Глава 7.

Утро пришло без шума — осторожное, тёплое, словно боялось тревожить тех, кто наконец уснул после тревожного вечера. Первые лучи солнца медленно прокрались через занавески гостиной, коснулись пола, кресел, и, наконец, мягко легли на троих подростков, свернувшихся на матрасах возле печки.

Аарон проснулся первым. Пару секунд лежал неподвижно, не понимая где он — пока не увидел Эли, мирно спящую рядом, и Льюиса, сидящего в кресле с пледом на плечах. В доме было тихо. Только где-то на кухне поскрипывала старая полка, а снаружи лениво посвистывали птицы — как будто ничего странного вчера и не происходило.

Аарон осторожно поднялся, стараясь не разбудить Эли. В её лице ещё оставался след вчерашнего ужаса, но дыхание было ровным, спокойным. Он накинул куртку, прошёл в кухню — и едва успел на пороге притормозить, когда увидел Конрада. Тот, как будто уже давно не спал, сидел за столом с кружкой кофе и просматривал карту города, отмечая что-то карандашом.

Конрад поднял взгляд. — Доброе утро.

— Утро, — тихо ответил Аарон.

— Всё в порядке? — спросил шериф, не отрывая взгляда от мальчика. — Вчера вы вернулись... не похожие на себя.

Аарон на секунду замялся, но вовремя поднялась Линда — усталая, с чашкой травяного чая, — спасая его от прямого ответа.

— Дайте им хотя бы позавтракать, — мягко сказала она Конраду. — Сегодня ещё один тяжёлый день.

Конрад кивнул и, хоть и не убрал карту, замолчал.

А через несколько минут вся кухня наполнилась тихим шуршанием — появился Льюис, неся Эли плед, а следом и сама Эли, бледная, но упрямая, словно ночь не имела над ней власти.

— Доброе утро, — едва слышно произнесла она.

Конрад привстал, убедившись, что она стоит уверенно, и только затем снова опустился на стул. — Утро. Садитесь. Нам нужно позавтракать... и поговорить.

Эли опустилась на краешек стула и тихо потёрла плечо, пока Аарон наливал ей чай. Конрад посмотрел на троицу внимательно, но без давления — как человек, который знает: если давить, дети замкнутся.

— Итак, — выдохнул он, — расскажете, как прошёл обход? Что удалось отметить?

Эли моргнула, словно вспоминая, и вдруг хлопнула ладонью по лбу:

— Блокнот! Он в гостиной. Мы так... сразу легли, и я забыла.

Льюис без слов поднялся.

— Сейчас, — бросил он и быстро вышел.

В доме повисла короткая пауза. Аарон всё это время молча наблюдал за Конрадом — и видел по глазам, что тот считывает каждую мелочь, каждую интонацию.

Льюис вернулся уже через минуту и положил потрёпанный блокнот на стол. Конрад развернул его, несколько мгновений изучал пометки — аккуратные строчки Эли, адреса, краткие описания.

— На Винтер-стрит два дома с уцелевшими стенами... — пробормотал он. — На Ридж-лейн ещё один, фундамента хватит. Это хорошо. Это очень хорошо.

Ларри, потягивая кружку, кивнул:

— Значит, три точки, где можно развернуть работы, кроме дома Гаррета. У нас начинает формироваться карта восстановлений.

— А один дом, ближе к лесу — этот? — Конрад постучал пальцем по строке, где стояли инициалы и жирный восклицательный знак.

— Да, — тихо откликнулась Эли. — Мы написали «опасен». У него полностью рухнувшая крыша. И... там никого нет.

Аарон и Льюис обменялись коротким взглядом. Только они двое поняли, почему слово опасен звучит сейчас по-другому. Конрад поднял взгляд на сына, но Льюис встретил его спокойно, без тени испуга.

— Значит, так и оставим, — сказал шериф и вернул блокнот Эли. — А теперь слушайте.

Он выпрямился, положив ладони на стол.

— Сегодня мы продолжаем восстановление. Гаррету нужен ещё один день. Маркус и Томас — в кофейне. Ларри вместе со мной — на Ридж-лейн. Но с этого момента — никто не ходит в лес один. Никто.

Льюис, Аарон и Эли молча кивнули. Они поняли, что Конрад ещё не знает, почему он говорит эти слова. Но они уже решили... рассказать. Только — чуть позже.

******************************

В это же время, в школе, утренний свет уже струился через высокие окна спортзала, бросая тёплые блики на свёрнутые матрасы, ящики с провизией и ещё сонных жителей. В дальнем углу, за старым гимнастическим шкафом, сидели Крис и Ноа. Они нарочно выбрали тихое место, подальше от остальных — никто не должен был слышать их разговор.

Ноа держал кружку с остывающим чаем двумя руками, словно боялся, что она выпадет.

— Ты... правда всё помнишь? — прошептал он, не поднимая глаз.

Крис кивнул. — Каждую секунду. Особенно... эти глаза.

— Я ночью не спал, — признался Ноа, дрогнувшим голосом. — Всё время думал, что снова увижу их в окне.

Он замолчал на мгновение. Затем тихо добавил:

— Думаешь... мы должны рассказать кому-то? Сказать Тане... или шерифу?

Крис внимательно смотрел в стену, будто где-то там видел ответ. Затем медленно покачал головой:

— Пока нет. Они подумают, что это из-за шторма... что нам просто страшно. А оно настоящее, Ноа. Я видел, как оно дышало. Он взглянул на друга, и в голосе впервые появилось нечто похожее на решимость:

— Значит, пока держим это между нами. Между нами и... остальными.

Ноа кивнул. Впервые за утро они были не просто напуганными детьми — они чувствовали себя частью чего-то большего. И это не позволяло им сдаться.

Из другого конца зала донёсся детский смех — кто-то из малышей проснулся. Но за шкафом снова повисла тишина, наполненная важным и страшным секретом, который они носили внутри. И оба знали: в какой-то момент им тоже придётся вернуться туда.

В доме Конрада снова заскрипели половицы — мужчины вставали из-за стола, натягивали куртки, собирали инструменты. Маркус проверил в кармане зажигалку, Ларри взял с собой топор и ремкомплект, Томас сунул в рюкзак пару фонарей и электрометр. Шериф убрал карту, встал последним и, коротко оглядев всех, сказал:

— Ну что, за работу. Гаррет уже нас ждёт.

Аарон, Льюис и Эли, стоявшие у двери, молчали — но между ними, почти осязаемо, проскользнул взгляд-сигнал. Они поняли друг друга без единого слова.

Сейчас — мы их проводим. А потом — возвращаемся. Без слов. Только внутреннее, твёрдое согласие.

Линда накидывала пальто и говорила Таню в дверях:

— Я возьму часть тряпок и ведро. Как закончат с крышей — мы с тобой зайдём и наведём порядок.

Таня кивнула, улыбнувшись детям:

— А вы, прошу, сегодня без подвигов. Просто помогите с привозом воды к школе — и отдыхайте.

— Обязательно, — серьёзно ответил Льюис.

Он даже не моргнул — а Эли чуть отвернулась, чтобы она не увидела зарождающуюся искру у него в глазах.

Взрослые один за другим вышли на крыльцо, и Конрад напоследок повернулся:

— Вернёмся ближе к полудню. Остаётесь за старших.

Аарон кивнул:

— Понял, сэр.

Дверь закрылась. Их шаги постепенно стихли за воротами. Несколько секунд в доме стояла густая, почти торжественная тишина. Трое стояли в коридоре — не шевелясь, как будто ждали, пока город уснёт. Льюис первый заговорил — тихо, но твёрдо:

— У нас два-три часа, не больше.

— Фонари у меня, — сказал Аарон.

Эли глубоко, тихо вдохнула и сдвинула повязку чуть выше, чтобы плечо не мешало.

— Значит, идём? — прошептала она.

Льюис открыл дверь, и лёгкий ветер влетел в дом.

— Да. На этот раз — мы не просто ищем. Мы узнаём, что это.

Трое вышли из дома и двинулись в сторону леса — туда, откуда ещё совсем недавно доносился нечеловеческий вой. И на этот раз — никто из них не повернул назад.

Подростки, едва взрослые скрылись в стороне и занялись своими делами, переглянулись между собой, будто негласно договорились. Первым нарушил тишину Аарон:

— Начнём со школы. Всё равно надо взять Криса и Ноа, — сказал он, поправляя рюкзак. — И если идти сразу к лесу, взрослые сразу заподозрят.

Эли кивнула, но взгляд её выдавал внутреннее беспокойство:

— Я не могу перестать думать об этих глазах. Может, это был просто зверь? Но... они светились, Аарон. Такое не забывается.

Льюис нахмурился, отвечая твёрже:

— Поэтому и идём. Пока светло, мы можем осмотреть лес внимательно. И понять, что это было.

Они двинулись по знакомой дороге. Город всё ещё хранил следы разрушений: валявшиеся доски, перевёрнутые заборы, трещины на асфальте. Но в воздухе уже чувствовалась привычная жизнь — где-то гремели молотки, пахло дымом костров, которыми сушили вещи.

По дороге к школе ребята то и дело обсуждали свои версии.

— Может, это волк, — сказал Льюис, глядя вперёд. — Но слишком уж огромный.

— Волк не двигается так быстро, — возразил Ноа, который шёл чуть позади, озираясь по сторонам. — И глаза... ты видел такие у волков?

— Может, это всё наш страх сделал хуже, чем было, — попытался успокоить себя Крис. — В бурю, в темноте, можно что угодно увидеть.

Эли остановилась и посмотрела на них серьёзно:

— А если это действительно что-то большее, чем обычный зверь? Если это то, что уже пугало детей, когда они прятались в землянке? Мы не можем просто отмахнуться.

Когда они подошли к школе, оказалось, что Ноа и Крис были готовы заранее. Они сидели у входа, словно ждали остальных. У обоих были рюкзаки и фонарики в руках.

— Ну, наконец-то, — сказал Крис, поднимаясь. — Думали, не придёте.

— У нас план, — твёрдо сказал Аарон. — Пока день, у нас есть преимущество. Лес безопаснее в свете, чем в темноте. Пойдём тщательно, будем держаться вместе. Если это было что-то опасное — мы должны понять, что именно.

Эли добавила мягче, но решительно:

— Только больше никаких игр в героев. Мы идём командой. Никто не бежит вперёд один.

Все кивнули. Их объединяло общее чувство — страх ещё не прошёл, но желание узнать правду оказалось сильнее. И когда они двинулись к западному склону, шаги звучали уже увереннее.

Ребята шагали по растрескавшейся дороге в сторону леса. Воздух был свежим после недавних дождей, но в нём по-прежнему чувствовался запах сырости и земли, смешанный с лёгким дымом от костров, где жители сушили вещи. Разговор сам собой перетёк в обсуждение того, что они видели накануне.

Сначала все молчали, каждый держал свои догадки при себе, пока вдруг Ноа не выдал вслух:

— А если это... оборотень?

Он произнёс это с лёгкой усмешкой, будто хотел превратить напряжение в шутку, но его голос дрогнул. Все разом обернулись на него.

Эли тихо выдохнула, глядя на асфальт под ногами: — Я тоже об этом думала. Но это же бред.

— Бред, — согласился Крис, но в его голосе не было уверенности. — Таких существ не бывает.

— А то, что мы видели, бывает? — резко спросил Льюис, остановившись и уставившись в сторону леса. — Глаза, будто горели, как угли. И скорость... Ни один зверь так не двигается.

Аарон нахмурился, крепче сжимая фонарик в руке. — Оборотни — это сказки. Но... — он запнулся, и в глазах мелькнула тень сомнения. — Мы же сами вчера видели, что это не обычный волк.

На мгновение повисла тишина. Даже шаги по мокрому асфальту стихли. Внутри у каждого жила та же мысль, но вслух никто не решался произнести её до конца.

Эли посмотрела на ребят и наконец решилась: — Если это действительно что-то... нереальное, мы должны знать. Потому что пока мы будем убеждать себя, что этого нет, оно будет бродить по лесу.

Слова повисли тяжёлым грузом. Тени деревьев уже начинали удлиняться — солнце клонилось к закату, а впереди, за холмом, лес ждал их, будто сам знал, о чём они спорили.

Ребята поднялись на холм и начали спускаться к лесу, полуденное солнце било прямо в макушки деревьев, но свет уже почти не проникал под кроны — густая листва отбрасывала пятнистые тени, делая лес мрачным даже в это время дня.

Шум города остался позади. Здесь слышался только шелест листвы, стрекот кузнечиков и гулкий крик вороны где-то вдали. Они шли осторожно, шаг за шагом, и каждый вслушивался — слишком свежи были воспоминания о вчерашней ночи.

Ноа, который шёл чуть впереди, вдруг поднял руку.

— Слышите?.. — прошептал он.

Все замерли. Вначале казалось, что это просто ветер играет в ветвях, но звук был слишком ритмичным — будто кто-то шагал по сухим веткам, ломая их под ногами.

— Может, олень, — попытался успокоить всех Крис, но его голос сорвался.

Эли прищурилась, глядя вглубь чащи. Там, между стволами, что-то мелькнуло. На секунду, не больше — серая тень, расплывчатая, будто сама не желала быть замеченной.

— Оно нас ведёт, — тихо сказал Льюис, крепче сжав фонарик, хотя солнце всё ещё стояло высоко. — Словно специально ждёт, когда мы ближе подойдём.

Аарон обернулся к остальным:

— Идём дальше, но вместе. Никаких шагов в сторону. Если что — держимся кучкой.

Они двинулись вглубь леса. С каждым шагом становилось прохладнее, влажнее. И чем дольше они шли, тем сильнее крепло чувство, что за ними наблюдают. И вдруг из-за поваленного дерева донёсся новый звук — низкий, гортанный, похожий на рык, но не волчий. У каждого по спине пробежал холод.

— Вот вам и "олень", — прошептала Эли, и сердце её забилось так громко, что казалось, его услышит вся чаща.

Они осторожно двинулись дальше, стараясь не шуметь, хотя каждый шаг всё равно отзывался треском веток и шорохом мокрой листвы. Воздух становился тяжелее, пахло сыростью и прелой землёй. Лес будто замер, лишившись привычных звуков птиц и насекомых, и тишина сдавливала виски сильнее, чем сам страх. На опушке, где валялось вырванное с корнем дерево, земля была вспахана, будто кто-то в ярости прорыл в ней борозды. Под влажными листьями отпечатывались следы. Сначала они показались похожими на собачьи — но слишком большие, слишком глубокие. Даже дождь не успел их смыть. Каждый отпечаток словно вдавлен в почву с невероятной силой. Эли присела ближе, положила ладонь рядом — её рука терялась в контуре лапы. Внутри поднялась дрожь: размер был слишком нереален, слишком дикий. А ещё — когти. Чёткие, длинные, впившиеся в мягкую землю так, будто зверь не просто шёл, а тянулся вперёд, рвал почву.

Среди следов выделялся один — свежий, совсем недавний. Вокруг него ещё оставались тонкие капли влаги, не впитавшиеся в землю. Это означало лишь одно: существо прошло здесь совсем недавно. Воздух вдруг наполнился запахом — резким, металлическим, как после молнии, и немного сладковатым, будто от гари или старой крови. Он бил в нос и заставлял сердце ускоряться. В стороне, где лес уходил в более густую чащу, трава была примята — будто что-то большое протиснулось сквозь неё, не заботясь о тишине. И оттуда же тянуло странным холодом, словно само место стало другим, мрачнее, тяжелее. Подростки стояли молча. Даже слова казались лишними. Всё вокруг уже говорило само за себя: в лесу они были не одни.

Следы вели всё глубже, и хотя разум подсказывал повернуть назад, что-то в этом притягивало их сильнее страха. Лес будто сам подталкивал их идти дальше — ветви смыкались за спинами, как створки ворот, трава приминалась, и каждый шаг отзывался странным гулом в тишине. Воздух стал плотнее, сырее. Он пах гнилью и мокрой древесиной, а где-то внизу, в низине, уже слышался журчащий ручей. Но вода здесь не звучала живо — её плеск казался тревожным, словно она знала, что в этих местах не стоит задерживаться.

Свет быстро менялся: тучи проплывали над лесом, пряча солнце, и деревья сразу становились похожи на черные силуэты, вытянувшиеся вверх, словно когти. Иногда среди ветвей прорывался тонкий луч света — но он не приносил облегчения, только обнажал силуэты следов, ведущих всё дальше. Они шагали медленно, всматриваясь в землю. Следы были свежие — и чем дальше, тем тяжелее становился отпечаток. Будто существо не просто шло, а ускорялось. Крис шёл чуть впереди, сжимая фонарик, хотя день был ещё в разгаре. Льюис держал карту, но её линии здесь казались бессмысленными — лес будто жил по своим законам, меняя очертания.

Эли старалась идти ровно, но плечо отзывалось болью от каждого движения. Аарон всё время был рядом, подхватывая её локоть, когда корни деревьев становились слишком скользкими. Но даже боль не могла перебить того странного ощущения, что они идут за чем-то гораздо большим, чем просто тень. Ветер усиливался, и каждый его порыв приносил с собой еле уловимый запах — металлический, обжигающий, такой же, как тогда у следа. Запах силы. Запах опасности.

Наконец они поднялись на небольшой холм. Внизу открывалась низина — темнее, чем остальной лес, будто солнце её не касалось. И именно туда вели следы. Тишина сгустилась. Даже сердца ребят будто замирали в груди, боясь выдать себя. Они стояли у края холма, всматриваясь вниз, и каждый понимал: именно здесь придётся сделать выбор. Вернуться — или шагнуть в ту самую тьму, что скрывала ответы.

Вой разорвал тишину так близко, что у всех внутри всё похолодело. Он был не просто громкий — он будто прошёлся по коже, заставляя сердце сжаться, а дыхание прервалось на полуслове. Эхо прокатилось по холму и растворилось в чаще, оставив ощущение, что зверь стоит буквально в нескольких шагах. И в тот же миг небо над ними дрогнуло. Сначала упала одна капля, тяжёлая, ледяная. Потом ещё. И внезапно дождь хлынул стеной, как будто сама тьма решила смыть всё вокруг.

Капли барабанили по листве и камням, сбивали дыхание, превращали землю под ногами в скользкую жижу. Вода стекала с ветвей целыми потоками, превращая каждый шаг в борьбу с грязью. Волосы намокли за секунды, одежда прилипла к телу, и казалось, что мир сам сжимается в кольцо дождя. Следы на земле начали расплываться, исчезать у них на глазах. Эли первой заметила это и сжала блокнот так крепко, что тот чуть не порвался. Аарон прикрыл её плечом от прямых потоков, но сам почти ничего не видел сквозь завесу воды.

Льюис поднял голову — и сквозь дождь показалось, что между деревьями что-то мелькнуло. Силуэт. Чужой, слишком высокий, чтобы быть волком, и слишком быстрый, чтобы быть человеком. Вой повторился, уже ближе, гортаннее, и теперь в нём было нечто пугающе осмысленное, как будто это существо знало, что они здесь, и играло с ними.

Крис и Ноа прижались друг к другу, осматриваясь в панике. Никто не знал — бежать или оставаться. Но ясно было одно: лес ожил, и теперь он не отпускал их.

Дождь лил стеной, и каждый шаг отдавался чавканьем грязи. Вой снова разнёсся над лесом, на этот раз ближе, почти рядом. Ребята инстинктивно сбились в кучу, плечом к плечу.

— Мы так до города не добежим, — выдохнул Аарон, прикрывая ладонью глаза от потоков воды. — Оно явно быстрее нас.

— Тогда что? — Льюис резко обернулся к нему, его лицо было мокрым, но взгляд — твёрдым. — Стоять и ждать, пока выскочит прямо на нас?

— Надо искать укрытие, — тихо, но уверенно сказала Эли. Она сжимала блокнот, будто в нём был план спасения. — Землянка, пещера, хоть коряга... хоть что-то. Главное — переждать, пока дождь стихнет.

Крис нервно оглянулся через плечо.

— Ты думаешь, оно уйдёт?

— Оно играет, — прошептал Ноа, и голос его дрогнул. — Оно нас гонит. Чувствуете? Оно специально не бросается сразу.

Аарон стиснул зубы, вглядываясь в деревья, где, казалось, что-то мелькало.

— Тем более нужен угол, где оно не сможет обойти нас кругом. Где будет только один вход.

— Согласен, — кивнул Льюис. — Там, — он указал в сторону густого склона, где виднелись обвалившиеся камни. — Похоже на грот.

Эли перевела взгляд на ребят.

— Тогда быстро. И вместе. Если хоть один отстанет... — она не договорила, и все поняли сами.

Они двинулись к склону, почти пригибаясь под ветками. Дождь хлестал, а позади всё громче шуршала трава, будто кто-то огромный и быстрый шёл следом.

Они добрались до склона почти наощупь — дождь заливал глаза, а ветер рвал одежду, будто хотел выдрать их обратно в чащу. Камни под ногами скользили, и каждый шаг был похож на отчаянный прыжок вперёд.

Вдоль обрыва виднелась тёмная расселина, полускрытая корнями деревьев. Льюис первым проверил её, пригнувшись и подсветив фонариком. Луч выхватил низкий проём — не пещера, но достаточно глубокий грот, чтобы укрыться хотя бы от ветра и льющейся воды.

— Сюда! — крикнул он, и голос утонул в гуле дождя.

Они протиснулись внутрь один за другим. Каменные стены пахли сыростью и мхом, но здесь, в полутьме, было хотя бы сухо. Пространство оказалось тесным — узкий карман в скале, где можно было лишь присесть, прижав колени к груди.

Аарон тяжело опустился рядом с Эли.

— Всё, мы в укрытии. Теперь... главное — не шуметь.

Ноа дрожал, оглядываясь вглубь.

— Выключи фонарик. Если оно рядом — найдёт нас быстрее по свету.

Эли кивнула, и Льюис убрал фонарь. Тьма сомкнулась мгновенно, словно их проглотила сама гора. Слышно было только дыхание ребят и отдалённый вой, разрезающий лес.

Молчание оказалось страшнее слов. Каждый боялся пошевелиться, боялся даже вдохнуть глубже. Дождь за пределами грота гремел по камням и листве, словно тысячи барабанов. А потом — шаги. Тяжёлые, медленные, будто кто-то обошёл их убежище кругом.

Аарон сжал кулаки, стараясь не издать ни звука. Льюис положил руку на плечо Эли — крепко, чтобы она не сорвалась в крик. Ноа закрыл лицо ладонями. Что-то фыркнуло снаружи. Затем протяжный, гортанный звук — не рык и не вой, а будто смесь обоих, заставил стены дрожать. И тишина. Снаружи дождь всё ещё лил, но шаги больше не слышались. Только сердце каждого стучало так громко, что казалось — их выдаст именно оно.

Крис прижался плечом к холодной стене грота, потом, собравшись с силами, медленно пополз к выходу. Его дыхание сбилось, сердце колотилось так, что казалось, оно отзовётся эхом по всему лесу. Он осторожно приподнял голову, выглянул наружу сквозь тяжёлые струи дождя — и замер.

Сначала он увидел только серую пелену, воду и покачивающиеся стволы. Но потом... между деревьями, прямо на склоне, будто вылепленная из самой тьмы, стояла фигура. Огромная. Чёрная. Силуэт напоминал волка, но был выше человеческого роста. Даже сквозь дождь он различал неестественный изгиб лап, длинную, вытянутую морду, и два горящих глаза, словно угли, пробивающих мрак. Существо не двигалось. Оно просто стояло, чуть повернув морду в сторону грота. Крису показалось, что оно смотрит прямо на него. Его дыхание перехватило, он вцепился в мокрый камень так сильно, что ногти начали ломаться.

В этот момент зверь фыркнул, пар рванул из пасти, смешавшись с дождём. И медленно, почти лениво, он сделал несколько шагов в сторону леса. Звук его движений был глухим, тяжёлым, будто землю ударяли каменные плиты. Потом силуэт растворился между деревьями.

Крис вжался обратно в тень грота, глаза расширены, лицо побледнело. Он не мог сразу вымолвить ни слова, но всё его тело дрожало от ужаса. Остальные ждали, затаив дыхание.

— Там... — выдохнул он наконец, еле слышно. — Оно было там. Смотрело прямо на нас.

Эли вцепилась в руку Аарона, а Льюис сжал зубы, будто готов был броситься наружу, но понимал — это безумие.

Эли первой нарушила тишину. Её голос звучал хрипло и натянуто, словно каждое слово давалось усилием:

— Мы не можем выйти. Оно рядом.

Крис кивнул, обхватив колени руками, всё ещё потрясённый увиденным. Льюис посмотрел на остальных и тихо произнёс:

— Согласен. Если мы сейчас выскочим под дождь, это существо только и ждёт, чтобы наброситься. Надо выждать.

Аарон, хоть и выглядел собранным, в глубине души тоже ощущал страх, сковывающий каждое движение. Он проверил фонарик и рюкзак, стараясь занять руки, чтобы не показывать волнения:

— Тогда остаёмся здесь. До конца дождя. Грот хоть и сырой, но лучше, чем под открытым небом.

Ноа, дрожащим голосом, добавил:

— Мы ведь точно не одни в лесу... я чувствую. Оно... оно знает, что мы тут.

Слова повисли в воздухе, и никто не стал возражать. Дождь усиливался, гулко стуча по камням у входа. Вода стекала тонкими струйками вниз по стенам, превращая пол в грязное месиво. Ребята придвинулись ближе друг к другу, чтобы согреться и хоть немного успокоиться.

Эли, несмотря на травмированное плечо, села ровнее и твёрдо сказала:

— Мы не побежим. Мы подождём, пока стихнет дождь, а потом вернёмся в город. Вместе.

Льюис посмотрел на неё и впервые за всё время позволил себе выдохнуть. Решение было принято. Им оставалось только сидеть в темноте и слушать, как за пределами грота кто-то, возможно, ещё слышит их дыхание.

***********************

Ветер уже стихал, но капли дождя всё ещё стекали с веток, создавая странный ритм. Внутри грота ребята сидели тесным кругом, когда вдруг у входа послышался лёгкий хруст. Все одновременно замерли. Сначала показалось, что это зверь — может, тот самый волк. Но тень оказалась иной: вытянутая, человеческая. В узком проёме грота стоял человек. Его одежда была в лоскуты, грязная, будто изорвана когтями и ветками. Лицо скрывала тень, но глаза... глаза блеснули слишком осознанно.

Ни один из подростков не узнал его. Это был не житель Грейхолла — по крайней мере, они никогда не видели его ни в школе, ни на улицах. Незнакомец шагнул внутрь, на пару шагов ближе. В его взгляде не было растерянности или просьбы о помощи — только холодный интерес. Он смотрел на ребят так, будто разглядывал добычу.

И вдруг улыбнулся. Улыбка вышла слишком широкой, хищной, больше похожей на оскал, чем на человеческое выражение лица. Ни слова. Он развернулся так же молча и медленно вышел из грота. Шорох его шагов стих в шуме дождя. Некоторое время после этого никто из ребят не произнёс ни слова. Даже дыхание стало осторожным, негромким, будто любое движение могло снова привлечь его назад.

Эли, наконец, прошептала:

— Это был не наш. Не из города...

Льюис сжал кулаки, но его голос сорвался:

— Я видел его глаза. Он... он знал, что мы здесь.

Аарон только коротко сказал:

— Надо дождаться утра. До рассвета мы отсюда не выйдем.

И они снова остались в темноте грота, теперь уже не только с мыслью о волке. Теперь их преследовал образ человека, слишком странного для обычного выжившего.

*********************

Сумерки уже начали ложиться на улицы Грейхолла, когда работа у дома Гаррета подошла к концу. Мужчины отступили на пару шагов, разминая затёкшие плечи и глядя на результат. Дом, который утром выглядел словно груда полусломанных досок и кирпичей, теперь обрел очертания жилища. Крыша была частично прикрыта новыми балками, окна заколочены ровными щитами, двор очищен от завалов.

Гаррет стоял чуть в стороне, с руками, обхватившими плечи жены, и впервые за долгие дни его взгляд был не полон отчаяния, а благодарности. Двое его сыновей всё ещё старательно подбирали мелкий мусор у ворот, не уставая повторять, что теперь дом «почти как настоящий».

Конрад обернулся к своим товарищам — Томасу, Ларри, Ричи и Маркусу. Все выглядели вымотанными: лица в пыли, руки в царапинах, одежда пропитана потом и сыростью. Но вместе с усталостью в их взглядах была гордость: они сделали невозможное за один день.

— Ещё день работы — и здесь можно будет жить, — сказал Конрад, глядя на укреплённые стены. — Остальное доделаем завтра.

Томас кивнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Главное, крыша не протечёт. А внутри... пусть хозяйка сама обустраивает.

Маркус усмехнулся, подхватывая ящик с инструментами:

— Думаю, сегодня мы заслужили по чашке кофе. Даже если он будет холодный.

Они начали собирать оставшийся инвентарь: топоры, ломы, пустые канистры, мотки верёвок. Работали молча, в тишине, нарушаемой лишь вечерним стрекотом кузнечиков и отдалённым шумом воды, ещё не ушедшей после бури.

— Пора домой, — подвёл итог Конрад. — Ночь будет длинной, а нам нужен отдых.

Они двинулись обратно к городу. Шли медленно, потому что ноги налились тяжестью, и каждый шаг отдавался в пояснице. Но сердце у всех было чуть легче: ещё один дом в Грейхолле возвращался к жизни.

Мужчины, уставшие, но спокойные после работы у Гаррета, сразу насторожились, когда из-за угла дороги выбежал молодой парень. Он споткнулся о камень, едва не упал, но всё-таки удержался и, хватая ртом воздух, замахал руками. Конрад первым шагнул вперёд, схватил его за плечи, чтобы тот не рухнул на землю.

— Джейк? — голос шерифа прозвучал твёрдо, но с ноткой удивления. — Что с тобой?

Это был Джейк Милтон, местный заправщик, который ещё неделю назад в своей заляпанной спецовке разливал бензин и шутил с клиентами, словно жизнь шла по-старому. Сейчас же перед ними стоял человек с белым, как мел, лицом и широко раскрытыми глазами, в которых застыл животный ужас.

— Оно... оно там! — выдавил он, хватая Конрада за руку. — За мной бежало! Огромное... чёрное... глаза светились, клянусь!

— Кто? — резко спросил Ричи, приблизившись. — Ты уверен, что это не собака? Их полно после шторма, могли сбежать с дворов.

— Это был не пёс! — Джейк замотал головой, оглядываясь, словно в любую секунду ждал появления преследователя. — Оно выше любого волка, я... я слышал вой, он будто изнутри землю вырывает. А потом оно выбежало прямо на дорогу... я бросился бежать!

Маркус нахмурился, переглянувшись с Ларри. — Опять этот вой... — пробормотал он. — Уже второй раз люди говорят одно и то же.

Конрад сжал плечо Джейка, стараясь вернуть ему хоть немного самообладания. — Спокойно. Ты в безопасности. Никто тебя сейчас не тронет.

Он обернулся к остальным. — Мы идём домой. Но похоже, пора ставить ночные дежурства. Если то, что он видел, — не плод усталости, значит, у нас в городе гость, которого лучше встретить не вслепую.

Джейк поднял на него глаза, полные мольбы: — Вы верите мне? Скажите, что верите...

Конрад коротко кивнул. — Верю. Но теперь нужно, чтобы ты помог нам вспомнить всё в деталях. Где именно ты его увидел, с какой стороны он вышел. Любая мелочь.

Джейк кивнул, но голос его дрожал: — Там... за старым мостом, у дороги к лесу. Я клянусь, оно смотрело прямо на меня.

Мужчины снова переглянулись. Напряжение, накопленное за последние дни, теперь ощутимо висело в воздухе. Каждый понимал: теперь в Грейхолле появилась угроза, куда более жуткая и непостижимая, чем буря.

Джейк всё ещё дрожал, когда они довели его до дома Конрада. Дождь уже стихал, но сырость прилипала к коже, и весь путь он всё время оборачивался, словно каждую секунду ждал, что тварь из леса выскочит прямо на дорогу. В доме пахло древесиной, свечным воском и слабым дымком от печи. Линда сразу повела Джейка к столу, усадила, плотно закутав его в старый плед, и поставила перед ним кружку горячего чая. Пар поднимался вверх, а его руки дрожали так, что он едва не пролил напиток.

Конрад, пока остальные снимали мокрую одежду, окинул взглядом гостиную. Слишком тихо. Слишком пусто. Он нахмурился и спросил у Ларри:

— Подростки где?

Ларри только пожал плечами: — Вроде должны были быть тут.

Конрад стиснул зубы. Он слишком хорошо знал этот взгляд — подростковая жажда проверить границы дозволенного.

— Ричи, Лукас, — голос шерифа прозвучал резко. — В школу. Немедленно. Спросите у Тани, может, они там. Если нет — будем искать.

Оба мужчин без возражений кивнули и, накинув куртки, вышли в ночь. Конрад тем временем сел напротив Джейка. Его фигура, широкоплечая и напряжённая, словно перекрывала собой всё тревожное пространство комнаты.

— Ну давай, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Расскажи всё по порядку. Где был, что видел. Не спеши, мы слушаем внимательно.

Линда присела рядом, её взгляд был мягче, она подталкивала Джейка не страхом, а заботой: — Выпей пару глотков. И начни сначала.

Джейк сделал глоток, сглотнул и поднял глаза. В них ещё дрожал ужас, но под теплом чая и уверенным присутствием Конрада голос начал возвращаться:

— Я закрывал заправку... думал, что успею до темноты... — он запнулся, обхватив кружку ладонями. — Но оно выло. Сначала далеко. А потом я увидел — прямо у старого моста. Оно было огромным, чёрным... и глаза...

Он закрыл лицо руками, словно хотел стереть воспоминание, но продолжил, уже глухим шёпотом: — Красные. Глаза были красными.

В комнате повисла тишина. Конрад медленно выдохнул и, опершись локтями на стол, посмотрел на Линду. Взгляд был немой, но смысл его ясен: это уже не просто слухи, не совпадения. Это становилось угрозой.

Он сделал ещё глоток чая, и голос стал чуть увереннее, хотя дрожь в руках всё ещё выдавала его состояние, он снова стал повторять:

— Я закрыл заправку... уже совсем стемнело. На улице пусто, только ветер и дождь. Я шёл к дому мимо старого моста. И тут услышал — сначала шаги. Нет, не шаги. Словно кто-то очень тяжёлый, идущий по мокрой земле. Я подумал — корова, может, или собака вырвалась.

Он поднял глаза на Конрада, и голос его стал ниже:

— Но потом увидел. Оно стояло у самого пролома. Огромное. Силуэт волка, только раза в два больше. Шерсть мокрая, взъерошенная, и эти... глаза. Красные, светились в темноте. Я остановился. Оно смотрело прямо на меня, и... мне показалось, что оно улыбается.

Он судорожно втянул воздух.

— Я бросился бежать. Оно не пошло за мной... но я слышал, как оно завыло. И в том вое было... нечто человеческое.

Конрад нахмурился, сжал пальцы в замок. Линда осторожно накрыла ладонью руку Джейка, чтобы хоть как-то сбить дрожь. В комнате стояла напряжённая тишина — никто не перебивал, потому что слова заправщика слишком легко накладывались на недавние страхи жителей.

*******************

В это же время Ричи и Лукас шагали по мокрой улице в сторону школы. Дождь ослаб, но туман ещё тянулся белёсой пеленой над землёй. Их сапоги чавкали в грязи, и редкие фонари больше не давали света, только подчёркивали мрак.

— Ну и ночь, — буркнул Лукас, кутаясь в куртку. — Словно всё ещё не закончилось.

— Ураган был проще, чем эта чертовщина, — хмуро ответил Ричи. — Стихию можно понять. А это... — он махнул рукой в темноту.

Когда школа показалась впереди, их шаги замедлились. Но прежде чем они успели подойти ближе, оба резко остановились. На углу, где начиналась ограда школьного двора, стояла фигура. Сначала они подумали — собака. Но в следующую секунду поняли, что ошиблись. Силуэт был выше, массивнее. На фоне тумана отчётливо виднелись прижатые уши, вытянутая морда и горящие алым глаза. Тварь стояла неподвижно. Не рычала, не двигалась — просто смотрела.

— Ты это видишь? — голос Лукаса сорвался на хрип.

— Вижу... — ответил Ричи, чувствуя, как холодный пот проступает на висках. Он медленно потянул руку к фонарю, висевшему на поясе.

Но в тот же миг существо шагнуло назад, растворяясь в тумане. Остался только звук — короткий, гортанный, словно смешанный с человеческим хрипом. И снова тишина. Ричи выдохнул, выругался сквозь зубы.

— В школу. Живо.

Они бросились к дверям, не оборачиваясь, потому что знали: если оглянутся, снова встретят этот красный взгляд. Дверь с грохотом захлопнулась, замок щёлкнул, и Таня в ту же секунду задвинула тяжёлый внутренний засов. Ричи обернулся к ней и резко сказал:

— Никого не выпускать! Запереть всё, даже окна!

Но не успели они отдышаться, как тишину спортзала разорвал первый удар. Гулкий, мощный, словно в дверь врезался автомобиль. Стены дрогнули, дети вскрикнули, взрослые кинулись к стенам, прижимая малышей к себе.

Второй удар был ещё сильнее — по металлу, по дереву, по всему зданию разом. Дверь завибрировала, с потолка посыпалась старая штукатурка.

— Господи... — прошептала Таня, крепко держась за засов. — Оно знает, что мы внутри.

Лукас бросился к окнам, рывком задернул плотные занавески. В глазах мальчишек и родителей — ужас: снаружи, в отблесках редких фонарей, мелькали быстрые тени, будто вокруг школы что-то бегало кругами.

— Всем к центру зала! — крикнул Ричи. Его голос был суровым, но в нём звенело напряжение. — Никто к окнам! Никто к дверям!

Снаружи раздалось рычание. Не собачье и не волчье — что-то глубже, низко-гортанное, будто сама земля скребла когтями по воздуху. Дверь содрогнулась третий раз, и металл жалобно скрипнул, выдавая, что ещё пара ударов — и она не выдержит.

Внутри воцарилась звенящая тишина. Только дыхание людей, детский плач и гулкий звук дождя, смешанный с этим нечеловеческим напором снаружи.

Ричи встретился взглядом с Лукасом.

— Если оно прорвётся... мы должны выиграть время. Любой ценой.

Лукас кивнул, сжимая в руках тяжёлую палку от спортинвентаря. Таня дрожащими пальцами зажгла дополнительный фонарь. Свет качнулся по стенам, выхватывая лица людей — испуганных, напряжённых, но готовых. Дверь вздрогнула снова. И тогда все поняли: ночь ещё не закончилась.

Таня действовала быстро и решительно, хотя по её глазам было видно — страх грызёт её изнутри.

— Все в спортзал! — громко приказала она. — В дальнюю часть, к складу спортинвентаря. Там стены толще.

Люди начали подниматься, собирая детей и нехитрые вещи. Пожилым помогали подростки, кто-то нёс младенца, завернутого в одеяло. По коридорам эхом разносился топот, сливаясь с грохотом дождя и ударами в дверь. Ричи и Лукас шли последними, прикрывая всех. Они на ходу подхватывали всё, что можно было использовать как оружие: мётлы, палки, даже куски мебели.

Когда группа достигла спортзала, Таня указала на заднюю часть помещения:

— Все туда, ближе к кладовой! Быстро!

Люди толпой прижимались к стенам, в дальние углы. Несколько подростков помогали заваливать входные двери шкафами и матами. Весь спортзал наполнился звоном и скрипом мебели, запахом сырости и напряжения. Снаружи что-то продолжало ломиться в главный вход. Дерево глухо трещало, железо стонало. Каждая атака отзывалась эхом по всему зданию.

— Держитесь вместе, — сказал Ричи, обводя взглядом зал. — Паника — наш враг. Пока мы едины, оно сюда не прорвётся.

Люди сбились в кучу, прижимая детей к груди. Кто-то шептал молитвы, кто-то качал малышей на руках. В дальнем углу Нора, одна из спасённых накануне девочек, спрятала лицо у матери на плече и всхлипывала. Таня взяла фонарь, встала у центра спортзала, будто намеренно показывая: она с ними, и она не боится. И в эту секунду раздался новый удар в дверь — такой силы, что лампы под потолком дрогнули, а маты на входе едва не съехали вниз. Школа держалась. Но никто не знал, сколько ещё она выдержит.

В спортзале на миг воцарилась тишина. Даже дети, всхлипывающие секунду назад, будто застыли, не смея издать звук. Все напряжённо вслушивались в капли дождя, что били по крыше, в редкие порывы ветра, и в гнетущее молчание у входа. Казалось, будто всё закончилось. Но это молчание оказалось лишь затишьем перед ударом.

Внезапно раздался низкий, вибрирующий гул, словно сама земля заворчала. По полу пробежала едва уловимая дрожь. Люди переглянулись — кто-то сжал руку соседа, кто-то судорожно прижал ребёнка к себе. И тут последовал грохот. Оглушительный. Такой, что стены задрожали, а из-под потолка посыпалась пыль. В следующую секунду дверь спортзала взорвалась, словно её вырвали неведомыми руками: она сорвалась с петель и с глухим звоном рухнула на пол.

Воздух наполнился запахом сырого дерева и железа, треском ломаемых досок. Люди закричали.

— Назад! Все назад! — перекрывая общий шум, рявкнул Ричи, вытянув руки, словно собираясь грудью закрыть вход.

Лампы под потолком затряслись, свет в них заискрил и мигнул. В дверном проёме, где секунду назад ещё держался барьер из мебели, теперь зияла дыра, откуда тянуло холодом и сыростью. Таня резко подтолкнула ближайших детей к углу:

— К кладовой! Живо! Не оборачивайтесь!

Кто-то в панике уронил фонарь, луч света метнулся по полу, выхватив из темноты разорванные маты и перекошенные шкафы. И в проёме, где ещё висела пыль и клочья дыма от выбитой двери, начало медленно проявляться нечто.

*****************

В сыром полумраке грота подростки сидели, стараясь не смотреть друг на друга — каждый думал об одном и том же, но молчал. Дождь всё ещё барабанил по своду, создавая ритм, похожий на тяжёлое биение сердца. Иногда казалось, что вдалеке, среди стволов, шевелится что-то большее, чем просто ветер. Первым нарушил тишину Крис. Он поднял голову, взгляд его был настороженным, но решительным:

— Мы не можем сидеть здесь до утра. Если это... что бы оно ни было... рядом, то ждать рассвета — значит дать ему преимущество. Пока дождь идёт, нас труднее услышать. Надо выбираться.

Эли сжала колени и покачала головой:

— Ты хочешь, чтобы мы снова оказались в темноте, в лесу? Если оно охотится...

— Именно поэтому, — перебил её Крис. — Если оно охотится, лучше двигаться. Стоять на месте — хуже всего.

Аарон стиснул фонарик в руке. Его лицо было напряжённым, но в глазах мелькала поддержка:

— Я думаю, он прав. Чем дольше сидим, тем страшнее. А чем страшнее, тем труднее потом заставить себя сделать шаг.

Льюис, всё это время молчавший, наконец заговорил:

— Мы идём только вместе. Никто не отстаёт, никто не ломится вперёд. Шагаем быстро, но тихо. Если что — держим строй.

Эли вздохнула, и хотя по её лицу было видно сомнение, она кивнула.

— Хорошо. Но если что-то выскочит... я не побегу. Я... я не оставлю вас.

Выйдя из грота, они сразу почувствовали, как дождь моментально пропитал одежду. Вода струилась по лицам, делала дыхание тяжёлым. Лес гудел, как огромная пустая раковина, и каждый треск ветки звучал, будто шаг невидимого существа. Но подростки двинулись вперёд. Быстро, стараясь не думать о том, что каждая тень между деревьями могла оказаться тем самым, что уже несколько раз смотрело на них горящими глазами.

Лес словно выталкивал их обратно в город. Каждый шаг вперёд давался с трудом — не из-за грязи или ветра, а из-за тяжести тишины, которая теперь окутывала чащу. Дождь постепенно слабел, переходя в равномерное моросящее шуршание, но это не облегчало путь: наоборот, в этой приглушённой атмосфере любое потрескивание ветки или отголосок эха казались опасно громкими.

Аарон шёл первым, светя фонариком себе под ноги, Льюис держал рядом Эли, следя, чтобы она не отставала, а Крис и Ноа прикрывали тыл. Их дыхание сливалось с дыханием леса — частое, неровное, срывающееся. Наконец деревья начали редеть. Между стволами мелькнул слабый отсвет света — не солнечного, а скорее серого, городского, отражённого от мокрых стен. Подростки ускорили шаг, и вскоре перед ними показалась знакомая линия домов, покосившихся, побитых ураганом, но всё же родных. Окраина встретила их влажной пустотой. С улицы тянуло дымком — где-то тлели остатки рухнувшего дерева, запах гари перемешивался с запахом сырости. Здесь было тихо, слишком тихо: ни голосов, ни шагов, только звук их собственного возвращения.

Эли остановилась первой, обернувшись к лесу. Там, в глубине, всё ещё горели в её памяти алые глаза. Она стиснула зубы, но ничего не сказала. Остальные сделали то же самое: каждый понимал, что рассказать взрослым «правду» они не смогут.

— Мы почти дома, — тихо сказал Льюис, словно для того, чтобы убедить самого себя. — Город — наша граница. Там мы в безопасности.

Но даже в этих словах звучала неуверенность. Они шагнули на первую улицу Грейнхолла, и тени деревьев остались позади. Однако каждый из них знал: лес не закончен. Он только начал дышать рядом с ними.

Подростки шли быстро, почти не разговаривая, только звук мокрых кроссовок по асфальту и дыхание в прохладном воздухе. Город встречал их не привычной безопасностью, а странной настороженностью: окна тёмные, улицы пустые, словно всё живое спряталось в укрытия. Когда показались знакомые очертания дома Конрада, у Эли внутри что-то дрогнуло. Тёплый свет из окон пробивался сквозь дождевую пелену — он казался маяком, обещавшим хотя бы временное облегчение. Но чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что внутри что-то происходило: в окнах мелькали тени, кто-то ходил туда-сюда, и даже через закрытые ставни доносились приглушённые голоса.

Льюис замедлил шаг.

— Похоже, собрание, — сказал он вполголоса. — Они явно нас ждут.

Аарон сжал ремень рюкзака, будто готовясь к допросу.

— Главное — выглядеть так, будто мы всё сделали по заданию. Остальное... потом.

Эли молча кивнула. Она чувствовала, что их лица уже выдают усталость и тревогу, но ни сил, ни желания скрывать это не было. Подойдя к крыльцу, они обменялись взглядами. Дверь дома распахнулась раньше, чем кто-то успел постучать. На пороге стоял Конрад, серьёзный, нахмуренный, с тем выражением лица, которое не допускало лёгких слов. Рядом за его плечом мелькнула Линда с чашкой, а за ней — Маркус и Ларри, ещё в уличных куртках, словно только что вернувшиеся.

— Ну наконец, — тихо сказал Конрад, но в его голосе слышался не только упрёк, но и облегчение. Он окинул их быстрым взглядом, проверяя целы ли. — Заходите. Нам нужно поговорить.

И подростки, усталые и мокрые, перешагнули через порог, чувствуя, что разговор впереди будет куда тяжелее, чем поход по разрушенному городу.