Глава 29: Призрак.

«У призраков нет лица, они просто блуждающие души». © M.A.S

  ***Арман

     — Его доставили, — сказал Азат, кладя на мой стол черный бархатный футляр.

     — Надеюсь, ей понравится, — я открываю футляр и смотрю на колье.

     На аукционе Кайра так долго смотрела на него, что я не удержался и купил его для нее. Хотя она сказала, что это дорого, блеск в ее глазах говорил о том, что ей действительно понравилась эта вещь, а поскольку она понравилась моей женщине, никакая цена не помешает мне взять ее и доставить ей удовольствие. Если моя любимая женщина хочет что-то, она непременно это получит, какая бы не была цена.

     — Я уверен, ей это понравится, — сказал Азат, я улыбнулся и закрыл футляр.

     — Кстати, украшения, которые я заказал у ювелира, готовы?

     — Пока нет, мастер сказал, что они будут готовы к следующей неделе.

     — Хорошо, скажи готовит машину, мы едем домой, — приказал я, Азат вышел из кабинета, я взял мобильный телефон, разблокировал его, и сразу же на обоях экрана появилась фотография Кайры.

     Я сфотографировал ее, когда она только проснулась, в тот момент она показалась мне такой красивой, как ангел, и я сразу же запечатлел этот момент. У меня вошло в привычку фотографировать ее каждое мгновение, теперь весь мой телефон был в ее фотографиях. Я хотел запечатлеть каждое наше мгновение, каждую секунду, когда она была рядом, и не только на фотографиях и видео, но и в своей голове. Это девушка меняла меня. Я становился совсем другим человеком. Ставить кого-то на обоях своего экрана, носить ее фото в кошельке, постоянно её фотографировать, такое ощущение будто я был подростком. Но к моему удивлению это мне нравится. Даже слишком нравится. Она центр моей вселенной. Мой мир кружится именно вокруг неё, и это мне безумно нравится.

     — Арман! — Азат внезапно ворвался в офис, странно бледный, и у меня сразу защемило сердце.

     Кайра…

     — Что с Кайрой? — сразу же спрашиваю я. Это всегда первая мысль когда что-то случилось. Она моя первая мысль.

     — Меган, бывшая невеста Фермана, пришла в пентхаус, когда дома никого, кроме Кайры, не было. И Кайра впустила ее, мы пытаемся с ней связаться, но не можем. Ребята уже в пути, едут в Пентхаус.

     — Черт возьми! — ударив по столу, я встаю и бегу к лифту. — Если она что-нибудь с ней сделает, я ее убью!

     Дорога, которая всегда занимала у меня двадцать минут, теперь заняла не более десяти, но мне почему-то показалось, что дорога была слишком долгой, и тот факт, что Кайра не брала трубку, усилил мое беспокойство. Как только машина остановилась у отеля, я вышел и вбежал внутрь, Азат, Тарик и Рамо последовали за мной. Войдя в лифт, мы поднялись наверх, и как только двери открылись, я пулей влетел в дом, там никого не было. Огляделся. Пусто.

     Но в какой-то момент, как будто что-то кольнуло в область сердца, я посмотрела в сторону террасы и бросилась туда… От ужаса я зажмурился, а когда снова открыл глаза, то закричал голос:

     — КАЙРА!!!!!

     Кайра лежала вниз лицом на голубой поверхности бассейна и не шевелилась, а на краю бассейна стояла Меган, увидев меня, она отпрыгнула назад и поскользнувшись рухнула на мраморный пол.

     Я словно в кошмаре, когда хочется бежать быстро, а ноги становятся ватными и не слушаются, подбегаю к бассейну; я сам не понял как бежал к бассейну, не понял, как нырнул в бассейн и схватил Кайру за талию вытащил из воды.

     — Азат!!! — я закричал так, что к нам сбежались все, кто был в тот момент в доме.

     Я трясущимися руками осторожно положил её на спину, проверяю, пульса нет, прислушался, сердце не бьётся!

     Немой крик застревает в моем горле, всё разом кружится у меня перед глазами, сливаясь в одно большое пестрое пятно. От сознания того, что её сердце не бьётся у меня перехватывание дыхание. Я хочу вдохнуть, но не могу, словно мое тело разом разучилось дышать. Меня скручивает таким спазмом, что мне кажется, что сейчас мою душу выдавит из тела.

     — Нет-нет-нет! Господи Боже, нет! Только не это. Прошу!

     Сложив руки в локтях, а ладони лодочкой,  стал двумя руками давить на грудину Кайры.

     — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

    После многократного повторения этих движений я сделал искусственное дыхание, но она так и не пришла в сознание.

     — Давай же, черт возьми! 1.2.3..

     Я был на грани истерики, в глазах начинает темнеет и дрожащими руками снова попытаюсь сделать ей массаж сердца. Давя на грудь руками, я диким взглядом смотрю на бледное не живое лицо моей любимой, приговаривая:

     — Ну давай же, моя Кайра, пожалуйста. Умоляю тебя, открой глаза…— снова делаю ей искусственное дыхание. Я давил на её худенькое тельце и уже в отчаяние кричал: — Дыши! Дыши! Дыши! Умоляю тебя. Прошу очнись, ты нужна мне, Бабочка… Умоляю…

     И в следующую секунду она будто бы услышав мои слова, начала дышать. Она сильно закашлялась, из ее ротика полилась вода, она туманными глазами посмотрела на меня и тихо прошептала:

     — Ты пришел…— и снова закрыла глаза, потеряла сознание.

     — Кайра? — я дотронулся до её пульса, бьётся, как и её сердце. — Слава Богу, —вздохнув с облегчением, и посмотрел на Азат. — Позвони доктору, пусть он немедленно приедет.

     Я перевел взгляд с Кайры на ту, что стала причиной всего этого. Страх и боль мгновенно сменились гневом, я сжал челюсти, чувствуя, как давит на виски. 

      — Молись, чтобы с ней все было в порядке. Иначе, клянусь, судьба твоего жениха покажется тебе сладким сном. И даже тот факт, что ты женщина, меня не остановит! — Говорю я сквозь стиснутые зубы, а затем поднимаюсь на руках с Кайрой и поднимаюсь наверх, в нашу спальню.

     Уложив ее на кровать, я быстро взял сухие полотенца и халат, снял с нее всю мокрую одежду, насухо вытер ее тело, а затем переоделся в чистую одежду. Кайра была без сознания, и с трудном дышала, я боюсь даже на шаг отойти от нее, опасаясь, что она может перестать дышать. Это стало моим кошмаром. Уже за такой короткий промежуток времени я дважды чуть не потерял ее. Сначала это был несчастный случай, потом она чуть не утонула. Мне казалось, что судьба проверяет мое сердце на прочность, и была такое ощущение, что мое сердце разучилось функционировать самостоятельно. Мое сердце связано красными нитями с ее сердцем, и не дай Бог, если ее сердце остановится, мое перестанет биться в ту же секунду.

     — Испытай меня с чем угодно, только не с собой, пожалуйста, — шепчу я, убирая мокрые волосы с ее лица, а затем целую ее в лоб.

     Когда Арслан сказал, что его сердце привязано к Руе, что, если она умрет, он не сможет жить, я подумал, что это просто бред влюбленного мужчины, но оказалось, что мой брат был прав. Я умру, если с ней что-то случится. Я буквально сойду с ума, в ту же секунду, потеряю себя и свой разум.

     — Я не могу тебя потерять, моя Кайра, — я прижался лбом к ее виску и, тяжело дыша, закрыл глаза.

     Если кому-то из нас суждено умереть, я молюсь, чтобы я был первым. Я лучше умру, чем увижу, как умирает она. Я всегда знаю, насколько меня хватит,  и я более чем уверен, что ее смерть – это не то, с чем я смогу справиться. Я буду уничтожен в ту же секунду, я не могу, я не хочу этой жизни, если в ней не будет Её. И я готов отказаться от всех благ, чтобы она могла жить и дышать.

     — Арман? — Дверь открывается, и в спальню входит Азат, а за ним Док с небольшим чемоданчиком.

      — Где ты, черт возьми, пропадаешь? — Яростно спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

       — Что не так с твоей одеждой, почему ты весь мокрый? — Спрашивает Док, осматривая меня с головы до ног. Я игнорирую его вопрос и указываю на Кайру.

     — Осмотри ее. Упав в бассейн, она чуть не утонула, вода попала ей в легкие. Я сделал ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Она не дышала и, казалось, её сердце не билось..— Я буквально чувствую, как у меня все внутри сжимается при этом слове.

      Ее сердце не билось. Черт возьми, это был первый раз, когда я не почувствовал ее сердцебиение и пульс.

     — Хорошо, я смотрю ее, ты выйди, — Спокойно говорит Док.

     — Нет, — я делаю уверенный шаг к нему, а затем шепчу сквозь зубы: — Я не оставлю ее ни на секунду. Ты будешь осматривать ее при мне, это понятно? — Глаза мужчины разбегаются, он смотрит на Азата. Я посмотрел на своего человека, кивнул на дверь, и он тут же ушел. — Осмотри ее!

     — Понял, — он кивает головой, а затем преступает к её осмотру.

     Это адски больно. В области груди что-то сжимается и разжимается, как будто мое сердце находится в чьей-то ладони с острыми иглами.

     — Как она? — остановлюсь, и смотрю на Дока,  и, черт возьми, мне совсем не нравится выражение его лица. Что-то не так? — Она дышит? — в тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я буквально физически ощутил невыносимую боль в груди.

     — Да, она дышит, — говорит он, но я все равно подхожу с другую сторону кровати и сажусь, дрожащими руками проверяю пульс на ее руке, он бьется. Я закрываю глаза и вздыхаю с облегчением. — Она жива, Арман, — внезапно сказал Док, словно прочитав мои мысли, и я посмотрел на него.

     — Я вид не потеряю ее?.. — Мой голос задрожал, а мой голос никогда не дрожит перед моими подчиненными. Какой бы ни была ситуация, я никогда не проявлял себя с этой стороны. Но сейчас…

     — Ей сейчас немного трудно, но она дышит. Нет никаких проблем из-за падения в воду.

     — Но?

     — Да, есть одно «но». У нее странное сердцебиение.

     — Ее пытались утопить, она, конечно, испугалась,           — Когда я впервые осматривал ее в охотничьем домике, было то же самое. Ты когда-нибудь щупал ее пульс? Иногда он слишком учащенный или замедленный.

     — Это естественно. Как и любой другой человек, — говорю я и не могу понять, что именно он имеет в виду.

     Хотя я знаю, что бывают исключения. Например, я. До встречи с Кирой я никогда не чувствовал, чтобы мой пульс учащался или сердцебиение было неровным. Я почти никогда не чувствовал прилива адреналина и всегда был в спокойном состоянии, но это было до ее появления, а потом что-то изменилось.

     — Да, если не брать в счёт то, что она спала. Ее сердце бьется ненормально, Арман. Я не знаю, связано ли это со стрессом или с чем-то еще, но у нее явно нарушен сердечный ритм.

     Я перевел взгляд с Дока на Кайру, и все внутри перевернулось. Каждый раз, когда она нервничала или плакала, она всегда держалась за сердце или прижимала руку к груди. Я думал, это прививка, думал, что, возможно, ее организм так реагирует на боль, но что, если я ошибался? Может быть, она что-то скрывает от меня о своем здоровье?        — Конечно, это может быть неточно. Учитывая все, что она пережила, у нее действительно могут быть какие-то проблемы с сердцем, чтобы убедиться в этом, нужно пройти обследование. Но сейчас, — он посмотрел на нее, — присмотри за ней ночью, она проснется и может запаниковать.

     — Ты уверена, что ей не нужно ехать в больницу прямо сейчас? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от ее лица.

     — Я не вижу в этом необходимости. Но если возникнут какие-то проблемы, срочно отвези ее и, да, переоденься. Ты можешь простудиться. Я понимаю, что ты беспокоишься о своей любимой, но подумай о ней, ты нужна ей здоровым, — говорит он и уходит.

     Я просто сидел и смотрел на нее, вода стекала с моих волос, по лицу и даже с одежды, вода стекала, образуя маленькие лужицы на полу, но я не мог пошевелиться, я боялся. Я боюсь даже моргнуть. Что, если я упущу момент, когда мне нужно будет спасти ее? Что, если я снова облажаюсь? Если у меня не получится, смогу ли я спасти ее? Если на этот раз я потеряю ее навсегда?...

     От этой мысли тупая ноющая боль быстро распространилась по всему телу. Я схватился за левую сторону груди. Снова это боль. Это было так больно. Я думал, что не выдержу. Я не могу с этим справиться. Черт возьми, я должен это прекратить. Я должен заглушить эту боль и защитить ее любой ценой! Я не могу потерять ее, по крайней мере, пока я дышу.

     Причиной всего этого была та, которой здесь вообще не должно было быть. Я медленно перевел взгляд с Кайры на дверь, а затем резко вышел из спальни и спустился вниз.

     — Господин? — Тугче поднималась по лестнице с подносом в руках.

     — Иди к своей госпоже и оставайся с ней, пока я не вернусь, — на ходу приказываю я и продолжаю свой путь.

      Я спустился в нижнюю часть пентхауса и направился к комнате, где ее держали. Резким движением я открыл дверь и вошел. Меган сидела на диване и плакала, Азат и Рамо стояли у нее над головой.

     — Арман, как Кайра? — Спросил Азат, когда сразу увидел меня, но я проигнорировал его вопрос и, подойдя к Меган, резким движением схватил ее за горло, а затем со всей силы прижал к стене, отчего из ее груди вырвался болезненный стон.

     — Ты, — говорю сквозь стиснутые зубы, крепче сжимая пальцы на шее, она начинает сопротивляться, бьет меня по руке, чтобы освободить себе путь к кислороду. — Когда ты пришла сюда, чтобы убить ее, ты думала, что уйдешь отсюда живой? Ты хочешь, чтобы я разрушил твою жизнь, как и твоему любимому жениху, из-за которого ты это сделала?

     Она покачала головой. До этого момента я никогда в жизни не позволяла себе использовать свою физическую силу против женщин. Это противоречило мне и моим принципам. Но так было только до этого момента. В ту секунду, когда я чуть не потерял свою любимую женщину, в ту секунду, когда я не почувствовал ее пульса и дыхания, все перестало иметь для меня смысл. Я вдруг понял, что если Кайре причинят боль, я немедленно забуду обо всех своих принципах и правилах. Если с ней что-нибудь случится, я стану самим дьяволом и вырву сердце из груди этого человека.

     — Как ты смеешь причинять боль тому, кто принадлежит мне? — Шепчу я, крепче сжимая ее шею.

     Должно быть, страх сковал ее голосовые связки, потому что она не могла вымолвить ни слова, только плакала, не могла даже пошевелиться, как ни старалась. Я слишком сильно прижал ее к стене. Азат и Рамо не вмешивались, они стояли в стороне и просто наблюдали.

     — Я задушить тебя! Убью собственными руками, перекрою тебе доступ кислорода, заберу твою жалкую жизнь, а затем брошу твое бездыханное тело собакам на съедение! — Ее глаза расширяются от страха, и в следующую секунду ее тело ослабевает в моей хватке, я убираю руку с ее шеи и резко отстраняюсь, Меган падает на пол.

     — Она мертва? — Сказал Азат сухим тоном, и я медленно перевел взгляд с Меган на него и покачал головой.

     — Она потеряла сознание.

     — Что нам с ней делать? — Спросил Рамо, и я задумался над этим.

     Я знаю тысячу способов убить ее, и многие из них изощренные и жестокие, но, даже несмотря на мой гнев, я должен предоставить выбор Кайре. Только она может решить её судьбу. И я сделаю так, как она хочет.

     — Пусть она остается здесь, когда Кайра придет в себя, она решит ее судьбу!

     — Это из-за этого ублюдка Фермана, не так ли? Я же говорил тебе, что тебе просто нужно убить его! — Сердито говорит Рамо, и я тяжело вздыхаю.

     Он прав, в ту ночь я должен был не только переломать ему кости, но и убить его к чертовой матери!

     ***Flashback

     В комнате было темно — лишь огонь из камина как-то освещал, я сидел на кожаном диване, как вдруг дверь в спальню открылась, и вошёл Ферман, он включил свет, и как только замечает меня вздрагивает и отскочил назад.

     — Сюрприз! — я помахал ему рукой и улыбнулся.

     — Какого черта ты здесь делаешь? — посмотрев в сторону двери, в ужасе спросил он. — Почему ты здесь?

     — Наверное, сглазили, — отвечаю я, и встаю на ноги, Ферман напрягается всем телом.

     — Что ты хочешь? Почему ты здесь? И как ты вообще сюда пробрался? Ты вообще в курсе что ты вломился в частную собственность?

     — И это, конечно, незаконно? — криво улыбнулся, и он сглотнул. — Ты знаешь, что я тот, кто стоит во главе всего криминального мира? Мафия, — я сделал шаг к нему, а он в ответ сделал два шага назад.

     Это не может не забавлять меня. Такое чувство, будто загоняешь добычу. Хотя, так оно и есть, я загоняю добычу, разве что есть ее не буду. Игра в хищника и добычу. Эта формулировка всегда нравилось мне больше всего. Когда ты как хищник – чувствуешь кровь и загоняешь добычу. Это приятно и интересно.

     — Мне всегда было интересно, кто ты, тот, кто заставил ее почувствовать себя нежеланной и нелюбимой? — Задумчиво прошептал я, оглядывая спальню.

     Мне действительно это всегда было интересно. Потому что, по ее словам, из-за этого ублюдка она чувствовала себя ненужной. Из-за этого подонка она чувствовала себя неполноценной, дефективной, как она выражалась. Я хотела увидеть этого человека лично и вырвать ему хребет. Его поступок сегодня только усилил мою ненависть и желание убить его. Когда он поцеловал Кайру, особенно против ее воли, мне захотелось убить его на месте, но, на удивление, я была спокойна. И так было всегда, когда мне слишком сильно хотелось кого-то убить, я всегда становился слишком спокойным, холоднокровным до такой степени, что после такого спокойствия приходила такая ярость и злоба, что я убивал этого человека самым изощренным способом. И не важно, как сильно я хотел убить его в тот момент, я не мог показать свое истинное лицо монстра перед глазами женщины, которую любил. Кайра не обязательно было видеть меня с этой стороны. Пусть в ее глазах я буду джентльменом, который всегда заботится о ней и уважает ее личные границы. Поэтому, после того как она смогла заснуть, я вышел из дома и пришел сюда. Я никогда в жизни никому не прощал, что кто-то посмел прикоснуться к тому, кто принадлежит мне. И я не собирался прощать этого ублюдка.  

    «Если ты посмеешь прикоснуться к тому, что принадлежит мне, тебе придется отвечать за последствия своих действий.»

     Таково было мое мышление и принцип моей жизни. Я не прикасаюсь к чужому, я не смотрю на то, что принадлежит кому-то другому, и поэтому я не потерплю, когда чьи-то грязные руки прикасаются к женщине, которая принадлежит мне.

     — Признайся, тебя сводит с ума то, что я ее первая любовь и мужчина, который впервые поцеловал ее. Ты сходишь с ума, не так ли? — заинтересовался этот ублюдок омерзительным голосом.

     — Прошлое не имеет значения. Теперь она моя женщина. Только я имею право целовать ее, любить ее, спать с ней. Я тот, кто спит рядом с ней, я тот, кто прикасается к ней, я тот, кто занимается с ней любовью. Я именно тот, в кого она сейчас влюблена. Она моя женщина! — Говорю я холодным, спокойным голосом.

     — Но все равно, суд прошлого от этого не изменится. Я всегда был и всегда буду у нее первым, — сказал он со злобой в голосе.

     — Повторяю тебе еще раз, открой свои уши и слушай внимательно: Кайра — моя женщина! Она моя!

     — Я её бывший, — восхищаясь самим собой, сказал он. Я посмотрел на него, потом рассмеялся громко. 

     — Сейчас это звучит так по-детски.  Ключевое слово – «бывший», оно означает только то, что ты в ее прошлом, а я в ее настоящем. Будь ты хоть десять раз ее бывшим и отцом двадцати ее детей, ты все равно ее бывший и ее прошлое,— я подхожу к нему, пинаю его в ногу, он согнулся и рухнул передо мной на колени. — Думаешь, раз я не тронул тебя на глазах Кайры, то ты останешься безнаказанным за то, что посмел прикоснуться к моей женщине? — я схватил его за волосы и запрокинул голову, чтобы он смотрел в мои в глаза. — Никто ещё не оставался в живых после того, как трону моё!

     — Ты не сделал этого на глазах у Кайры, чтобы она не поняла, какой ты монстр? — Жмурясь от боли прошептал он.

     — Верно. Молодец, что понял. Оказывается, ты не такой тупой, как я думал, — я с силой дернул его за волосы, а затем изо всех сил ударил коленом по носу.

     Он кричит, хватаясь за сломанный нос, и падает на пол, когда я отпускаю его.

     — Кайре совсем не обязательно видеть меня с этой стороны, — я присел перед ним на корточки и нежно убрал волосы с его лица, которое было залито кровью из носа. — Красный – мой любимый цвет. Это просто шедевр, не так ли?

     — Да пошел ты! Ты маньяк, — хрюкает он.

     — Ты чего там хрюкаешь? — схватив его за нос, я сжал его, он начнет орать. — Ты где это нахрюкался?

     — Отпусти меня, психопат! — Ферман ударил меня по руке, я тут же отдернул руку и поднялся на ноги.

     — Как же с тобой скучно, — я снова оглядел комнату, и как только мой взгляд остановился на кочерге, лежащей в камине, на лице расплылась садистская улыбка.  — У меня есть идея. Давай повеселимся?

     Я снова подошел к нему, схватил за волосы и потащил к камину, Ферман брыкался и кричал, я швырнул его на пол и, схватив раскаленную кочергу, вытащил его из огня.

     — Что ты задумал, психопат больной? — в ужасе закричал он, глядя на мою руку, я хитро улыбнулся, а затем поднесла железный прут поближе к его лицу. — Не надо, пожалуйста… подумай о Кайре, что с ней будет, когда она узнает?...

     — Это имя, —  я слегка наклонилась и провела стержнем по его рубашке. Он вскрикивает, хотя я еще не прикасалась к его коже. — Никогда больше не произноси ее имени! Никогда. Забудь ее имя, забудь о ней, забудь о ее существовании! Она для тебя не существует, я ясно выражаюсь? — Я остановил кончиком носа кочерги в сантиметре от его груди.

     — Да, да, я понял. Я забуду о Кайре.

     — Я сказал, ты не произнесешь ее имени! — Я прижал железный прут к его груди, из его груди вырвались душераздирающие крики. — Я не люблю повторять что-то дважды, а ты заставляешь меня это делать, — я швырнул кочергу в камин и откинулся на спинку стула, продолжая наблюдать, как он кричит.

     Наслаждение для моих ушей.

     — Ты гребаный больной психопат! — орет он на меня, я лишь смотрю на него с улыбкой.

     — Тебе следовало бы подумать несколькими функциональными клетками твоего ущербного мозга, прежде чем так оскорблять мою женщину. О чем ты думал, когда поцеловал ее? Что она скажет: «Я люблю тебя, давай начнем все сначала»? Да, Боже мой, если бы Кайра, была такой наивной и глупой, уверяю тебя, у меня не было бы с ней ничего общего. Но, — я так резко наклонился к его лицу, что он чуть не подавился собственным воздухом: — к моему великому счастью, Кайра очень и очень умная у нас женщина, и, конечно, с первого раза она поняла, что такая тряпка как ты, который не может нести ответственность за свои действия, не заслуживает даже грязи под её прекрасными ступнями.

     — Ты действительно больной, к тому же на всю голову!

     — И на всю свою черную душу! — прижав руку к груди, сказал я.

     — Ты просто испугался моей конкуренции!

     — Не льсти себе, некультурная ты свинья. Ты мне не конкурент, и мы не участвуем в каком-то тендере, чтобы я мог с тобой соревноваться. Кайра – не товар, мать твою, и у нее нет цены! Все, что я с тобой делаю, это только потому, что ты прикоснулся к ней, особенно без ее разрешения. А теперь я не могу, когда кто-то проявляет неуважение к моей женщине. Это непростительно. — Я провел пальцем по его ожогу, и он снова скривился от боли. — Ты знаешь, что я сделал с тем, кто ударил ее и пытался жениться на ней против ее воли? — я склонил голову на бок и улыбнулся, вспомнив ночь когда я пошел за Борой. — Глубокой ночью мои люди вытащили его из теплой постели и отвезли в лес, где я провел несколько часов, заставляя его заплатить за оскорбление, которое он ей нанес. Сначала я сломал все пальцы на его правой руке, которым он ударил Кайру, а затем я сломал ему запястье, локоть, плечо, ключицу и лопатку. Это продолжалось несколько часов, и знаете, что я понял в процессе? Оказывается, я не могу насытиться болью того, кто причинил Ей боль.

     Действительно, в ту же ночь, когда я покинул Кайру, я нашел Бору и почти переломал ему кости, он все еще был в больнице, и, конечно, он сказал всем, что попал в аварию, хоть все и так знал чьих это была рук дел. И сейчас, когда я смотрю на Фермана, я снова испытываю это чувство. Я не могу насытиться той болью, которую причинил ему. Я хочу больше.

     Я бью его кулаком в область груди и ломаю ключицу, он начинает задыхаться, я снова схватил его за волосы и заставил посмотреть на меня.

     — У тебя ровно сутки, Ферман, если ты не покинешь мой город через 24 часа и не забудешь дорогу сюда, я найду тебя и разрушу твою жизнь. Я заберу все у тебя и твоей семьи. Начиная с твоей фамилии и заканчивая твоими амбициями. Забудь Кайру, забудь Стамбул, уезжай и никогда не возвращайся. Если я увижу тебя снова, я убью тебя! — Я вскочил на ноги и со всей силы ударил его по лицу, он потерял сознание. — Мусор!

     Когда я со всем закончил и вышла из его квартиры, Азат и Рамо уже ждали меня внизу.

     — Ты убил его?  — глядя на мои окровавленные руки, спросил Азат

     — Нет, он жив, если он не умрет до утра, сделай так, чтобы он навсегда покинул Турцию.

     — Мы должны убить его, чтобы он больше не осмеливался этого делать, — говорит Рамо, я посмотрел на него, и он замолкает.

      — Он больше не посмеет так поступить. Если он хотя бы подумает об этом, я заставлю его молить о смерти, — я подошел к своей машине, открыл дверцу и посмотрел на своих людей. — И, кстати, Кайра об этом не узнает. Вы оба забудьте об этой ночи, как будто его и не было, а я спал дома рядом с ней, как и положено!

     Кайра не догадывалась, что я каждую ночь ухожу по своим грязным делам, пока она сладка спала в нашей постели. Я не хочу вовлекать её в темную сторону своей жизни, и поэтому делаю все возможное, чтобы она не узнала. И о моих наклонностях в насилие, о моей жестокости, о тех мрачных и жестоких делах, которые я веду, ей не нужно знать. Я буду стараться защитить её не только от моих врагов, но и от самого себя.

     ***Кайра

     Сознание медленно возвращалось, сквозь сомкнутые веки проступал свет. Открыв глаза, я сразу же зажмурилась. Открыв во второй раз, слегка поворачиваю голову налево, я подумала, что схожу с ума, настолько нереальной казалась картина, представшая перед моим взором, вся белая постель в крови. Немой крик застрял в моём горле я не могла ни закричать, ни пошевелиться. Потому что что-то непонятное сковывало мое тело, не позволяя мне и сдвинуться. Но я очень остро ощущаю эту боль. Невыносимая, острая боль пронзила боковую сторону груди, я пыталась вдохнуть, но не получалось. В какой-то момент боль резанула по легким, сдавила грудную клетку, на миг лишила дыхания, и я инстинктивно и отчаянно начала хватать ртом воздух. От него стало еще больнее, вдобавок ко всем бедам закружилась голова.

     Это слишком больно. Слезы начинают скапливаться в уголках моих глаз, но я отчаянно пытаюсь сдержать их. Нельзя плакать. Нельзя издавать звуки, и только тогда это закончится. Если я попытаюсь пройти через это, это закончится. Это очень скоро закончится.

     И когда я думаю, что уже не смогу пошевелиться, как чувствую холодное касание на своем горле. Затаив дыхание, я медленно поднимаю взгляд наверх, надо мной возвышается темная фигура, ее руки обхватывают мое горло, и в следующий миг её ледяные пальцы сомкнулись на моем горле, я качаю головой, пытаюсь закричать, но у меня ничего не получается.

     — Прошу…умоляю…— шепчу я, но она сжимает сильнее. — Я не хочу умирать…—Грудь сдавливало, будто на этот раз я произнесла что-то особенно страшное.

     Безуспешно пытаясь вырваться из цепких рук, я отчаянно хватала ртом воздух. В глазах темнело, а легкие разрывались от удушья.

     — Нет!!! Отпусти! Отпусти меня! — внезапно из моей груди вырывается резкий крик, и я понимаю, что никто больше не сжимает мою шею.

     Но один ужас медленно сменяется другим. Я чувствую себя так, словно нахожусь на глубине бассейна. Нет, я действительно сейчас на дне бассейна. Я кричу, но моего крика не слышно, просто задыхаюсь в воде. Я барахталась, пытаясь вынырнуть, но это было невозможно. Глубина снова тянет меня вниз, барахтаясь, я попыталась всплыть на поверхность. Мои легкие горели, а перед глазами темнело. Воздуха не хватало. Болезненно. Это слишком больно.

     — Кайра? Кайра, это всего лишь кошмар. Успокойся. Не двигайся, Кайра, милая, — произнес кто-то негромко, но мне почему-то показалось, что кричат. «Арман, это Арман».

     Боже, это всего лишь сон. Нет. Это была галлюцинация. Я снова начала их видеть. – черт возьми!

     — Кайра? Ты меня слышишь? Дыши, Кайра! Черт возьми, дыши! — Я слышу его крик, мое сердце колотится от страха. Я не могу дышать.

      Я пытаюсь что-то сказать, но мой голос застревает в горле, как и дыхание.

     Я не могу дышать. Мое сердце то учащенно бьется, то замедляется, и я понимаю, что это очередной приступ. Отчаяние сдавило мне сердце. Я снова начала задыхаться сильнее, царапая горло ногтями. Арман заметил это.

     — Прекрати, ты делаешь себе больно. Хватит! — Он убирает мои руки с горла, а затем крепко обхватывает мое лицо ладонями.  — Дыши, Кайра, слышишь? Дыши со мной, милая…— прошептал он, я пыталась делать, как он говорит, но у меня болело горло и слезы хлынули из глаз.

     Я в отчаянии качаю головой, не в силах ничего сказать, у меня темнеет в глазах, Арман смотрит на меня с минуту, от его взгляда я чувствуя себя словно в тисках, но не успела ничего сделать, когда он наклонился и поцеловал меня прямо в губы. Его теплые губы накрыли мои, я закрываю глаза, его поцелуй был горячим и решительным, а ещё он пах земной. Когда я подумала, что задохнулась, с моих губ сорвалось рыдание, и Арман слегка отстранился. Беспокойство промелькнуло в его потемневших голубых глазах, и я поняла, что дышу. Самостоятельно.

     — Ты можешь дышать? — тут же проник в мою голову голос Армана. — Моя Кайра? — зовёт он, но я молча смотрю на него. Арман склонился надо мной, и я замерла. Обжигая горячим дыханием мое лицо , он медленно поцеловал меня в макушку. — Скажи что-нибудь, пожалуйста. Дай мне услышать твой голос. Поговори со мной, моя красавица.

     Он был совсем рядом со мной, очень близко, держал меня в своих объятиях, я буквально слышала его дыхание и бешеное сердцебиение.

     — Посмотри на меня, Бабочка, — голос Армана слышался откуда-то издалека, словно из глубины бесконечного темного туннеля.

    — Где это я? — услышала свой охрипший голос.

     Я с трудом заставила себя сфокусировать зрение. Мои глаза были влажными, и из-за этого я плохо видела. Мы были в нашей спальне, сидели на полу напротив кровати, я дрожала, вся в поту, а Арман держал меня в объятиях, пытаясь успокоить, хоть и он сам почему-то был испуган. Я не привыкла слышать его нервное, напряженное дыхание и учащенное сердцебиение.

     — Ты меня слышишь? — слышу голос Арман у своего виска, я посмотрела на него, и не могу ничего сказать. — Скажи что-нибудь, пожалуйста, Бабочка. Хоть что-нибудь. Поговори со мной, моя Кайра.

     — Что произошло? — перефразирую свой вопрос, и жмурюсь.

     Память выдала фрагменты моих воспоминаний: пришла Меган, мы поссорились, она столкнула меня в бассейн!

       — Они пытались меня утопить! — В ужасе прошептала я, невольно начиная ощупывать тело.

     Я не чувствовала никакой боли, что странно, после таких событий.

     — Это сейчас реальность? Я не умерла? Жива? — спрашиваю я, Арман хмурится. — Ты, — я дотронулась до его щеки, он был таким теплым. — Ты настоящий?

     — Смотри в мои глаза, — он взял мое лицо в ладони и слегка сжал мои щеки, как будто приводит меня в себя. — Это реальность. Я настоящий. Ты жива, моя Кайра. Ты в порядке. Ты дышишь. Я бы не позволил, чтобы тебя у меня забрала, помнишь? — твердо сказал он, и я всхлипнула.

     — Я не умерла..в том бассейне…— Я не понимаю, как из меня вырываются рыдания, я плачу, нет, это была самая настоящая истерика.

     — Ты не умерла, — Арман прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом ему в грудь и заплакала еще сильнее. — Все прошло. Все кончено, я здесь, с тобой, и никто не сможет причинить тебе боль. Иди ко мне.

     Арман одним рывком поднял меня на руки и отнес на диван.

     — Подожди немного, я принесу тебе сухую одежду и поменяю постель. Она мокрая, — я посмотрела на кровать, а затем на свою пижаму, мне показалось, что я вылезла из воды, и это заставило меня вздрогнуть.

     Вода. Бассейн...

     — Нет! — я вскочила на ноги. —Сними его! Сними его с меня! Сними! — Я буквально пытаюсь сорвать с себя одежду.

     Ощущение этого холодного прикосновения, мокрого и отвратительного, вызывает у меня желание содрать с себя кожу. Что угодно, только не это ощущение мокрого прикосновения к моему телу.

     — Кайра? Кайра, ты причиняешь себе боль! Успокойся! — кричит Арман.

     — Отпусти! Я хочу это снять! Снимайся же! Черт возьми!

     — Кайра, успокойся. Прошу тебя, ты же вредишь себе. Ты сейчас поранишься. Успокойся, прошу тебя. Кайра!

     Арман пытается успокоить меня, но это злит меня еще больше, в гневе я не поняла, как оттолкнула его от себя, раздается резкий звон стекла, я замираю, понимая, что он ударился о зеркало, которое разбилось, и он поранился. Кровь. На его руке кровь, а на лице несколько царапин от осколков.

     — Я причинила тебе боль? — я смотрю на его руку а потом на его лицо. — Я…сделала тебе больно. Я сделала тебе больно..

     — Нет, нет, я в порядке, — Арман выпрямляется, убирает длинную челку, упавшую на лицо, и улыбается. — Смотри. Я в порядке. Со мной всё хорошо, милая. Ты сама не поранилась? Осколки не попали в тебя? — то настолько его голос заботливый убивает меня.

     — Нет. Нет. Я…— я качаю головой, проглатывая слезы. — Я причиняю тебе боль. Я опасна. Я причинила тебе боль. Я не могу контролировать себя, я не могу контролировать свой гнев, я схожу с ума… Боже, я с ума схожу…

     Я схватилась  за голову, от боли, которая пульсирует в ней так сильно, что я падаю, но чувствую, как Арман подхватывает меня, и мы падаем вместе, я слышу, его грудное рычание, прежде чем мои глаза полностью закрываются.

     — Моя Кайра?...

     ***Арман  

     Я укрыл ее одеялом, а затем присел перед ней на корточки, внимательно вглядываясь в ее лицо, которое было закрыто длинными волосами.

     — Что тебе пришлось пережить? Что с тобой случилось? — Я поднял руку и нежно убрал челку с ее лба, ее густые длинные ресницы затрепетали, я замечаю, как на ресницах дрожат прозрачные бусинки слез. Она плачет даже во сне. Что-то сжимает сердце моей любимой женщины, и я не могу понять, что именно.

     Прошлой ночью я впервые увидел ее такой. Растерянной, потерянной, в страхе, такой отчаявшейся и сломленной. Моя Кайра не такая, она всегда была сильной, и осознание того, что это могло быть только маской, убивает меня.

     Когда у нее случился нервный срыв и она оттолкнула меня, из-за чего я поранился, я увидел ее взгляд. Она была в ужасе. В ее глазах никогда не было такого выражения. Она посмотрела на меня с таким отчаянием, что мое сердце едва выдержало этот взгляд, разрываемое на части болью и страхом.

     — Что за тайну и боль скрывает твое сердце, Бабочка? — Я зачарованно смотрю на нее, касаясь кончиками пальцев ее глаз, носа, щек, подбородка. Она такая холодная! Черт возьми. — Разве я не заслужил твоего доверия? Почему ты прячешься от меня за стенами?

     Мысль о том, что она что-то скрывает, через что-то проходит, борется со своими демонами в одиночку, убивает. Когда я вижу ее такой, мне кажется, что я схожу с ума. Мой разум теряет остатки реальности. Я чувствую себя так, словно нахожусь в каком-то аду, пытаясь вытащить ее отсюда. Это пугает. Я всегда знал, что могу умереть в любой момент из-за того, кто я есть, но я никогда не думал, что могу сойти с ума. Мой разум всегда был закрыт за железными дверями, но теперь, когда я вижу ее в таком состоянии, мне кажется, что я медленно теряю свой рассудок.

     Моя рука скользнула к ее шее, и когда мои пальцы нащупали ее пульс. И все замирает внутри! Я вскочил на ноги, нащупывая пульс на запястье или в любом другом месте, где чувствуется сердцебиение. Ее сердцебиение…. это слишком ускорено. Паника сковала мою грудь. У меня пересохло в горле, я не мог даже выдохнуть.

     — Моя Кайра? — Я кладу руку ей на лицо, она внезапно вздрагивает, а затем ее сердцебиение замедляется. Все медленнее и медленнее. Дикая паника проникла с новой волной под кожу, как ядовитая змея, скатилась до кончиков пальцев. У меня дрожали руки. 

     В какой-то момент я почувствовал, что у нее не прощупывается пульс, мне показалось, что ее сердце перестало биться, а дыхание застряло в горле. Я протянул дрожащую руку к ее носу, моя рука дрожит, я никогда в жизни так не дрожал от страха. И когда ее нежное дыхание касается моего пальца, я падаю на пол, начинаю отчаянно дышать и только сейчас понимаю, что все это время не дышал. Мимолетная мысль о ее смерти буквально лишила меня возможности дышать. Я забыл, каково это - дышать, в ту секунду все перестало иметь хоть какой-то смысл.

     Я положил голову ей на руку и закрыл глаза, пока мои пальцы нащупывали ее пульс. Пульс у нее нормальный. Я медленно поднял голову и посмотрел на ее прекрасное лицо, сейчас она была такой усталой, но такой красивой, что у меня физически защемило сердце.

     — Если бы только я мог забрать всю твою боль и страхи. Хотел бы я просто защитить тебя от всего, — тихо шепчу я, не отрывая взгляда от ее безумно красивого лица.

     Боже, я никогда в жизни не думал, что женщина может быть так прекрасна, что в этом мире найдется что-то, на что я мог бы смотреть вечно, без усталости, без сна.

     Поднявшись на ноги, я осторожно засунул ее руку под одеяло и, обойдя кровать, лег с левой стороны кровати. Я всегда выбирал ту сторону, где я был ближе всего к двери, в случае чего я смогу защитить ее. Хотя я знал, что пентхаус защищен наилучшим образом, но всегда будет возможность нападения и опасения за ее жизнь, и поэтому я всегда сплю на левом боку, хотя мне это и не нравится. Эта привычка появилась, когда мы прятались от нашего отца много лет назад. Мы с Арсланом всегда сидели поближе к двери, чтобы защитить наших братьев, и с тех пор это продолжается. Даже в таком охраняемом месте, как "Каденция", мы всегда находимся в режиме атаки. И я думаю, так будет всегда, независимо от того, насколько безопасно вокруг, наши инстинкты будут сильнее.

     Я присел на кровать, приняв сидячее положение, взял ее за руку и внимательно прислушался к ее дыханию и сердцебиению. Оно нормальное. Мой организм был на пределе своих возможностей, и я был уверен, что могу отключиться в любой момент, и я только надеялся, что это произойдет утром, когда она уже откроет глаза и будет в порядке.

     — Что бы ни случилось, дыши, Кайра, — мягко прошу я, массируя ее ладонь. — Я не могу потерять тебя. Только не тебя.

          ***Кайра

      Я медленно открыла веки, яркий солнечный свет осветил всю комнату, я с минуту смотрела на белоснежный потолок в полной тишине, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях. Моя память обладает способностью искажать мои воспоминания до такой степени, что иногда я не могу точно определить, где реальность, а где иллюзия. И даже сейчас я не совсем уверен, реальность это или моя очередная галлюцинация

      Я слегка повернула голову, и мое сердце замерло в груди, у меня перехватило дыхание, Арман спал у моих ног, но самым удивительным было то, что его рука, которая была забинтована, державшая меня за запястье, не отрывалась от моего пульса. Мой желудок сжимается, при мысли о том, что, возможно, прошлой ночью у меня был приступ, и, возможно, мое сердце снова не работало должным образом, и он почувствовал, что мой пульс участился, как и сердцебиение. Кажется, он понимает. – черт возьми!

     — Что же я с тобой сделала? — шепчу я, смотря на его уставший вид.

     Я люблю этого мужчину больше собственной жизни, но ирония в том, что из-за того, чтобы спасти меня, и мою жизнь, он стал несчастным, усталым, измотанным и таким сломленным. Я не хочу его разбивать. Не хочу, чтобы он ещё больше страдал из-за такой больной, как я. Арман не заслужил такого бремени, взваленного на его плечи, но я не могу ни вырвать его из своей груди, и ни в силах отказаться от него. Я эгоистка.

     Я вздрагиваю, когда Арман резко открывает глаза и с беспокойством оглядывается по сторонам, а его пальцы проверяют мой пульс, и только когда он смотрит на меня, я понимаю, что он напуган. Чертовски сильно напуган.

     — Ты в порядке? — он приблизился ко мне,  сел рядом, а затем прижал два пальца к моей шее и пощупал пульс. — Почему у тебя учащенный пульс? О чем ты думаешь с утра пораньше? — Его глаза изучают мое лицо, но я ничего не могу сказать, просто молча смотрю на него. — Кайра? — он взял меня за руку, я чувствую, как его пальцы щупают мой пульс на запястье, и это беспокоит меня еще больше.

     Что именно вчера случилось, что он настолько напуган? Неужели у меня был один из эпизодов тех приступов? Почему, черт возьми, я не понимаю хорошо вчерашний день?

     — Кайра?

     — Почему ты так волнуешься? Такое иногда случается. Это нормальная реакция организма на стресс, — я стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя знаю, что это звучит как глупая отговорка. 

     — Кайра, сердце человека не должно так биться ночью. Твой пульс был либо слишком быстрым, либо слишком медленным. Хотя я не врач, но я очень хорошо знаю, что в состоянии покоя такой ритм опасен для жизни. Ты проверялась у врача? — Моё сердце забилось так быстро, что взгляд Армана метнулся сначала к моему запястью, которое он все еще держал, а затем снова к моему лицу. — Кайра, ты что-то скрываешь от меня?

     Три удара. Мое сердце пропустило ровно три громких удара, которые эхом отозвались у меня в ушах, как и его вопрос.

     Скрываю ли я что-то? Очень многое. Свое прошлое. Свою болезнь. Свое настоящая лицо. Я полностью фальшивка. А ещё почти сумасшедшая.

     — Кайра? — когда я чувствую его прикосновение к своему лицу, я вздрагиваю и смотрю на него. — Ты снова забываешь дышать.

     Я сделала нервный, судорожный вдох, а затем вздохнула, опустила голову и посмотрела на свои руки, плетущие плац.

     — Даже не думай о том, чтобы снова причинить себе боль, — предупредил Арман холодным, угрожающим голосом, и я бросила взгляд на него и снова на свои руки.

     Он имеет ввиду, чтобы я не царапала себя, не пыталась содрать кожу, пытаясь успокоить себя. Он уже слишком хорошо знает меня. Мои демоны вырываются наружу!

     — Ничего не скажешь? Ты не ответишь на мой вопрос? — продолжая смотреть на меня, спрашивает он, и я вздыхаю.

     — Я могу ничего не отвечать? — тихо прошептала я.

     — Не хочешь говорить? — спрашивает он, я качаю головой. — Ты не готова рассказать мне? — снова качаю головой. — Есть вероятность, что ты расскажешь мне? — я молчу. — Значит нет, — говорит он сам себе, а потом тяжело вздыхает, и мне хочется спрятаться где-нибудь, но не находиться здесь под его пронзающим меня взглядом.

     — Прости… — снова тихо шепчу я, опуская голову.

     Мы сидим в полной тишине, в которой я слышу биение собственного сердца и нервное дыхание. Только через несколько минут Арман опустился рядом со мной, и я посмотрела на него. Он смотрит на меня, а потом протягивает руку и осторожно, словно боясь спугнуть меня, проводит большим пальцем по моей щеке, убирая скатившуюся слезинку, а затем улыбается, и на его щеках снова появляются глубокие красивые ямочки.

     — Не плачь. Никто не заслуживает твоих бесценных слез, даже я, — он погладил меня по щеке, и я закрыла глаза, из которых хлынули новые слезы. — Если ты не готова, я не буду настаивать, чтобы ты мне рассказала. Я знаю, есть что-то, чего ты не можешь мне сказать, даже если захочешь. Ты чего-то боишься, я не знаю, чего или кого, но могу сказать одно: что бы это ни было, я никогда от тебя не отвернусь. Даже если ты скажешь мне, что вчера с неба спустился НЛО, я и в это проверю, — я рассмеялась сквозь слезы, Арман тоже улыбнулся. — Моя Кайра, я открою тебе один секрет. Даже если я буду знать, что ты лжешь, я поверю в это. Даже если это ложь, даже если это иллюзия, я предпочитаю доверять тебе.

    — Ты не веришь в людскую ложь, ты сразу ее поймешь,— Арман снова улыбнулся и поцеловал меня в нос.

     — В этом разница между тобой и всем миром. Если мир обидится и скажет, что белое есть белое, а ты скажешь, что оно черное, я выберу твою правду.

     От его слов я ощутила в груди одновременно сладкую и горькую боль. Мне больно, что я не могу сказать ему об этом, и, несмотря на сладкую боль в груди, приятно, что он выбрал меня. 

     — Весь мир на одной стороне, а ты на другой, Бабочка. Я всегда рядом с тобой, чтобы не случилось. Даже если мир против тебя, я на твоей стороне. Помни об этом, хорошо? — Спрашивает он, я улыбаюсь и киваю, а затем обнимаю его, зарываясь лицом в его шею и вдыхая его запах.

     Этот запах – запах моего рая, моего спокойствия, это запах моего дома, моего детства и единственного человека, который имел для меня сейчас хоть какую-то ценность. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что в моей жизни ничто и никто не имеет никакой ценности в моих глазах, кроме него. Только он имеет значение.

     — Что у тебя с рукой? — Я отхожу от него и смотрю на его руку, у него была рана, и кровь засохла на его ладони, а потом перевожу взгляд на его лицо. На его щеке было несколько царапин, и я протянула руку и коснулась его щеки. — Это? Почему у тебя порезы? Где ты поранилась? — Он несколько секунд смотрел на меня странным взглядом, будто не может понять, что приходится, но потом он вдруг улыбнулся. 

     — Вечером я случайно разбил зеркало, — сказал он, указывая на осколки на полу, и я ахнула. Огромное зеркало, которое стояло на другой стороне спальни, было разбито.

     — Как это вообще случилось?

     — Это не имеет значения. Забудь об этом, — он берет мою руку и целует ее.

     Каждое его прикосновение было по-своему прекрасно. То, как он целовал меня в лоб, его нежные поцелуи на моих ладонях, - каждое было по-своему необыкновенным.

     — Тебе нужно обработать рану, — говорю я, и Арман улыбается и качает головой.

     — Я разберусь с этим, а ты поспи еще немного. Ты плохо спала прошлой ночью, — он снова поцеловал мои руки. — Отдохни.           Арман ушел, после того как собрал все осколки, я вернулась в постель, закрыла глаза, попыталась снова заснуть, но, как всегда, ничего не вышло. Только бесконечный беспорядок в моей голове и непонятный страх. Я не совсем понимаю, что именно произошло вчера, и это плохо. У меня провали в памяти, и я снова теряю счёт времени. Как бы я не старалась мои воспоминания о вчерашнем дне не восстановились четко. Я помнила только фрагменты того, что происходило и как это происходило. Это была реакция моего мозга, который пытался защитить меня от реальности. Одна вещь пугала меня слишком сильно. Тот факт, что у меня может случиться рецидив… если моя память восстановит события того дня, боюсь, что в результате мое состояние ухудшится еще больше.

     Я еще немного полежала в постели, после приняла душ, собралась и спустилась вниз, где Арман уже ждал меня за столом. На нем была синяя рубашка-поло и бежевые классические брюки, волосы, как всегда, были идеально уложены, и если бы не усталые глаза, он выглядел бы великолепно, в отличие от меня. У меня огромный синяки под глазами и выгляжу чертовский ужасно уставший.

     — Как ты себя чувствуешь, моя красавица? — голос Армана вырывает меня из раздумий, я посмотрела на него, он стоял уже рядом со мной, нежно водил большим пальцем по моему пульсу. Его поведение говорит только о том что что-то действительно случилось. Что-то случилось и я не помню. Это плохо.

     — Я в норме, — говорю я и улыбаюсь для большего эффекта. Но, учитывая тот факт, что Арман всегда умел чувствовать эмоции других людей, я понимаю, что сейчас выгляжу слишком глупо.

     — Хорошо, сделаем вид, что я поверил в это, — сухо говорит он, а затем выдвигает стул, чтобы я села. — Садись, тебе нужно позавтракать. Ты ничего не ела со вчерашнего дня.

     Я молча села за стол, и тут же появилась Тугче со стаканом апельсинового сока. 

     — Как вы себя чувствуете, моя Госпожа? — поставив передо мной сок, спросила она с улыбкой.

     — Спасибо. Я в порядке, — устало говорю я и беру стакан, пытаюсь сделать хотя бы глоток, но не могу, такое чувство, что что-то застряло в горле. Моя рука со стаканом застывает у моих губ, Арман и Тугче смотрят на меня.

     — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Арман тихо прошептал с беспокойством, и я рефлекторно рассмеялась и кивнула.

     — Конечно, просто, — я поставила стакан на стол и взяла ложку, чтобы хотя бы притвориться, что ем. — Аппетита нет, — взяв ложку хлопьев, я осторожно подношу ее ко рту и сначала нюхаю, чтобы меня не стошнило, а когда понимаю, что все в порядке, ем медленно, под пристальным взглядом Армана. —  Не смотри на меня так, лучше съешь своей завтрак, — указываю я на его тарелку, с самый полезный и сбалансированный завтрак, который я когда-либо видела.

     — Не волнуйся, я очень забочусь о своём здоровье, в отличие от тебя, маленькая госпожа, — с упрёком в голосе говорит он, и я закатываю глаза.

     С одной стороны, мне нравится его забота, но, с другой стороны, его тотальный контроль над моим здоровьем раздражает.

     — Я ем, смотри, — говорю я, продолжая есть свои хлопья, Арман хмурится, но ничего не говорит.

     Однажды он сказал, что не может читать мои мысли и предсказывать мои действия, но у него был другой талант. Он мог чувствовать эмоции других людей, я не знаю, как ему удается так контролировать свои эмоции и чувствовать чувства других людей, но это было явно не в мою пользу. Потому что, в отличие от него, я не могу контролировать себя и свои эмоции, которые всегда выдают меня в его присутствии. Я эмоционально нестабильна. Даже если он не может понять ход моих мыслей, он может каким-то образом чувствовать мои эмоции.

     — Пожалуйста, убери и это тоже, — я протянула миску с хлопьями Тугче, после нескольких жалких попыток запихнуть в себя хоть что-нибудь. Она посмотрела на Армана, который смотрел на меня. — Почему у тебя такой сердитый вид?

     — Ты почти ничего не ела, — недовольно сказал он, указывая на полную тарелку хлопьев. Я только пожала плечами. — Так не пойдет. Тебе нужно хотя бы что-нибудь поесть, понимаешь? Ты только начала набирать вес.

     — У меня нет аппетита, если я буду заставлять себя есть, меня просто вырвет. Вот почему я не буду, убери это, — говорю я громче.

     Тугче смотрит на меня с умоляющим выражением лица, Арман тяжело вздыхает и прижимает переносицу двумя пальцами. Сердитый, раздраженный, но пытающийся контролировать себя. Я уже научилась понимать его без слов, и это то, что он всегда делает, когда чем-то недоволен или даже злится.

     — Убери это и оставь нас, — не отрывая взгляда от моего лица, приказал он Тугче, она тут же забрала посуду и ушла. Мы остались в полной тишине. — Кайра.

     Его голос заставил меня вздрогнуть. Честно говоря, мне не нравится, как он меня называет. Кайра… просто, холодно и отстроено. Ни моя Кайра, ни Бабочка, а просто Кайра. Я вдруг ловлю себя на мысли, что уже слишком привыкла к тому, как он обращается ко мне, и слышать, как мое имя звучит так сухо из его уст, почти физически неприятно.

     — Не обращайся ко мне так, — внезапно говорю я, и на долю секунды его бровь удивленно приподнимается – мгновение, и он снова серьезен.

     — Как именно?

     — Кайра, — говорю я и выпрямляюсь.. — Не называй меня просто Кайра. Я не просто Кайра.

     — Кайра это - твое имя. Как же мне обращаться, если не по имени? — Я качаю головой и хмурюсь.

     — Бабочка, моя Кайра, ты всегда так ко мне обращался, — говорю я, хотя выражение его лица не изменилось, я вижу, как смеются его глаза.

     — Что такое? Тебе не нравилось, когда я тебя так называл, — он подпер подбородок рукой и посмотрел на меня с усмешкой.

     — Но не сейчас. Теперь мне не нравится, когда ты просто и сухо произносишь мое имя: Кайра! Я не просто Кайра.

     — Тогда кто ты? — Арман сказал это без своей озорной улыбки, и у меня замерло сердце. Я взяла его за руку, и он внимательно наблюдал за моими движениями.

     — Бабочка. Твоя Кайра, — говорю я, и Арман смотрит на меня так, что у меня все внутри сжимается от его взгляда. — Что? — Спрашиваю я, и Арман внезапно берет мое лицо в ладони и, улыбаясь, заглядывает мне в глаза.

     — Моя Кайра, — его кадык дёрнулся, как будто он сглотнул комок в горле.

     От его слов у меня защемило сердце, одновременно и сладко, и горько. Мне так нравится, это его — «моя Кайра». Он произносил это с такой нежностью, с такой мягкостью в голос, как будто я была его жизнью или чем-то более важным, чем все это. И это чувство не может не радовать меня.

     — Хайатым, — говорю в ответ, и он улыбается в ответ.

     «Hayatım» переводится как: жизнь моя.

     И я не преувеличиваю, он действительно – моя жизнь. Вся моя жизнь. Единственный и неповторимый.

     — Моя Бабочка, с самыми красивыми глазами в этом мире, ты знаешь, что не можешь сменить тему и заставить меня забыть? — Я надула губки, и Арман тихо рассмеялся. Его смех был таким красивым, что я просто уставилась на него.

      Его смех был низким и гортанным и звучал почти так, словно смеялся он редко, но этот смех совпадал с яркими искорками, загоревшимися в его светлых сверкающих как драгоценный камни. Арман редко улыбался искренний, а ещё реже можно была слышать его смех. Я знаю причину, и я сама была такой, вернее, я смеялась очень громко, хотя мой смех почти всегда был фальшивым, всегда, за исключением тех случаев, когда я была рядом с ним. С ним я всегда была тем, кем хотела быть.

     Его смех был таким заразительным, что я не смогла удержаться и тоже начала смеяться. Арман вдруг перестал смеяться, стал серьезным, и я замолчала, он странно посмотрел на меня. Будто видеть впервые.

     — Что случилось?

     — Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел в этой жизни, — мое маленькое сердечко заныло от счастья. — Ты такая красивая, что иногда я думаю, может, ты – плод моего воображения? Или, может быть, я так и не проснулся с той комы, после твоего выстрела, и вижу какой-то сон?

     — Ты думаешь или хочешь, чтобы я была плодом твоего воображения?

     — Честно говоря, иногда мне хочется, чтобы ты была плодом моего воображения, — я смеюсь над его словами. — Тогда бы только я мог видеть тебя, слышать твой голос, чувствовать твой запах, — он провел носом по моей щеке, и я улыбаюсь, закрываю глаза. — Только бы я мог касаться тебя, чувствовать тебя. Ты бы была только моей.

     — Я по-прежнему только твоя. Я была и буду твоей до последнего вздоха, — шепчу я и целую его.

     «Этот твой Арман переломал ему все кости из-за того, что он поцеловал тебя!» — прошептал в голове голос, отвратительный ледяной голос Меган.

     Меган!

     Арман избил Фермана!

     Фрагменты тех событий слишком быстро промелькнули у меня перед глазами, я вздрогнула, отпрыгнула от Армана, и в тот же миг мою голову пронзила боль, как будто в нее на мгновение воткнули десять тысяч иголок. Я хватаюсь обоими руками за голову, и кричу от боли, что пульсировала так невыносимо вперемешку с голосами, резкими и отвратительными. У меня перехватило дыхание, и сердце стало биться через раз. Руки и ноги налились тяжестью, а перед глазами всё поплыло.

    «Ненавижу тебя! Всё из-за тебя, сдохни!»

     «Умри, умри, умри уже! Ты не должна была вообще рождаться!»

     — Кайра? Кайра? — слышу голос Арман сквозь боль и шум в ушах. — Моя Кайра? — он берет мое лицо в ладони и зажимает уши ладонями, как я всегда делала, когда у него случались приступы.

      Я пытаюсь отреагировать на его слова, но единственное, что я могу сделать, это сделать короткий вдох, а потом все всплывает у меня перед глазами.

     15 лет назад:

     — Мама? — мой голос дрожит, я смотрю на спину моей мамы, у которой в руках был нож. — Что это у тебя в руках? — прижимая моего зайчика к груди, тихо прошептала я.

     — Разве я не говорила тебе не выходить из своей комнаты? — Она поворачивается ко мне, и я вскрикиваю.

     Вся белая рубашка мамы была в крови, ее глаза были безумными, она всегда была такой, когда у нее случались эти ужасные приступы.

     — Мамочка, ты ранена? — Я делаю один неуверенный шаг к ней и замираю, когда она делает шаг ко мне.

     — Ты маленькая непослушная сучка! — она хватает меня за руку, а затем тянет с такой силой, что я начинаю плакать от страха и боли.

     Мне страшно. Я боюсь своей мамы… У нее снова эти безумные глаза, как будто она хочет причинить мне боль.           — Сколько можно недоедать мне? — Мама хватает меня за плечи и начинает трясти. Я начинаю плакать еще громче. — Заткнись! Заткнись уже! — Она громко закричала, а потом ударила меня. Я упала на мраморный пол рядом с бассейном. — Боже, когда же это закончится? Ты меня уже так достал! — Она хватается за голову и раскачивается из стороны в сторону, а потом смотрит на меня таким безумным взглядом, что у меня перехватывает дыхание. — Это не то, на что я рассчитывала, когда рожала тебя, бесполезное создание.

     — Мамочка, мне страшно…— Я поднимаюсь на ноги, слезы не останавливаются, и если раньше я могла их контролировать, то теперь не могу. Я слишком напугана. — Мам, ты маня пугаешь…

     — Заткнись! Перестань плакать! — Она кричит, и я плачу еще сильнее. — Заткнись! Заткнись уже! Лучше бы ты не рождалась! Умри! — она бьет меня по лицу, и я снова падаю.

      Еще один удар, и я не понимаю, что происходит, потому что в следующую секунду чувствую острую боль в левом боку. Я замираю, смотрю на свое тело и понимаю, что в меня вонзили нож, а затем резким движением провели его вверх к средний груди, я издаю душераздирающий крик, чтобы вырваться, а потом я чувствую, что меня бросают в бассейн и пытаются утопить. Несмотря на адскую боль, я пытаюсь вырваться на поверхность, но безуспешно, и последнее, что я вижу перед тем, как закрыть глаза, - это залитое кровью лицо монстра. Лицо моей матери, которая ударила меня ножом и пыталась утопить в ту злосчастную ночь!

     На самом деле, Кайра умерла той ночью, а я была просто самозванкой! Призраком в человеческом обличье. Оболочкой настоящий Кайры Сезер!