Глава 20. Воспоминания

«Тебе больно – прими это. Терпи это пока не пройдет, пока время не сотрёт все следы.»Быть Эрикой.

И всё-таки все мы решились отправиться в это опасное путешествие за амулетом Мерлина – пока нашей единственной надеждой на спасение. Собирая походную сумку, я пыталась прикинуть что нас может ждать в дороге до поместья. На лошадях в сторону Туманного Холма скакать как минимум нескольких недель, и это пугало намного меньше, чем компания, в которой я туда отправлюсь. Начнём с моего брата Теодора, с которым я не общаюсь уже несколько месяцев. А всё из-за его тупости. И я бы могла простить ему всё, если бы он не перешёл черту связавшись с Вейн, если бы не рассказал ей все тайны нашей семьи, которые она использовала на турнире против меня. Если бы он только думал прежде, чем делиться с кем-то такой сокровенной информацией... Ну вот мы плавно перешли и к самой Вейн, которая тоже выразила согласие участвовать в нашем походе. Если бы она была одной из нас или даже мечницей, я бы относилась к ней по-другому. Но ей всё же не повезло родиться волшебницей. Их я просто терпеть не могу уже второй год, а всё из-за Джеймса. Если бы он тогда не появился на одной из наших совместных вечеринок под ручку с одной из этих ведьм, я бы относилась к ним совершенно иначе. До этой выходки я воспринимала их лучше остальных студентов и ставила на равне с нами, лучниками. Но увы, одно необдуманное действие привело к моей ненависти. Что же касается самого Джеймса, то наши отношения не всегда были такими, какие они есть сейчас. Раньше мы друг друга даже не замечали, пока оба не стали жертвой какой-то домашней настойки одного из студентов Рейзенмора. Та ночь, проведённая в компании друг друга изменила нас, и мы стали видеться чаще, разумеется втайне от других, потому что оба знали самое главное правило Академии: Никто не должен знать о твоих чувствах. Это сделает их сильнее, а ты потеряешь очень многое. Кто же знал что я действительно потеряю из-за этого многое?

***

Пятница. Очередные посиделки студентов в общей гостиной. Всё шло довольно гладко и привычно, пока кто-то из ребят не появился в комнате. держа в руках несколько бутылок спиртного. – Да будет веселье! – Парень поднял руки в воздух и потряс принесенным перед нашими лицами. Под одобрительный гул толпы, он разлил жидкость по стаканам. Залпом выпив настойку, я вытаращила глаза и закашляла. Эдриан и Теодор, сидевшие рядом рассмеялись, стараясь быстрее закинуть в рот закуски. – Вот чёрт... – Я выпила сок, пытаясь перебить во рту горький привкус, – Сколько он держал это пойло в подвале? Тысячу лет? – Ты ещё не до конца распробовала весь вкус, Эм! Мой дед делает настойки покрепче. – Ухмыльнулся Эдриан и подкинув виноград в воздух, поймал его ртом. – Нет, спасибо. – Я подняла руки вверх, – Не хочу больше пробовать то, что вызывает у меня хоть капельку сомнений. Весь оставшийся вечер я провела будто в тумане. То-ли это тот парень что-то подмешал в алкоголь, то-ли я слишком перебрала, но последствия тех посиделок я расхлёбывала ещё долго...

Коридор тянулся бесконечной тенью, с редкими вспышками света от догорающих факелов. Звук моих шагов был мягким, будто приглушённый ночной тишиной — или тем, как кружилась голова. Вечеринка ещё гудела где-то за спиной — в другом крыле Академии, в другом мире. А я шла сюда. Не потому что хотела, а потому что больше не могла оставаться там, среди танцев, пьяных шепотов и чужих смехов. Ветер шевелил шторы у окон. Где-то за поворотом скрипнула дверь. Я не обернулась. Странные звуки в коридорах по ночам, особенно после вечеринок – обычное дело для Академии. В какой-то момент тишина стала липкой, и в ней звучало моё имя. Или показалось. Я моргнула. Сделала ещё один шаг. И тут — из темноты — кто-то вышел мне навстречу. — Даже не думал, что ты ещё не спишь.— Я вообще редко совпадаю с чужими ожиданиями, Ричардс. – Лениво протянула я. — Что ж. Всё в твоём стиле. – В его тоне угадывалась плохо скрываемая усмешка. — А ты, как всегда, просто появляешься, когда меньше всего надо.— Мы же сто лет учимся вместе, а будто впервые с тобой разговариваем. – Он пожал плечами и наклонил голову так, что на его лицо упал свет факела. — Мы вроде как никогда и не нуждались в этом. Ты есть — ну и ладно. Тебя нет — ну и хорошо.От моих слов он прищурился и уголки его губ поползли вверх. — Забавно, я о тебе думал точно так же. Пока не стало скучно.Я подошла ближе и понизив голос, произнесла: — Или пока не захотелось почувствовать хоть что-то, да?— Может быть. А ты? Тоже скучно стало?  – Наудивление он не ответил взгляд, а лишь подхватил мою игру и продолжил её дальше. — Скука — не самое страшное. Гораздо хуже — пустота.Молчание между нами стало чем-то почти осязаемым. Неуютным. Необходимым. Он стоял всего в нескольких шагах, будто ждал — но не делал первый шаг. Как и я. Всё ещё. Но глаза наши уже не отводились. Я вздохнула — неуверенно, почти раздражённо.— Не стоит делать то, о чем потом будешь жалеть, верно? Джеймс не ответил. Просто подошёл. Один шаг. Второй. И всё.Поцелуй не был нежным. Он был резким, как внезапный ветер ночью, как хлопок двери, когда никто не ждал. Наши губы встретились не с осторожностью, а с усталой решимостью двух людей, которым давно не хватало тепла — хоть какого-то. И всё-таки в этом поцелуе было больше смысла, чем мы бы когда-либо признали вслух.Я стиснула его рубашку пальцами, как будто хотела остановиться, но вместо этого потянула ближе. Тогда он немного отстранился и выдохнул мне в губы:— Скажи, если хочешь, чтобы я ушёл.Я не сказала.И тогда мы молча вошли в ближайшую комнату. Без слов. Только дыхание, только тела, пытающиеся найти друг в друге то, чего давно не хватало.

Я думала после той ночи наши пути снова разойдутся в разные стороны. Но что-то пошло не так. Первое время мы оставались друг с другом наедине только после очередных посиделок в общей гостиной. А потом стали встречаться чаще. Просто так. Наши встречи в основном проходили без слов. Да и не нужны они были. Мы просто молча были вместе. И этого было достаточно, пока однажды я не поймала себя на мысли, что я жду каждую нашу встречу, с замиранием сердца ловлю каждый его взгляд, замечаю каждую улыбку и улыбаюсь в ответ, сама, своим мыслям. В какой-то момент я даже умудрилась рассмотреть на небе созвездие отдалённо напоминающее меч. Рассматривала его каждую ночь, и даже дала имя самой яркой звезде. Джеймс...Я не понимала это чувство, которое начало зарождатся внутри. Я не принимала его и не хотела, чтобы оно жило во мне. Всячески старалась подавить всё, что испытываю. Вспоминала слова директора: "Любовь – ваш самый злейший враг". И выкидывала любую мысль о Джеймсе, которая возникала в голове. Но стоило ему только появиться в поле моего зрения, посмотреть на меня. Поймать в безлюдном коридоре Академии и прижаться своими губами к моим, как все мои попытки забыть оказывались тщетными.Так я жила несколько месяцев. Пока однажды Ричардс всё не разрушил.

***

Я держала в руках серый свитер — тот самый, в котором я была в наш последний вечер. Пальцы вцепились в ткань, как будто это была не просто кофта, а мостик к нему. Глупо.Я смотрела на неё, на складку на плече, как будто там отпечаталась его ладонь.И всё понеслось в голове — тот вечер, его голос, его взгляд, обращенные не на меня, как будто я снова стою перед ним, а он смотрит сквозь. А потом — тишина.Я будто вышла из себя и увидела со стороны: стою в комнате, посреди вещей, в полусобранной сумке — только половина плана, только полушаг.Зависла. Застряла. В голове что-то щёлкнуло. — Всё, хватит, — прошептала я себе, встряхнулась, как будто сбросила с плеч лишний груз. — Это осталось в прошлом.Сложила свитер в сумку, аккуратно, но без прежней мягкости. Застегнула молнию. Продолжила собираться — с новой решимостью и с этой лёгкой, но выверенной пустотой внутри. Пустотой, в которой наконец есть место ветру. И дороге.Я последний раз окинула взглядом комнату. Взяв со стола рукоять лука, я нащупала в правом ботинке маленький нож, закинула сумку на плечо и дернула ручку. Закрывая за собой дверь комнаты, мысленно напевала какую-то мелодию, чтобы занять голову. — Уже собралась, сестрёнка?За спиной раздались шаги, и я обернулась, заметив идущего мне навстречу Эдриана.— С каких пор ты начал меня так называть? — Я приподняла одну бровь и сложила руки на груди, нарочито серьёзно.— С тех самых, когда ты стала звать меня Эдди.Он отзеркалил мой жест и встал напротив, продолжая улыбаться во весь рот. Его улыбка была яркой, широкой, почти детской — такой искренней, что в ней не осталось места для фальши. Она будто вытягивала из груди весь холод, согревая меня изнутри, как чашка горячего шоколада в морозный вечер. Я встретилась с ним взглядом — и сама не заметила, как губы предали меня и растянулись в ответной улыбке. Я смотрела в его глаза, тёплые и немного насмешливые, и в этот момент что-то внутри дрогнуло. Мгновение — и всё вокруг расплылось: коридор, дневной свет, даже его голос.Я унеслась туда, в воспоминания.Каникулы. Его дом. Потрескивающий камин. Мы вдвоём на полу, укрытые старым клетчатым пледом, едим шоколадные вафли и спорим, кто победил бы — ведьма с ледяными чарами или рыцарь с огненным мечом. Я тогда засмеялась так громко, что спугнула кота, и Эдриан сказал, что в следующий раз придумает спор потише. А потом...

***

…А потом наступили те дни, когда мне не нужно было ничего делать, чтобы чувствовать себя нужной.Утро в доме Эдриана начиналось с запаха горячего шоколада и корицы. Его мама вставала рано и уже к восьми на кухне что-то пыхтело, шипело и булькало. Она встречала меня словами «Доброе утро, звёздочка» — так, будто я действительно была частью их семьи, а не гостьей на неделю. И клала мне на тарелку чуть больше блинов, чем остальным. Наверное, думала, что я слишком худая. А может, просто хотела, чтобы мне было хорошо.Эдриан смеялся, когда я пыталась помочь накрыть на стол, потому что всё расставляла не так. Тогда его папа, молчаливый и слегка мрачноватый с виду, подходил, забирал у меня тарелки и говорил:— Ладно, лучница, у тебя новая миссия — согреть кота.И я уходила в гостиную, где на диване дремал огромный, пушистый и вечно недовольный Рыжик. Он фыркал, когда я его трогала, но всё равно лез на колени и мурчал, будто проверял: «Ты ещё тут? Ну и хорошо».Вечерами мы слушали рассказы деда Эдриана о том, как он в своё время воинственно сражался со всеми, кто вставал на его пути. Все — без стеснения, без спешки, без фальши. Просто смех, тёплый свет догарающих свечей и ощущение, что никто не хочет быть где-то ещё.

Всю неделю, что я пробыла в их доме, Эдриан не покидал меня ни на минуту, волнуясь о моем самочувствии и комфорте. Как-то мне это даже надоело и я затолкав друга в свою комнату, вывалила всё как есть. – Эдриан Талас Мур! – Услышав свое полное имя, он напрягся и в его взгляде отразился страх, – Я уже несколько дней нахожусь в твоём доме и даже шагу сделать без тебя не могу! Честное слово, в своей опеке ты становишься хуже Теодора. – Эй, я вообще-то волнуюсь за тебя и делаю всё, чтобы тебе было комфортно и легко тут находиться. – Он надулся и прищурился, показывая всем своим видом то, что расстроен от моей неблагодарности. – Ты же знаешь, что я к такому не привыкла. Всю жизнь я была сама за себя и теперь совсем не знаю как реагировать на это. Мне приятна твоя забота, но хочется немного отдохнуть от этого и побыть наедине с собой. Неожиданно дверь комнаты распахнулась и на пороге появился Рыжик. Презрительно осмотрев нас, он вальяжной походкой дошёл до моей кровати, в два счета запргнул на неё и устроившись поудобнее, довольно мяукнул. – Ну или наедине с котом. Вроде бы мы нашли с ним общий язык. – Пф, да пожалуйста. Наслаждайтесь обществом друг друга, – Он фыркнул и развернулся, чтобы уйти. На выходе, держась за дверную ручку, Эд обернулся и хитро произнёс: – Только не жалуйся потом на то, что моя мама не даёт тебе прохода и пытается научить всяким своим "интересным" штучкам! Засмеявшись он вышел, а я закатила глаза и покачала головой. Эдриан такой Эдриан. Если бы я только знала от чего все эти дни меня оберегал пристальный надзор друга, то никогда бы не просила его оставить меня в покое хотя бы на пару часов... Оставшись в долгожданном одиночеств, я сильнее закуталась в куртку и решила немного подышать свежим воздухом. Дом семьи Мур находился почти на самом краю деревни, возле леса, а я всю жизнь отдавала больше предпочтения морю. Но идти туда – значило пройти мимо моего дома, а этого хотелось меньше всего, поэтому я выбрала лес. Проходя по длинному коридору, где от стен веяло прохладой, а с потолка свисал пучок сушёной лаванды, я остановилась поправить нож в ботинке и рефлекторно чихнула.За спиной послышалась возня и я заметила маму Эдриана, несущую в руке огромную корзину, заполненную различными травами и фруктами. – Вам помочь, миссис Мур? – Я уже было протянула руки к ней, чтобы забрать корзину, но она только мило улыбнулась и отодвинулась. – Нет-нет, спасибо, дорогая. Мне совсем не тяжело, – Она огляделась по сторонам, – Что же ты одна? Я неловко переступила с ноги на ногу и ляпнула первое, что пришло в голову: – Эдриан решил пойти в гости к нашему товарищу из Академии. И я как раз собиралась к ним присоединиться. Миссис Мур заулыбалась ещё шире и я поняла, что не только глаза, но и улыбка Эдриана досталась ему от матери. – Товарищ хоть симпатичный? – Он хитро сощурилась и немного подтолкнула меня локтем. – Э-э.. да?.. Я немного отошла в сторону двери и хотела уже попрощаться с ней, но опоздала. Она уже положила руку мне на плечо.— Пока ты не ушла, пойдём, покажу тебе кое-что. Женские радости, — добавила она таинственно, как будто собиралась научить меня колдовать, а не... впрочем. Мы зашли в комнату, где пахло мёдом, мукой и шерстью. На длинном столе лежали корзины с узелками льна, трав, пряжи и каких-то бусин, а над всем этим безмолвно взирала икона, увитая лентами.— Мы вот с женщинами из деревни шьём обереги, — сказала она. — И ещё сушим зверобой для мазей. Вот, посмотри, — она ловко подвязала мне к запястью красную нитку и принялась объяснять, как правильно прясть нить, чтобы муж в доме был ласков.Кажется, я поняла о чем меня предупреждал Эд... Я лишь недоумённо хлопала глазами. Помниться, моя мать тоже занималась чем-то подобным, пока отец не сказал, что всё это ерунда и не приказал ей прекратить это. Я даже не знала как стоит реагировать на все это, поэтому все кивала. А в голове уже хотелось сбежать куда угодно. Хоть в свой дом. Хоть в пещеру с источником. Хоть к Рейзену лично.Когда я наконец вырвалась и нашла Эдриана, он стоял у крыльца, бросая в воздух кусочки сухаря, на который слетались птицы.— Ладно! — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Хочешь, ходи со мной по пятам, как хвост за собакой. Только, умоляю, пусть твоя матушка больше никогда не рассказывает мне ничего про эти её штучки.Эд рассмеялся. А я посмотрела на своё запястье с красной ниткой и поклялась: если это оберег, пусть он охраняет меня от разговоров о вышивке и супружеской добродетели.

К счастью его мама больше не рассказывала мне о том, чем занимаются женщины в ЛостВилле в свое свободное время. Их занятия раздельно отличались от моих любимых дел. Они пряли различные обереги и сушили травмы в то время, как я тренировалась или стреляла из лука.

На Рождество, когда Эдриан уснул на ковре под ёлкой, его мама подошла, укрыла его пледом и, проходя мимо меня, поправила мне волосы за ухо. Я едва не расплакалась тогда, хотя повода вроде бы и не было.Потому что никто раньше так со мной не обращался.Никто не делал вид, что я есть, что я — дома.Это было впервые, когда я подумала: если мир вдруг однажды обрушится — я хочу быть в этом доме, с этими людьми, за этим столом, с их блинами, котом, пледом и бесконечным запасом захватывающих историй о прошлом.

***

Мы так и стояли бы напротив, глядя друг другу в глаза и расплываясь в улыбке, если бы не прозвенел колокол. Я встрепенулась и снова почувствовала тяжесть собственной судьбы. Время пришло и нам наконец предстоит отправиться в путешествие, из которого непонятно вернёмся ли мы прежними или наши души навсегда и бесповоротно изменяться...