Глава 29. На грани

Пещера тянулась вглубь, будто сама земля отказывалась раскрывать свои тайны. Мы шли среди кристаллов, чей свет казался теперь уже не столь чарующим — а холодным, насмешливым. С каждым шагом становилось тише, и даже наши дыхания звучали в ушах, как чужие.Воздух был густым, почти вязким, как будто самоконтроль начинал медленно растворяться в нём. И тогда — началось. Сначала — шёпоты. Едва различимые, неуловимые, как эхо давнего прошлого.— Ты идёшь по кругу.— Всё уже было.— Ты не пройдёшь дальше.Я обернулась — никто не говорил. Тео шагал молча, сосредоточенно. Джеймс с Эрни шли чуть впереди. Но лица у всех становились всё более застывшими, будто что-то внутри нарастало.

Эрни резко остановился. Его глаза расширились.— Аарон? — выдохнул он.Все оглянулись, но никого не было. Кроме него. Перед Эрни, в переливающемся свете кристаллов, стояла фигура. Чёткая, как реальная. Аарон — молодой, живой, таким, каким Эрни его помнил до разлома. Он не двигался, только смотрел. Лицо — без упрёка, но с той самой болью, что не исчезла ни с годами, ни с попытками забыть.— Аарон, это ты?.. — Эрни шагнул вперёд.— Ты ушёл. Ты бросил меня.Голос Аарона звучал отовсюду — и изнутри Эрни. Он не был злым, но был точным. Режущим.— Я... я не мог, — прошептал Эрни. — Я был ребёнком. Нас тогда…— Ты всегда сбегал. Ты всегда боялся остаться. А теперь хочешь спасти других?И Аарон повернулся. Пошёл дальше, исчезая между кристаллами. Хиггс младший, забыв обо всём, побежал за ним.— Эрни! — Джеймс рванулся за ним, но тогда...

…он услышал другое. Голос — низкий, хриплый. Будто говорил из самой земли.— Сильный, да? Ты всегда хотел быть сильным.Сначала он подумал, что это кто-то из близнецов — но нет. Перед ним вырос силуэт. Из кристаллов, из теней. Высокий человек в потёртом плаще, с глазами, похожими на его собственные. Он не был Джеймсом. Но был им. Его возможным будущим.— Ты проиграешь, если будешь зависеть от других. Один путь — один герой. Стань таким. Забудь остальных.Голос бил в самые уязвимые места, точно знал, куда целиться. И когда Джеймс увидел, как Эрни исчезает за поворотом, всё внутри перекосилось.— Конечно. Он снова всё испортит.Он бросился вслед.

Кристаллы вспыхнули багровым, словно в них открылись глаза.Голоса множились. Звали. Шептали. Пугали. Подзуживали.— Он предаст первым. Сделай это раньше.— Он уже замахнулся. Тебе нельзя ждать.— Не верь. Не прощай. Бей. БЕЙ.Эрни обернулся — и увидел Джеймса. Но это был не друг, не соратник, не брат по оружию. Это был силуэт врага. Тот, кто стоит на пути. Кто мешает, предаёт, смеётся в спину.Джеймс в этот момент увидел Эрни — и в его глазах точно так же вспыхнуло нечто чужое. Ненависть. Ревность. Страх быть не первым. Голоса проникали глубоко, ломали.— Ты вечно хочешь всё утащить с собой! Всех спасти! Всех понять! — процедил Джеймс.— А ты всё время думаешь, что ты лучше других! А на самом деле ты никчёмный неудачник! — бросил Эрни.И всё. Этого было достаточно.Металл вырвался из ножен. Словно всё это время они мечтали выпустить друг на друга ярость, которая копилась в груди.Первый удар — как выстрел.Клинки встретились — со звоном, который будто выломал уши.Кристаллы загорелись в ответ, в воздухе повисла дрожь.Эрни ударил первым, резким, хищным движением, почти как зверь. Джеймс блокировал, но от силы удара отлетел вбок, оставив кровавую царапину на скуле. Он зарычал — и ринулся в ответ. Их мечи рубили воздух, сошлись — и взорвались искрами. Металл гнулся, но не ломался. Они бились, как будто были в капкане собственных демонов.Удар. Скрежет. Снова. Эрни врезался плечом в Джеймса, отбросил его назад. Джеймс застонал — но поднялся, хромая, с окровавленной губой.— Трус, — прошипел он.— Предатель, — бросил Эрни.И снова. Рывок, клинок, кристаллы дрожат.Бой не был изящным. Это была свалка. Жестокая. Дикая. Бессмысленная. Удары приходились в плоть. В кровь. В воздух. Они резали всё, что было когда-то дружбой.Эрни получил удар в живот — и согнулся, но вскочил, как будто стал другим. Джеймс был ранен в плечо — кровь хлестала, но ярость его только усиливалась.— Ты… просто завидуешь, — захрипел Эрни.— Я? ТЕБЕ? — рассмеялся Джеймс, и смех был пустым, надломленным. — Я бы тебя в первый день вышвырнул из Академии!И это был не Джеймс. И это был не Эрни. Это были их искажённые тени, говорящие их голосами. С каждым ударом на полу оставались алые пятна. Их тела истекали кровью, но разум был затянут пеленой. Они даже не чувствовали боли. Только ненависть, обжигающую, будто огонь в груди. Где-то вдали, в кристаллах, уже слышались другие голоса. Те, что кричали в агонии, повторяли:— Не так… не делай так… мы тоже сражались… и погибли…Но Эрни и Джеймс не слышали. Они были внутри ярости. Внутри дымки.

***

Мы всё ещё шли рядом. Но тени стали длиннее. Своды пещеры сужались. Поначалу мы с Теодором слышали за спиной отголоски шагов Эрни и Джеймса — их шёпот, их дыхание. Но в какой-то момент шум сменился звоном. Резким, жестяным, как удар меча о камень. Мы остановились. И в полной тишине раздалось: Скрежет. Клинки. Глухие удары. Хриплый, почти звериный крик.— Что... — начала я, но Теодор уже метнулся вперёд, и я бросилась за ним.Мы выбежали в зал, окружённый кристаллами, как зеркалами. А в центре — два силуэта, круживших друг вокруг друга, как бешеные псы. Джеймс и Эрни. Не друзья. Не братья по оружию. Враги.Клинки сшибались с оглушительным лязгом, отражаясь от стен тысячами эхо. Грохот наполнял уши, будто меч бил не по металлу, а по самой сути пещеры. От каждого удара дрожали кристаллы, в них вспыхивали отблески — лица, сцены, ужас, кровь. Я замерла.— Они… они убьют друг друга… — прошептала я. Теодор оглянулся. В его глазах — паника, которой я не видела ни разу. Ни в бою, ни в самые страшные минуты.— Нам нужно уходить, — выдохнул он. — Пока ещё есть шанс…Он схватил меня за руку и потянул вперёд, вглубь пещеры, туда, где, по ощущениям, хранился амулет. Но тут пещера зашептала. — Эмили...Силуэт. У стены. Тот самый.Высокий. Сильный. Голос до боли знакомый:— Посмотри на себя, — произнёс отец. — Ты бежишь вслед за ним? Опять? Всё как всегда?Я застыла.— Ты не воин, Эмили. Ты зритель. Сестра героя. Сядь. Останься.Пусть он добьётся славы. Ты — просто тень. Маленькая тень…Мои пальцы сжались. Щёки горели. Губы дрожали.— Я не… — начала я. Но голос уже менялся.— Знаешь, как ты сможешь доказать, что достойна любви? — прошептал силуэт. — Убей его. Убей Теодора. Тогда ты будешь не просто сестра. Ты станешь единственной. Той, которой я смогу гордиться.Навязчивая мысль.Грязная, как кровь под ногтями.Но сладкая.

Теодор шёл вперёд один. Он не заметил как Эмили осталась где-то позади, задержалась, возможно, её что-то остановило, отвлекло. Он не обернулся. Просто шагал. Тяжело, будто по грудь в воде. Пещера перед ним расширялась, и шаг за шагом, дышать становилось всё труднее. Воздух тут был… неестественно плотный, как будто не предназначен для лёгких человека. Словно в нём что-то жило. Он не сразу понял, что всё стало слишком тихо. Даже не тишина — пустота, вывернутая наизнанку. Гул за спиной исчез, эхо схлопнулось, и вдруг стало ясно: он здесь один. Именно в этот момент он увидел амулет. Он парил над каменным пьедесталом, похожим на саркофаг. Камень был будто вырезан из самой ночи — чёрно-синий, с прожилками живого серебра, и внутри него клубилась магия. Не пульсация — именно вихрь, будто сердцебиение мира, бесконечное и вечное. Всё вокруг амулета слегка вибрировало, даже воздух. Как будто реальность дрожала, не выдерживая веса того, что тут лежало. И он шептал. Не амулет — голоса. Из него. Вокруг него. Внутри Теодора.— Она всегда мешала тебе.— Ты заботился о ней, как отец. Но она тебе — никто.— Ты хотел любить Ванессу. Но кого ты вечно спасал?..— Не Ванессу. Не друзей. Её. Всегда её.Он сжал челюсти. Пальцы на рукояти лука дрогнули. Он пытался отогнать мысли, но они не уходили. Всё всплыло: Эмили в детстве, которую он защищал от других. Эмили, которая проваливала экзамены, а он таскал её за руку на тренировку. Эмили, которая лезла на рожон, а он оттаскивал её назад. Всегда — он за неё. Всегда — он вместо неё.— И что ты получил? — спросил голос. — Благодарность? Любовь? Уважение?..Нет.Он только терял.Ванни. Свободу. Самого себя.Теодор шагнул к амулету. И вдруг за спиной послышались лёгкие шаги. Он обернулся. Эмили. Те же глаза. Та же походка. Та, за которой он шёл всё детство.И вдруг — ощущение, что он должен от неё защищаться. Её лицо сначала светлое. Потом настороженное. Потом... потемнело. Он не знал, что она слышала. Но ей говорили то же самое. Она подошла ближе.— Тео... — произнесла она. — Всё в порядке?Он не ответил. Потому что в голове снова зазвучал голос:— Сейчас она сделает это. Возьмёт амулет. Заберёт всё.— Она опять заберёт то, что должно быть твоим.— Останови её.Он шагнул в сторону. Между ней и амулетом. Рука плотнее обхватила рукоять лука.— Отойди, — сказал он тихо. — Эм... не сейчас. Просто... отойди.Она замерла. Её глаза расширились. И голос в её голове зашептал:— Смотри, как он тебя ненавидит.— Он считает, что ты помеха.— Он не брат тебе. Он судья. Палач. И если не убьёшь его ты — он убьёт тебя.И Эмили вытащила лук. Без мысли. Только инстинкт. Только защита. Тетива натянулась. Дрожащая. Сердце стучало в висках.— Тео... я не хочу. Но если ты…Молнии вспыхнули в его руках, вылетев из рукояти. Они стояли друг напротив друга. Брат и сестра. Кровь и кровь. А над ними витала магия. И шёпот:— Один из вас. Один.

Камни под ногами дрожали, как будто сама земля чувствовала, что началась буря. Но буря была не в небе — а в нас. В глазах пульсировал свет — не свет кристаллов, не отблеск магии, а вспышки молний, что рождались в наших руках.  Теодор стоял напротив. Его лук — такой же. Но другого цвета. Его молнии — синие, холодные, как осеннее небо перед грозой. У меня же — золотые, яркие, как полуденное солнце, в пике ярости. Я видела, как Теодор уже поднял лук. Это больше не оружие. Это зверь. Дикая магия.  Мои пальцы сжали тетиву — нет, свет. Он был горячим, как огонь, и пульсировал в ладонях, отдаваясь током по запястьям. Я чувствовала, как дрожит воздух.Слышала, как щёлкают искры между стрелами. Знала — это не учения. Это насмерть.— Ты готов, Тео?.. — выдохнула я, но внутри всё было наоборот:Пожалуйста, не начинай. Пожалуйста, скажи, что ты узнаешь меня.Но он шагнул. И выстрелил.Молния ударила рядом. Камни разлетелись. Я пригнулась и, не думая, отпустила свою. Она вышла из пальцев с визгом. Не стрела — разряд, и в тот момент я ощутила адреналин. Чистый, горячий, почти… сладкий. Наши стрелы встречались в воздухе, снова и снова — гремели. Каждый удар высекал искру, каждый рикошет отдавался болью в ушах. Вся пещера гудела, как колокол, звенела от напряжения. Раз — я отпрыгнула влево, лук развернула боком, чтобы стрелу пустить по касательной. Он — уклонился, рухнул в сторону, тут же выстрелил в ответ. От удара мое плечо онемело. Не насквозь — краем. Но дым пошёл по одежде. Я выдохнула — и зарычала. Зверь внутри проснулся.— Ты всегда меня жалел! — кричала я сквозь удары, — Я не нуждаюсь в жалости! — Я защищал тебя, потому что ты была важна для меня! — отвечал Теодор, — Но ты... ты начинаешь превращаться во что-то чужое!Глаза — почти пустые. Он не узнаёт меня. Или… не хочет. Я закружилась, как учили нас в Академии. Вихрь. Стрела. Смена позиции. Всё — по памяти. Всё — инстинкт.Каждый выстрел сопровождался взрывом, как гром в узком зале.Внезапно он прорвался ближе. Наши луки встретились — не молнией, а как два клинка. И в этот момент я увидела его лицо — искажённое, не его, и всё же… моё. Брат. Родной.Молнии потрескивали между нашими руками. Лица освещались вспышками. Время будто застыло. И тогда голоса. Снова. Они ползли в уши, как змеи, нашёптывали:— Хочешь, чтобы он понял, кто ты? Умри. Только тогда он запомнит тебя навсегда.— Пожертвуй собой. Герои не выживают. Герои остаются в легендах.

А он… он отступил. Губы дрожат. Рука всё ещё держит стрелу, но я вижу — он на грани.— Я не хочу стрелять, Эм…Голос сорвался. Он не мальчик. Но и не мужчина. Он просто уставший брат. И я — тоже. Я распрямилась. Сделала шаг вперёд. Сложила лук. Подняла подбородок. И шепнула:— Стреляй, Тео.Он смотрел.— Стреляй.Я закрыла глаза.

И в этот момент — шаг. Почти неслышный. Шорох ткани. Тёплое дыхание. И — Ванесса. Она словно выросла из тумана, как призрак, как пророчество. Просто встала между нами. Без щита. Без магии. Без злости. Она была просто человеком.— Что ты делаешь?.. — Теодор еле держал лук. Голос захлёбывался. Он не злился. Он падал. Ваннесса повернула голову. Глаза… небо после урагана. Не колдунья. Не враг. Просто уставшая девушка, которая больше не хочет делать больно.— Исправляю… что натворила, — её голос — как шелест сухих листьев, что срывает ветер: тихо, но всё меняет.— Уйди, пожалуйста… — Тео шагнул вперёд. Его лицо расколото на тревогу и любовь. — Я не хочу снова тебя терять…И она улыбнулась.Не торжествующе. Не победно.Горько. Как будто каждый зуб этой улыбки оставлял след на сердце.— Ты никогда меня не имел, Тео, — сказала она. — Но ты заслуживаешь… хотя бы раз, чтобы я была честной. Хотя бы один раз. И я выбираю — не себя.Магия вокруг затрещала, словно заклинания больше не могли удержать форму. Чей-то голос — где-то вдалеке — взвыл от злобы. Его расчёты рушились. Потому что сердце выбрало невыгодное.Нечёткое. Неразумное. Но правильное.Тео в панике отпустил лук. Стрела сорвалась. Неумышленно. Она полетела… как последний шанс. Но не в меня. Не в неё.Ваннесса поймала её на лету — заклинанием, которое сияло как последний рассвет. Но магия дала сбой. И стрела, пронзив руку, оставила порез — слишком глубокий. Она осела. Медленно.Колени ударились о камень с глухим стуком. Руки соскользнули вниз. Кровь закапала на землю.— Ванни! — Тео бросился вперёд, хватая её.Его руки дрожали. Он цеплялся за неё, как утопающий — за воздух.— Зачем?! Зачем ты так?! — он закричал.Как будто мог перекричать судьбу. Как будто крик мог оставить её здесь.— Я бы простил… Я бы понял…Ванни посмотрела на него. В этом взгляде — и сожаление, и покой, и невыносимая нежность.— А я не могла… себя простить, — прошептала она.Я видела, как она глотает боль. Как пытается улыбнуться, прямо сквозь кровь.— Знаешь... я всё-таки запомнила… как пахнут твои волосы. Мокрые. После дождя. Ты не знал. Но тогда я поняла... я была с тобой счастлива.Хоть немного. Хоть ночью.Её глаза медленно закрылись. Не от смерти. От усталости. Я опустилась рядом. Колени подогнулись сами. В груди — спазм. Не плакать. Но слёзы… просто вышли. Без разрешения. Тео держал её крепко, как будто мог остановить бег времени.— Не уходи… Ты не имеешь права… Я не успел сказать…Пауза. Тишина. И в ней — выдох, почти молитва.— …что ты была моей жизнью.Но сердце Ванессы ещё билось.Слабо. Едва. Но билось. И я вдруг поняла:Её выбор спас нас всех. Даже если она не знала, выживет ли сама.Над нами рушился барьер. Камни задрожали. Голоса стихли. Но в этот миг было только трое. Я. Он. И она. И всё, что было до этого — битвы, проклятия, проклятые амулеты — всё это отступило.Потому что здесь, в этой пещере, на этом каменном полу, впервые победила любовь.

За спиной раздались шаги — тяжёлые, прерывистые. Эрни и Джеймс шли к нам, держась друг за друга. Окровавленные. Разбитые. Но больше не враги.Увидев Ванессу, они молча опустились на пол. По щекам Эрни потекли слёзы — тихо, беззвучно, как будто плакал не он, а сама эта проклятая пещера через него. Он опустил голову, спрятавшись от всего мира.Джеймс протянул мне руку. Я сжала её в ответ. Тихо придвинулась ближе и уткнулась в его плечо, молясь — коротко, мысленно, отчаянно — чтобы всё это наконец закончилось.Но не закончилось.Воздух вдруг стал резким, холодным, как ледяное дыхание зимы, которой не было. Где-то над нами — словно из трещины в реальности — раздался голос. Мягкий. Медленный. Безжизненный.— Вы прошли так далеко… но думаете, это всё?Мы вздрогнули. Я подняла голову.Прямо у кромки света, откуда падали отблески от кристаллов, стоял он.Мистер Рейзен.Живой. Или… не совсем. Тень от него — слишком длинная. Улыбка — слишком тонкая. А глаза… Глаза будто знали, что будет дальше. Потому что он и был этим "дальше".— Вы сделали выбор. Прекрасно. Но теперь… Теперь выберу я.И с этими словами всё вокруг дрогнуло. Как будто сама пещера вспомнила, что она — гробница. А мы — просто гости.