Глава 10

Внимание! Эта глава имеет жестокие сцены убийств, которые могут быть неприятными для многих из вас. Если вы имеете проблемы с кровью или жестоким обращением, прошу читать с осторожностью, либо же пропустить главу.

Кирилл

– Я думаю, ты должен это знать, – заявил Давид, влетая в мой кабинет без стука. Привычное дело.

– Что опять? – спросил я, не отрывая глаз от электронной схемы на экране ноутбука, которую оставил непроверенной после спонтанных планов пару дней назад.

Он уселся на кожаное кресло напротив меня и резко притих. Его глаза едва заметно забегали, будто он пытался остановить внутреннюю битву собственных мыслей. Давид выглядел так, будто его затащили сюда насильно и заставили признаться в самом тяжелом совершенном преступлении.

Да нет же, вроде сам пришел.

– Я похож на терпеливого человека? – я снял очки и с громким стуком кинул их на стол.

– Точно нет, – он фыркнул и продолжил немного тише: – Ты знал, что пару дней назад твою сестру пытался изнасиловать какой-то уличный ублюдок?

Я закрыл крышку ноутбука с громким хлопком, вероятно, разбив экран в дребезги.

– Какого хуя? – зарычал я, срываясь со своего места.

Давид поднялся следом за мной, будто готовился принять весь яростный удар на себя.

– Когда это произошло? – спросил я немного спокойнее, но это только поверхностная маска. Я хотел разнести этот кабинет к чертям – и гнев с каждой секундой только возрастал.

– В понедельник вечером, в каком-то тёмном переулке, недалеко от главной площади.

Это было в тот вечер, когда я забирал их со Златой из ресторана. Какого хрена Янина скрыла это от меня?

Тогда на её лице и в настроении не было ни единого признака испуга. Она вела себя более чем естественно и характерно для привычной мне Янины. Моя сестра никогда не была слабой, когда дело касалось эмоций. Она способна брать под контроль их и знает, где лучше показывать их, а где не стоит.

Но когда дело касалось публики, а семья никогда не была для нее подобным. Если даже родители не вызывали у неё достаточного доверия – я всегда брал это на себя.

Возможно, я недооценил свою младшую сестру. А возможно — переоценил себя.

– Откуда у тебя эта информация и почему я об этом ни сном ни духом?

Давид стоял передо мной и снова не спешил отвечать. Он начал колебаться ещё больше, и чтобы скрыть это – перевел взгляд с меня на окно за моей спиной, будто это способно спасти ситуацию.

– Отвечай!

Он снова посмотрел на меня, но на этот раз с холодом и внезапной уверенностью.

– Янина сама мне об этом сказала, – ответил он мрачным тоном, будто я вынудил его рассказать мне тайну всей его жизни.

Очевидно, так оно, блядь, и было.

Я стал подозревать что-то неладное, когда спустя пару дней после моей просьбы найти мне информацию о подонке моей сестры, Давид не спешил с выполнением этого задания. И дело не в том, что у него были проблемы с поисками.

Он пытался проигнорировать мою просьбу, надеясь, что я забуду об этом. Но я не забыл. Я дал бы ему еще пару дней, прежде чем начну задавать вопросы. Давид знал, что после этого ему придется принести мне собственную биографию.

Я громко выдохнул, схватив свои очки, которые рисковали разломиться в моей сжатой ладони, но не надел. Я должен занять чем-то свои зудящие руки, которые жаждут разбить первую попавшуюся физиономию.

– Я разберусь с тобой позже. А сейчас найди мне всю информацию об этом подонке, который посмел это сделать.

Давид молча протянул мне чёрную папку, которую я не заметил у него раньше.

– Уже, – его лицо было нейтральным, без привычной расслабленности и веселья. – Многие детали отсутствуют, так как уродец постоянно скрывается от правоохранительных органов, но на данный момент живет в какой-то коммуналке, недалеко от места происшествия.

Я пробежался глазами по листу, в котором было указано, что ублюдок имеет несколько судимостей и кучу долгов. Ничего, это все обнулится как только мы приедем за ним. Потому что на этот раз он окончательно сдохнет.

– Как она смогла спастись? Ей кто-то помог?

Давид невесело хмыкнул и я неосознанно напрягся, будто сейчас прозвучит что-то более шокирующе.

– Злата.

Так оно, блядь, и случилось.

Одно её имя заставило меня застыть на месте и перестать листать бумаги. Я закрыв папку, откинул её подальше от себя.

Злата спасла мою сестру от наркомана в темном переулке поздно вечером. Даже в собственной голове это звучало нереально и странно. Воображение отказывалось рисовать подробную сцену.

Потому что, я всё ещё её недооценивал.

А пора бы, блядь, начать рассматривать в ней достойного себе противника.

Но представив то, как он прикасался к ней, я врезал по столу кулаком, заставив стопку папок повалится на пол.

Мысль о том, что эта мудила посмела не только прикасаться к ней, но и причинить ей боль, заставила меня жаждать его крови и смерти. Я представлял, как ломаю кости подонку до тех пор, пока не останется ни единой целой. Представлял, как он орёт в сыром, пустом подвале, где никто не услышит его криков и молитв. Только я. И я буду наслаждаться ими.

Я был готов убить этого ублюдка сегодня за его попытки причинить боль моей младшей сестре, но теперь я буду пытать его каждый божий день, пока он не сдохнет от болевого шока.

– По её словам, Злата брызнула ему в лицо какую-то хрень, по типу перцовки, и они успели убежать, пока тот отвлекся.

Гордость смогла немного притупить дикий гнев, заставив ещё больше восхищаться этим прекрасным созданием. Я не должен сейчас бороться с улыбкой на лице, как влюбленный подросток, но именно этим сейчас и занимаюсь.

Я обязан перед ней всем миром.

И не то чтобы я не считал так раньше.

Обычное напоминание.

– Тогда мы едем за этим ублюдком прямо сейчас.

***

Двор находился не так далеко от цивилизации, но напоминал типичный поселок наркоманов на окраине города. Несколько двухэтажек, стоящие одна на одной, с узкими улицами, ржавыми качелями и пустыми песочницами. Почти все окна были старыми и деревянными, а двери в подъезды открывались и закрывались от каждого порыва ветра.

Конечно, законченных наркоманов и пьяниц не заботят подобные вещи.

Поставив машину на ближайшем доступном месте неподалеку, мы с Давидом отправились на поиски квартиры уродца. Нам не понадобилось больше чем пяти минут, чтобы сделать это.

Я постучал в старую, деревянную дверь, борясь с желанием выбить её нахрен. По ту сторону послышались ленивые шаги.

– Кто там? – спросил хриплый, прокуренный голос.

Я видел, как Давид рядом терял терпение. Мне редко приходилось видеть его настолько взбешенным даже во время пыток ради информации, которую не мог получить. Я кивнул ему в направлении двери. Он, не теряя ни секунды, толкнул её плечом, и та без особых усилий распахнулась, ударяясь об стену.

И нахрена я стучал?

Ублюдок с лысиной и прокуренной физиономией отпрыгнул на несколько шагов. Валентин. Так его звали.

– Кто вы, блядь, такие? – спросил он, вышкирив свои гнилые зубы. Валентин смотрел, пытаясь сфокусировать на нас свой взгляд, но, видимо, ранее принятые вещества усложнялись ему задачу.

– Сейчас узнаешь, – ответил Давид, врезая кулаком ему по лицу. Один удар повалил его на пол.

Мне стоит уже сейчас начать принимать тот факт, что Янина ускользает от меня. Теперь она переходит за спину Давида, и мне нужно научиться с этим жить. Я мог бы разбить лицо Давида и сломать ему пару костей сразу после того, как мы покончим со всем этим, но в то же время я понимал, что сестра в полной безопасности.

Давид имеет всё, чтобы защитить её.

Но в моих планах все ещё отомстить сразу за двух самых дорогих мне женщин и смерть для этого ублюдка станет его гребанной мечтой.

Давид хотел ударить его ещё раз, но я положил руку ему на плечо, привлекая внимание к себе. Я видел, что его тело жаждало крови, как и мое, но сейчас явно неподходящее время и место. Впервые я удивлялся тому, что из нас двоих контролирую себя именно я. Даже если делал это сквозь скрип собственных зубов.

– Слишком много свидетелей. Его нужно увезти отсюда.

Давид посмотрел на меня протрезвленными глазами, но след гнева и безумства не покинул их.

Я взял подонка за шкирку, и поднял одним рывком. Его глаза пытались сфокусироваться на мне, но эта попытка оказалось такой же повальной. Валентин был накаченный каким-то дерьмом – его расширенные зрачки кричали об этом. Он без особого сопротивления стал на ноги и потащился за нами. Видимо, удар окончательно лишил его понимания того, что с ним происходит.

Открыв багажник, мы с Давидом засунули подонка внутрь, не заботясь о свидетелях. Вероятно, тут не осталось здравомыслящих жителей, которые помнили бы номер полиции.

Наркоман что-то мычал и пытался сопротивляться, но его движения были вялыми и хаотичными. Закрыв багажник, мы сели в машину и выехали из жилого массива.

Кинув взгляд на Давида, который был загипнотизирован видами из окна, я заговорил:

– Что у вас с Яниной? – её имя моментально вывело его в реальность.

– Смотря, что именно ты имеешь ввиду.

– Я имею в виду, что между вами.

Он молчал, будто раздумывал над ответом. Видимо, он никогда не задумывался об этом.

– Я не собираюсь вешать ярлыки нашим с ней отношениям. Она моя – вот и всё.

Последняя фраза прозвучала не просто решительно – она была угрожающей. Это не тот человек, которого я привык видеть. Сестра знатно выдрессировала Давида, и я пока не осознавал, на руку ли мне это. Но его оптимизм временами раздражал.

– Янина не вещь, чтобы быть чьей-то.

Боковым зрением я увидел, как парень рядом посмотрел на меня с удивлением.

– Я не говорил, что она вещь. Она моя. Моя во всех смыслах, которые не обесценивают её, – он задумался. – Злата тоже не вещь, но ты уже давно обозначил для себя её принадлежность тебе.

Должно быть, я знал, что он скажет именно это, и окажется прав, как никогда ранее.

Я не должен судить Давида за то, во что сам превращаюсь. Я думал о Злате точно также, как и он о Янине. Я был настроен к ней также, как он. Я готов прямо сейчас содрать живьем кожу с животного в моем багажнике, не моргнув. И это только из-за неё.

Я, блядь, скоро сам стану подручным псом Златы.

Но она всегда будет моей. Не вещь. Девушка, которая взяла меня под власть и управляет мной, как марионеткой. Я не против – я всегда буду позволять ей делать это со мной.

Только со мной. Никакая гнида больше не получит этого.

Спустя пятнадцать минут мы выехали за город, в забытую, глухую посадку. Я бывал здесь пару раз, когда у Давида не получалось выведать информацию и ситуация требовала моей убедительности.

Лесная местность была тихой и безлюдной, только звуки проезжающих машин глухо доносились со стороны главной трассы. Посреди деревьев стояло заброшенное, одноэтажное здание, которое можно было назвать избушкой.

Деревянные окна покрыты трещинами, крыша местами разрушена сильным порывами ветра. Дверь с потертой краской была закрыта на большой, ржавый замок, который висел тут для вида. В эту избушку можно было пролезть сотнею способами.

Но нас не волновало это, потому что все самое интереснее происходило под ней – в подвале, о котором многие даже не догадались бы.

Давид открыл замок и дверь с противным скрипом распахнулась, пока я доставал полусонного ублюдка с машины.

Затащив его в дом, Давид открыл старый, потрепанный шкаф, вынул его заднюю стенку, открывая вид на металлическую дверь. Он, должно быть, чертовски гордится своей разработкой.

Открыв чугунную дверь, он включил свет и помог спустить тело вниз по ступенькам. Сам по себе подвал небольшой: всего три комнаты, которые разделяли металлическими дверями. Давид затащил полу спящего ублюдка в первую комнату, посреди которой стоял одинокий, деревянный стул, а в углу стол, забитый разными инструментами и веревками.

Спустя пять минут тело наркомана было привязано к скрипучему стулу. Давид поднес к его носу ватку, пропитанную спиртом. В то же мгновение глаза Валентина распахнулись, и с каждой секундой становились всё шире, когда осознание постепенно возвращалось к нему.

– Где я? Кто вы? – начал истерить он, пытаясь высвободится от оков веревки.

– Твоя смерть, – прохрипел я.

Его глаза были до ужаса напуганы, но при этом казались более ясными и сфокусированы. Значит проспался и готов к бою. Отлично.

– Как насчет того, чтобы догадаться причину твоему нахождению здесь?

– Я н-не знаю... – его глаза забегали, а когда его осенило, он поднял на нас взгляд, полон наивной надежды. – Я в-верну все деньги, к-которые брал в долг, об-бещаю!

Давид усмехнулся мне, стоя за спиной напуганного тела.

– А как же, вернешь, – на его лице появилось облегчение. — Деньги – это ничтожество по сравнению с тем, что ты посмел сделать.

Валентин снова напрягся. Точнее, был на грани истерики. Он, видимо, перебирал в своей пустой голове всё грешно-содеянное им за всю свою ничтожную жизнь.

– Как часто ты поджидаешь невинных, одиноких девушек в переулках? – спросил у него Давид, выходя из-за его спины. Ублюдок посмотрел на него широко раскрытыми глазами, будто тот раскрыл его самый главный секрет.

– Это не правда! Я никогда не делал подоб... – парень врезал ему кулаком по лицу, и тот откинулся назад, чуть ли не падая со стула.

– Мне ещё раз спросить, чертов ты пиздабол?

– Нет-нет, я всё скажу, всё скажу, – он опустил голову вниз и зажмурил глаза, будто это спасет его от ещё одного порыва гнева Давида. – Она сама подошла ко мне! В коротком платье, вся такая нафуфиренная. Шлюха сама меня спровоцировала! Она даже не сопротивлялась, но прибежала какая-то мелкая сучка и брызнула мне в лицо каким-то химозным раствором.

Я сделал шаг и ударил по его опухшей физиономии со всей силы, услышав громкий хруст костей, прежде чем он повалился назад вместе со стулом.

То, как он назвал Злату, заставило меня окончательно потерять рассудок и отбросить всю свою сдержанность. Планы на этого ублюдка возрастали с каждый его лживым словом, и я намерен воплотить каждый гребанный пункт.

Я обошел его и пнул ногой в живот, после чего он издал булькающий звук, давясь собственной кровью.

– Ты наверное не понял, — я повернул его голову носком своего черного ботинка, чтобы тот смотрел прямо мне в глаза. – Мы здесь, чтобы убить тебя, а не пожалеть. Каждое сказанное тобой лживое слово об этих девушках воспользуется против тебя, когда мы будем ломать твои пальцы и выбивать зубы.

Валентин слушал меня с широко раскрытыми глазами, вздрагивая от каждого моего слова. Я повернул его голову в сторону, где находился стол с инструментами.

– Видишь, как много всего на этом столе? Только от тебя зависело, чем сегодня мы воспользуемся.

– Вероятно, всем, — сказав Давид с нотой садизма в голосе, становясь рядом со мной.

– Нет, нет, нет, не нужно, я никогда больше никого не трону, я больше не приближусь к ним!

Он истерично вопил, плюясь собственными слюнями вперемешку с кровью. Валентин брыкался на стуле, когда мы вернули его в исходное положение.

– Конечно, не приблизишься, – Давид подошел к столу, и недолго думая, взял плоскогубцы и кинул их мне. – Потому что ты сдохнешь.

И я взял на себя первый ход.

Поднеся инструмент к его руке, я ухватился за его ноготь и выдернул его. Резко. Безжалостный, болезненный крик разнесся по всему помещению.

Я прикрыл глаза и ухмыльнулся.

Ты стоишь всего этого.***

мой тгк: Tina Alford/Author🖋️ (ссылка в био)подписывайтесь, чтобы первыми узнавать о всех новостях❤️