Пролог: Курок.

«Курок был нажать и пуля была выпущена, ирония была в том, что одна пуля забрала две жизни.» © M.A.S

     ***Арман        Уличные фонари ярко освещали дорогу, вычерчивая светлые линии на мокром асфальте. За окном машины мелькали здания, словно смытые акварелью. Чем дальше мы отъезжали от территории Каденций, тем безлюднее становились улицы.      Всего несколько часов назад я стал женатым мужчиной. Женатым. Это слово странно звучало в голове, хоть и не было чуждым. Лайя была в моей жизни много лет, но теперь всё изменилось. Теперь она не просто женщина, которую я люблю. Она моя жена. Законно. Официально.      Я сжал руль, а затем бросил взгляд на левую руку. На безымянном пальце поблёскивало обручальное кольцо. Я знал, что точно такое же украшает руку Лайи.      Рядом со мной она что-то печатала на телефоне, её губы тронула довольная улыбка. Мне не нужно было знать, о чём она пишет. В этот момент её счастье отразилось на моём лице, и я сам того не осознавая, улыбнулся.      — С кем ты переписывалась? — спросил я, когда она убрала телефон в сумочку.     — Со своим любовником, — не моргнув глазом ответила она, и я качнул головой, подавляя смех.      — Ты всё ещё не сообщила этому бедняге, что теперь у него нет ни единого шанса? — бросил я на неё мимолётный взгляд и снова сосредоточился на дороге.      — Я сказала, но он упрямый. Говорит, что подождёт, пока ты совершишь ошибку. Тогда он сразу же воспользуется этим.      Она играла свою роль, а я играл свою.      Я тихо хмыкнул, а затем, не убирая руки с руля, свободной ладонью нашёл её пальцы и переплёл их со своими. Поднёс её руку к губам и легко поцеловал кожу у костяшек.      — Тогда ему придётся ждать очень долго, — сказал я, не отводя взгляда от дороги. — По крайней мере, до конца своей жизни.      Лайя рассмеялась, запрокинув голову на спинку кресла.      — Ты такой самоуверенный!      — Но безумно привлекательный и неприлично богатый, — подмигнул я ей, и она снова улыбнулась.      Было забавно наблюдать, как она пыталась заставить меня ревновать. Это всегда злило её. Но я не поддавался провокациям. Не потому, что не любил её, а потому, что не видел смысла в ревности. Я доверял ей. Знал, что она принадлежит мне так же, как и я ей. Но если бы кто-то действительно решился посмотреть на неё иначе… Я сразу бы это почувствовал.      Пока что ни один человек не осмелился бросить жадный взгляд в сторону моей женщины, потому что понимал — это имело бы последствия. И не самые приятные.      Некоторое время в машине стояла тишина. Только звук колес по асфальту и мерное дыхание Лайи.      — Арман, ты знаешь, что я не шутила, когда сказала, что ты принадлежишь мне на протяжении всего медового месяца? — её голос вывел меня из мыслей.      — Я в курсе.      — Значит, ты не будешь пользоваться своими гаджетами — iPad, ноутбуком, телефоном? Договорились?      Я усмехнулся.      — Милая, если ты не забыла, я оставил их дома. Кроме телефона.      — Телефон тоже надо было оставить, — нахмурилась она.      Я тихо засмеялся.      — Лайя, если ты думаешь, что отсутствие телефона помешает Арслану связаться со мной, ты глубоко ошибаешься. Мы оба знаем, какой он.      Она надула губы.      — Всё равно нечестно. Он сам сказал, что ты принадлежишь мне восемь дней.      — А потом его очаровательная жена вскружила ему голову, и он продлил наш медовый месяц на месяц, — поправил я её.      Лайя тяжело вздохнула.      — Всё будет хорошо, — сказал я, поглаживая её пальцы. — Арслан всё понимает. Он не станет нам мешать.      — Только если не хочет, чтобы ты мешал ему уединяться с Руей, — усмехнулась она.      — А он этого очень не хочет, — подыграл я ей.      Лайя вдруг засмеялась.      — Он терпеть не может, когда что-то встаёт между ним и Руей.       — Или кто-то, — добавил я с ухмылкой.      — Каран!      Мы оба громко рассмеялись, вспомнив моего племянника, который всегда появлялся в самый неподходящий момент для своего отца. Хотя он был ещё ребёнком, но все уже знали, что он ревнует мать к Арслану так же сильно, как Арслан ревнует её к нему.      Я снова поцеловал её руку.      — Не переживай, милая. Всё пройдёт идеально. Мы отлично проведём время, а потом вернёмся домой.      Лайя вдруг замерла, а затем тихо произнесла:      — Когда мы прилетим… Я кое-что тебе расскажу.      Я заинтересованно посмотрел на неё.      — И что же?      Она качнула головой.      — Не сейчас. Сказала же, когда будем на острове.      Я кивнул, наблюдая за её сияющими глазами.      — Но надеюсь, это что-то хорошее?      Она улыбнулась.      — Очень. Ты будешь счастлив.      Я посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. В её взгляде было что-то особенное. Тайна, которая скоро откроется.      Но самым главным было то, что сейчас, в этот момент, она была счастлива. И это единственное, что действительно имело значение.      Когда я повернул руль, выезжая на другую дорогу, какое-то странное чувство появилась внутри. Я почувствовал это раньше, чем увидел. Лёгкое, но цепкое ощущение, пробежавшее холодом по позвоночнику. Инстинкт — верный, безошибочный. Опасность.      Резко перевожу взгляд в зеркало заднего вида. Черный седан. Затемненные стекла. Один перед нами, второй сзади. Идеальная позиция для ловушки. Чёрт.      — Лайя, пристегни ремень! — голос твёрдый, не терпящий возражений.      — Что? — в её голосе растерянность, но я не могу сейчас объяснять.      — Пристегни этот, чёртов, ремень! — рявкаю, вынимая пистолет из кобуры.      Она резко затихает, её пальцы дрожат, но она делает, что велено. — Арман, что происходит? — страх проскальзывает в её голосе. — Арман, что происходит? Не гони так сильно, мне страшно!      — За нами следят.      Я резко нажимаю на газ, двигатель рычит, под капотом взвыли лошадиные силы, и джип, взрывая воздух, рванул вперёд. В зеркало вижу, как второй седан делает то же самое.      Проклятье!

     — Мне страшно, Арман.

      Я не был из тех людей, которые любили повышать скорость, особенно когда в моем салоне находиться тот за чью жизнь я в ответе. Но сейчас я не могу слышать голос своей жены, потому что все мое внимание была на машине сзади нас, которые как и я набирал скорость.       Я проскальзываю на красный, лавируя между машинами, городская суета вспыхивает огнями фар и сигналами клаксонов. Сердце бьётся ровно, но каждый нерв натянут, как струна.

     — Арман! — крик Лайи пробивает сквозь шум.      — Я знаю! — ору в ответ, одновременно выхватывая телефон и протягивая ей. — Звони Азату! Быстро!      Она дрожащими пальцами принимает телефон, но я не смотрю. Весь фокус на дороге.      Чёрные машины не отстают, как псы на охоте. Я резко ухожу вправо, вылетая с трассы на просёлочную дорогу. Земля взметнулась, машина затряслась, но я не сбавил скорость. Вижу в зеркале — они тоже свернули.      Меня не отпустят.      И в этот момент…      Глухой треск пуль, впивающихся в броню джипа.      — Арман! — истошный крик Лайи. Она вжимается в сиденье, сжав ладони в кулаки.      — Держись!      Руль ходит ходуном, но я держу его мёртвой хваткой, лавируя между кочками. Дождь из свинца продолжает хлестать по корпусу машины, как град. Когда мы выехали на какую-то пустынную дорогу, я резко повернул руль, машину сильно занесло на мягком траве, и я помчался урезав путь в обратную сторону домой. Каденция – это единственное безопасное место, и единственная ближайшая укрытия. Пули стучали теперь по борту, который я подставил врагу, и, бросив взгляд в зеркало, я увидел, что обе машины тоже, не снижая скорости, свернули с дороги. Меня охватил страх – я понял, что они решили преследовать меня до конца. У них была четкая цель, и это – я!

     Снова по броне застучал новый град пуль, и я снова выехал на ровную дорогу, слышу как жена говорит с Азатом и диктует ему адрес. Я несся, словно сумасшедший, выжимая из машины последние силы.      Потом резкий хлопок.      Переднее колесо взрывается, я теряю контроль.      — Черт!      Джип несётся юзом. Дерево растёт впереди, оно становится ближе, ближе…      Удар.      Я чувствую, как моё тело бросает вперёд, но в последний момент левой рукой успеваю прижать Лайю, удерживая её на месте. Голова резко откидывается, перед глазами на секунду вспыхивают искры.      — Арман?!      Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Лайя трясёт меня за плечо, её глаза блестят от слёз.      — Ты в порядке? — я оглянул ее тело.      — Да… — тихо шепнула она.

     — Хорошо, — рывком встряхиваю голову, вырывая себя из тумана.      Пули стихли. Колесо пробито, явно дорожными шипами, чтобы остановить мою машину. Значит они готовились очень долго и хорошо. Твою ж мать!      Я поднимаю голову и смотрю в зеркало заднего вида.      Чёрная машина остановилась.      Двери открываются. Из них выходят люди. Четыре, пять…      Я быстро хватаю пистолеты, щёлкая затворами.      — Лайя, ни в коем случае не выходи из машины. Ты меня поняла?      — Но, Арман…      Я встречаю её взгляд — глаза, полные ужаса, и внутри меня что-то сжимается.      — Послушай, они пришли за мной, не за тобой. Азат уже в пути, он будет здесь через десять минут. Всё, что я прошу — не выходи. Обещай мне, Лайя. Прошу тебя, Лайя. Умоляю, не выходи, я не прошу себя если с тобой что-нибудь случится. Обещаю, я защищу тебя, только не выходи, хорошо?      Она всхлипывает, но кивает.      — Ты вернёшься ко мне? — её голос дрожит.      Я молча киваю. Вжимаю в её губы быстрый, жёсткий поцелуй.      — Закрой двери и не выходи, что бы ни случилось.      Я открываю дверь и выскальзываю наружу.      Темнота, слабый свет фар рассекает ночной воздух. Противники приближаются, кто-то уже поднял оружие. Я первым выстреливаю.      Один падает.      Ответный огонь.      Пули срикошетили от бронированного корпуса джипа, я укрываюсь за дверью и перезаряжаюсь. Единственным моим преимущество над ними был то, что моя машина была бронированная, и моя реакция, которая была рази лучше них. Пока они бесполезно тратили свои патроны, я снял ещё одного из них. Лайя могла ослушаться меня, поэтому я очень внимательно следил за тем, чтобы она находилась в машине, это сейчас самое безопасное место для неё.      Грохот выстрелов, запах пороха, горячий воздух, сотрясаемый эхом битвы. Я высовываюсь и снова стреляю. Один из нападавших дергается назад, падает.      Их стало меньше.      Но звук машин.      Подкрепление.      Черт.      Они летят ко мне, новые пули пробивают воздух, я резко пригибаюсь.      И вдруг…      Громкий взрыв сотрясает землю, яркая вспышка вспарывает ночь. Одна из машин вспыхивает, огонь поднимается в небо.      — Арман?!      Я слышу голос Азата, смех вырывается из моей груди.      — Я здесь!      Но не успеваю сказать больше.

     Хлопок.      Боль вспыхивает в плече, удар сбивает меня с ног, и я с рычанием падаю на землю.      Крик в пустоте. Это голос Лайи.      — АРМАН! — её голос, наполненный паникой и страхом, пронзает меня, как лезвие ножа.      Я оборачиваюсь, Лайя открыла дверь, и вышла. Проклятья!       — ЛАЙЯ, ЛОЖИСЬ! — кричу, но поздно.      Раздаётся шквал выстрелов. Слишком много. Всё происходит, как в замедленной съёмке.      Она застывает. Глаза расширяются, словно она осознаёт что-то слишком поздно. А потом её тело поддаётся силе удара — она падает.      Я успеваю подхватить её прежде, чем она ударится о землю.      — Нет… Лайя? Нет-нет-нет! — мои руки дрожат, когда я прижимаю её к себе, убираю волосы с её лица.      Её губы дрожат, глаза затуманены болью.      — Я же сказал не выходи… Почему? Почему, Лайя?!      Я опускаю взгляд. Кровь. Больше, чем я могу вынести. Две пули в живот, одна в плечо. Кровь заливает её платье, пропитывает мои руки. Я прижимаю ладони к ранам, пытаюсь остановить кровотечение.      — Глупая… что же ты натворила? — шепчу, но голос ломается, горло сжимает спазм.      Она кашляет, её тело дёргается от боли.      — В… тебя… же… стреляли… — она говорит с трудом, её дыхание неровное.      — Нет, не говори! — я качаю головой, сдерживая подступающие рыдания. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё закончится… Ты справишься, я спасу тебя…      Я слышу, как вокруг продолжаются выстрелы, но это уже не имеет значения.

    Азат и мои люди сейчас там, они не могут мне помочь, моя машина не заводится, что мне, чёрт возьми, сделать?      — Прости… — она плачет, и это разрывает меня.      — Нет! Не надо! — я судорожно цепляюсь за её тело. — Ты будешь жить, слышишь? Лайя, чёрт возьми, держись! Я вытащу тебя отсюда! Я клянусь! Я отвезу тебя куда угодно, хоть на край света, но ты останешься со мной! Ты же обещала, что не оставишь меня! ОБЕЩАЛА!      Я уже не говорю, я кричу, захлёбываюсь в собственных рыданиях.      Её пальцы дрожат, дотрагиваются до моего лица, и я замираю.      — Я… люблю тебя… — она улыбается сквозь боль. — Прости… что не могу остаться…      — Нет… НЕТ! — я вцепляюсь в неё, но её рука соскальзывает, падает на мокрую землю.      Глаза застывают в одном выражении: сожаление.      Мир замирает. Всё исчезает.      Я не слышу выстрелов. Не слышу ветра.      Только биение собственного сердца.      — Лайя? — я дотрагиваюсь до её лица, беру её руку, но она безжизненно падает.      Я сотрясаюсь от рыданий, прижимаю её к себе, раскачиваясь из стороны в сторону.      — Ты не можешь… Ты обещала… Ты… не можешь…      Я дрожу. Я рыдаю.      А небо над нами разрывается, раздаётся гром, сверкает молния. Дождь рушится на землю, смешиваясь с моей кровью, её кровью.      — Нет, проснись. Умоляю тебя, не оставляй меня… Вернись ко мне…      Но её тело холодеет.      Тишина.

     Я не смог защитить человека, который был мне дороже жизни, я не смог выполнить свое обещание, и осознание этого разрывала меня. Я же обещал, что защищу её. Но не смог.      Я не защитил…      Я не смог защитить…      Я не смог защитить…      Я не смог защитить…      И вдруг я чувствую что-то новое.      Пустоту.      Я беру пистолет.      Снимаю с предохранителя. Прижимаю дуло к виску.      Я всегда боролся, всегда выживал.      Но сейчас… я умер вместе с ней.      — Прости меня… — шепчу, глядя на её лицо, а потом закрываю глаза.      Нажимаю на курок.      Выстрел.      Темнота.