Глава 28: Сладкий день

Внимание: Глава содержит детализированную, эмоционально напряженную интимную сцену (18+). Да простят меня нежные читатели.

Повсюду витала сладкая, до тошноты приторная эйфория. Сердечки на витринах, обнимающиеся парочки, букеты, которые разлетались быстрее, чем горячие пирожки. Кафе забиты, рестораны раскуплены под ноль. Даже шоколад не обошла эта мания влюбленного, приторно-сладкого дня.

Неделю назад Брайс выдал Лиане специфические указания, сославшись на дурацкое:

"Ты же девушка". 

Тогда это лишь раздражало. Эти указания никак ее не радовали, вызывая лишь тихое, внутреннее презрение к этой бессмысленной суете.

Но потом в голове щелкнуло. Словно кто-то выдвинул скрытый ящик, и в ее мыслях пробежали игривые, опасные нотки чего-то большего.

Она сидела в своем кабинете, листая ленту профиля Мишель. Новости, фото, репосты, интервью, мельчайшие детали — все складывалось в цельную картину.

Лиана не просто собирала информацию — она расставляла фигуры на доске. Все складывалось в идеальный, привлекательный план, от которого внутри вспыхивал хищный азарт. Словно игра на пианино, где каждый точный жест отыграет свою ноту, и мелодия будет не просто сладкой, а сокрушительной.

Она чувствовала, что игра состоится. Но и осознавала огромный личный риск: этот план был настолько провокационным... Или она провернет его идеально, или сама угодит в собственную ловушку.

Права на ошибку не было. Не сейчас. Не после всего.

Она откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

Мишель изрядно раздражала изо дня в день. Дело было не в смазливом личике, а в эти глазах, этом взгляде. Неприятный, слишком лукавый, слишком фальшивый, как для бездушной, фарфоровой куклы. Она ощущала к ней необъяснимую неприязнь, которая теперь стала топливом для игры.

*   *   *

Она прекрасно знала время встречи Тома и время, когда он среагирует на ее "сюрпризы". Оставалось только ждать и сыграть свою ноту в этой тонкой мелодии, не позволяя ни одной фальши.

"Лишние участники в игре не нужны..." — пронеслось в ее голове с холодной ясностью.

За окном пролетал мимолетно день, солнце ярко освещало ее кабинет. Пальцы ритмично отбивали по клавиатуре, продолжая извечный рутинный процесс.

До тех пор, пока тишину не разрезал телефонный звонок — резкий, звенящий, разносяся эхом по всему кабинету.

Лиана медленно откинулась на спинку кресла, взглянула на экран. Лукавая тень улыбки скользнула по губам. Она не спешила, наслаждаясь едким моментом, давая ему прозвенеть еще несколько мучительных секунд.

Вдох, выдох. Начнем.

— Ты специально?! — почти крича, его голос звенел в трубке, разрушая тишину вокруг. Это была не просто злость, а чистая, неконтролируемая ярость.

— Про что речь? — тихий, струящийся голос Лианы звучал в ответ, с довольной улыбкой наслаждения.

— Ты знала, что у нее аллергия на эти цветы?!

— Откуда мне знать то? — она изобразила легкое удивление. — Самый шикарный букет, как вы и просили. Вы не сказали, какие именно, вот и пришлось выбрать самой.

— А ресторан?! — стараясь изо всех сил сохранить остатки достоинства, выпалил он.

— С ним то что не так? — невинный голосок и тревожный, прерывистый вздох, сыгранный безупречно.

— Ты заказала меню! Теперь она в больнице, у нее сильная аллергическая реакция!

— Бедняжка... — она прикрыла рот рукой, стараясь сделать голос удивленным и расстроенным, что давалось ей весьма сложно. — Кто же мог такое предвидеть? Вам... помочь чем-нибудь?

— Лина! Если я узнаю, что это твоих рук дело....

— Но я ведь сделала все, как вы просили. Где же моя вина? — сладко, мягко, с идеально выверенной ноткой наивности.

Том замолчал, стиснув зубы. Он почти ощущал, как на другом конце линии она улыбается, и эта мысль лишь усиливала его бессильную злость. Он был уверен, что все это сделала она, но никаких козырей не имел. Сам дал ей указания, она их выполнила, но дьявол, как всегда, крылся в деталях. От осознания ее изощренной жестокости и виртуозности на миг пробежала ледяная дрожь по его телу.

*   *   *

Этот проклятый день казался близился к концу. Солнце давно спряталось за горизонт, небо затянуло густыми облаками, надежно скрыв от мира каждую звезду. Лишь блеклый свет луны пытался пробиться сквозь эту тяжелую тьму.

Том возвращался в офис, после всего трудного дня. Это был сущий ад, на его памяти давно столько всего не наваливалось в один день. Он был убежден, уверен до последней капли, чья это вина. Только усталость и физическое истощение пересиливали весь тот гнев, который бушевал в нем сегодня.

Воспоминания накатывали волной.

Испуг Мишель на врученный ей букет, и ее... реакция. Как нежное лицо покрылось красными пятнами от пары ложек еды, глаза запылали, опухли, как она начала задыхаться прямо у него на руках. Аллергия, о которой он не знал, не подозревал.

Дальше все как в хаосе: скорая, больница, короткие приказы, чьи-то голоса, холодный металл каталок. Все быстро, так что невозможно было сделать вдох на полную грудь, миллион вопросов, на которых нет ответов.

А потом... шаги по белоснежным коридорам, в такт глухому удару деревянной трости по холодным плитам. Как и следовало ожидать, появился Эдвин Хаймант, ее дедушка.

За ним, словно тени, шли двое охранников. Все произошло слишком быстро: сильные руки резко впечатали Тома в холодную стену, сдавив плечи так, что любой намек на сопротивление умер в зародыше. Он не сопротивлялся, понимая всю ответственность, принимая все происходящее.

Эдвин подошел ближе, его взгляд был тяжелым, холодным, почти равнодушным.

— Чтобы твоего духа рядом с ней не было, — произнес он тихо, но в этой тишине звук резал, как лезвие. — Не смей даже попадаться мне на глаза. С твоим отцом мы теперь в расчете. Живи... пока что.

Последние слова прозвучали почти лениво — и сразу за ними один из охранников, без предупреждения, врезал Тому кулаком в живот. Воздух вырвался из его легких рваным хрипом, он согнулся, скользя плечом по стене, но взгляд так и не поднял.

Он принял все. Молчаливо. Без оправданий, без попыток защищаться.

"Даже с того света напоминаешь о себе... Сволочь." — яростно пронеслось в голове Тома, когда он пытался восстановить дыхание, с трудом выпрямляясь.

*   *   *

Его глухие шаги гулко разносились по пустым коридорам компании. Все сотрудники давно разошлись, рабочий день завершился, и только эхо его шагов отражалось от стекла и металла, словно в мире больше никого не существовало. Только тяжелое, едва слышное биение его сердца сопровождало его в этой пустой тишине.

Войдя в кабинет, он на ходу снял пиджак и бросил его на спинку дивана. Тяжело присел рядом, буквально рухнул. Откинул голову на спинку, прикрыв глаза. Усталость накатывала неумолимо, давя на виски.

Все старания, все потраченные недели, месяцы...все планы разрушились в прах. Как карточный домик, на который подул ветер.

Тишину вокруг разорвал резкий щелчок замка. Яркий, холодный свет с коридора освещал темный кабинет, выхватывая ее силуэт.

Том открыл глаза, тяжело моргнув. В дверном проеме, словно в рамке, стояла она. На ее лице — ни тени вины, ни малейшего намека на сочувствие, лишь обычное, беззаботное выражение.

А в ее рту — тот самый леденец на палочке, который теперь действовал на него как красная тряпка на быка. Карамель, ярко-красная и приторно-сладкая, казалась наглой насмешкой над днем, который он только что пережил.

Она медленно прокручивала леденец, ее зеленые, изучающие глаза наслаждались его изможденным видом, впитывали каждую линию усталости на его лице.

— Чего тебе? — прорычал Том, его голос был глух и хрипл от усталости. Он даже не пытался сдерживаться.

Лиана лишь наклонила голову, вынув леденец, лениво и медленно облизнув губы.

— Просто мимо проходила. Увидела, что тебе как-то не здоровится, — в ее голосе звучала едва уловимая, издевательская насмешка.

— Убери эту дрянь изо рта, — потребовал он, не столько намекая на леденец, сколько на ее поведение в целом. — И прекрати это! Прекрати все это!

Она чуть приподняла бровь, уголок губ дрогнул.

И она облизнула карамель снова, демонстративно, не отводя взгляда от него, словно издевательски. Остановив леденец у своих губ, она сделала вид, что глубоко задумалась.

— Сделай сам, — ее голос был тих, как опасный шепот. — Меня все устраивает.

Том вздохнул. Это был не просто вздох, а тяжелый, опустошенный выдох. Он устал бороться. Сил не было. Он отвернулся от нее. Было проще не видеть эту провокацию, не чувствовать ее нарастающее присутствие, которое жгло его изнутри. Он просто хотел тишины.

Он надеялся, что она просто уйдет. Или бросит очередную язвительную фразу и наконец оставит его в покое. Но стояла глухая, звенящая тишина, словно звук выключили насовсем. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. В поисках хоть какого-то покоя в этом чертовом дне.

Едва он успел коснуться спокойствия, как почувствовал кто-то сел на его колени сверху. Гадать не требовалось. Запах малиновой карамели ударил в нос раньше, чем он открыл глаза.

Открыв глаза, он точно знал: Лиана сидела на нем.

Ее колени упирались по бокам его бедер. Ее короткая юбка едва касалась его брюк, но он чувствовал каждое напряжение ее мышц. Она сидела легко, балансируя, ее дыхание – ровное, спокойное.

Его взгляд не мог оторваться от ярко-красного леденца. Она продолжала медленно облизывать его, ее язык касался глянцевой поверхности карамели, а глаза были полуприкрыты, словно она наслаждалась каждым моментом, каждым его судорожным вдохом.

Его пах сводило. Он стиснул челюсть — последняя попытка удержать контроль, пытаясь взять себя в руки, пытаясь подавить зверя, который просыпался внутри.

"Что, черт возьми, она творит?"

Каждая ее выходка, каждые сорванные свидания, уничтоженные попытки расслабиться, сорванные планы, ее язвительность, ее игра — все это сошлось сейчас в одну точку, в ее мягкое тепло на его коленях.

Он чувствовал, как возбуждение, медленно и неумолимо, растекается по его телу горячими, тягучими волнами, обжигая каждую нервную клетку. Она лишила его возможности расслабиться с кем-то другим. И теперь сидит на нем, дразня, сводя с ума, и даже не глядя ему в глаза.

Это была самая извращенная, самая дьявольская игра, в которую он когда-либо играл.

В отчаянной попытке вернуть себе контроль над своими мыслями, успокоить тот внутренний вихрь, который с каждой секундой превращался в ураган, от которого не будет спасения, Том предпринял последнюю попытку.

Он положил ладони ей на бедра, намереваясь просто убрать ее с колен. Пальцы скользнули по гладкой, тонкой ткани. И шокирующее, мгновенное осознание прошибло его насквозь, срывая все цепи с внутреннего зверя, доводя до последней грани.

"Дьявол... под юбкой ничего нет" — мысли вихрем сводили его с ума.

— Лина... — его голос был хриплым, едва узнаваемым шепотом. — Что ты делаешь?

Только теперь она подняла голову. Их взгляды встретились — и в ее зеленых глазах не было ни тени похоти, ни страха. Лишь спокойное, почти ленивое любопытство, как будто она наблюдала за подопытным, который вот-вот сорвется.

— Что-то не так, Босс? — прошептала она. Ее голос был как мед, сладкий и ядовитый, обволакивающий его слух.

Он не мог отвести взгляд. Она сидела так близко, что он чувствовал ее тепло, ее запах, и дикое желание схватить ее, перевернуть эту игру, взять контроль, который она так нагло отняла.

— Я... — слова застряли в горле. Самообладание ускользало, как песок сквозь пальцы.

— Как правильная помощница, помогаю устранить проблему, — тихо сказала она, опуская взгляд туда, где его желание уже невозможно было скрыть.

От одного этого жеста, там свело, заныло до боли. Тело отреагировало быстрее, чем мозг. Он тяжело вздохнул, и это был звук уже не усталости, а сдавленного вожделения.

И тут он почувствовал это. Касание ткани о ткань, скольжение. Он замер. Дыхание перехватило. Это было слишком. Слишком неожиданно, слишком смело, слишком близко к поражению.

Его взгляд упал на ее губы, только что касавшиеся леденца, а теперь приоткрытые в едва заметной полуулыбке.

Он не выдержал.

Схватил ее за затылок, притягивая к себе, впился в ее губы. Все разрушилось, контроль исчез. Он чертовски сильно устал за последнее время, и ему уже было не важно, кто это — очередная девчонка из клуба, или она. Сейчас он утопал в чистой ярости и неудержимом желании.

Он целовал ее грубо, требующе. Поцелуй был властвующим, отчаянным, словно он хотел стереть этим прикосновением всю ее спокойную насмешку. Он взял ее рот — жестко, не спрашивая, его язык ворвался внутрь, скользя по внутренней стороне губ, все глубже и глубже.

И она... не сопротивлялась. Отвечала, словно приветствуя этот хаос, идя навстречу его напору. Ее губы были сладкими от остатков карамели.

Он оторвался, тяжело дыша. Его сердце колотилось в горле. Ее глаза все так же смотрели на него, без эмоций, без искры.

И это бесило сильнее всего.

Ее рука опустилась к его ширинке, уверенно, без тени сомнений. Он не остановил ее. Только издал прерывистый, рваный выдох, будто этот жест вырвал последние нити его самообладания.

Лиана провела ладонью по напряженной ткани, и он ощутил каждое движение так остро, будто она касалась не одежды, а его самого. Его грудь тяжело вздымалась, челюсть напряглась. Словно, в легких попросту не хватает воздуха, чтобы выдержать каждое ее движение, ее наблюдающий, прожигающий взгляд. Она разрушала его изнутри — не словами, не насмешками, а этим тягучим, медленным дразнением.

Она сдвинулась чуть вперед, освобождая его член. Теперь он был обнажен.

Увидев его размер, она на долю момента замерла. Внутри, в самых холодных уголках ее расчета, проснулись сомнения и острый страх.

Но пауза длилась лишь секунду.

Она медленно повела по нему бедрами. Оголенная, влажная, скользя по его напряженной, горячей коже.

Ощущение ее тела, скользящая нагота против его кожи, было той последней гранью, которая рухнула. Сердце колотилось так, заглушая все, словно в ушах начало звенеть, а в висках отдавался еще сильнее его пульс.

Головка скользила по влаге между ее бедер. Она не останавливалась, продолжая этот мучительный, замедленный танец.

Лиана подвинулась, собираясь направить его внутрь. Но каждый ее жест был нерешителен, дразнящий. Она лишь понемногу направляла, но не давала войти, удерживая финальную власть даже в этом акте.

И внутренний зверь сорвался.

Его пальцы вцепились в ее бедра, сжали сильнее, чем стоило. С ее губ сорвался едва слышный, заглушенный стон. Он не оставил шанса на прелюдию. Резко, со всей яростью он пошел навстречу, войдя в нее на всю длину, одним толчком.

Он хотел наказать. Хотел выплеснуть всю ярость, чтобы она, наконец, ощутила то, что творится у него внутри.

"Больно..." — мгновенный, острый всхлип пронесся в ее мыслях.

Сорвался тяжелый вздох, словно с легких выбили весь воздух.

Боль прошибла Лиану. Она вздрогнула от ощущений, не ожидая такой взрывной, пронзительной боли. Это была не та боль, к которой она привыкла — не синяки, не порезы. Она была совсем другая, разрывающая, отдающая по всему телу.

По ее щеке скатилась одна, одинокая слеза. Он не видел. Она сразу же убрала ее, не давая себе ни секунды на хоть каплю слабости. Сделав выбор, сделав этот шаг...

Прикусывая щеку изнутри, она боролась с внутренним противоречием и резкой болью.

Том не замечал, продолжая вторгаться в нее, раз за разом. Каждый резкий, дикий толчок был отчаянной попыткой заглушить гнев и ярость. Животное движение, полное облегчения.

Она не сопротивлялась, сжимая пальцами ткань рубашки на его плечах, как будто пытаясь удержаться от падения в пропасть.

Лиана смотрела на него. Голова запрокинута на спинку дивана, веки прикрыты. Он погрузился только в ощущения, потерявшись во всем после этого мучительного дня. Его ладони на ее бедрах продолжали сжимать все сильнее.

И только мысли догоняли ощущения: после него на бедрах останутся заметные следы на несколько дней.

Резкий вход отдавался пронзительной болью, за ней приходило что-то новое. Незнакомое. Приятные, манящие, желающие еще. Лиана осознала это, и это был самый опасный момент. Она старалась сдерживаться, прикусывая губу до крови, но сдерживаемые стоны все равно срывались с ее уст.

Она ощущала всем телом его тяжелое, прерывистое дыхание, смешанное с обрывистыми, сдержанными стонами. Его движения становились активнее, сильнее, пробирая все тело до каждой клеточки внутри.

Руки Лианы с плечей опустились ниже, к пуговицам на его рубашке. Ей хотелось избавиться от этой преграды, так же отчаянно, как хотелось вырваться из собственных мыслей.

Но едва ее пальцы коснулись первой пуговицы, его ладонь перехватила ее руку, всматриваясь темным, диким взглядом.

— Не смей... — тяжело прорычал он, не отпуская ее запястья.

От этих двух слов внизу у нее все сжалось, словно в тягучий изнывающий узел.

Том резко прильнул к ее губам. Он ворвался в поцелуй, словно хотел стереть границы, проглотить ее вдох. Грубый, властный, его губы словно обжигали.

Ее дыхание сбивалось, а сердце билось так, будто готово было вырваться из груди. От нарастающего желания по телу разливалось пламя. Кожа под его руками горела, и каждое его нажатие, причинявшее боль, лишь будоражило ее еще сильнее.

Он продолжал интенсивно входить, до самого конца, наращивая темп. Она чувствовала, как с каждым толчком он становился все плотнее и больше.

Было приятно и хорошо — она осознавала это, начиная тонуть в водовороте ощущений.

"Контроль... где твой чертов контроль?" — внутри все начинало кричать, вырывая ее из омута, возвращая к реальности. Это была ее последняя черта, которую нельзя было преступить.

Резким, рваным рывком она поднялась с него, оставив его на самой грани, не дав самого желанного.

Он остался сидеть, не веря в происходящее. В его взгляде застыло дикое желание, которое тут же столкнулось с полным недоумением и оглушающим разочарованием.

Кабинет тонул в полумраке. Лишь слабый холодный свет ночного города скользил по полу, а яркая полоска из коридора грубо рассекала тишину. Все вокруг казалось застывшим.

Том опустил взгляд... и резко нахмурился. Потом взгляд перевел на ее бедра, в полосе холодного света, он увидел блеск влаги, спускающийся ниже юбки. Но лишь тонкая, алая линия, стекающая по внутренней стороне ее бедра, принесла сокрушительное осознание происходящего.

— ...Это был твой первый раз? — хрипло, едва слышно выдохнул Том, глядя на нее. Он не мог поверить. Такая отстраненность, такой холод...

Лиана только слегка пожала плечами.

— Наверное.

Словно он спросил о погоде, а не о том, что только что произошло. Ее взгляд равнодушно метнулся к часам на стене. Эти вопросы сейчас никак ее не интересовали.

Он сидел неподвижно, поглощенный происходящим, ее словами, ее действиями. Этот жест — уход в момент его наивысшей потребности, ее молчаливое признание... выбило из колеи окончательно. Слова застряли где-то в горле, распадаясь на бессмысленные куски.

Лиана не смотрела на него. Ее дыхание было сбитым, неровным, губы приоткрыты — будто она все еще ощущала его на себе.  Поправляя смятую юбку, по краям мокрую, она сжала бедра, ощущая холодеющую, липкую влагу на коже.

Она отвернулась и, не оглядываясь, вышла из кабинета, оставив его одного в хаосе темного офиса.

*   *   *

Уже была глубокая ночь. Лиана лежала на кровати, уставившись в потолок. В голове царил чистый хаос, мысли метались в разные стороны, словно там шла настоящая война. Ни намека на тишину, ни капли покоя. Она искала хоть что-то, за что можно было зацепиться, чтобы заземлить себя.

Взгляд снова скользнул по потолку, и уголки губ чуть дрогнули. Хоть какая-то мысль выбивалась из общего хаоса:

"Может, покрасить потолок в другой цвет?..."

Телефон завибрировал рядом. Она прекрасно знала, кто будет звонить в такое время.

— Ты как? — прозвучал спокойный, едва настороженный женский голос.

— Терпимо. Спасибо за рекомендации, — иронично отозвалась Лиана, продолжая изучать потолок и стены, будто пытаясь удержать мысли в узде. — Но, признаюсь, советы помогли. Все прошло менее печально, чем ожидалось.

— Только таблетки не забывай принимать регулярно, — голос стал строгим, почти материнским.

— Помню, помню, — выдохнула Лиана, хмыкнув.

— Джер передает тебе привет. Ждет через пару недель на трассе, — строгость исчезла, вернув Симоне привычную интонацию. На фоне слышалось недовольное ворчание Уокера — явно ему не нравились разговоры в такой час.

Звонок закончился быстро — скорее всего, Джереми просто забрал у нее телефон. И, может, к лучшему... мысли и так упорно возвращались к вечеру.

Лиана отлично знала: Том обязательно вернется в офис, неважно, который час. В подавленном состоянии он извечно возвращался в свой кабинет, в надежде остыть, переварить ситуацию и найти выход. Это и было идеальной частью ее плана.

Она воспользовалась всеми наставлениями Симоны, которые заранее обсуждались не раз.

Впервые ей пришлось коснуться себя самой, где она даже не думала, что сможет. Самой себя довести до дрожащего возбуждения и первого оргазма, который разлился по всему телу невероятными ощущениями. Чтобы хоть как-то сгладить момент первого раза.

Когда она увидела Тома в кабинете — уставшего, разбитого, опустошенного. Сомнения подкрадывались на бешенной скорости. Но она снова и снова отгоняла их, борясь с собой.

"Слишком поздно сомневаться... пути назад нет. Второй раз провернуть все так же — точно не выйдет. Так что вперед."

От воспоминаний внизу все начинало изнывать, по щекам раскалился жар. Рука сама скользнула к трусикам... но бедра резко сомкнулись, не позволяя продолжить.

Лиана рывком села на край кровати.

"Нет уж, на такое не поведусь. Держи себя в руках.".