Глава 25 - Письмо, которого не должно быть

⋆༺𓆩☠︎︎𓆪༻⋆

Габриэль возвращалась домой, как во сне. Машина ехала сама, улицы плыли мимо, лица прохожих были размытыми тенями. Храм, кровь, зеркальное отражение — всё это осело в голове глухим, давящим звоном. Луис молчал. Не исчез — просто растворился где-то рядом, в её собственных мыслях.

Квартира встретила её глухой тишиной. Только скрип половиц и шепот дождя за окном. Всё было на своих местах. Почти.

На полу, у двери, лежал конверт.

Без марки. Без штампа. Бумага — старая, пожелтевшая. Почерк — крупный, детский, будто написанный ребёнком, который только научился держать ручку:

«Для Габриэль»

Она села на корточки, дрожащими пальцами подцепила край. На обороте — рисунок: девочка с длинными руками. Та самая.

Нет. Этого не может быть.

Она открыла конверт. Письмо было написано чернилами — выцветшими, почти коричневыми. Но между строк — будто кровь. В каждой букве. В каждом вздохе.

«Ты помнишь меня, Габриэль?

Я помню, как ты смеялась, когда мы играли в прятки. Помню, как ты обещала вернуться. Но ты ушла, а я осталась.

Ты знаешь, что они сделали со мной? Нет? Сейчас узнаешь.

Я замерзала в колодце. Мне было страшно. А ты всё не приходила. Тогда я начала молиться. Сначала Богу. Потом — кому-то другому.

Теперь я могу дотянуться до тебя. Я иду. Я хочу, чтобы ты вспомнила. Всё. Каждую ложь. Каждую трусость.

А ещё — я скучала.»

Габриэль осознала, что сжимает письмо так сильно, что ногти впились в бумагу. На пальцах — кровь.

Стук в дверь.

Один. Второй. Третий.

Она вскочила, схватила пистолет. Сердце билось в горле.

Открыла.

Никого.

Но на коврике лежала детская кукла. Грязная, с оборванной рукой. На лице — угольком нарисованная ухмылка.

И на её груди — нарисованная пентаграмма.

— Чёрт, — выдохнула Габриэль, отступая назад. — Это не может быть реальностью.

Луис появился в углу комнаты — из воздуха, как всегда. Он подошёл, поднял куклу, понюхал её — и с отвращением бросил на пол.

— Это начало, — сказал он. — Она будет посылать тебе куски себя. Своих воспоминаний. Своей боли.

— Почему сейчас? Почему спустя столько лет?

— Потому что ты начала задавать вопросы. А дети, Габриэль, всегда ждут, когда взрослые вспомнят, что они забыли.

Она прошла к зеркалу. Посмотрела в отражение. Лицо было бледным. Под глазами — тени. Но страшнее всего было не это.

На языке — пульсировала пентаграмма.

Контракт. Она стала ярче. Кровавее. Как будто кто-то — или что-то — активировало её.

«Ты моя, Габриэль,» — шепнул голос в голове. — «А теперь — вспомни всё.»

⋆༺𓆩☠︎︎𓆪༻⋆