«В законе нет любви»

Минхо вернулся домой поздно вечером. Весь день был адом — встречи, отчёты, звонки. Он мечтал только о тишине. Но та, что встретила его в доме, была пугающей. Слишком тихо. Слишком пусто.

Он сразу понял. Хёнджин исчез.

Минхо зарычал сквозь зубы, вызвал охрану, помощников, весь обслуживающий персонал. Камеры — прочёсано. Границы — проверены. Но всё было напрасно. Хёнджин словно испарился. Минхо не спал три ночи, пока личные люди прочёсывали район, где раньше жил Хёнджин. Только на седьмой день нашли след. Он поехал сам.

А в это время Хёнджин, прорвавшись в старую квартиру с помощью соседей, дрожащими руками собирал вещи. Он знал: Минхо найдёт его. Это вопрос времени. Единственный выход — исчезнуть. Уехать. Начать заново.

Он купил билет в США. Всё внутри протестовало — сердце выло, память рвала его обратно. Но он продолжал двигаться вперёд. На автомате.

В аэропорту он заметил: его уже ищут. Люди в чёрном, с фото в руках. Минхо. Конечно, это был он. Хёнджин прошёл досмотр и сел в самолёт. Он надеялся, что вырвался.

Но надежда умерла сразу после приземления.

— Сюда, быстро, — прошипел мужчина, схватив его за руку и повёл в сторону.

— Кто ты, чёрт побери?!

— Минхо хочет, чтобы ты вернулся. А я здесь, чтобы тебя забрать.

— Пошёл к черту!

Хёнджин рванулся. Мужчина попытался удержать его, но получил удар — неумелый, панический. Поскользнувшись, он упал. Голова ударилась о кафель. Кровь. Слишком много крови. Паника.

Хёнджин присел, прижимая свою футболку к ране, но уже понимал — поздно. Его арестовали. Мужчина умер в больнице. Несчастный случай — или нет — больше не имело значения.

Его имя появилось в новостях. Лицо — на экранах. Хёнджина перевели под домашний арест. Суд — через две недели. Две недели в одиночестве, с тревогой под кожей и бесконечными мыслями: вернётся ли Минхо? И что будет потом?

Ответ пришёл на второй день. Звонок в дверь. Он не открыл — за него это сделали.

Минхо вошёл, не спрашивая разрешения. В строгом костюме, с лицом ледяной злости. За ним — адвокат.

— Выйди, — сказал он адвокату и сел напротив Хёнджина.

Тот молчал, глядя в пол.

— Ну и на что ты надеялся? — голос был тихим, опасным. — Ты хотел убежать от меня?

— Лучше, чем жить в ловушке, — выдохнул Хёнджин.

— В ловушке? Ты называл это домом. Говорил, что любишь. Или соврал?

— Не тебе говорить о любви. Всё, что у нас было — это тень.

Минхо рассмеялся, зло.

— Ты забываешься. Без меня ты бы гнил в американской тюрьме. Кто оплатил штраф? Кто вытащил тебя из клетки? Я.

— Я бы лучше остался там, чем вернулся к тебе.

Минхо встал. Молча подошёл. Его пальцы сжали запястье Хёнджина с такой силой, что тот вздрогнул от боли.

— Прекрати… — прошептал Хёнджин.

— Нет. Ты принадлежишь мне.

— Я не вещь.

— Тогда почему ты ведёшь себя как потерянный щенок?

Он резко дёрнул его на себя. Хёнджин упал на него, но Минхо не отпустил — обвил талию, сжал крепко, болезненно. Хёнджин зашипел от боли и стал вырываться, но хватка Минхо только усилилась.

— Хватит. Идём. По-хорошему не получилось — будет по-другому.

— Я не поеду!

— У тебя нет выбора, — прошептал Минхо прямо у его уха. — Или ты едешь со мной, или гниёшь тут. А поверь, я могу сделать так, чтобы никто тебя больше не нашёл.

Хёнджин дёрнулся. Но сил не хватало. Ни на борьбу, ни на крик.

Минхо закинул его на плечо, как мешок. Адвокат застыл в шоке, не смея вмешаться. Минхо вынес Хёнджина из дома и швырнул в машину. Сам сел рядом, указав водителю:

— В отель. И пусть готовят охрану. Он больше никуда не денется.

Машина остановилась у частного отеля за городом — окна тонированы, камер наружных нет, охрана на входе своя, обученная молчать и закрывать глаза. Минхо молча вышел, распахнул дверь, схватил Хёнджина за волосы и рывком вытянул его наружу. Тот не успел даже выругаться — ударился коленом об асфальт, зашипел от боли. Минхо лишь усмехнулся и схватил его под локоть, потащив вперёд.

— Поднимайся. Не вздумай падать — я тебе ноги переломаю, — процедил он сквозь зубы.

Они прошли через задний вход, минуя ресепшн. Лифт поднял их на самый верхний этаж. Последний номер — люкс, но больше похожий на камеру. Ни балкона, ни возможности открыть окна. Всё продумано. Всё — тюрьма, только с мягкими стенами.

Минхо толкнул дверь, втолкнул Хёнджина внутрь, и закрыл за собой. Секунда — и на двери сработал электронный замок. Он снял пиджак и повесил его аккуратно, как будто внизу не стоял побледневший от страха человек.

— Садись, — бросил он и указал на диван.

— Пошёл к черту, — выдохнул Хёнджин, дрожащим голосом.

Минхо подошёл медленно, шаг за шагом, будто охотник. Его рука взлетела — громкий шлепок по лицу отозвался звоном в ушах Хёнджина. Он пошатнулся, ударился о край дивана, но устоял.

— Я сказал, садись. Это приказ, не просьба.

Хёнджин молча опустился на край. Сердце билось, как бешеное. В голове гудело от пощёчины.

Минхо сел напротив. Его лицо было ледяным, но в глазах полыхала ярость.

— Ты сбежал. После всего, что я сделал для тебя. Ты решил, что можешь просто исчезнуть?

— Я не вещь, чтобы меня держали. Я не кукла, Минхо, — выдохнул Хёнджин, глядя в пол.

Минхо молча встал, подошёл к нему и схватил за горло. Хёнджин захрипел, но Минхо не сжал достаточно сильно, чтобы задушить — только чтобы почувствовал. Чтобы понял, кто главный.

— Ты не вещь? Тогда почему ты возвращаешься ко мне снова и снова? Почему дрожишь сейчас, как будто я твой последний якорь?

Он отпустил. Хёнджин упал вперёд, хватая ртом воздух, кашляя.

— Потому что боюсь тебя. Потому что ты — чудовище. — Глаза Хёнджина были полны злобы и страха.

— Нет. Потому что ты не умеешь жить без меня. Ты пробовал — и провалился. А теперь будешь жить, как я скажу. Понял?

Минхо подошёл к шкафу, достал железные наручники и бросил их на диван рядом с Хёнджином. Тот застыл.

— Что это?..

— Чтобы ты не пытался больше сбежать. И не думай кричать — тут звукоизоляция. Я заплатил за тишину.

— Ты спятил.

— Возможно. Но ты теперь мой. Целиком. — Он склонился к нему, прошептал прямо в ухо: — Я буду ломать тебя медленно, пока ты сам не приползёшь ко мне и не попросишь остаться.

Хёнджин отвёл взгляд. Он чувствовал, как всё внутри сжимается от ужаса. Хотел закричать, хотел умереть — но только молча сидел, словно отключённый.

Минхо надел наручники на его руки — слишком туго. Металл впился в кожу, причиняя боль. Потом взял Хёнджина за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Попробуй сбежать снова — я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился.

Он встал, откинулся на спинку кресла и включил телевизор. На экране — новости. Лицо Хёнджина, задержание, заголовки. Он сделал звук погромче.

— Мир думает, что ты убийца. А я — единственный, кто тебя спас. Не забывай, кому ты обязан.

Хёнджин сидел с наручниками на руках, опущенной головой и пустым взглядом. Ночь только начиналась.

Хёнджин сидел на полу, спина прижата к холодной стене, руки всё ещё в наручниках. Его дыхание сбилось, грудная клетка ходила ходуном. Он не спал больше суток, мысли были спутанными, но одна из них не отпускала — гнилая, унизительная, непереносимая.

Он всё ещё тянулся к Минхо.

Он ненавидел это. Ненавидел себя. Ненавидел, что даже сейчас, после угроз, боли, криков, после того, как его схватили, как зверя, — он всё равно хотел, чтобы тот вернулся в комнату. Хотел услышать его голос. Хотел, чтобы Минхо смотрел на него. Чтобы прикасался. Хоть как-то. Хоть ненавистно.

"Что со мной не так?"

Он зажал рот, пытаясь заглушить тихий сдавленный всхлип. Внутри что-то сжалось, перекрутилось, как будто его вывернули наизнанку. Он вспомнил свою первую кровь. Вспомнил, как бегал по крышам, хладнокровно избавлялся от целей. Он был другим. Он был сильным. Сам по себе. Независимым.

А сейчас?

— Ты выглядишь, как жалкая собака, — голос Минхо прорезал тишину, как нож. Хёнджин вздрогнул. Он даже не заметил, как тот вошёл.

Минхо подошёл ближе, остановился над ним и скрестил руки.

— Как низко ты пал. — Он усмехнулся и присел рядом, подложив руку под подбородок Хёнджина. — И всё-таки... тебе нравится, да?

Хёнджин молчал, не глядя в глаза.

— Признай. Хочешь, чтобы я остался. Хочешь, чтобы я прикоснулся. Скажи.

— Уйди, — слабо выдохнул он.

— Трус, — Минхо склонился ближе, дыхание обожгло кожу. — Я знаю, кем ты был. Знаю, что за тобой. Хочешь, я напомню?

Он достал планшет, включил видео — зернистая запись с камеры. Чёрный капюшон, оглушённый охранник, точный выстрел в грудь. Беззвучно, быстро, чисто. Хёнджин застыл.

— Думаешь, это никто не увидел? Думаешь, я сдержу это вечно?

Минхо наклонился ближе, его голос стал низким и опасным:

— Один щелчок — и это окажется в интернете. И тогда ты не просто заключённый под домашним арестом. Ты станешь международным убийцей, Хёнджин. И угадай, кто подпишет на тебя ордер? Я. Я подам заявление первым. Я расскажу, сколько людей ты убил. Сколько крови на твоих руках.

Он наклонился к уху:

— И знаешь, что самое отвратительное? Ты всё равно останешься со мной. Потому что ты зависим. Потому что ты без меня — ничто.

Хёнджин зажмурил глаза, весь сжался.

— Ты урод… — прошептал он. — Я тебя ненавижу.

— А сердце твоё? Оно предатель. Оно уже давно на моей стороне.

Минхо оттолкнулся от него и встал, отряхивая ладони, будто прикоснулся к грязи.

— Подумай об этом. Завтра я решу, куда мы летим. Тебе понравится. Там будет ещё меньше шансов сбежать.

Когда дверь за ним закрылась, Хёнджин сжал кулаки, наручники впились в кожу.

"Я не люблю его. Это не любовь. Это — болезнь. Это яд. Это... зависимость. Но почему же мне так больно, когда он уходит?.. Почему я всё ещё жду?.. Почему часть меня хочет вернуться в его руки?"

Он уткнулся лбом в холодную стену, и впервые за долгое время — по-настоящему — заплакал.