Глава 16: Мой враг, мой друг.

«Жизнь непредсказуемо. В одну день твой друг может стать твоими врагом, а враг твоим другом»

     ***Арман

     Лайя…Лайя…

     Злость, гнев, ярость… 

     Все негативные чувства смешались внутри меня, оттого настолько неожиданным для меня была услышать имя моей покойной жены, тем более из уст Кайры. В моем окружении уже слишком редок произносились её имя, а я и вовсе больше не мог произносит её вслух, хоть мысленно и в моих кошмарах оно повторялась миллионы раз. То что Кайра произносила это имя, выбила почву из-под моих ног, я чуть бы не поддался своему гневу, и если бы так случилось, я бы причинил ей боль. 

     Я закрываю глаза, пытаюсь контролировать себя и внутреннего зверь, что так и рвется наружу. Нельзя его выпускать. В последний раз когда он вырвался наружу, я убивал как монстр несколько месяцев без остановки. Я забирал жизни людей, чтобы насытит этого зверя, что никак не мог успокоиться.

     Успокойся, Арман, дыши глубоко, ты можешь это контролировать. Ты не настолько ещё ослаб, чтобы так легко поддаться своему гневу. 

     — Это имя, — я медленно открыл глаза, жадно втягивая ноздрями воздух, — откуда ты его знаешь? 

     — В ночь когда я провела тебе плевроцентез, у тебя был жар, и ты всю ночь в бреду повторял это имя, — говорит она, а потом добавляет: — Я знаю, что она твоя покойная жена, ради которой ты убил моего отца!

     Она наносит ещё один удар ниже пояса, и мне приходится использовать всю свое умение и навыки контролировать свои эмоции, чтобы не сказать, то после чего ее сердце может быть разбито, и причинит ей боль. Я никогда не говорил то, или не делал то, о чем бы пришлось желает. Каждый мой шаг всегда был продуман до мелочей, все кроме неё. И сейчас когда она затронула ту часть меня, которую никому не позволено была трогать, я пытаюсь держать себя в руках.

     — И с чего ты вдруг решила, что я хочу чтобы ты была её заменой? — я пытаюсь говорить как можно более безразличным тоном, хоть это долько не так.

     — Потому что ты всё любишь её и не забыл. Невозможно такое забыть, — хоть её лицо и кажется беспрестанным, её голос, который дрожит выдает её. — Может я и старомодная, но я искренно верю, что нельзя целовать или же пытаться кем-то забыть свою боль. Потому что это нечестно по-отношению к другому человеку. Это заставит его чувствовать себя не нужным, и не любимым…

     Её выражение лица всё ещё каменное, но та боль, что отражается в глубине её глаз, заставляет моё ущемленное сердце сжиматься в тисках моих ребер.

     Кто заставил тебя чувствовать себя ненужной?

    Это был тот вопрос который крутится у меня на языке, но я не могу его задать, потому что я знаю насколько человеку бывает трудно рассказать, что сломала его. У меня так много вопросов, так много чего, что я хочу узнать. Что с ней случилось? Почему она уехала? Как жила столько лет? Я все хочу знать, об всем хочу спросить, но молчу. Я буду ждать пока она сама не захочет рассказать, я не буду давать на неё.

     — Я не пытаюсь заменить её тобой, или вообще использовать тебя, чтобы забыть, кого-то или что-то. Бабочка….

     Я поднимаю руку, и хочу прикоснуться к её коже, чтобы ощутит её тепло, но останавливаю себя, когда её взгляд цепляется за мою руку. Один её взгляд говорит, чтобы я не прикасался к ней, и это задевает меня больней чем пуля, которую она выпустила меня. Я хочу её себе, хочу больше чем кого-то или что-то в этом мире, но не могу даже коснуться. Она была моим персональным райям и адом, как запретный плод, и несбывшиеся мечта, к которой я не могу дотронуться.

     — Арман, пожалуйста, — моя рука которая замерла в сантиметр от её лица, медленно опускается вниз, я убираю свою руку.

     — Будь по-твоему, — я отхожу назад. — Я буду соблюдать дистанцию между нами.

     — Я была бы благодарна тебе, — с облегчением вздохнула она, что заставляет меня почувствовать себя, так будто меня ударил в лёгкие. — Что случилось на собрание? — после долгой тишины, которая была в тягость нам обоим, спросила она.

     — Ничего особенного.

     — То есть? Вы не говорили об мне? — удивлённо посмотрела на меня. — Мой брат ничего не сказал? Он хотел моего возвращения? — в её голосе была столько волнения, она хотела узнать, дорого ли она своей семей.

     — Нет, тема собрания была не ты, а я, — лгу я, Кайра удивилась, кажется она была уверена, что именно о ней будет идти речь. — Твой брат кажется всё понял, и ничего не говорил о тебе.

     Я лгу, не то, чтобы я не врал, но это впервые когда я лгу ради кого-то. Я не хочу, чтобы она знала, что её семья продала её за место и власть. Даже если у неё не самый лучший отношение с семей, она всё равно будет разбить если узнает, что от неё так легко отказались, и вероятнее всего именно они стоят за всем этим.           — Странно, я была более чем уверена, что мой брат не откажитесь от меня так легко. Он бы из принципов не сдался бы, — задумчиво сказала Кайра, и я поджал губы.

     Но он отказался, ради своей место за столом и страха потерять свои деньги. Он не считал её вовсе своей семьёй. Она была нужна лишь чтобы она вышла замуж за другую семью, чтобы укрепить их силу. Если я все это скажу, это разобьёт её сердце окончательно.

     — Твой брат умный человек, он знает, что не выгодно идти против меня в открытую, — без эмоций, отвечаю я.

     — Понятно, — тихо прошептала она.

     — Кайра, — она подняла голову и посмотрела на меня. — Никогда, я имею ввиду больше никогда, не став меня в таком положение перед моими людьми. Ты не можешь так разговаривать со мной в присутствие других, и тем более людей, которые находятся под моим подчинением. Ты меня поняла? — сдержанным голосом, сказал я.

     Я действительно не привык к том, что мне не подчиняются. Единственный человек, который не подчинялся в моим окружение это был мой брат, которую я сам подчинялся. Но все остальные, включая туда мою семью, подчинялся мне.

     — Тогда и ты не став меня в положение, когда мне придётся так себя вести. Я не твоим солдаты, чтобы ты помыкал мною, и тем более игнорировал так, будто меня не существует! Я не буду этого терпеть, — упрямо заявила она, задрав подбородок.

     — Поверь будь ты одним из моих солдатов, мы бы с тобой говорили по-другому, — сказал я холодным стальным тоном.

     — Покажи мне свою худшую сторону, Арман, — таким же стальным тоном отозвалась Кайра. Ни один мускул на её лице не дрогнул, выражение не сменилось.

     — Поверь, тебе моя худшая сторона вообще не понравится, — я делаю шаг в её сторону, Кайра хоть и пыталась казаться смелой, но я чувствую её страх. — Я мучил и ломал таких сильных людей, что ты себе представить не сможешь. — Она сглотнула, я буквально слышу как бьётся её сердце. — Ты до сегодняшнего дня не видела даже одного процента моей настоящей сущность. Поэтому не нужно испытывать меня на прочность, — тем же ледяным голосом, в котором сквозило недовольство и даже угроза, произнёс я. — Ты меня поняла, Кайра? — она молча кивает. — Слова, Кайра. Используй слова, я хочу слышать твой голос.

     — Я поняла, — с трудом сказала она.

     Какой бы сильной она не казалось, какой бы смелой не была, Кайра все равно останется хрупкой и нежной девочка, как в детстве. Я знал, какой она была, и как бы она не пыталась отрицать, та часть неё всё ещё живёт в ней. Меньше всего мне хотелось показать ей свою силу и пугать ее, но даже от неё я не могу теперь такое отношение. И сейчас она боится меня, я это чувствую. Я перевёл взгляд с лица, на её руки, она смертельной хваткой держалась за её запястье, воткнув в них свои длинные ногти в свою нежную кожу.

     — Хватит, — сдержанно говорю я, Кайра растерянно смотреть на меня, и ещё сильнее выдавила свои ногти в руку. — Я сказал достаточно, Кайра! — я схватил её за руку, и убрал. — Ты причиняешь себя боль. И сама этого даже не замечает!

     Кайра опускает глаза на свои раны, её губы приоткрыться когда она видеть царапины на своих руках. У уже видел эти царапины, это могло означать лишь то, что она всегда так причиняет себя боль.  Самоповреждение, это вероятное всего, из-за того, что так ее внимание переключается на чувство физической боли, её эмоциональная боль притупляется, временно ослабив её чувства. Неужели она так постоянно делает?

     — И часть ты причиняешь себе вред? — её тонкий брови хмурятся, из-за моего вопроса.

     — Пардон?

     — У тебя руки в царапинах. Ты царапаешь себя, не так ли? — Кровь отлила от её лица, глаза расширились.

     — Тебя это не должно волновать, — поправляя рукава своей кофты, которая ели прикрывала её раны, ответила она.

     — Кайра, — я качнулся её плеча, она вздрогнула. — Ты причиняй вред. Я знаю, что ты думаешь, что физическая боль, ослабнет эмоциональную, психологическую боль. Но это не так. Это не выходи из положения, — от моих слов её глаза заблестели от гнев, она свирепо смотрела на меня несколько секунд, а потом оттолкнула меня.

     — Кем ты себя возомнил? Что ты вообще знаешь об мне, что такое говоришь? — зашипела, она, а её красивое лицо исказилось в гримасе злости.— Что ты знаешь? Что? Думаешь ты мой психатер, что так уверенно говоришь, что это не сработает?

     Её злила, не то, что увидел, а то, что я говорил, что ей это не поможет. Она верить в то, что это уменьшит её боль, или что-то ещё, из-за чего она это делала.

     — Я не твой врач, я тот кто проходил через это уже, — говорю я, и она замирает. — И знаешь к чему это привело? Теперь я не могу вообще выпустить свои эмоции. Я их до такой степени притупил, что если я снова что-то почувствую, это всегда будет боль. Мне всегда будет боль, я не почувствую положительных эмоций, не могу их прочувствовать достаточно.

     Мой способ самоповреждение отличался от её, мой был более садистским способом. Я причинял себя настолько сильную боль, что со временем перестал вообще ощущать боль от физической ранены, и тем более от положительных эмоций. Я уже не помнил, чтобы когда искренне испытывал, что-то радостное или что-то в этом роде. Мои негативные эмоции затупил мои положительные, и я их почти не чувствовал. Но вот боль… она была такая сильная и ужасная, что сводила меня с ума при каждом приступе.

     — Это не поможет тебя, ты просто уничтожишь себя и свои чувства, как я. Не делай этого. Не причиняй себе боль.

     Кайра снова посмотрела на свои раны, её губы сжались в тонкую линию. Я вижу, что она не хочет этого, но кажется это уже вошло в привычку. Это чертовский плохо.

     — Это…— она дотянулась до своей раны. — Это не имеет значения! — Кайра покачала головой, отгоняя мысли, она мне не доверять, и поэтому не говорит. — Забудь об этом. Я пойду, — Не раздумывая, хватаю её за руку и поворачиваю к себе.

     — Не сбегай от меня каждый раз, — её глаза разбегаются, и в этот момент она выглядит такой хрупкой, что мне, черт возьми, хочется её обнять, прижать к себе, и защитит. — Я знаю, ты мне не доверяешь, но клянусь, я не причину тебе вреда, Бабочка.

     — Арман, не надо, прошу тебя, — тихо шепчет она, пытаясь отдалиться, но я тяну её назад к себе.

     Моя рука качнулся её нежного лица, её грудь коснулась моего, и я почувствовал, как быстро под кофтой стучит сердце.

     — Не поступай так, прошу. Я здесь, ты можешь мне рассказать, если хочешь, — я убрал её челку, которая спадала на её глаза, теперь я могу видеть ту войну, которая сейчас идёт в глубинах её глаз.           — Я не могу, — она отчаянно качает головой.

     — Почему?

     — Если я доверюсь хоть бы ещё раз, развалюсь, утону в своей боли, когда обернусь и никого не увижу рядом, — от волнения голос дрожит, сипнет, переходит на шёпот. — Вот тогда я умру…

     Мою грудь пронзила такая сильная боль от её слов, что у меня была такое чувство будто мне сломали все кости, и сейчас они всё внутри сжимали моё сердце.

     — Тебе не всегда нужно быть сильной. Ты не одна, я у тебя есть, — Кайра ухмыльнулась, её ухмылка была настолько пропитана болью, что я физически её ощущаю.

     — Я однажды доверилась тебе, ждала тебя в тот день, под дождем, в холоде, но ты не пришел. Ты меня оставил, ушел, — её слова как клинок вонзился в меня, и я отпустил её.

     Она ждала меня…под дождем… а я не пришел. Не смог прийти. Потому что в тот день моя жизнь перевернулся с ног на голову. Мой отец убил в тот день моего брата…

     — Ты был единственным человеком, которому я так доверяла, но ты уничтожил моё доверия. После тебя я уже никому не доверяла, и не доверюсь, — в её глазах была столько разочарование и боль, и все из-за меня.

     Все те моменты один за другим пронеслись перед моим глазами с такой резкостью, что я не услышал, что сказала Кайра после, а потом она разворачивается чтобы покинуть комнату, я делаю шаг за ней, но в какой-то момент острая боль пронзила голову от затылка до виска, пульсируя и вызывая головокружение. Я зарычал, согнулся и схватился за голову. В ушах звенел собственный крик, пропитанный болью и страхом. Он не прекращался ни на секунду. Снова этот приступ. Я ничего не видел и не мог ничего слышать, кроме душераздирающих криков. Своих собственных криков.

     — Арман? Ты меня слышишь? Арман? — где-то рядом я слышу голос Кайры, но не могу сосредоточится из-за голосов и шума в ушах, боль в висках с каждой секунды становится невыносимые. — Смотри на меня. — Она берёт моё лицо в руки; пальцы у неё холодные. — Посмотри на меня, пожалуйста.

     — Кайра, уходи…— зарычал я от новой волны боли. — Сейчас же!

     — Я никогда не уйду! — Кайра убрала мои руки с моих ушей, и прикрыла их своими ладонями, заглянув в мои глаза. — Смотри в мои глаза и слушай только мой голос. Постарайся сосредоточишься на моем голосе.

     — Кайра, прошу уходи…это для твоего же блага, — от силы говорю я, убирая её руки, а потом снова хватаюсь за голову, пытаясь унять свою боль в голове и шум в ушах.

     Сколько помню себя, эти приступы были со мной, с раннего детства, и во время этих приступов я никого к себе не пропускал, потому что не контролировал себя и свои действия. Ни Арслана, ни Лайю, ни кого-то ещё я не подпускал к себе. И сейчас Кайра была в опасности со мной наедине.

      — Повторю ещё раз, я никуда не уйду. Я здесь с тобой, — она снова убрала мои руки и закрыла мои уши своими ладонями. — Я знаю, что ты сейчас вероятные всего слышишь какие-то голоса. И боишься, что не сможешь контролировать себя, но я смогу сама о себе позаботиться. Ты просто делай, что я говорю. Смотри на меня, смотри в мои глаза, сосредоточишься только на мое голосе. Представь, в этой комнате есть только я и ты, и мой голос, которые ты слышишь. Только мой голос. Сосредоточишься на нем.

     Я несколько секунд смотрю в её глаза, и пытаюсь слышать только её голос. Боль и шум в ушах не проходит, но почему-то становится тише.

     — Вспомни свои самые прекрасное и теплое воспоминания. Что-то хорошее, что-то что можно успокоить тебя, — Её голос был мягким и нежным, подобен журчанию ручейка и ласкал слух, как самая мягкая мелодия.

     Слабые отголоски из прошлого проносятся у меня в голове, рисуя самый красивые картины.

     «— Когда я вырасту, я обязательно выйду замуж за тебя, — смотря на меня своими большими красивыми глазами, заявила она.        — Бабочка, тебе сначала не нужно спросить меня, хочу-ли я этого или нет? — спрашиваю я, она удивлённо посмотрела на меня.      — Как это? Ты на хочешь на мне жениться? — обжимным голосом спрашивает она, и в этот момент она была такой красивой. Моё сердце внутри трепетала от её красоты.      — Нет, дел в другом. Предложения руки и сердца по правилам должен сделать мужчина. То есть я, а не ты, — объясняю я, и ели сдерживаю свою улыбку, чтобы не обидеть её.      — Тогда ты сделай мне предложение, я жду, — она протянула свою руку, я сначала посмотрел на её маленький ручки, а потом в её глаза, цвет которых напоминал мне самая красивая небо в прекрасный день. — Давай же. Я жду, не красиво заставлять ждать даму.      — Бабочка, — я беру её руку в свою. — Нет, по-другому. Кайра, ты станешь моей женой, когда мы вырастем?      — Я и сейчас могу выйти замуж за тебя, если ты так настаиваешь, — с деловым видом, сказала она, и я рассмеявшись покачал головой.      — Сейчас нельзя. Нам не разрешать, мы ещё дети, к тому же несовершеннолетний. Наш брак не зарегистрируют.      — Ничего, я всё равно уже буду считать тебя своим мужем, а себя твоей женой! — я так сильно начал смеяться, что чуть не упал со скамейки.      — Не смейся! Я серьезно, ты мой! Понял? — тыкая пальцем в мою грудь, с серьезным видом сказала она. Я перестаю смеяться и смотрю на неё. — Скажи, это.      — Что сказать?      — Что ты мой!      — Хорошо, я твой. Довольно?      — Да, очень…— она улыбнулась и я поучаствовал как внутри меня все начало теплеть. — Ты мой!      — Я твой!»           Боль и шум исчезает, вместо неё я слышу только её голос в своей голове. Все боль и тревога будто не была. Это первые, я за столько лет впервые так одолел свой приступ и так быстро всё прошло. Иногда это длиться по несколько часов, пока я не теряю либо контроль над собой либо сознание. Но сейчас это была по-другому. Боль ушла как и шум, её будто и не было.

     Её руки все ещё закрывают мои уши, она говорит таким спокойным голосом, что на меня это действует как успокоительное.

     — Боль прошла? — убирая свои руки, спросила она, но я тут же хватаю её руки и обратно закрываю ими свои уши.

     — Пять минут. Давай так останемся пять минут, прошу, — Кайра сначала растерялась, но потом ещё ближе подошла, почти вплотную.

     — Ты больше не слышишь голоса? — спрашивает она, я молча смотрю в её глаза, они были как небо, так успокаивали, что моё впервые после приступа хотелось спать.

     Это удивительно, как быстро мой приступ прошел, и для этого всего лишь нужно была услышать её голос. Когда её голос проник в мою голову, остальные голоса исчезли, будто их никогда не была, как боль в голове. Боль обычно проходит намного позже, но не в этот раз.

     — Твой голос, — я закрыл глаза, чувствую лишь её холодные руки на своей коже и её голос в ушах. — Всё испарилась, кроме твоего голоса. Боль прошла, — я открыл глаза и посмотрел на неё, Кайра смотреть на меня с мягкой улыбкой.

     — Эти приступы они частые? — я лишь киваю, не мог ничего сказать, потому что моя голова абсолютно пуста, ничего нет. — Мой голос помог тебе? — я снова киваю. — Если мой голос действительно помогает тебе, ты можешь его использовать, — мои губы дрогнули, хоть она и злиться на меня, но готова была помочь.

     — Ты кажется моё лекарство, — она замирает от моих слов, но это была правда. Она моё исцеления. — Спасибо, Бабочка, — я целую её ладонь, ощущая как её пульс ускоряется под моей рукой. — Иди поужинай, и отдохни, — отпуская её руку, сказал я.

     — А, ты? Тебе тоже нужно поесть и принять свои лекарства, — я улыбаюсь, Кайра стала моим врачом, медсестрой, и помощницей в одном лице.

     Я бы никогда никому не позволил одевать себя, помогать меня, или видеть меня в слабом состоянии. Никому кроме неё.

     — Я сейчас поднимусь и поем, что-нибудь не волнуйся.

     Кайра больше ничего не сказала и молча поднялась наверх. Я сидел в игровой комнате еще несколько минут, обдумал то, что произошло. Я не могу понять почему, но именно с ее голосом все голоса в моей голове ушли. За все эти годы это было впервые, когда мой приступал отступил. Посидев ещё несколько минут, я тоже поднялся наверх.

     — Именно так и сделала? — Раздавались голоса из кухни.

     — Да, она взяла шар и разбила картину, а  потом так с таким дерзким тоном, говорила с Боссом, что мы все думали, что её сейчас убьют, — говорит Тарик.

     — Но он бы её не убил, — добавил Рамо.

     — Лучше просто молчите, пока босс не услышал, — это был Азат.

     — Что вы, продолжаете, я с интересом слушаю, что была потом, — заходя в кухню, сказал я.

     Все четверо вскочили на ноги, Тугче уронила яблоко, которое ела, Тарик подавился едой, Азат чуть свою тарелку не опрокинул, а Рамо хлопал глазами, будто видел меня впервые в жизни.

     — Когда вы появились?...— заикаясь, спросила Тугче.

     — Выпей воды, Тугче, — я протягиваю ей стакан с водой, который был на столе, девушка дрожащими руками берет её и жадно начинает пить. — С каких мои солдаты начали так бурно обсуждать меня, как женщины, которые сплетничают?

     — Нет, мы не обсуждали вас, — только начал Тарик, как Азат и Рамо ударил его локтем.

     — Хочешь сказать у меня проблемы со слухом? — я прохожу к холодильнику, открываю дверцу и достаю свой свежевыжатый сок.

     — Прошу прощения за нашу наглость, — поклонившись говорит Азат, и бьёт другой рукой Рамо, чтобы тот тоже склонил голову.           — Вы поели? — игнорируя их извинения, спросил я.

     — Нет.

     — Да, и мы уже уходим, — резко сказал Азат, и потащил за собой парней. В кухне остались я и Тугче, которая всё ещё пьет воду, чтобы не смотреть на меня.

     — Ты что море пьёшь? — кивнув на пустой стакан, спросил я, она неловко улыбается, и убирает стакан.

     — Простите нас…

     — Забудь об этом, — я махнул рукой. — Лучше скажи мне, Кайра как питается?

     С того момента как она живёт в моем доме, её фигура стала ещё худее, один её вид был уже слишком болезненным.

     — Господин, она вообще еду не есть.

     — Вообще? — с тревогой, спрашиваю я.

     — Да, даже сегодня она поела только фрукты и кофе, всё.

     — Может ей что-то не нравится? Ты не спросила её, чтобы она хотела поесть?

     — Конечно спросила, но она отказывается.

     Я был из тех людей, которые был придирчивы к еде, я много чего не ели, и тем более у меня был мой собственный рацион питания, может Кайра тоже такая?

     — Тогда готов еду другой кухни, не знаю, хоть вегетарианскую приготовь, но сделай так, чтобы она поела, — говорю я, а потом резко смотрю на Тугче, отчего она вздрагивает. — Ты же помнишь, что морепродукты нельзя готовить?

     — Да, как только вы сказали, что у госпожи аллергия на морепродукты, я их даже не покупаю.

     Я помнил ещё с детства когда она рассказала, что у нее аллергия на морепродукты, и что если она съесть их то, может умереть от удушья. И как только я привел её сюда, приказал, чтобы больше никогда не покупал морепродукты, хоть я любил их и часть ел.

     — Завтра сходи за новыми покупками, я поговорю с ней и узнаю, что она любит, — приказываю я, Тугче пишет список продуктов, и уходит, а я встаю и иду в комнату Кайры.

     Когда я подошёл к двери её комнаты, она была приоткрыта, взяв за ручку, и открыл дверь, и только хотел постучаться, как услышал её голос и застыл.

     — Хоть я и стараюсь, но это не проходит, Иза, — она сидела за столом и говорила с кем-то по видео звонку. — Потеря Снежники оставила во мне дыру, я не могу принять это. Я всё время ищу её, иногда такое чувство, будто она рядом и сейчас появиться. Я всё время слышу её голос, — её голос дрожал. — Я каждую ночь плачу, не могу смериться с её отсутствием.

     — Кай, ты вообще нормально питаешь? Ты посмотри какая худая стала.

     — Я не ем, ты же знаешь, что я не могу есть в одиночестве. Снежника все время была рядом, после её смерти мне не с кем поесть. Сидеть одной за едой, это самое ненавистное для меня, кусок в горло не лезет. Хоть повар и готовы очень вкусно, мне почему её вкус еды не нравится.

     — Что ты вообще тогда ешь?

     — Фрукты, какие-нибудь сладости и кофе.

     — С ума сошла? Угробить решила свое здоровье? Ты хоть представляешь, что без этого слишком худая. У тебя скоро анорексия может начаться, — кричит та девушка, и я полностью с ней согласен.

     Кайра слишком худая, а при её высоком росте это ещё хуже. Я не стал мешать их разговору, развернувшись я пошел в сторону комнату. Значит причина по которой она не ела была в том, что она ненавидит есть в одиночестве и вкус еды Тугче ей не по душе. Тогда почему она не сказала мне? Если бы я знал, я бы составил ей компанию и поменял её повара. Хоть зная Кайру скажу, что она бы никогда не рассказала мне о своей проблеме. Значит будем решать их своими способами.

     ***Кайра

     Я занималась в гостиной, хоть я и пытаюсь сосредоточится на уроках, мои мысли все был заняты Арманом. Вчера у него был приступ, видеть его в таком состояние была так странно. Я стреляла в этого человека, видела его почти при смерти, но ещё никогда раньше я не видела его мучения как в тот день. Его боль, то как он страдал, он не мог контролировать свои эмоции и выражение лица, и это был редкий случай, когда я видела его настающего. И это причиняла мне боль.

     Я была так глубоко в своих мыслях, что не сразу услышала звук своего телефона, который вибрировал на столе. Придя в себя, я взяла телефон. Это был Арман.

     — Алло, — поднимаю вызов.

     — Бабочка, поужинай со мной сегодня вечером, — сразу говорит он, и я впала в ступор.

     — Что?

     — Ужин. Поужинай со мной, пожалуйста, — я молчу, смотря на свою одежду.

     — Я не могу…

     — Почему?

     — У меня нет подходящей одежды. Если ты помнишь мой дом взорвали, вместе с ним и мои вещи, — говорю я, и внутри что-то сжимается, из-за воспоминаний.

     — Это не проблема. В твоей спальне уже есть платье. Не отказывай мне, — просит он, я улыбаюсь, когда слышу какой его голос мягкий.

     — Я согласна, — это была прекрасная возможность выйди отсюда, хоть я и боялась честно говоря.

     — Прекрасно, ты готовься, Рамо зайдет за тобой через час.

     Как только он отключился я побежала в свою комнату, на кровати лежит голубое платье, средний длинны, его цвет был почти такой же как и цвет моих глаз. Приняв душ, я одел платье, она прекрасна подчеркивает мою талию, платья была простой и элегантный, доходила до моих колен, с тонкими бретельками, я уложила волосы, и нанесла лёгкий макияж, из тех средств, что были в своей сумке. Одев белоснежный босоножки на каблуках, я одела поверх неё плащ, так как на улице уже холодно. Как только я подготовилась, Рамо приехал за мной, выйдя из Пентхауса, мы спустились вниз.

     Он привез меня в какой-то закрытие завидные, куда впускали только с какой-то карточкой.

     — Спустится вниз, Господин уже ждёт вас в ресторане, — Рамо жестом показал на лестницу, которая вела вниз.

     Я поблагодарила его, и спустилась по лестнице, направилась к ресторану, но не успела войти, как мои мышцы мгновенно напряглись, превратившись в камень. Я сжалась, за одним из столиков в ресторане отчетливо увидела знакомую фигуру. Ферман! Он вернулся в Стамбул? Когда он успел? И что он тут делает? Мысль о том, что нам придется встретиться лицом к лицу, окатила меня как холодной водой. Я быстро развернулась и направилась в противоположную от ресторана сторону, вытащила телефон, чтобы позвонить Арман, и сказать, чтобы мы ужели отсюда, но не успела сделать и пары шагов, как меня громко окликнул режущий слух писклявый голос, заставив замереть. Казалось, мой кошмар оживал наяву.

     Боже мой, что за день сегодня? Почему все те люди, с которыми я не хотела бы встречаться до конца своей жизни, вдруг оказались в этом проклятом месте? Это что, издевательство? Кто-то пытается надо мной посмеяться?

     Я очень медленно развернулась к ней лицом, в несколько метров от меня стояла нарядная как куколка Меган. Теперь понятно кого именно Ферман ждал там.

     — Меган, — оказавшись от нее в двух шагах, я остановилась.

     Я почувствовала скованность и липкое чувство отвращения, ползущее по моей коже.

     — Что ты здесь делаешь? — спросила она, и уголки моих губ дернулись вверх. Как всегда, она не может скрыть своего раздражения. — Я видела, как ты выходила из ресторана, как будто убегала.

     — Было так любопытно, что ты последовал за мной?

     — Зачем ты пришла сюда? Теперь ты собираешься преследовать нас, как тень? Ты хочешь разрушить наши с ним отношения? — Ее лицо раскраснелось и исказилось до невозможности.

     — Не путай всех с собой, Меган. Я —не ты, у меня нет времени следить за чужой жизнью.

     Конечно, у меня нет времени, в моей жизни происходят такие вещи, что у меня нет времени разбираться во всем самому.

     — Хочешь сказать, что я лезу в твою жизнь? Что моя слишком скучная? — воскликнула она.

     — Мы в общественном месте, не устраивай скандалы. Твои истерики сейчас не уместно, — сдержанно говорю я, хоть внутри меня вулкан эмоций, которые может в любой момент взорваться.

     — Надеюсь, ты всё ещё не надеешься, что вы будет вместе? — она показала мне свою руку, на котором была кольцо с бриллиантом. — Ферман сделал мне предложение, мы скоро женимся!

     «Я тебя не предавал….» — эхо отзывается в моих ушах.

     Как же быстро он нашел утешения, скоро жениться. Острая мысль прорезала сознание, заставляя сердце болезненно сжаться.

     — Мег, милая, куда ты пропала?

     Рядом с ней вдруг появилась высокая фигура Фермана, он смотри на неё с улыбкой, но как только он перевел взгляд с неё на меня, его улыбка исчезла, а вместо неё его глаза стали каким-то странным.

     — Кай? — одним губами шепнул он, и мое сердце снова сжалось.

     Почему я так отчаянно чувствую боль в груди? Неужели была настолько больно, что до сих пор не прошло?

     — Я тоже была в шоке, когда увидела её, — она крепко обняла его за руку, и посмотрела на меня самой фальшивый улыбкой, которая вообще могло быть.

     В этот момент когда они смотрели на меня, и обнимались, я чувствовала себя настолько плохо, что мне хотелось закричать в голос. Это противное чувство, будто мне сжигают изнутри. Человек, который заставил меня ощутит себя ненужной, сейчас настолько счастлив. Настолько же мир был несправедливым.

     — Как ты, Кай? — будто с заботой, спросил он, а мне стало ещё хуже. Как можно просто так спрашивать будто всё хорошо, будто он не сделал ничего плохого мне?

     Боже, Арман где же ты? — мысленно подумала я, о человеке, который всегда был тем кто спасал меня. Сейчас я больше всего нуждаюсь в нем.

     Я хочу просто развернуться и уйти. Плевать я хотела на то, что это будет выглядеть так, будто я убегаю. Мне неприятно находиться здесь, когда они вот так играют в любовь передо мной. Именно это я хочу сделать, как чьи-то сильные руки обвивают меня за талию и прижимают спиной к мощной груди. В первый момент я теряюсь в панике, не понимая, что происходит. Опускаю взгляд и натыкаюсь на те самые запонки, которые сама сегодня утром помогла надеть.

     — Куда ты так упорхнула, Бабочка?

     Моего уха касается горячее дыхание, по коже проходят мурашки. В нос проникает знакомый парфюм с древесными нотками, напоминающего самые приятные моменты из прошлого, заставил сердце болезненно сжиматься.

     Арман…

     Этот голос, этот парфюм я узнаю из миллион других. Его невозможно спустить или же забыть.

     Я слегка поворачиваю голову, и замираю, снова смотря в его глаза, в которых я в прямом смысле тонула, и забыла какого это дышать.

     — Дыши, Карай, дыши, — со смешком произносит мужчина.

      — Арман, — на вздохе произношу я, и уголки его губ дёргаются в полуулыбке, на его щеках появляется ямочки.

     Господи Боже, почему он такой красивый?

     — Я потерял тебя. Сколько нужно говорить, чтобы ты не отходила от меня? Неужели нужно надеть на тебя кольцо, чтобы приковать к себе? —  с издевкой говорит он, и улыбается той самой улыбкой, которая вызывает у меня бабочки.

     Чёртовый бабочки!

      — Ты ещё кто такой? — вдруг раздался голос Фермана, и я вырвалась из плена его глаз, и посмотрела на них.

     Ферман смотрел на нас с какой-то злостью, в то время как Меган сканировала Армана с ног до головы. Это вызывает во мне раздражение и злость. Моё хочется вырвать ей все волосы.

     — Любимая, кто они? — Арман встал рядом со мной, и прижал к своему телу ещё сильнее.

     — Это…— я посмотрела на Фермана, а потом снова на Армана. Мне не хочется говорить, что это мой бывший, а это девушка, с которой он мне изменил.

     — Я — Меган, подруга Кайры, а это Ферман друг детства Кайры, — она протянула руку, Арман безразлично посмотрел на её руку, а потом на меня.

     — Я жених Кайры, Арман Эмирхан, — смотря в мои глаза, сказал он.

     Сердце с силой ударяется о рёбра и пропускает удар, когда я натыкаюсь на насмешливый взгляд мужчины. Этот его взгляд пронзительный, и в то же время в нем читаются ум и превосходство. Он смотри на меня, изогнув бровь. Явно наслаждается произведенным эффектом.

     — Арман Эмирхан? — переспрашивает Мег. — Тот самый оружейный магнат, гений и филантропом?

     Её голос раздражал меня, но не до такой степени, чтобы я готова была убить её как сейчас например.

     — Он самый. К тому же я ещё на полставки подрабатывают мафиози, — с лёгкой улыбкой проговорил он, и я ели сдержалась, чтобы не рассмеяться. — Мою биографию можно очень долго изучать.

     — Мафиози? — повторил Ферман. — То есть преступник.

     — То есть убийца и социопат, если бы точнее, — его улыбка стала ещё шире, то с каким удовольствием он это сказал, на мгновение испугал меня. — Милая, — Арман посмотрел на меня. — Давай вернёмся в Пентхаус и там поужинаем? Мне хочется остаться наедине с тобой, как тебе такая идея? — то насколько он играл убедительно, заставляла даже меня верить в это.

     — Я думаю это замечательная идея, — с улыбкой ответила я, Арман снова улыбнулся, и поцеловал меня в щеку, отчего бабочки в животе запорхали с новой силой.

     — С вашего позволения я заберу свою прекрасную невесту, — не смотря на них, сказал Арман, а потом увел меня за талию.

     Я даже не повернулась, чтобы посмотреть на них, только смотрела на Армана и не могла что-то сказать. У лестницы нас ждал Рамо, увидев нас, он удивился.

     — Кайра, подожди пожалуйста здесь, мне нужно кое-что сказать Рамо, — посмотрев на меня, сказал Арман.

     — Где здесь уборное? — всё ещё не отрывая взгляда от его глаз, спрашиваю я.

     — Прямо по коридору правая дверь, — говорит Рамо, я осторожно вышла из объятий Арман, и направилась туда.

     Как только я вошла в уборную, закрыла дверь и прислала на пуфик, который стоял внутри. Моё сердце так отчаянно билось, что я дышла с трудном. За несколько минут случилось слишком многое, мой мозг просто перегружен всем этим. Я пробыла там ещё несколько минут, а потом перевела себя в порядок, и вышла.

     — Хоть решения и была принята, старик Сезер всё равно настывает на своем, — услышав свою фамилию из уст Арман, я замираю на месте.

     — Они всё ещё хотят выдать Госпожу замуж за этого человека? — моё сердце забылось внутри.

     О чем они? Кто хочет выдать меня замуж? Моя семья? Мой брат или девушка?

     — Ты рисковал своим местам, чтобы защитить Госпожу и держать рядом с собой. Но даже не сказал ей, — мой разум как в тумане, от слов Рамо.

    Что это вообще значит?

    — А что я должен был сказать? Что её семья отреклась от неё ради власти и место за столом? Сказать ей, что они продали её Эмирханом?

     В моих глазах потемнело от услышанного, в ушах с такой силой зазвенел его голос, что я чуть не упала.

     — Моя семья меня продела…— одна слезинка упала на мою щеку.

     Злой рок. Человек, которого я пыталась убить хочет спасти меня рискнув своими положением, а моя семья продала меня, что защитить это положение.

     Был ли в моей жизни хоть бы один человек, которым Армана, который бы защищал меня?