2

— ЧТО ты сделала?!

У Милли чуть челюсть не отпала.

— Я его не тронула. Просто припугнула.

Милли даже отложила книгу, которую читала — очередной бульварный роман, который пополнит ее бессчетную коллекцию дешевого чтива под кроватью.

— Это на тебя не похоже...

Не обращая на соседку внимания, актриса стянула шляпу и устроила поверх горы вещей на вешалке. Сняла жемчужные серьги — слишком легкие для настоящих. Прошла мимо комода с горами из косметики, бумаг, чеков и прочего хлама — в ванну, где с самого их заселения не было двери. Следуя за ней до входа, Милли включила там свет и посмотрела на подругу в зеркало — встревоженная.

— Ты в порядке?

— Да.

— ...Как твой спектакль? Ты так и не рассказала.

— Нормально.

Вода медленно пробиралась по трубам, прежде чем полилась из душа под низким потолком. Милли кивнула самой себе, отходя:

— Сделаю кофе.

Холодная вода обожгла голые плечи.

Аромат дешевого кофе по всей их крохотной загроможденной квартире. Теплая чашка грела ладони. Кровать Милли у окна, чтобы читать в лунном свете, а у актрисы — напротив, в темном углу. Она сидела с чашкой на коленях, прислонившись спиной к стене, и слышала каждую машину, миновавшую их здание.

Веяло холодом, но будет слишком душно, если запереть ставни.

Милли неуверенно поглядывала на нее. Ждала продолжения истории, зная, что вытягивать вопросами — бесполезно.

— Давай так: я спрошу у девочек про этого Прайса.

— Нет никакого Прайса. Кит выдумал это, чтобы меня накрутить.

— Ну он же назвал полное имя. Я попытаюсь что-то узнать, и если получится — хорошо, если нет — забудем о нем. Мы ведь ничем не рискуем.

Актриса помолчала.

— Ладно.

— Не переживай. Может, это все-таки тайный поклонник, богатый, но слишком скромный...

— «Тайник» — такая дыра, ни один богач не окажется там по собственной воле.

— И все же, это настоящий театр!

— Нет. Всего лишь крохотная подпольная сцена.

Милли вздохнула.

— Когда на следующие пробы?

— Часа через три.

— Планируешь вернуться к ночи?

Если только не отправится к очередному режиссеру на очередное прослушивание.

— Как пойдет.

Милли выглядела скептически.

— А если тебя опять обманут?

— У меня ничего нет, терять нечего.

— Это не так. В конце концов, это может быть опасно...

— Ты делаешь то же самое, и все в порядке.

— Мне за это хотя бы платят.

— Это ничто по сравнению с гонорарами на больших ролях. Я готова подождать.

Не стоило ничего говорить. Милли почему-то слишком переживает за нее. Гораздо сильнее, чем она заслуживает.

Соседка растянулась на своей кровати, подцепив книгу, но прежде, чем окунуться в чтение, задумчиво протянула, уставившись в потолок:

— А может... Представь, что он и правда какой-то таинственный богач. И влюблен в тебя с тех пор, как случайно увидел на сцене. И, может быть, он тушуется, потому что знает, что впереди у тебя блестящая карьера — и отнять это сокровище у мира, усадив в золотую клетку, слишком эгоистично... Но он никак не может избавиться от мыслей о тебе. И поэтому не смог устоять, выкупив твой автограф у этого болвана.

— Как романтично. Но лучше бы дал денег мне, на нормальное жилье.

— Перестань. Разве тебе не хочется? Чтобы все резко изменилось, раз, и как в сказке.

— В жизни так не бывает. Либо ты богат, и у тебя все получается — либо тебе должно очень сильно повезти.

— Какая ты циничная... Еще и актриса. Разве у тебя нет простой женской мечты, какого-то тайного желания?

Она давно ничего не чувствовала. Просто хотела продвинуться, оказаться в театре получше — любой подойдет, и так шаг за шагом, оказываясь на сцене все больше и важнее, Даяна будет становиться все более значимой. Все идет, как надо, ведь это хорошая история для знаменитости: о победе наивной, но талантливой особы над суровым и бесчувственным миром. Не сразу, а в течение долгой, упорной борьбы. Битва не окончена, она еще достаточно молода. Рано или поздно ей должно наконец повезти, и тогда все получится.

А если нет — она сама все закончит, быстро и безболезненно.

***

Снова — пятно света в темной общей гримерке.

Накраситься — водить по лицу привычно, бездумно, под звуки разговоров и беспочвенных сплетен.

Выйти из-за темных кулис на обветшалую сцену подвального театра — вряд ли это законное заведение, но за это платили, и ей было все равно.

Чем мрачнее фон, тем ярче будет ее триумф.

«Ты существуешь только благодаря мне и мною же пренебрегаешь!»

Актриса играет служанку, служанка играет госпожу, а другая служанка играет ее — до тех пор, пока обе не зайдут слишком далеко.

«Я могу сделать, чтобы ты перестала существовать. Но я добра, прекрасна, и я презираю тебя. А отчаянье любовницы делает меня еще прекрасней!»

И тогда они обе погибнут, и актриса будет свободна — до следующей постановки, где она вместе с гримом наденет новую маску и снова станет кем-то другим, кем-то более настоящим.

Поклон для почти пустого зала. Никто не покинул мест — это хорошо. Для Даяны Грей даже аплодировали — громче, чем для трех ее коллег. Но это ничего не значит. Она знает, что умеет нравиться и играет отлично.

Был ли среди них кто-то особенный?

Может быть.

Она рухнула на табурет, чувствуя, как ноги и руки тяжелы, а на плечи навалилась усталость. Нужно смыть грим, а это займет какое-то время. Сделай, и затем сможешь отдохнуть. Делай — и время пройдет быстрее.

На краю зеркала отразилось красное пятно.

Перед гримеркой, не смея войти внутрь, стоял курьер с огромным букетом алых роз. Он не с первого раза, но все же достал лист с поручением, и прочитал:

— «Шарлотта Дрейк». Есть здесь мисс Дрейк?

Она оглянулась.

Перехватив ее взгляд, он без колебаний приблизился и, водрузив букет на стол, поднес ей лист на планшете вместе с ручкой.

Она расписалась — не задумываясь, как именно, выискивая взглядом строку с именем отправителя.

«Салливан Д. Прайс».

Кивнув, курьер пожелал доброй ночи и ушел так же быстро, как появился.

Вот оно. Это ее шанс.

Жар софитов, вспышки фотоаппаратов и оглушительные аплодисменты.