3

Сколько просмотров, кастингов и интервью нужно пройти, чтобы стать знаменитым?

Конечно, это неправильный вопрос. Вернее будет: что ты делаешь и на что готов, чтобы стать кем-то важным, особенным, неповторимым?

Актриса смотрела в свое отражение — мутный образ на поверхности черного крепкого кофе. На другом конце бара официант протирал стойку, зевая. Пять утра — слишком поздно (или рано), чтобы кто-то настойчиво требовал его внимания.

Он вяло прошел к холодильнику и потянулся к радио — переключил спокойную классику на новости. Опомнившись, взглянул на девушку — актриса безразлично пожала плечом.

Ей было все равно. Просто не хотелось возвращаться домой.

Он едва отнял руку от приемника, как череда помех заставила его еще поколдовать над настойкой. Актриса закрыла глаза, вслушиваясь в белый шум, из которого проклевывались то обрывки фраз, то звуки симфоний, то бодрые ансамбли вперемешку с бессмысленным шумом. Нити радиопередач смешивались в неразборчивый хаос и выходили из него по команде, теряя и обретая форму, снова и снова. Внятный образ распадался на фрагменты и собирал себя во что-то совершенно иное по характеру, ритму и голосу. Идеальный актер.

Она знала, что должна чувствовать вне сцены — растерянная, почти отчаявшаяся девушка на пути к волшебной мечте. И каждый раз встречая кого-то, кто обещает ей помощь, оказывается обманутой. Исключительно драматическая роль, даже своего рода трагическая.

Ей нравились трагические сюжеты. Она считала их красивыми. Только вот публике больше по душе истории успеха и счастливые финалы, где герои получают, что хотят. Иначе ты неудачник и ничтожество, не достойный стать кем-то важным. Засчитывается только победа.

«...и ничего больше! Однако, от политической ситуации в мире — к нашей светской хронике. Угадайте, что объединит Андре Де Тота, Клифта Монтгомери и Вирджинию Холлворд?" Спешу вас огорчить: нет, к сожалению, не будущий оскароносный фильм...»

Актриса подняла голову. Вышло неожиданно-резко, раз официант подпрыгнул на месте от ее внезапного движения. Его рассеянность и пугливость все еще можно свалить на недостаток сна, если бы актриса не услышала то, что с полоборота превращало ее в бешеную собаку.

Вирджиния Холлворд. Богачка-наследница, дочь архитектора с королевской кровью и актрисы с Бродвея. Попасть в театр, а затем и в Голливуд ей удалось невероятно быстро.

Да, это зависть — но не банальная, что подводит завистника к настоящей мечте, подсказывая путь. Это праведный гнев, перемешанный с презрением, отчаянная жажда справедливости, желание отобрать и присвоить то, что могло бы произойти с тобой, но по какой-то необъяснимой шутке судьбы случилось с другим.

Сколько сил нужно простой девчонке, чтобы добраться до большого города, не став жертвой воров и негодяев? Сколько рвения и удачи понадобится, чтобы оказаться в нужном месте, в нужное время, с правильным человеком?

Ей бы пришлось гораздо проще, будь у нее куча денег. Тогда многие промежуточные шаги можно пропустить, условия проживания и перемещения поменять с терпимых на комфортные, а лишние телодвижения сэкономят связи состоятельной семьи. "Богатство" и "успех" — две стороны одной монеты.

Совсем как "бедность" и "забвение".

— Ваш кавалер в чем-то провинился?

Официант кивнул на цветы на соседнем стуле. Вместо ответа она мотнула головой — говорить совершенно не хотелось, но его вопрос выдернул ее из неприятного водоворота мыслей. Было бы невежливо не отплатить ему даже этим.

— М, понятно... Шикарный букет. Я было подумал, что он так вымаливает у вас прощение за что-то.

— Я не знакома с этим человеком. Даже не уверена, что он существует. Возможно, это чья-то шутка.

Охапка алых роз. Безопасный выбор, когда не знаешь, какие цветы женщине по душе. Но их так много. В таком букете можно спрятать голову целиком.

— А, тайный поклонник.

— Который хочет произвести впечатление, но слишком боится показаться на глаза.

— Смотрите, будьте осторожнее на всякий случай. В наши дни не угадаешь, доброжелатель это или сумасшедший. — Он спохватился, сопоставив ее ночное пребывание в дайнере и безлюдные улицы с информацией о потенциальном преследователе. — Хотите позвонить домой, чтобы вас встретили?

— Нет, все в порядке. Не беспокойся, Билли.

— ..Мы знакомы?

Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза. Он тоже. Он тоже не помнил ее, хотя она часто заходит поздним вечером и пьет крепкий дешевый кофе до самого рассвета.

«Гала-вечер в бостонском «Шуберте» обещает быть незабываемым!».

***

Удивительно, но Милли была дома и даже не спала, когда актриса вернулась. Букет занял почти все воздушное пространство у двери, и она замерла, не имея возможности свободно стянуть плащ — и пожалела, что не выкинула цветы в ближайшей же мусорке.

Соседка услышала щелчок замка с кухни и выглянула в коридор с восторженным криком.

— Наконец-то! Ну наконец-то ты дома! О, Господи, что это... Давай, я подержу...

— Что-то случилось?

— Да! В смысле, нет, ничего такого, — Милли обняла огромный букет, погрузив в него острый носик и вдыхая полной грудью, а затем подняла лицо с хитренькой улыбкой. — Это ведь он, да?

— Судя по курьерскому листу, да. Но только цветы, ничего больше.

— Мм... Какой аромат! Подожди-ка...

Стук каблуков снимаемых туфель, шелест пальто и усталый вздох.

— Знаешь, на секунду я даже поверила. Что он существует. Что он богат и влиятелен, подаст мне руку и вытащит в свет. Но за этим ничего нет, только пустое бахвальство.

— Ты что! Такие букеты стоят, как шикарный ужин! Ах, вот же...

— Дорогостоящее пустое бахвальство. Так к чему эта улыбка? Ты что-то задумала?

Милли запустила руку в букет, прощупывая стебли и ойкая, натыкаясь на шипы. Потом стало тихо, но лишь на мгновение. Это придало моменту даже некоторую сакральность.

— Один повеса взял сегодня несколько девушек, чтобы отгулять свой юбилей. Устроил настоящий пир, потом таскался с нами от одного бара к другому, так что под утро мы тащили его по улицам вчетвером. У меня было много возможностей спросить то там, то тут, и один парень из чайна-тауна такой: "Ты что! Не так громко!" Взял меня за локоть, потащил в тень. Я уж думала, что он меня ударит, но он был так ошарашен тем, что я вообще про это знаю.

Она нахмурилась и продолжила агрессивным шепотом, подражая его манере:

— «Мистер Салливан ведь просил, не произносить его полное имя в зале». Он настоящий! И встретить его можно...

Милли аккуратно вытащила из охапки роз погруженный внутрь, спрятанный в алых бутонах белый цветок с подрезанным стеблем, совершенно непохожий на остальные.

— ...В «Белой орхидее». Видишь! Это приглашение! Он ждет тебя!

В это было сложно поверить, но энтузиазм Милли оказался заразительным. Сложно вновь и вновь возвращать себе искру надежды, когда выучил, что вскоре за этим получишь в спину новый нож.

Актриса взяла белый бутон в ладонь. Она бы заметила этот аромат, если бы «играла по правилам» и понюхала букет, как от нее наверняка ожидалось — а в итоге чуть не выбросила свой шанс в ближайшую помойку.

Что ж, герою свойственно сомневаться. Это заставляет еще сильнее сопереживать ему, делает историю по-настоящему живой.

Пусть даже это — всего лишь чья-то изощренная игра.