Ты никогда не будешь счастлив там, где делаешь только вид, что счастлив... »

Author.

Домик у озера... Хорошее начало, не так ли? Кто бы мог подумать, что в один момент эти слова станут самыми обсуждаемыми по всему городу.

Фотографии с небольшим домом, у красного озёра уже были на всех экранах города с нижним подчеркиванием «Дом убийцы».

— Не с места, это полиция!

Кто-то допустил ошибку.

— Его здесь нет...

А этот кто-то с ранних лет знает, насколько велика ее цена.

Городом овладел хаос. Вот-вот и на руинах старого должна появиться новая эпоха. Здания разрушают, пыль отравила свежий воздух, а крики забастующих уже не в силах контролироваться новым именем.

— Убрать этих людишек.

Рональд Рон Раузент.

— Ты это у меня спрашиваешь? Это мне интересно, какого черта вы ещё не снесли этот город!

Три буквы «Р».

— Форгета Глоу больше не существует. И никогда не существовало.

Три этапа сделать этот мир лучше.

Будущее наступает. Прошлое должно умереть.

Яркий свет режет глаза, а слабый холод пытается овладеть уже заледенившим сердцем. Голубоглазая девушка молча глядит в окно, пока путливые голоса в голове теряются среди деревьев.

Она все слышит. Мёртвый воздух. Крики ворон, глазеющих на неё с кудрявого дерева через решётку. Стук об стекло, тихий писк. Кровавый ошмёток на нем и чужой безумный смех по другую сторону окна.

Птенец намертво ринулся вниз. Взгляд темноволосой не изменился. Дыхание по-прежнему замораживает воздух.

Она все ещё помнит... Визг шин, грохот снизу. Как в комнату ворвалось несколько человек в белых халатах, и как ее схватили за руки и ноги. Помнит свой крик и испуганный взгляд тётушки, что держала телефон в своих руках, с по-прежнему набранным неизвестным для нее номером.

Невыносимая боль, темнота, яркий свет... Аппараты, которые она ранее никогда не видела и тонкая игла, вогнанная глубоко под вену. Она до сих пор помнит эти бесконечно идущие два месяца в запертой на ключ полупустой белой комнате.

Она помнит предательство.

Дверца на двери в самом низу открывается и на середину комнаты выкатывается пластмассовая тарелка с ароматом чего-то приятного, но не настолько, чтобы заставить темноволосую перевести своё внимание, даже после молящего крика желудка.

Штукатурка за спиной осыпалась, прервав идущие линии в ряд, которые девушка рисовала каждый день своим ногтем.

Все умирает. Она умирает, и она продолжает считать дни до смерти.

***

Вокруг много обезумевших криков, просящих помощи. Это здание уже давно не привлекает к себе особого внимания, кроме тех, кто хотел избавиться от своего чада, что "незаметно" сошел с ума. Многие думают, что сойти с ума слишком сложно, невозможно... И ведь никто из них не узнает, сколько психов он увидел за этот день и то, сколько лет он живет с психопатом внутри себя.

Молодой парень переступает порог психиатрической больницы и проходит внутрь. Люди в белых халатах, вечно занятые своими делами бегают по коридору, а он по-прежнему делает вид, что их будто не существует. Точно так же, как когда-то люди наплевали на его существование.

Он все запомнил.

Даже сейчас он спокоен. Даже сейчас, когда в голове нет ходов наперёд, а только один, единственный.

Крики спереди, крики сзади. Так много голосов... Или это голоса внутри?

— Доктор Бладгут, он здесь? — Мне нужно знать, для чего именно Вы спрашиваете, — отвечает смазливый паренёк за регистрацией поскольку, кажется, зеленоглазый тип спереди совсем не внушает ему доверия. — Несколько недель назад ему был назначен один человек на обследование. Я хотел бы проверить состояние пациента. — Кем вы являетесь для пациента?

« — Ещё твой один вопрос и он станет для тебя последним».

— Старый друг, — скрыв раздражённость, парень слабо улыбнулся.

Светловолосый парень задумался. Этот незнакомый человек выглядит слишком мутным. В любом случае воспоминания обо всех бойнях и криках, когда кого-либо не пропускали внутрь больницы, сильно ударили по голове. Не хотелось бы снова разгребать прошлое, как разгромленный коридор после скандала два года назад.

— Я проведу вас к нему.

Зеленеглазый направился за дежурным, в самую глубь лабиринта бродячих живых мертвецов. Работник психиатрической лечебницы постоянно оборачивается, следя за тем, успевает ли парень или нет.

Конечно, успевает... Он уже давно все разузнал про это место, знает каждый поворот и каждый коридор.

Он знает, где его украденное. А именно – любимая игрушка.

Свернув с длинного коридора русоволосый оказывается вместе с дежурным в большой гостиной, с немалым числом рабочих и даже парой охранников прямо внутри. Слишком большое пространство и даже люди не делают его более забитым.

Слишком много психов...

— Ведите себя спокойно, держитесь возле меня. Они будут спокойны до тех пор, пока вы не осмелитесь залезть к ним в голову.

... Таких же, как он. Однако кто-то научился совладать с этим и уже преподносит как дар, а кто-то нет. Те, кто поэтому оказались здесь. Те, кому когда-то внушили, что сумасшедшим быть ненормально. Те, кто прямо сейчас косо смотрят на зеленоглазого парня и отходят в сторону.

Это уже не человек. Точно нет.

— Разумеется.

Вокруг спокойная музыка, которая, скорее всего, не сменяется никогда. Многие бы уже давно разломали этот музыкальный автомат и разбросали по всему холлу, если бы после этого не было жестокого наказания. Поэтому все ещё держатся. Поэтому все молчат.

— Мистеру Бладгуту сообщили о Вашем визите, он скоро подойдет.

Парень услышал, но проигнорировал, растворив чужой голос в давно обезумевшем шепоте своего разума. Ему сейчас совсем не до него.

Глаза бегают по помещению, цепляются за каждого из людей и не найдя ничего похожего убегают от них навсегда.

Вдруг едкий взгляд останавливается на одной девушке, одиноко сидящей в конце комнаты. Ее потрепанные темные волосы небрежно стекают по плечам, худые руки на подлокотниках стула, а вокруг бегает медсестра, подбирая нужные препараты. Выражение лица девушки настолько пустое, отчего даже страшишься поставить себя на ее место и представить, насколько сильно все вокруг утеряло свои краски в ее глазах.

— Благодарю, Генри, — обращается появившийся главный доктор к дежурному. — Дальше, я сам.

Работник быстро покидает их. Доктор пробегается янтарными глазами по парню и затем прослеживает за его взглядом.

— Как ее состояние? — Она не говорит уже несколько недель. С самого первого дня.

Медсестра подходит к темноволосой, держа в руках укол. Голубые глаза поначалу смирительно глядят в пустоту, затем пустота растворяется, и парень и девушка встречаются взглядами.

Уайт и Сьюзан... Как же долго никто не слышал сочетание этих слов.

Секунда. Две секунды. Десять...

Все внутри нее замедлилось, как и тогда в самую первую их встречу, а он все смотрел. Холодно, как и обычно, только пытаясь скрыть давно забытое чувство тревоги.

Однако прошло уже слишком много времени. Достаточно, чтобы она научилась чуять собственный страх. Вернее, он заставил ее когда-то почувствовать это.

Бледные женские губы растянулись в широкой улыбке. Главный врач запаниковал, но не Уайт.

И тут она засмеялась...

Глаза не видят ничего перед собой, а в ушах гудит страх. Сьюзан хотелось плакать, но она больше не могла. Она забыла, какого это. Забыла, какого это чувствовать себя такой же как все.

— Что.. — врач непонимающе смотрит на русоволосого парня рядом, пытаясь найти ответы в его безразличном взгляде. Кажется, мужчина по-прежнему не понял, что никакой дружбы между ними не существует. И никогда не существовало. — Тише милая, все хорошо, — успокаивает разбушевавшуюся медсестра. — Держи себя в руках. Ты должна держать себя в руках.

Голоса других психов начинают нарастать, и в здании постепенно поднимается шум. Почти все соскакивают со своих мест, противно цокая или посмеиваясь. Почти все поняли, что что-то не так.

— Вызвать подмогу!

Медсестра судорожно тянет укол на голубоглазую, несмотря на все вокруг.

— Тебе нужно успокоиться...

И это было зря...

— Маргарет, стой!

Громкий крик прямо в лицо женщине. Та испуганно отбегает назад и роняет укол. Подбежавший мужчина в форме хватает девчонку, но та ловко вырывается, подбирает укол и вонзает тому в ногу.

Начинается бунт. Новые крики, только уже рабочих. Прямо сейчас больные бросаются на врачей и начинают бегать по холлу, только, кажется, не пытаясь найти выход. Нет... Они освобождают эмоции, которые копились столь долгое время за этими стенами и показывают себя настоящими. Такими, какими они привыкли себя ощущать до того, как попали в это место.

Прямо сейчас кто-то смеётся и роняет музыкальный автомат и его части рассыпаются по деревянному полу. Сейчас кто-то хватает легкую практически пустую подушку и разрывает ее зубами. А теперь кто-то бежит на Уайта, потому что он его новая добыча.

Поворот на быстрый топот позади себя, готовность достать оружие, наплевав на все законы и правила. Обычный инстинкт хищника, никак не жертвы.

Но она закрывает путь.

Сьюзан была спереди Уайта, молча пронзая другого психа своим взглядом. И ровно до того момента, пока тот не сбежал искать себе новую добычу.

— Довольно! — доктор Бладгут отталкивает мальчишку в сторону и вонзает шприц с препаратом в шею девушки. Ее тело ослабело и ринулось на холодный пол. Парню помешали схватить Сьюзан и помочь, оттащив того в сторону. Он не стал сопротивляться, но мысленно уже хотел прикончить всех, кто прямо сейчас пытается помочь ей вместо него.

Уже спустя несколько минут всех тех, кто разогнал бунт, поймали и развели по комнатам, введя подобный препарат только для слабости, а не до полного потери сознания.

На инвалидном кресле девушку отвезли обратно в палату. Русоволосому сразу пошёл следом, но его остановили. Без слов он понял, что доставать главный козырь из рукава прямо сейчас не вариант. Молча отступив, взглядом исподлобья Уайт ведет Сьюзан и главного врача прямо до конца коридора, пока два силуэта не скрываются за углом.

« — Только причини ей боль, и я сожгу к черту твой дурдом».

Susan.

Я по-прежнему помню этот момент, который произошел несколько месяцев назад. То, как я оказалась здесь. Того, кто заставил меня попасть сюда.

— Отпустите меня! Я не сумасшедшая! — вырывалась я, пока меня насильно тащили в палату. — Не сумасшедшая!

Помню, как разрушилась моя жизнь.

Раньше могло показаться, что пересечь чужую для себя грань безумия и нечто иного – что-то невообразимое. Она так думала. Девушка, чьи мечты и надежды канули в пропасть. Девушка, которую звали Сьюзан Аддамсон, и которая думала, что никогда не сойдет с ума.

Какая же ошибка...

Я сошла с ума ровным счетом так же, как Уайт. Так же, как Беверли...

Иногда мне кажется, что она наблюдает за мной из маленького окошка в моей двери. Мерещится, как она своими бледными губами что-то нашептывает мне, но я ничего не могу разобрать.

Она точно знала про эту чертову игру и точно ненавидела меня за то, что я сделала с ее лучшей подругой. Должно быть, она хочет меня убить только не может, поскольку я все время под охраной медработников либо же взаперти своей одиночной палаты.

Она была славной девочкой, хоть и ненавидела меня. Была, по крайней мере, несмотря на ее странный характер.

Почему была?

Потому что уже ровно неделя, как Беверли застрелилась на балконе своей комнаты. И странно то, что я это знаю, сидя здесь, взаперти.

Мои глаза и уши повсюду. Врачи и не подозревают, что я знаю намного больше, чем им кажется.

— Внимание, опасность пожара. Администрация просит вас покинуть помещение по эвакуационному выходу, — доносится снаружи палаты равнодушный тон, когда голос разума приказывает мне дальше сидеть на краю кровати.

Я сбилась со счета. Сколько прошло дней? Один? Два? А как на счёт полугода?

Это место терзало меня, как физически, так и морально. Оно убивало. Время здесь казалось непоколебимой властью до тех пор, пока в голову не проникало осознание, что мое время уже истекло, оно замерло. Все дни слились в одно целое, и теперь я больше не видела разницы между вчерашним днём и сегодняшним. Словно полгода здесь, было просто нечем. Пустышкой. Иллюзией.

Время кануло в безжизненную пучину угрызения совести, невыполненных планов и состраданий, а смерть стала на шаг ближе, отчего я совсем перестала бояться, что когда-нибудь, в какой-либо день смерть оставит на мне свой поцелуй, навечно замораживающий все живое вокруг.

— Внимание, опасность пожара. Администрация просит вас покинуть помещение по эвакуационному выходу.

Наверное, я выгляжу мертвой. Не только снаружи, но и внутри. Я провожу пальцами по губам и чувствую засохшую кровь, которая сочилась из ран, когда я смеялась. Дальше спускаюсь по тонкой шее, ключицам и нахожу место на пульсе у своей гортани.

Стук. Стук. А затем тишина...

Каждая ночь была подобна самой изощрённой пытке. Даже здесь, в этом адовом котлу боли и состраданий пытки были дозой успокоительного и давали немного времени, чтобы скрыться от малахитовых пронзающих глаз.

Я его не забыла. Точно не забыла.

Он приходил вчера. Мне стало страшно, я не верила своим глазам и хотела, чтобы этот кошмар, наконец, закончился. Но это было наяву. Я действительно видела его тогда.

Взгляд спадает на высеченный шрам вдоль ладони. Стало больно от воспоминаний, от того, что он делал со мной, когда я так пыталась оправдать его. Больно от собственной слабости.

Грохот в дверь. Затем она открывается, и в мою комнату хромающей походкой заходит мужчина в грязной сорочке. Он что-то пытается сказать, только собственный смех перебивает его, и я ничего не разбираю.

Крик в коридоре, цоканье зубов. Несущийся сломя голову бег по линолеуму и чужой безумный смех.

Продолжаю молчать и сидеть на месте. Незнакомец в грязной сорочке переводит большие красные глаза на меня, с маленького окна в стене напротив двери.

— Пора восстать из мертвых...