Глава 2. Голосование за казнь.

Джиу очнулась в своей небольшой комнате, лёжа в уютной кровати. С трудом разлепив сонные глаза, она, не открывая их, машинально потянулась всем телом, ощущая приятную истому после ночного отдыха. Рука, словно ведомая инстинктом, потянулась к противно визжавшему будильнику, безжалостно прерывающему её сладкий сон. Не церемонясь, она со всей силы ударила по назойливому источнику шума, заставляя его замолчать раз и навсегда.

В этот самый момент в комнату вошла её старшая сестра, Ханна. Скрестив руки на бёдрах, она с укоризненным видом наблюдала за тем, как Джиу продолжает лениво ворочаться в постели, словно пытаясь зарыться в ней поглубже.

— Джиу, вставай немедленно! Опоздаешь в школу! — громко воскликнула Ханна, почувствовав себя ответственной за младшую сестру, словно она была ей не сестрой, а строгой и заботливой матерью. Уверенным шагом она направилась к окну и решительно распахнула плотные шторы. Яркие солнечные лучи, словно золотые стрелы, ворвались в комнату, заполнив её светом и теплом, но заставив при этом даже Ханну невольно поморщиться от непривычной яркости.

— Ханна... ну, пожалуйста, дай поспать ещё хотя бы пять минуточек... — сонно пробормотала Джиу, нехотя переворачиваясь на другой бок и отворачиваясь от света. В её полусонном сознании тут же промелькнула лукавая мысль:

«Как же хорошо, что я сейчас лежу лицом к стене... Хоть немного посплю...»

Однако, не успела она толком накрыться одеялом и плотно закутаться в него, отчаянно пытаясь ухватиться за ускользающий край, как оно моментально исчезло в руках у коварного похитителя, личность которого не составляла никакого секрета.

— Ну же, соня, поднимайся, сколько можно валяться! Подъём! — крикнула Ханна, отбросив скомканное одеяло в сторону и наблюдая, как Джиу лениво и крайне неохотно начинает подниматься с кровати, словно её заставляют совершить смертный грех.

— Кстати, а где мама? Она уже ушла на работу? — сонно спросила Джиу, пытаясь окончательно проснуться и понимая, что от Ханны так просто не отделаться.

— Она уехала в командировку, — сухо отрезала Ханна, даже не удостоив сестру взглядом, отчего Джиу невольно вздрогнула.

С неохотой оторвавшись от объятий Морфея, Джиу пробормотала нечто нечленораздельное, что можно было расшифровать как "Ладно, встаю!". С трудом разлепив веки, она покинула теплую постель и направилась в ванную комнату. Там, под прохладной струей воды, она попыталась окончательно прогнать остатки сна. Быстрые, энергичные движения зубной щеткой, словно отбивающие чечетку, ненадолго вернули ощущение бодрости. За ними последовало умывание, а затем и переодевание в повседневную одежду, ведь впереди еще предстояло привести себя в порядок перед началом учебного дня. Закончив с водными процедурами, Джиу вернулась в свою комнату, где с помощью фена, гудевшего словно потревоженный улей, быстро высушила волосы, придав им подобие аккуратной прически. Завтрак был на скорую руку: пара кусочков яичницы, проглоченных почти не жуя, и глоток воды. Натянув на себя строгую школьную форму, Джиу закинула на плечо переполненный учебниками рюкзак и выбежала из дома, где ее уже поджидала старшая сестра, Ханна.

По пути в школу между сестрами завязался разговор, начавшийся с тревожного вопроса Ханны.

— Ты слышала... — начала Ханна, понизив голос до шепота и оглядываясь по сторонам, словно опасаясь быть подслушанной. — ...говорят, что в вашем классе снова кто-то умер? Уже второй случай за последнее время! Джиу, как ты вообще можешь там находиться? Тебе не страшно? Атмосфера, наверное, просто гнетущая... — В глазах Ханны отражалось искреннее беспокойство за младшую сестру. Она вопросительно посмотрела на Джиу, ожидая развернутого ответа, но та, казалось, была погружена в глубокие раздумья и не спешила делиться своими мыслями.

— Да, — сухо и отрывисто ответила Джиу, не поднимая головы и избегая зрительного контакта с сестрой. Ханна, пораженная таким лаконичным ответом, удивленно обернулась к Джиу. Обычно словоохотливая и полная энергии, сегодня ее сестра казалась замкнутой и отстраненной. "Что же такого у нее на уме? О чем она так увлеченно думает?" — гадала Ханна.

Добравшись до территории школы, сестры молча попрощались и разошлись в разные стороны. Джиу, с тяжелым сердцем, направилась к своему кабинету. Войдя внутрь, она сразу же ощутила на себе пристальные взгляды одноклассников. В классе воцарилась давящая тишина, словно все замерли в ожидании чего-то ужасного. Однако, убедившись, что в класс вошла всего лишь Джиу, ученики облегченно вздохнули и вернулись к своим взволнованным разговорам, полным слухов и домыслов. Джиу, с трудом переставляя ноги, медленно побрела к своей парте, за которой обычно сидела Ёнсо. Опустившись на стул, она почувствовала себя некомфортно, словно на нее давила вся тяжесть царящей в классе атмосферы.

— О, жива еще, курилка! А я уж думала, ты тоже коньки откинула. — с шутливым сарказмом и широкой улыбкой "поприветствовала" ее Ёнсо, оглядывая Джиу с ног до головы. В ее голосе звучала привычная дружеская ирония, а в глазах, несмотря на насмешливый тон, читалось искреннее беспокойство. Джиу, в ответ на это приветствие, лишь закатила глаза, показывая, что прекрасно понимает шутливый тон подруги. Она с нарочитой небрежностью уселась поудобнее и, повернувшись к Ёнсо, перешла к серьезному разговору.

— Ты уже в курсе последних событий? — резко спросила Джиу, отбрасывая в сторону все ненужные формальности и переходя сразу к делу.

— Да кто же об этом не знает? Вся школа гудит, словно растревоженный улей, — с преувеличенным равнодушием ответила Ёнсо, отворачиваясь к окну. Джиу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, прислушалась к обрывкам разговоров, доносившимся со всех сторон. Повсюду звучало имя погибшего, произносимое с оттенком страха, растерянности и суеверного ужаса.

— Да уж... Слухи распространяются с невероятной скоростью, словно смертоносная эпидемия, — с плохо скрываемым удивлением и нарастающей тревогой в голосе произнесла Джиу, пораженная масштабом охватившей школу паники.

***

Минджу резко оттолкнул стул, тот с резким скрипом отодвинулся от парты. Встав, он направился к доске, рука зажата глубоко в кармане брюк. Взгляд его скользил по лицам одноклассников, оценивая их реакцию. Наконец, он заговорил, голос его был ровным, но напряженным:

— Итак, коллеги по несчастью, думаю, содержание видеообращения... того, кто называет себя «куратором», известно каждому из вас. – В ответ раздался тихий, почти невнятный шёпот согласия, как будто ученики отвечали по заученному сценарию. Несколько человек нервно переглянулись.

Джиу, сидевшая в первом ряду, вздохнула, устало опустив голову. Её темные волосы спускались на лицо, скрывая его от взглядов, но Минджу чётко уловил её еле слышное бормотание:

— Этот безумец снова затеял свои игры... Неужели никогда не будет покоя?

Минджу сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие. Ситуация накалялась, и чувство напряжения давило на него. Он сделал паузу, прежде чем продолжить, его голос приобрёл более официальный, почти декламационный тон:

— Следовательно, перед нами стоит не просто задача – а вопрос жизни и смерти: установить личность убийцы, прежде чем он успеет унести ещё одну жизнь.

Шин Хё, известный своей вспыльчивостью и склонностью к поспешным выводам, вдруг выпалил, ткнув пальцем в Минджу:

— Да что тут гадать! Все ясно как день! Это ты, Минджу! Ты и есть этот маньяк!

Минджу сжал кулаки. Раздражение, которое он с трудом сдерживал, бурлило внутри. Он сделал шаг к Шин Хё, но Джиу, резко поднявшись, преградила ему путь, её глаза сверкали яростью.

— Замолчи, Шин Хё! – раздался её резкий голос, заглушая возмущённые выкрики. – Да, подозрение падает на Минджу, и не без оснований. Его поведение... его странные высказывания... все это слишком уж подозрительно. Сходство с записями «куратора» настолько очевидно, что даже слепой заметит.

Джиу с силой схватила Минджу за воротник рубашки, прижав его к стене. Минджу, сдерживая взрыв эмоций, глубоко вдохнул. Он чувствовал, как мышцы его лица напряглись.

— Убери свои руки, Джиу! – процедил он сквозь зубы, его голос был холодным и сдержанным, но в нём слышалась стальная твердость. Джиу, несмотря на свою решительность, заметно вздрогнула от жесткости его тона. Она отпустила его, но её взгляд оставался неуступчивым.

— Я согласен с Джиу, – внезапно прозвучал голос Хёнву, его голос был спокойным, но пронизан искренним беспокойством. – Но как нам доказать его вину? Просто подозрения – это слишком мало.

— У меня есть идея, – тихо произнесла Ёнсо, её взгляд был сосредоточен, и в нём читалось определённое решение. – Мы выбираем подозреваемого... и запираем его в классе с пятницы до воскресенья. Если в понедельник мы обнаружим его мёртвым... значит, он невиновен, и убийца все ещё среди нас. А если он выживет... то доказательство его вины будет неопровержимым. Если Минджу виновен, то он останется жив, если нет – его убьют. Надеюсь, настоящий убийца не против такой проверки.

Тишина повисла в классе, тяжёлая и напряжённая. Предложение Ёнсо было рискованным, почти безумным. Однако Хёнбин, обычно такой спокойный и рассудительный, медленно кивнул.

— Это... интересная мысль, – сказал он медленно, взвешивая каждое слово. – Но боюсь, большинство не согласится на такой опасный эксперимент.

Этот комментарий оказал успокаивающее воздействие на класс. Ученики поняли, что Хёнбин кивнул не потому, что одобряет план, а просто рассматривает его с логической точки зрения. Это не означало, что он был невиновен.

— Тогда... может, устроим голосование? – предложила Ёнсо. Все взгляды были прикованы к Хёнбину, и он, к удивлению всех, снова кивнул.

                                           ***

— Итак, нужно ли мне повторять суть предложения? – спросил Хёнбин, обводя взглядом класс. Получив молчаливое согласие, он продолжил. – Тогда переходим к голосованию. Каждый опускает в урну свернутый листок со своим решением.

На доске были четко написаны символы: галочка – «согласен», крестик – «не согласен».

— Надеюсь, правила понятны. Начинаем. – Хёнбин достал прозрачную пластиковую коробку. Ученики по очереди подходили и опускали в нее свои записки.

После того, как все проголосовали, Хёнбин и Ёнсо отправились в углублённый подсчёт голосов.

— Итак! Результат таков... четырнадцать галочек и два крестика... Предложение принято большинством голосов! – объявил Хёнбин. По классу прокатился вздох облегчения, смешанный с тревогой.

— А как проголосовал ты, Хёнбин? – тихо спросила Ёнсо, осторожно приблизившись к нему.

— Конечно же, я проголосовал против.

— Почему? – Ёнсо была заинтригована.

— Если бы большинство высказалось против, мы бы избежали ещё одной смерти, возможно, невинного человека, – ответил Хёнбин, его лицо было непроницаемо.

— О, Хёнбин, я и не знала, что ты способен на такую заботу, – улыбнулась Ёнсо, посмотрев на настенный календарь. – Сегодня понедельник... через четыре дня наступит ад. А кого подозреваешь ты?

— Себя.

— Что...? – растерянно переспросила Ёнсо, но Хёнбин уже покидал помещение. – Себя? – повторила она вслух, на минуту задумавшись. – Иногда он ведёт себя очень странно... но... неважно...

***

Хёнву нервно комкал край своей куртки, его пальцы судорожно сжимали ткань, словно пытаясь остановить дрожь, пробирающую все тело. Он шел по длинному школьному коридору, стараясь не привлекать к себе внимания. Его взгляд был настороженным и беспокойным, словно он только что совершил что-то предосудительное, что-то, что тяготило его душу. Внезапно, из-за спины появилась знакомая фигура, и к нему подбежал Минджу. Он обхватил Хёнву за плечи, притягивая его к себе в дружеском объятии, но в этом жесте чувствовалась скрытая напряженность.

— Эй, Хёнвунушка, неужели ты ничего не хочешь мне рассказать? – с напускной веселостью спросил Минджу, но в его голосе сквозила ирония и насмешка. Не получив ответа, его тон стал более жестким и требовательным. Минджу легонько, но ощутимо, щелкнул Хёнву по затылку, и тот невольно потер ушибленное место, стараясь скрыть свою досаду.

Минджу крепко взял Хёнву за руку и потащил в класс. В помещении стоял гул голосов, ученики обсуждали последние события, но, как только они увидели Минджу, властно ведущего за собой понурого Хёнву, все разговоры стихли, и взгляды присутствующих обратились к ним. Минджу, словно актер на сцене, вышел к доске, его лицо выражало уверенность и решительность.

— Знаете, ребята, мне кое-что пришло в голову, – с загадочной улыбкой начал Минджу, затем обернулся к Хёнву, – Оказывается, Хёнву, мягко говоря, испытывал к Минсоку не самые теплые чувства, – с ехидной усмешкой произнес Минджу, вызвав в классе волну изумленных переглядываний. – Разве убийца не избавляется в первую очередь от тех, с кем у него самые напряженные отношения? Верно? – Нельзя было не согласиться с этой жестокой логикой, и большинство учеников утвердительно закивали, поддаваясь влиянию Минджу. Однако Ёнсо решительно вышла вперед, словно готовая к бою, становясь между Минджу и Хёнву, как живой щит.

— И что ты этим хочешь сказать? Хочешь свалить вину на бедного Хёнву? Да, у них была ссора, и что с того? Но Хёнву искренне любил своего друга, он никогда бы не пошел на такое чудовищное преступление, – с гневом в голосе произнесла Ёнсо, взяла Хёнву под руку, пытаясь увести его от Минджу, который, казалось, намеренно не отпускал его, словно наслаждаясь ситуацией.

— А знаете, почему они поссорились? Потому что, как выяснилось, Минсок предал Хёнву, совершил гнусное предательство, – по классу прокатился вздох удивления и шока. Обстановка накалилась до предела, словно вот-вот должна была разразиться буря.

— К чему ты клонишь? – с вызовом, но уже с легкой тревогой в голосе, спросила Ёнсо, хотя в глубине души ее начали закрадываться неприятные сомнения, подтачивающие ее уверенность.

— К тому, что Хёнву убил Минсока первым, движимый жаждой мести за то, что Минсок совершил предательство, которое он не смог простить, – в классе поднялся громкий шепот, ученики украдкой поглядывали на троицу, пытаясь разгадать истину в их лицах, осознавая всю шокирующую новость, которая могла перевернуть их мир с ног на голову.

Хёнву всегда восхищался Минсоком, даже подражал ему в манерах и одежде. Это было общеизвестно. Наоборот, с самого начала Хёнву был исключен из списка подозреваемых, потому что он был тихим и незаметным, словно тень, казалось абсолютно невозможным, что он мог совершить такое жестокое и хладнокровное убийство, первым лишить жизни своего друга.

***

Детектив Ким, с монотонным скрипом, раскачивался на своем старом офисном стуле, его взгляд был прикован к монитору компьютера. Он нервно кликал мышкой, беспрерывно прокручивая страницы электронного дела, словно пытаясь выжать из него хоть какую-то зацепку. Затем, с оттенком разочарования в голосе, пробубнил себе под нос:

— Загадочное убийство... на самой окраине города... мертвый подросток... Боже, что за бессмыслица? – Детектив Ким с досадой ударил кулаком по столу, а затем, обеими руками обхватив голову, начал вчитываться в каждую строчку отчета, словно пытаясь найти скрытый смысл. – Улик – ноль, свидетелей – ноль, да и начальник меня, кажется, терпеть не может, так что на получение ордера даже и надеяться не стоит. – Он устало зевнул, прикрывая рот рукой.

За окном царила глубокая ночь. Лишь редкие звезды мерцали в небесной выси, а луна, казалось, насмешливо взирала на детектива, словно зная о его бессилии. Только лишь заунывный гул ветра нарушал угнетающую тишину, царящую в кабинете. Детективу Киму в голову закралась мысль: неужели он единственный такой несчастный человек на этой огромной Земле?

Он открыл электронное досье каждого ученика школы. Сначала он внимательно изучал информацию о каждом из них, пытаясь выделить хоть что-то необычное. Но затем, устав от безуспешных поисков, начал быстро пролистывать страницы, пока его взгляд случайно не остановился на Хёнбине.

— Отличник, всеобщий любимец и просто идеал по мнению учителей, да и учеников в целом тоже? Интересно... – Он откинулся на спинку стула, задрал голову к потолку и тяжело вздохнул. – Может, завтра стоит съездить и проверить, что это за школа такая – Ханёль... – Детектив Ким долго прокручивал в голове это название, словно пытаясь разгадать скрытый смысл, заключенный в нем.

Но вскоре ему надоело бесплодное копание в бумагах. Он снял пиджак с вешалки, накинул его на себя и выключил компьютер, быстро прибрав за собой стол. Ким поспешно выпил остатки остывшего кофе, а затем, дойдя до ближайшей мусорной урны, выбросил бумажный стаканчик.

— Школа Ханёль... отлично... – прошептал он себе под нос, направляясь к выходу из помещения, словно настраивая себя на предстоящую поездку. — Надеюсь, за это дело мне повысят зарплату...

***

Сегодня был вторник.

Джиу, с тревогой и одновременно с настороженностью, бросила взгляд на календарь. Внутри неё росло беспокойство, и она едва сдержала болезненный стон. До назначенного дня, который она в мыслях окрестила "казнью", оставалось совсем немного времени. Даже простое упоминание о слове "школа" вызывало у неё приступ отвращения, словно это было ядом, медленно отравляющим её существование.

С усилием разомкнув слипшиеся от сна веки, Джиу сонно приподнялась с кровати. Отбросив в сторону тяжёлое, словно свинцовое, одеяло, она с трудом встала на ноги и, ощущая холод кафельного пола босыми ступнями, направилась в ванную комнату.

Как и любой другой человек, Джиу выполнила привычный утренний ритуал: тщательно почистила зубы, стараясь избавиться от неприятного привкуса во рту, и приняла бодрящие водные процедуры, надеясь хоть немного прогнать остатки сна. Закончив с умыванием, она приготовила себе чашку ароматного ромашкового чая и съела небольшой бутерброд, чувствуя, как отвращение к предстоящему дню медленно, но верно подступает к горлу.

По дороге в школу, старшая сестра Джиу, не выдержав давящей тишины, нарушила её своим вопросом:

— Слушай, а у вас в классе случайно ничего странного не происходило в последнее время? Слышала, что родители всерьёз обсуждают необходимость введения комендантского часа, пока полиция не поймает этого ужасного убийцу...

— Ты прямо как какой-то назойливый журналист, преследующий меня ради сенсации, — недовольно пробурчала Джиу, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Нет, ничего необычного или подозрительного не происходило, — устало ответила она, мысленно закатывая глаза. Этот вопрос преследовал её повсюду, словно навязчивая мелодия: интернет-подруги, обеспокоенная мама, любопытная тётя и даже отец, живущий отдельно от них, словно сговорились вытянуть из неё хоть какую-то информацию.

— Пока, — Ханна, удивлённая внезапным уходом Джиу, проводила её взглядом, а затем Джиу скрылась из виду.

Ханна вздохнула и, пожав плечами, продолжила свой путь.

Джиу быстро поднялась по лестнице и, достигнув третьего этажа, была поражена увиденным. Весь этаж был переполнен учениками. Огромная толпа стояла возле двери её класса. Пробившись сквозь плотную стену тел, она буквально запрыгнула внутрь.

Картина, представшая её взору, была шокирующей. Хёнву отлетел прямо в шкаф, который, не выдержав удара, развалился на части. Минджу, схватив Хёнву за волосы, ожесточённо бил его по лицу.

— Притворяешься невинной овечкой? Думаешь, мы идиоты? — прорычал Минджу, неистово тряся голову Хёнву.

Что ещё больше поразило Джиу, так это равнодушие, царившее в классе. Ученики наблюдали за жестокой дракой не просто спокойно, а с отвратительными ухмылками на лицах, словно перед ними разворачивалось захватывающее представление.

Ёнсо, осознав, что ситуация выходит из-под контроля, схватила Минджу за руку и попыталась оттащить его от жертвы.

— Хватит! Прекрати это немедленно! — крикнула Ёнсо, наконец оттащив Минджу и оттолкнув его в сторону. — У нас есть только косвенные улики! Мы не можем обвинять его без веских доказательств! — заявила Ёнсо, пытаясь вразумить разъярённого парня. Минджу, поднявшись с пола, засунул руки в карманы и с угрожающим видом подошёл к ней.

— Тогда... — произнёс он, задумчиво растягивая слова. Джиу поняла, что у него созрел какой-то безумный план. — Почему бы нам не провести голосование? — предложил он, вызвав всеобщее удивление. — Голосование. Если большинство проголосует против меня, то меня накажут, а если против этого отброса, — Минджу злобно указал на Хёнву, — то накажут его. Всё честно.

— Ладно, — уверенно ответила Ёнсо, хотя в глубине души её терзали сомнения и предчувствие, что она совершает ошибку.

                                          ***

Ёнсо поставила на стол прозрачную коробку для голосования. Ученики заранее начертили имена на листочках бумаги. По очереди каждый подходил и бросал свой выбор в коробку.

В коридоре больше не было толпы, так как драка прекратилась. За окном сияло яркое солнце, день только начинался. Голубое небо было чистым, без единого облачка.

— Итак, — начала Ёнсо, стараясь сохранять спокойствие. — Начинаем подсчёт голосов... — она немного замялась, бросив беглый взгляд на количество голосов. — За Хёнву... — продолжила она, с тревогой приступая к подсчёту. — За Хёнву... голосов...!

Продолжение следует.