Глава 22

Злата

На протяжении пятнадцати минут я пытаюсь хоть как-то успокоить подругу, которая борясь с душащими слезами, пыталась рассказать мне обо всем с самого начала. У неё не получилось сделать этого от слова совсем. Использовав всю упаковку салфеток, Алиса всё ещё не может остановить новые порывы слез, которые догоняют её вместе с пугающими воспоминаниями.

– Я... я не хочу, – завыла она, вытирая ручьи слез. – О...отец сказал, что если я... я не брошу Никиту и не в...выйду замуж за Князева, он уб...убьет его.

Новая серия рыданий последовала сразу же после этих слов. Я прикусила губу, стоя за спиной у Алисы, поглаживая её белокурые волосы. Взяв стакан, я налила ей новую порцию воды, которую она тут же осушила.

– Давай сначала, – заговорила я к ней убаюкивающим тоном. – Ты рассказала своему отцу о вашей с Никитой помолвке. Так?

Она быстро закивала.

– Он не одобрил это и сообщил тебе о твоей запланированной свадьбе с Глебом Князевым, после чего ты начала протестовать и угрожать сделать всё по своему.

– Мне плевать на его ук...указы. Я хочу быть только с Никитой!

– Я понимаю, – я взяла её руки в свои и погладила тыльную сторону ладоней. – Он понял, что ты не отступишь и начал угрожать расправой Никиты.

Мои слова вызвали у Алисы новую волну истерики, от чего я закрыла глаза, мысленно ругая себя за неаккуратность в словах.

Знаю, что никогда не сталкивалась с подобным, но, на своё же удивление, я понимала и полностью разделяла боль подруги. Понимала, что рано или поздно это может настигнуть любую из нас, и к огромному сожалению, Алиса приняла первый удар на себя.

Я никогда не понимала, как можно осознанно, а главное, с желанием выйти замуж за человека, которого знаешь считанные дни, а видишь суммарно не больше нескольких часов. Более того, как живётся родителям, которые отдают своего ребенка в руки незнакомца, зная только о размере его банковского счета. Видимо, неплохо. И кто знает, как скоро я смогу задать этот вопрос собственному отцу.

Достав из аптечки успокоительное, я протянула таблетку подруге и та без раздумий проглотила её, не запивая.

– Злата, я пришла к тебе, потому что только ты сможет меня понять. Ты знаешь каково это!

– Я знаю, Лиса. Я понимаю.

Когда подруга немного успокоилась, а слезы в её глазах полностью высохли, я подсела к ней ближе и снова взяла её ладонь в свою.

– Всё нормально? Мы можем дальше говорить? –  осторожно спросила я, на что Алиса утвердительно кивнула. – Я вряд-ли смогу тебе помочь, но если даже смогу...

– Сможешь, – уверенно заявила она.

Её внезапная решительность заставила меня неосознанно напрячься.

Я знала Алису не один год и понимала её настрой без слов. Блондинка, в отличии от меня, была более решительной, сильной, упертой, и моментами с этим невозможно справится. Её итальянские корни часто дают о себе, и иногда это намного опаснее, чем набеги монголо-татар.

То, что сейчас она сидит на моей кухне и плачет мне в плечо – большая редкость, которую я отметила для себя ещё когда увидела её у своей двери. Алиса никогда не плакала ранее во время наших совместных прогулок или ночевок вместе с Полиной. Она была самой яркой и шумной среди нас, и вряд-ли когда-то я могла бы подумать, что буду спасать её от душераздирающей истерики.

Скорее всего, позже Алиса попросит меня держать её внезапный порыв в секрете от нашей совместной подруги, что я и планировала сделать.

Сейчас, смотря на подругу, полную решимости и уверенности в глазах, я ощущаю всеми фибрами приближения сумасшедших идей.

– В этой ситуации есть только один оптимальный вариант, который точно сможет помочь мне избежать этой чертовой свадьбы и золотой клетки.

Алиса встала со своего места и начала активно расхаживать по кухне со стороны в сторону, размышляя. Что-то мне подсказывало, что она уже давным-давно все решила. Единственное, что осталось сделать – это правильно, с особой аккуратностью преподнести мне всё и попытаться как-то убедить в годности этого плана.

Ещё Алиса нарочно тянет время и пользуется моим терпением, за остаток которого я держусь только ради лояльности к её ситуации и к ней самой.

– Алис, не томи и говори как есть, – прошу я, устало потирая переносицу.

– Пообещай, что поможешь.

– Я не могу точ...

– Пообещай, – настаивала она.

Тяжело выдохнув, я сдалась.

– Хорошо, обещаю. А теперь вываливай.

Подруга быстро вернусь на свое место, потирая ладони друг о друга и нервно покусывая нижнюю губу.

– Помоги мне сбежать.

Если бы я пила или ела – точно поперхнулась бы. Я подняла на неё свой ошарашенный взгляд, надеясь увидеть в её глазах намек на шутку. К слову, она совершенно и точно говорила серьезно.

Глаза подруги смотрели на меня не только с нервозностью и переживанием, но и с надеждой, которую она хочет, чтобы я ей подарила. Я, так-то, не уверена в своих силах настолько, чтобы помочь ей с этим.

Недолго думая, я покачала головой. Зеленые глаза Алисы вмиг потухли. Обречение заполнило её с ног до головы: голова вяло упала вперед, а спина сгорбилась. Было ощущение, что она заплачет, но она снова подняла голову и посмотрела на меня оживленнее.

– Я знаю, что ты не можешь этого сделать, но ты можешь попросить помощи у своих... Понимая то, к чему она клонит, я снова покачала головой.

– Самостоятельно я точно не смогу помочь тебе. У меня нету ни ресурсов, ни связей. Я на круглосуточном контроле отца, – и Громова, – хотела продолжить я, но вовремя одумалась. – А мой отец – это последний человек, который согласится так подставить твоего.

– Отец может и не поможет, но у тебя же есть ещё один человек, который точно не сможет отказать тебе.

– Алиса, нет, – отрезала я, прекрасно понимая, кого она имеет ввиду.

– Злата, пожалуйста, – она посмотрела на меня своими щенячьими глазами, которым невозможно было отказать.

Но я должна найти силы сделать это.

Одна мысль о том, чтобы просить помощи у Кирилла вызывала у меня непонятный озноб, который невозможно ничем объяснить. Мне всегда было трудно просить о помощи у кого-либо, но сейчас страх и тремор окутал меня полностью, лишая кислорода в легких.

Я бы могла пойти на это ради подруги, но точно не к Громову. В этой ситуации мой синдром спасителя впервые бессилен перед моими принципами. Я знаю наперед, что не смогу выдавить и слова, когда заявляюсь к нему с подобной просьбой.

И проблема даже не в самом Кирилле или в моих «особых» чувствах к нему, а во мне. Я не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы настроить себя на этот разговор.

– Я не могу сделать это для тебя, – отрезала я, переводя взгляд за спину подруги.

– Ну почему, – заныла она, как капризный ребенок. – Он же влюблен в тебя по уши, чёрт возьми! У него язык не повернется отказать тебе.

– Во-первых: не говори того, чего точно не знаешь. Во-вторых: я не собираюсь пользоваться этим и им самим ради собственной выгоды.

Алиса смотрела на меня как на своего предателя. Впервые подруга кривила свои дрожащие губы и щурила свои влажные глаза, смотря на меня с разочарованием. Взгляд, когда последняя надежда угасла, как и человек, который мог подарить её, просто поборов собственные принципы. Просто, легко, безболезненно.

Чувство отвращения и разочарования к самой себе покрыло заднюю стену горла, отдавая неприятной горечью. Один взгляд подруги заставил почувствовать себя самым эгоистичным чудовищем.

Невольно поджав губы, параллельно сдерживая слезы, она прошептала:

– Хорошо. Спасибо, что выслушала.

После Алиса развернулась и медленно зашагала к двери на ватных ногах. С трудом удерживая равновесие, она обула свои кожаные, высокие ботинки и открыла дверь, не удостоив меня взглядом.

Когда она собралась закрыть за собой дверь, я громко и твердо заговорила:

– Я сделаю это.

***Времени было немного, как и моих нервных клеток. За последнюю ночь я измучила себя навязчивыми мыслями о том, как нелепо и жалко я буду выглядеть в глазах Кирилла, когда заявлюсь к нему с просьбой помочь мне. После моего согласия, подруга вешалась мне на шею и благодарила меня сотню тысяч раз, на что я только неловко улыбалась.

Я всегда была той, кто приносил себя в жертву ради других. Кирилл попал точно в цель, когда сказал, что я буду защищать родных мне людей любой ценой, даже если эта цена – разрушения собственных стен в голове. Может в какой-то степени это полезно для меня самой и однажды я смогу осознать, что всё не так страшно и трагично, как я себе думаю.

Я согласилась на это только потому что знала, что после отказа я не смогу спокойно спать. Меня будет мучать совесть и мысли о том, что я могла как-то повлиять на обстоятельства, но не сделала этого из-за собственной трусости. Пора научится бороться не с окружающими, а с собой.

До свадьбы Алисы оставался жалкий месяц – примерно столько времени у нас есть, чтобы организовать побег. Хотя, пока неизвестно, суждено ли этому сбыться. Сейчас всё зависит только от Громова.

Я два дня думала, как сказать ему об этом. Изначально, я хотела сама поехать к нему домой и поговорить там, но когда я написала ему с просьбой серьезно поговорить и прислать мне адрес, он ответил:

Кирилл: Нет, я сам приеду к тебе прямо сейчас.

Он прислал мне это сообщение ровно семь минут назад. Сейчас я бегу к двери, после того как настойчивый стук его кулаков чуть ли не проделали дыру в моей двери.

Когда я открыла дверь, Кирилл первым делом осмотрел меня с ног до головы, оценивая уровень возможных повреждений. Смешной.

Тяжелая одышка и взъерошенный волосы говорили о том, что он воспользовался ступеньками, вместо лифта. На одиннадцатый этаж.

– С тобой всё в порядке? К чему такая срочность? – спросил он глубоким, встревоженным тоном.

– Ты всегда такой паникер? – я отступила на шаг, приглашая во внутрь. Он продолжал стоять в проеме двери, ожидая моего ответа. – Да всё со мной в порядке, я просто хотела поговорить о кое-чем.

Громов наконец-то зашел в квартиру, закрывая за собой дверь.

И только тогда я заметила, что он стоял передо мной в одном лишь брючном костюме и белой футболке, которые очень даже хорошо сочетались между собой. 

– Где твоя верхняя одежда? – завопила я, как заботливая мама-наседка. – На улице минусовая температура!

Он удивлённо осмотрел себя, будто только сейчас заметил это.

– Я не успел захватить пальто, потому что спешил к тебе.

– Сумасшедший, – прошептала я.

– Ты меня сделала таким.

Тяжело выдохнув, я прошла в гостиную, чувствуя присутствие Кирилла в нескольких метрах от меня. Когда я села на диван, он продолжил стоять, облокотившись о стену напротив.

– Если ты замерз, я могу сделать чай, – неожиданно для себя спросила я.

Губы мужчины растянулись в ликующей улыбки, которую было так легко предсказать.

– Греет душу то, как ты заботишься обо мне, – он демонстративно положил ладонь на грудь. – Но я в порядке, не утруждайся.

Я нашла в себе силы только утвердительно кивнуть. Сердце бешено колотилось в груди, а удары пульса болезненно ощущался в висках. Я чувствовала себя школьницей, которую ожидал важнейший экзаменом.

Сделав глубокий вдох, я подняла глаза на Кирилла, который больше не смотрел на меня с весельем. На его лице застыла маска беспокойства.

– Злата? – спросил он пугающим тоном, но не для того, чтобы запугать меня.

– Ты же знаешь, что я всячески отказывалась принимать от тебя любую помощь, – оттягивала я. – И никогда не просила тебя о ней.

– Да, и я не знаю как вытянуть из тебя эту дурь.

Я натянуто усмехнулась, сдирая заусенцы на пальцах. Я не знаю, как ещё мне справлять со своими нервами.

– Сейчас тот момент, когда я должна попросить тебя о помощи, – быстро протараторила я на выдохе.

Когда мои глаза снова взлетели к мужчине напротив, я увидела маску легкого шока и замешательства на лице. После этого настала фаза осознания, когда его брови странно нахмурились в опасении, а глаза стали на тон темнее.

Господи, не стоило мне этого делать...

– Скажи мне, что с тобой случилось, Злата, – спросил он грубоватым тоном. 

– Не у меня. Нужна помощь моей подруге.

Я заметила, как напряженные плечи мужчины значительно расслабились, а черты лица стали заметно мягче.

– Ей нужно сбежать.

– И почему ты думаешь, что именно я могу помочь с этим? – спросил Кирилл, заставляя меня упасть в ступор.

– Мою подругу насильно выдают замуж и единственный выход – это бежать от этого. Она пришла ко мне просить помощи, потому что мой отец имеет всё, чтобы осуществить это, но он не станет... Он не будет подставлять себя и портить взаимоотношения с её отцом, поэтому больше мне обратится не к кому... Я правда хочу ей помочь! Она моя подруга детства и я не могу позволить ей жить такую жизнь. Ты единственный человек, который может помочь с этим, и поэтому я тебя позвала. Я бы не просила если бы не... Нет я бы не стала, но я не могу бросить её. Мне очень неловко сейчас. Очень...

Каждое моё последующее слово сопровождалось неконтролируемой вспышкой эмоций и возбужденными размахиваниями рук. Я не заметила, как зачем-то начала заваливать Кирилла кучей ненужных оправданий, и всё из-за подступающей паники, которая медленно, но навязчиво заполняла меня всё больше и больше с каждым словом.

Я также не успела понять, насколько быстро Кирилл оказался рядом, заметив резкие изменения в моё поведении. Он присел перед диваном, на котором я неистово тряслась, и взял мои дрожащие руки в свои. Мужчина заглянул мне глаза, но я максимально прятала свой взгляд.

– Злата, смотри на меня, – когда я не отреагировала, он повторил настойчивее. – Цветочек, смотри мне в глаза.

От знакомого прозвища стало немного теплее и спокойнее. Я с трудом подняла глаза, всматриваясь в темные глаза цвета кофейной гущи, будто выискивала там что-то.

Наверное, собственный покой.

– Ты меня слышишь? – когда я кивнула, он выдохнул. – Тебе не нужно бояться просить у меня что-то, помнишь? Я всегда буду помогать тебе и решать твои проблемы.

От очередного напоминания впервые стало спокойнее и я, кажется, впервые поверила в это. Спустя несколько минут мои руки в его ладонях перестали дрожать, а взгляд прояснился.

Я посмотрела на наши сплетенные руки, а после ему в глаза. Кирилл аккуратно заправил выпавшую прядь волос мне за уши, боясь спугнуть. Возможно, я могла бы снова противится этому, но я этого не делаю. И дело не только в отсутствии сил, но и отсутствии желания противится всему, что сейчас происходит. Мне просто нравится сидеть молча и быть уверенной, что пока Кирилл здесь – мне ничего не угрожает. Даже я сама.

Он пристально наблюдал за мной, сканируя моё лицо на наличие признаков повторной истерики. Я выдавила из себя крошечную улыбку (это всё на что я была способна), показывая, что я в полном порядке.

– Я сделаю всё, что ты скажешь.

– Но я прошу о помощи, а не приказываю, –  сказала я, посмеиваясь.

– Тебе не стоит просить меня, – повторил он. – В будущем я буду принимать только приказы.

Я засмеялась, заставляя мужчины напротив поднять брови в удивлении, а после улыбнуться в ответ. Завораживающе.

Господи, я ведь правда могу относится к этому намного проще...

– Тогда я приказываю тебе помочь мне, – после сказанных мною слов, улыбка спала с моего лица. Снова.

Я почувствовала, как гнетущих страх снова начал подходить к горлу, но ответ Кирилла предотвратил это успокаивающим тоном:

– Я помогу тебе во всём.

– Спасибо, – шепотом сказала я.

Почувствовав мгновенный прилив энергии, я вскочила с дивана.

– Я должна тебя поблагодарить, – заявила я. – Например, ужин?

– Предложение до боли заманчивое, но я бы предпочел кое-что другое... – сказал он, поднимаясь следом и хитро улыбаясь.

Сразу поняв, к чему он клонит, я неожиданно для нас обоих подошла к нему, встала на цыпочки и чмокнула его в щеку.

– На этом всё, Кирилл Алексеевич. Я надеюсь, вы не ожидали чего-то большего? – спросила я, убегая на кухню.

– Как я мог, цветочек, – послышался слегка разочарованный голос за спиной.***

мой тгк: Tina Alford/Author🖋️ (ссылка в био)Подписывайтесь, чтобы не пропустить много интересного❤️