6.

Едва открыв глаза, Астерия тихо застонала от пронзившей ее острой боли. Тело горело огнем, а каждый вздох сотрясался ознобом. Зрение никак не прояснялось: вместо четких картин перед глазами оставались лишь смутные очертания, что только усиливало нарастающую панику. Дыхание стало быстрым и прерывистым — девушка чувствовала себя так, словно все еще находилась в ледяной воде, и воздуха катастрофически не хватало.

— Тише, все хорошо, — негромко прозвучал рядом низкий голос, и Астерия ощутила теплое прикосновение к своей щеке.

Узнав голос мужа, герцогиня позволила себе расслабиться, будто тяжелый груз мгновенно спал с ее груди. Она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но резкий кашель сотряс ее тело. Почти сразу к губам коснулось что-то прохладное и влажное.

— Выпей воды, — мягко произнес герцог.

Астерия послушно сделала глоток. Холодная влага обожгла пересохшее горло, но вместе с тем принесла облегчение. Она глубоко вздохнула и, моргнув, попыталась рассмотреть лицо дракона, склонившегося к ней. Смутные очертания начали складываться в знакомый силуэт.

— Где я?.. — хрипло прошептала девушка, с трудом подбирая слова.

Герцог задержал взгляд на ее глазах, в которых все еще плескался страх, и сжал ее ладонь в своей.

— Ты в безопасности, Астерия. Я рядом.

Мужчина осторожно поправил одеяло, укутывая жену плотнее, будто боялся, что малейший сквозняк снова лишит ее сил. Несколько непослушных прядей упали на лицо герцогини, и он бережно убрал их в сторону. Астерия снова задышала глубже, ощущая, как тепло герцога постепенно отгоняет леденящий страх. Но вдруг дракон встал с места, и девушка схватила его руку, превозмогая боль в конечностях.

— Не уходите... — едва слышно произнесла она.

Словно удар отозвался в груди герцога слабый, но полный доверия голос супруги. Мужчина замер, посмотрев на обессиленную Астерию. Его взгляд от лица скользнул вниз — к капле воды у обсохших губ, к испарине на лбу, к легкому дрожанию плеч. В глазах ярко вспыхнуло тепло, но не жалость и не жалобность — лишь глубокая, почти жадная забота. Дракон медленно наклонился и заключил дрожащую ладонь девушки в свои горячие руки.

— Я здесь, — тихо ответил он, и низкий тембр его голоса надежно окутал ее.

Некоторое время герцог просто сидел рядом, но затем он осторожно разжал пальцы жены, поднялся и налил в чашу чистой воды. Сомкнув ткань в ладони, он смочил ее и, вернувшись к постели, осторожно провел влажной тряпицей по лбу, а затем по щекам Астерии. Девушка чувствовала, как напряжены пальцы мужчины, но все же каждое его движение оставалось мягким, почти благоговейным.

Дракон едва заметил, как дыхание герцогини стало ровнее. Сначала чуть глубже, потом — спокойнее, без прежних рывков. Он задержался рядом, прислушиваясь к ритму дыхания девушки, и впервые за все это время облегченно выдохнул.

Астерия, чувствуя прохладу прикосновений и тепло близости супруга, позволила себе расслабиться окончательно.

— Поспи еще, — сказал он.

— Вы же не уйдете?..

Девушка подняла усталый взгляд на герцога и посмотрела на него с такой надеждой, почти мольбой, что у него болезненно екнуло в груди. Этот слабый, обессиленный облик жены приковывал его к ее постели крепче любой цепи, лишая возможности отойти хоть на шаг. Герцог вновь обхватил руку Астерии и прижал к своей щеке, содрогнувшись от ледяного холода ее нежной кожи. Затем он медленно коснулся губами тыльной стороны ее ладони и поочередно поцеловал каждую костяшку пальцев, вдыхая слабый, но все еще сладкий аромат девушки.

— Обещаю, я буду здесь.

— Спасибо... — еле слышно прошептала герцогиня и закрыла глаза: сон мгновенно окутал ее.

Дракон еще некоторое время вглядывался в лицо девушки, и сердце сжималось от тревоги — ее кожа оставалась холодной, дыхание слишком легким, почти невесомым. Не в силах вынести этот ледяной холод, он поднялся и усилил пламя в камине, чтобы тепло разлилось по комнате. Затем мужчина осторожно улегся рядом с супругой и заключил ее в свои крепкие объятия, чувствуя, как она мелко дрожит сквозь сон. Сжав зубы, хозяин Севера сосредоточился, вынуждая собственное тело раскалиться изнутри, пока кожа не начала источать горячее дыхание пламени. Он сильнее прижал к себе Астерию, согревая ее хрупкое тело своим жаром.

Внезапно послышался тихий стук, и двери в покои распахнулись — на пороге появилась Анна. Она быстро оглядела комнату и, поймав на себе взгляд герцога, замерла.

— Господин, я...

— Тише, — рыкнул дракон, и экономка вздрогнула. — Она только уснула.

Только тогда Анна заметила, что в объятиях хозяина поместья мирно спит герцогиня.

— Прошу прощения, — экономка низко поклонилась. — Я пришла проведать госпожу.

Мужчина коротко кивнул:

— Все в порядке. Ты можешь идти.

Анна вновь поклонилась и тихо вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Некоторое время она стояла в тусклом коридоре, переваривая увиденное.

Экономка знала герцога долгие годы — еще до того, как он стал властителем Севера, — и не могла припомнить ни одного случая, когда дракон проявлял к кому-либо особое расположение. Да, он был справедлив к приближенным и подчиненным, щедр к тем, кто заслуживал, но никогда не позволял себе излишней теплоты. Герцог всегда казался женщине высеченным из камня: безэмоциональным, непроницаемым, с холодным взглядом, за которым невозможно было угадать мысли. Но стоило речь зайти о его жене — и один из сильнейших драконов империи словно терял контроль над собой.

Анна никогда не сомневалась в решениях своего господина, даже тогда, когда он неожиданно для всех твердо заявил о намерении жениться на человеческой женщине. Но с того дня поведение герцога все чаще озадачивало экономку. Перед свадьбой он преобразил поместье к приезду будущей супруги, приказал доставить столько нарядов и украшений, сколько не снилось ни одной имперской аристократке.

Однажды мужчина собрал всю прислугу в вестибюле дома, и грозно объявил: «Если хоть один из вас посмеет проявить неуважение к моей жене, ваши головы тут же полетят с плеч». И все понимали: это не просто угроза.

Молодая хозяйка Севера оказалась прелестна. Анна с первого дня полюбила герцогиню, с радостью служила этой улыбчивой и милой девушке. Но вместе с тем экономка по-матерински переживала за нее. Астерия была слишком хрупкой для их сурового мира. Поэтому в день бала женщина весь день не могла унять нервную дрожь, предчувствуя беду, и, как оказалось, чутье не подвело ее.

Глубоким вечером двери поместья с грохотом распахнулись — герцог ворвался внутрь, прижимая к себе бессознательную супругу. Оба были промокшие до нитки.

— Господин! — вскрикнула Анна и бросилась к нему.

Сердце женщины будто пропустил удар, когда ее взгляд упал на Астерию. Девушка была бледна, как сама смерть, губы посинели, а прерывистое дыхание еле заметно шевелило грудь.

— Подготовьте мои покои. Немедленно! — властный голос хозяина дрогнул, теряя привычную твердость. — Разожгите камин, принесите сухое белье и теплые одеяла!

Слуги в ужасе кинулись исполнять приказ. Анна подбежала ближе, бледная, не решаясь прикоснуться.

— Милорд...?

— Позви Ноя, — бросил герцог, удерживая жену так бережно, словно она была хрупкой фарфоровой куклой.

Уже через несколько мгновений он оказался в собственных покоях. Мужчина осторожно уложил Астерию на постель, укутал ее в поданное одеяло и растерянно оглядел девушку — щеки ее горели, губы оставались синевато-бледными, дыхание было прерывистым.

Дверь распахнулась — в покои поспешно вошел Ной. На лице врача не было привычной иронии, только напряжение и холодная сосредоточенность. Он сразу же подошел к постели, положил ладонь на лоб герцогини, затем на шею.

— Она вся горит, — тихо произнес он. — Это опасно...

— Говори прямо.

Ной выдохнул, поспешно доставая из саквояжа склянки и инструменты:

— Нужно действовать быстро. Если жар продолжит расти... последствия будут непоправимы.

Герцог резко обернулся к нему. Его глаза сверкнули, губы сжались в тонкую линию.

— Тогда не теряй ни секунды. Сделай все, что нужно. — в голосе мужчины проскользнула сдержанная резкость, но она лишь выдала страх, который он отчаянно пытался скрыть.

Дракон снова опустился рядом с женой, прижимая ее ледяные пальцы к своим губам.

Ной отдал быстрый приказ слуге:

— Принеси холодной воды и льда. Немедленно!

Тот выскочил из покоев, почти спотыкаясь. Врач уже разложил на столике пузырьки и свернутые травы.

— Нужно сбить жар, — бросил он через плечо, торопливо растирая сухие листья и высыпая их в маленький медный котелок. — Я приготовлю настой. Но сразу этого будет мало...

Герцог вскинул голову:

— Что еще?

Ной метнул на него короткий взгляд.

— Холодные компрессы. Возможно, придется пустить кровь, если жар не спадет.

— Кровь?.. — герцог нахмурился, заставив лекаря едва заметно вздрогнуть и опустить глаза. Взгляд мужчины метнулся к Астерии: она лежала неподвижно, дыхание становилось тяжелее с каждой минутой. — Делай все, что нужно.

Ной не ответил — лишь кивнул и занялся делом.

Слуга уже вернулся, втащив ведро со льдом. Врач смочил полотенце и осторожно приложил его ко лбу герцогини — она тут же вздрогнула, но глаз не открыла.

— Госпожа очень слаба, но она борется, — сказал Ной низким голосом.

Герцог опустился рядом, обхватил ладонь жены, словно надеясь вернуть ей ушедшее тепло. Будь его воля — юный Диар вместе со всей своей семьей очутился бы в той самой ледяной воде, из которой он едва вырвал Астерию.

Лекарь тем временем наполнил кубок разведенным настоем и поднес к губам девушки.

— Милорд, поддержите голову госпожи. Нужно, чтобы она выпила хотя бы немного.

Дракон с осторожностью приподнял девушку, и Ной коснулся чашей ее губ. Несколько глотков все же удалось заставить ее проглотить. А дальше — снова компрессы, снова тревожные взгляды. Часы тянулись, как вечность. Герцог почти не отходил от постели Астерии, и только лекарь сохранял холодную сосредоточенность, раз за разом проверяя пульс и дыхание.

Наконец, спустя мучительные часы, дыхание герцогини стало ровнее, щеки утратили ярко-малиновый жар, а лоб чуть охладился.

— Температура начинает спадать, — наконец произнес Ной. — Но ночь будет решающей. Тело госрожи слишком ослаблено. Если она выдержит... завтра станет легче.

Хозяин поместья прикрыл глаза, будто впервые за долгое время позволил себе вдохнуть. Но тут же открыл их и посмотрел на врача с той же безжалостной суровостью:

— Что теперь делать?

— Только жать, господин. Я сделал все, что мог.

Мужчина тяжело вздохнул и коротко кивнул.

— Хорошо. Можешь идти.

Ной молча поклонился и покинул комнату, мысленно молясь о том, чтобы герцогиня вскоре пришла в себя.

Комната погрузилась в тягостную тишину. Анна, все это время оказывавшая помощь, наблюдала за тем, как герцог вновь склонился над женой, не сводя глаз с ее бледного лица, на котором впервые появилась едва заметная тень покоя.

— Господин, позвольте мне позаботиться о миледи. Вам тоже стоит отдохнуть.

Дракон устало помотал головой:

— Не нужно. Ты тоже можешь идти...

Воспоминания о той ночи заставили Анну содрогнуться. В последний раз окинув взглядом закрытую дверь, за которой герцог Севера согревал в крепких объятиях свою жену, она поспешила на кухню.