Глава 23

  Всю субботу слизеринцы провели запертые в своей гостиной. Каждый час в комнаты буквально влетал еще более хмурый и недовольный, чем обычно декан, чтобы убедиться, что все его подопечные находятся здесь. Снейп окидывал студентов внимательным взглядом проницательных черных глаз, которые, казалось, подобно рентгену видят человека насквозь, потом разворачивался на месте и вновь уносился прочь, под страхом отчисления запретив кому-либо покидать слизеринские комнаты. Даже обедать ученикам пришлось тут же, в гостиной, где шустрые домовики наскоро сервировали стол. Впрочем, точно так же дела обстояли и у представителей трех остальных факультетов.  Студенты, чьей пищей в Хогвартсе были сплетни и новости, просто изнемогали от неизвестности. Единственным человеком, который покидал гостиную с того момента, как школьники стали арестантами, запертыми в собственных комнатах, был Гарри Поттер. И тот сейчас сидел в самом отдаленном углу помещения вместе со своими неразлучными друзьями. Слизеринская троица что-то обсуждала. Лица всех их были чрезвычайно серьезны, позы слегка напряжены. Им-то Поттер наверняка сказал, что произошло на самом деле. Но сколько любопытные слизеринцы и слизеринки не старались услышать хоть слово из разговора Поттера и его друзей, им ничего не удавалось. Благодарить за это стоило шатена, который, еще только усаживаясь в свое любимое кресло, создал вокруг себя непонятный звуконепроницаемый купол.  В четыре часа дня, наконец, произошли некоторые изменения, шокировавшие всех без исключения студентов. Даже Ангелы Смерти не ожидали, что авроры возьмутся за работу с таким размахом. Все студенты всех курсов и факультетов должны были пройти допрос с сывороткой правды. Когда Снейп только озвучил это требование министерства, а делал он это с таким видом, будто его только что заставили проглотить лягушку, студенты не могли понять, воспринимать ли такое заявление серьезно. Что конкретно произошло, кто, кого и в чем подозревает так и не было сказано.  - Подумать только, - удивленно произнес Дэн в полной тишине, повисшей в гостиной.  - Вот именно. С какой стати меня должны допрашивать, как какого-то уголовника. Мало ли, какие вопросы эти тупые свиньи, именующие себя аврорами, будут задавать.  - Да нет, Паркинсон, я не об этом, - махнул рукой Дэн на расшумевшуюся девушку. - Я просто представил, это же сколько Веритасерума им понадобится.  - Кто о чем, а Дэн о зельях, - усмехнулся Гарри. Стоящий в дверях Снейп, невольный свидетель этой сцены, криво улыбнулся. Сам он только несколько минут назад был на допросе у действительно не отличающихся умом или воспитанием блюстителей порядка. И его самого весьма беспокоило, что его "змейки" тоже должны через это пройти.  - О чем же еще я могу думать? Вот только любопытно, кто зелье готовил. Я отказываюсь пить некачественно сваренное пойло.  - Заставят - выпьешь, - усмехнулся Гарри, похлопав друга по плечу.  - Я сейчас же напишу отцу! Это форменный беспредел! Он - глава попечительского совета и не оставит этот произвол безнаказанным.  - Очень на это надеюсь, Драко. Но если я правильно понял, за этим гениальным решением стоит сам министр.  - Значит, министру тоже влетит от моего отца. Ты не знаешь, кто такой Люциус Малфой, Поттер. И не знаешь, на что он способен в гневе.  - Я могу себе представить, Драко, - усмехнулся брюнет, более чем осведомленный обо всех мало-мальски значимых волшебниках Британии.    * * *    - Сядь, - высокий тощий мужчина указал на стул. Гарри спокойно сел. Забавно, но он, кому, в отличие от остальных студентов, было что скрывать, нисколько не боялся допроса. Клод предполагал, что авроры могут предпринять что-то подобное, и снабдил своих подопечных специальным зельем. Тонкая серебряная игла, покрытая особым составом, и сейчас лежала в кармане у слизеринца, завернутая в носовой платок. Один укол, неприятное покалывание в образовавшейся ранке и сила сыворотки правды многократно ослабеет. Соврать полностью, конечно, не удастся, но не договорить, промолчать, сказать полуложь - запросто. Гарри почти не беспокоился.  - Пей, - произнес все тот же хамоватый тип. Гарри изучающе посмотрел на аврора. Тощий, нескладный, с густой шевелюрой аккуратно уложенных светлых кудрей. На бледном лице со смазливыми тонкими чертами так и читается самоуверенность, жеманство и удовольствие от того, что он сильнее запуганных детей, которых он допрашивает.  - Выпил? - Гарри кивнул. Аврор довольно улыбнулся, достал самопишущее перо и начал допрос.  - Имя?  - Гарри, - меланхолично произнес юноша.  - Полное имя!  - Гарри Поттер, - брюнет посмотрел на удивленное лицо аврора. Стоящий поодаль Снейп, присутствующий здесь, на правах декана факультета, громко фыркнул, за что получил укоряющий взгляд от Дамблдора. Сам старик выглядел серьезным и недовольным. Что ни говори, а он считал себя хорошим директором и заботился о студентах. И его ужасно раздражало принятое министром, вопреки всем доводам разума, решение допросить всех без исключения студентов. Можно подумать, какой-нибудь первокурсник или второкурсник в состоянии обезвредить взрослую ведьму, а потом еще и убить её непростительным проклятием.  - Возраст.  - 16 лет.  - Где ты был вчера вечером?  - В Хогвартсе, - серьезным и безжизненным голосом ответил Гарри, решивший поиграть на нервах у представителя закона. Все равно не докажет, что сыворотка правды на парня не подействовала.  - Ясное дело, что в Хогвартсе. Чем ты занимался?  - Разговаривал с Дэном.  - Кто такой Дэн?  - Друг, - аврор тяжело вздохнул и повернулся к своему усмехающемуся напарнику. Высокий темнокожий мужчина, которого Гарри уже определенно где-то видел, стоял недалеко от Дамблдора и улыбался.  - Почему он дает такие странные ответы?  - Он отвечает на твои вопросы. И он говорит правду, видишь выражение лица? Взгляд затуманенный.  - Поттер, ты знаешь, что произошло вчера вечером?  - Да.  - И что же?  - Долорес Амбридж убили.  - Ага! Очень любопытно...  - Нет, не очень.  - Это не был вопрос. Откуда ты знаешь про убийство?  - Я видел труп.  - Когда ты видел труп?  - Сегодня я видел труп.  - Что?  - Сегодня я видел труп, - повторил Гарри, радуясь, что сыворотка правды не позволяет смеяться или улыбаться, уж очень комично выглядело лицо аврора.  - Это я слышал. Как ты мог увидеть труп?  - Глазами, - прозвучал спокойный голос Гарри. Снейп снова нарочито громко фыркнул. Кингсли, юноша вспомнил, как звали темнокожего аврора, по совместительству являвшегося членом Ордена Феникса, залился громким смехом.  - Да, сразу видно, настоящий слизеринец. Даже под сывороткой правды отвечает так, что никому ничего не понятно.  - А сыворотка точно действует? - негодующе спросил кудрявый.  - Точно, точно. Заканчивай уже с допросом. Не думаешь же ты, что это Поттер - убийца? - Гарри мысленно воздал хвалу Кобдейну и его антидоту от Веритасерума, потому что все внутри него горело от желания ответить Брустверу "Да!". Но он, к счастью, промолчал.  - Где ты видел труп мадам Амбридж? - продолжил гнуть своё тощий аврор.  - В Хогвартсе.  - Где именно в Хогвартсе?  - В комнате профессора Амбридж.  - А что ты там делал? - уже выходя из себя, спросил аврор.  - Смотрел на труп, - спокойно ответил Гарри, не без удовольствия наблюдая за тем, как у покрасневшего от злости аврора дергается правый глаз и раздуваются ноздри.  - Как?  - Глазами, - ответил юноша, заметив, что даже на лице директора проскользнула задорная улыбка. Улыбайся, Дамблдор, радуйся, пока можешь. Скоро тебе будет уже не так смешно!  - Что за фарс? Я не верю, что сыворотка действует! Не может допрашиваемый под Веритасерумом давать такие идиотские ответы! Он издевается над нами!  - Успокойся, парень. Я знаю этого мальца, ему, что с сывороткой правды, что без неё палец в рот не клади, - произнес Кингсли, надменно глядя на кудрявого аврора и не прекращая улыбаться. - Он даже в пьяном виде кого хочешь за пояс заткнет.  Только благодаря действию сыворотки правды Гарри не показал, что удивлен осведомленностью чернокожего аврора. Парень знал, что тот является членом Ордена Феникса, видел его пару раз, когда тот непонятно зачем приходил в дом на площади Гриммо. Но уж чего Поттер точно не знал, так это того, что орденцы, оказывается, травят друг другу байки о том, что, как и кому сказал напившийся на Рождество Мальчик-Который-Выжил.  Гарри внимательно, настолько насколько это возможно под Веритасерумом, посмотрел на все еще улыбающегося белозубой улыбкой темнокожего мужчину, а потом перевел взгляд на стоявшего неподалеку декана. Да, Снейп тоже был удивлен. Похоже, раньше он не имел удовольствия слышать историю о пьяном Поттере, хамящем великому Дамблдору. И неудивительно. Не будет же старик сам рассказывать своему подчиненному, как не смог поставить на место зарвавшегося мальчишку. А больше Снейп, вроде, ни с кем и не общался.  - Зачем ты вообще входил в эту комнату, Поттер? - задал очередной вопрос кудрявый аврор, возвращая к себе внимание слизеринца.  - Меня пригласили.  - Кто?  - Директор пригласил меня посмотреть на труп.  - Что за бред он несет? - аврор стукнул кулаком по столу.  - Очевидно, он говорит правду, - улыбнулся Дамблдор, разводя руки в стороны. - Я действительно позвал его туда. Он должен был знать о произошедшем несчастье.  - Пей антидот и убирайся. Сами-Знаете-Кого сейчас бы на мое место и дать ему часок пообщаться с этим Поттером, глядишь, Темный Лорд и издох бы, - прошипел аврор, злобно глядя на Поттера. - Следующего зовите!  Гарри выпил предложенный ему стакан воды и встал со своего места. Его слегка мутило, голова кружилась, а в глазах двоилось настолько, что он мог поклясться, на него смотрело два заботливо улыбающихся Дамблдора, а не один. Кошмар! Ничего не поделаешь, побочный эффект присланного Кобдейном зелья, возникающий после принятия стандартного антидота от Веритасерума.  - С вами все в порядке, Поттер? - спросил Снейп, который уже успел и выйти из комнаты, и вернуться, и привести с собой Бекку.  - Не сказал бы, сэр. Кажется, Дэн был прав относительно качества используемого зелья. Или что-то с пропорциями намудрили, не знаю, - Гарри посмотрел на то, как вейла выпила предложенный стакан воды с растворенной внутри сывороткой правды.  - Головокружение? - Снейп нахмурился и ближе подошел к покачивающемуся студенту.  - Да, сэр. Можно я посижу тут немного?  - Сидите. Вряд ли вы чем-то помешаете господам аврорам, - ехидно произнес Снейп и кивнул на свободный стул, который Гарри поспешил занять. Аврор уже начал допрос Бекки.  - Вы знаете, что произошло вчера в Хогвартсе?  - Да, - коротко ответила девушка.  - Что?  - Убили Долорес Амбридж.  - Откуда вы это знаете.  - Мне сказали.  - Кто сказал?  - Гарри. Гарри Поттер сказал мне, что Амбридж мертва.  Брюнет незаметно улыбнулся, вспомнив прошедший вечер. Он поставил метку визжащей от ужаса и боли ведьме и почти сразу же убил её. "Она мертва" - констатировал он, глядя на довольное лицо своей прекрасной мстительной подруги.  - Как вы относились к погибшей мадам Амбридж? - продолжал допрос тощий аврор, ехидно улыбаясь.  - Она была мне противна, - безучастным голосом сообщила девушка.  - Почему?  - Не люблю глупых людей.  - Почему вы такого мнения о погибшей?  - Потому что она была такой.  - Какой?  - Глупой.  - Мисс Делейн, я ещё раз спрашиваю, почему вы так считаете?  - Она говорила глупости.  - Хорошо, забыли об этом. У вас с погибшей были конфликты?  - Нет.  - Нет? Другие ученики утверждают, что она часто оскорбляла вас. Это так?  - Да.  - Но вы только что сказали, что конфликтов с ней у вас не было.  - Не было, - повторила вейла. Аврор стукнул по столу кулаком и злобно посмотрел почему-то в сторону Гарри. Может, потому что на хорошенькую вейлу он сердиться не мог. А может, потому что Бекка доканчивала начатое Поттером дело по расшатыванию нервов несчастного служителя закона.  - Тут то ли слизеринцы какие-то неправильные, то ли сыворотка правды действительно некачественная, - возмутился аврор.  - Мисс Делейн, вы имеете какое-то отношение к убийству Долорес Амбридж?  - Да, - прозвучал мелодичный голос вейлы.  - Так, уже интересно. И какое же?  - Весьма негативное отношение, - меланхолично сообщила слизеринка. Гарри облегченно вздохнул.  - Э... Что?  - Мне не нравится идея убийства профессора Амбридж, это неправильно.  - То есть, вы не желали ей смерти? - переспросил запутавшийся аврор.  - Нет, - покачала головой девушка. Она действительно не хотела для Амбридж смерти. Это была идея Гарри. Бекка же предпочла бы пытать её снова и снова, чтобы та пожалела, что распространяла сплетни о жестоких и злобных вейлах. Смерть оказалась для министерской жабы спасением.  - У меня больше нет вопросов. Пейте антидот, - аврор опустил голову на руки. - Мерлин, ни за что не подумал бы, что допрашивать школьников сложнее, чем преступников. У самого голова разболелась.    Гарри и Бекка покинули комнату, где проводили допрос в то же самое время, как туда позвали Дэна. Оба чувствовали себя, мягко говоря, не очень хорошо. И причиной этому были не только побочные эффекты принятых зелий, но и нарастающее беспокойство за друга. Киллеры прекрасно отдавали себе отчет в том, что только что были всего в шаге от провала. Бекка фактически призналась в том, что имеет отношение к смерти Амбридж. И хоть она быстро смогла выкрутиться из сложившейся ситуации, а аврор не стал задавать наводящих вопросов, доверяя действию сыворотки, факт остается фактом, Ангелы Смерти были невероятно близки к провалу.  Дэн вошел в гостиную через десять минут после возвращения своих товарищей. И вид у шатена был просто ужасный. Посеревшее лицо, покрытое испариной, шатающаяся походка, при взгляде на которую невольно задаешься вопросом, а как парень смог дойти до гостиной.  - Дэн, ты как? - Гарри как-то сразу позабыл о собственном недомогании, подскакивая к другу как раз вовремя, чтобы поймать внезапно начавшего оседать на пол шатена. - Что с тобой?  - Я в порядке. Допрос длился от силы две минуты.  - Тогда почему... - брюнет удивленно посмотрел на однокурсника. Ошеломленный догадкой он пригнулся к самому уху Дэна и прошептал. - Сколько ты принял антидота?  - Три укола.  - Зачем?  - Я не смог бы, как вы. Я чувствовал. А так, я просто ответил "Нет" на вопрос о том, знаю ли я, что произошло, - прошептал тот в ответ. Гостиная была полна народу, поэтому приходилось говорить как можно тише, чтобы никто не услышал.  - Гарри, что с ним? - рядом появился Драко. На его всегда бледном холеном лице сейчас отчетливо проступали беспокойство и страх. Он еще не был на допросе, поэтому терял в домыслах и догадках. И будучи сыном Пожирателя Смерти, он беспокоился о том, не спросят ли у него что-либо, компрометирующее отца.  - Все в порядке. Просто, кажется, он был прав на счет качества сыворотки правды. У меня у самого голова трещит по всем швам. А у Дэна, кажется, еще и аллергия на какой-то компонент зелья.  - Не повезло. Может, обратиться к Снейпу?  - Нет. Декан сейчас занят, это раз. И у нас есть все нужные зелья, это два.  - Вы можете объяснить, что произошло в школе, из-за чего министерство решилось на такой шаг? - задала волнующий всех вопрос неизвестно откуда взявшаяся Дафна Гринграсс. - Я абсолютно уверена, что ты всё знаешь.  - Ну, всё я, конечно, не знаю. Только часть. Ты на допросе уже была?  - Ещё нет.  - Когда вернешься, расскажу. У них в анкете один из первых вопросов: "Знаешь ли ты, что случилось?". Ответишь "Да", просидишь там битый час, слушая идиотские вопросы этого напыщенного кудрявого министерского индюка.    Это был очень долгий вечер. Студенты нервничали, не понимая, что творится, и чего от них хотят. А Ангелы Смерти, пришедшие в себя после принятия целой кучи восстанавливающих, укрепляющих и очищающих зелий, просто наблюдали за всем происходящим со стороны. Они были достаточно догадливы, чтобы предвидеть дальнейшие действия министра и Дамблдора. Первый постарается замять всю эту историю со смертью Амбридж, проигнорировав таинственное кровавое послание, оставленное убийцами и черную метку на руке своей помощницы. Рассказать правду для Фаджа крайне не выгодно, ведь Амбридж была его правой рукой. Директор Хогвартса, в подобных ситуациях более опытный, пойдет на уступку министру при этом постарается извлечь максимальную для себя выгоду.  Естественно, планы киллеров были другими. Еще накануне Бекка выслала Кобдейну фотографии с места убийства, которые уже завтра украсят передовицы. И без того не самая идеальная репутация министра будет окончательно очернена, ведь он снова пытался скрыть правду от населения. Самому Гарри было абсолютно все равно, кто будет занимать министерское кресло. Но для Несущих Смерть было очень важно выбить почву из под ног и без того шатающегося Фаджа, тем самым предотвратив принятие дискриминирующих законов.  Однако и Дамблдор в этой ситуации не сможет выйти чистым из воды. Об этом уже позаботился Гарри. И для этого не нужно особо мудрствовать. Просто достаточно опубликовать в той же прессе фотографии, на которых запечатлены испуганные первокурсники, идущие на допрос с использованием сыворотки правды. За этих детей ответственно уже не только министерство. Нет, их безопасность и благополучие - забота Дамблдора, который должен был разбиться лепешку, но не допустить, чтобы малышню травили всякой дрянью по приказу истерика-министра.  С такими мыслями Гарри лег спать. Справа раздавался тихий шепот Дэна, накладывающего на полог свои излюбленные защитные чары. Подобное недоверие к соседям, конечно, несомненный признак паранойи, но брюнет прекрасно понимал беспокойство друга. Это Гарри, зная, что побудило однокурсников желать дружбы с ним, не особо беспокоился из-за угрозы похищения. Не потому что он доверял мальчишкам, в одной спальне с которыми ему приходится жить. Нет. Просто, он уже примерно представлял, кто из них на что способен, и чего от каждого из слизеринцев можно ожидать. Пока что они не представляли собой угрозы. Поэтому он обходился минимальным количеством защитных чар. Во-первых, на них не нужно тратить много времени, во-вторых, их шестикурсникам все равно не обойти. А шатен всегда отличался недоверием и нелюбовью к риску, если вопрос не касается очередного зельеварческого эксперимента.  Голос Дэна затих. Смолкли и обеспокоенные шепотки слизеринцев, обсуждающих новость о гибели Амбридж, которую поведали своим однокурсникам киллеры.  Гарри зевнул и ещё раз пробежал глазами по строчкам заколдованного связного блокнота.  " Фотографии получил, они уже в редакции. Держу в руках первый экземпляр завтрашней газеты. Все так, как мы хотели. Мэт."  Юноша довольно улыбнулся, спрятал предварительно запечатанный магически дневник под подушку и закрыл глаза и почти мгновенно заснул, утомленный событиями минувшего дня.      - Северус, - Волдеморт с любопытством посмотрел на явившегося без зова Пожирателя, склонившегося у его ног.  - Мой Лорд.  - Что привело тебя сюда, мой верный слуга? Тебе не свойственно являться без приглашения.  - В Хогвартсе произошло убийство, мой Лорд. Фадж и Дамблдор намерены скрыть эту информацию от широкой общественности, поэтому я решил сообщить вам новости сам и как можно скорее.  - Очень любопытно. И кого же убили, что министр и директор так беспокоятся из-за этого? Неужто Поттера?  - Нет, мой Лорд. Поттер жив и здоров. Убита Долорес Амбридж.  - Амбридж... Хм. Помощница министра, помешанная на ненависти к нечеловеческим расам. Очень любопытно. Что же, в таком случае и Дамблдора можно понять. Ему невыгодно, чтобы кто-то узнал, что на территории вверенного ему замка произошло преступление. Ха-ха... Неприступный Хогвартс, оказывается, не так уж и безопасен. И, естественно, старик сумел убедить глупца Фаджа молчать о смерти этой министерской крысы. Верно?  - Мой Лорд...  - Да, да. Можешь не отвечать, Северус. Что же, это вполне можно использовать в наших целях. Да, пусть считают, что это мои люди сумели проникнуть в Хогвартс и убить эту никому не нужную ведьму. Это посеет панику среди волшебников, и...  - Мой Лорд!  - Что, Северус? Как ты смеешь перебивать меня?  - Простите, мой Лорд, но... разве Амбридж не была одной из Пожирателей смерти?  - Что? Нет, конечно.  - Но, мой Лорд, у неё на руке есть ваш знак. Тёмная метка на левом предплечье.  - Что?! - Водеморт от удивления вскочил со своего кресла. - Этого не может быть, Снейп. Что за глупые розыгрыши!  - Но это так, мой Лорд. Сегодня утром одна из студенток Хогвартса зашла в комнаты к Амбридж и обнаружила ту мертвой. На трупе женщины множественные следы пыток, убита она была смертельным проклятьем. Рукав на левой руке был разодран так, чтобы была видна Темная метка. А на стене убийцы оставили послание, написанное кровью. Что-то вроде "И так будет с каждым, кто пойдет против НАС. Берегитесь. МЫ следим за вами!" Кому эти слова предназначались, неизвестно, - Снейп замолчал, позволяя Темному Лорду переварить полученную информацию. Сам шпион пребывал в не меньшем шоке, чем Волдеморт, внезапно узнавший, что люди теперь получают метки без его участия в процессе. Ситуация становилась все запутаннее и запутаннее, поэтому зельевар решил для себя, что позволит Дамблдору и Лорду самим заняться разгадкой всех этих тайн и загадок.  Тем временем Темный Лорд сидел на своем троне и думал. Его уже не интересовало, что в Хогвартсе кого-то там убили. Это было неважно. Пускай о проблемах безопасности замка думает Дамблдор. Волдеморт никак не мог понять, как Амбридж могла оказаться пожирательницей смерти. Потому что, во-первых, сам Лорд в жизни не согласился бы принять в свои ряды столь глупую и мнительную особу, зацикленную на правоте министерства. Во-вторых, даже если бы Волдеморту зачем-то понадобилось ставить метку Долорес Амбридж, он бы, несомненно, помнил об этом. В конце концов, он не так стар, как тот же Дамблдор, и никогда прежде не жаловался на дурную память!  - Ты уверен, что у этой Амбридж на руке была именно метка? Может это, был просто рисунок? Или обычная татуировка?  " Хотя кому может понадобиться рисовать ей такую татуировку" - подумал Лорд, глядя на Снейпа.  - Это была именно метка, мой Лорд. Самая настоящая метка, ваш знак.  - Ладно, с этим мне все ясно. Что ещё происходило в школе?  - Приехал Фадж со свитой Авроров. Министр напуган, он не знает, что делать дальше. С одной стороны, ему вполне нравились законы, которые предлагала продвигать Амбридж. С другой стороны, если выяснится, что эта женщина была Пожирательницей Смерти, министр не просто не сможет продолжить прежнюю политику ему придется ещё и отвечать за то, кем оказалась его покойная помощница. На фоне всего этого, Фадж вовсе потерял последние мозги. Он устроил настоящую истерику в кабинете Дамблдора, не слушая ничего из того, что говорит директор, а потом приказал допросить всех учеников с сывороткой правды. Естественно, безрезультатно. Ничего, что помешает вашим планам, авроры у детей Пожирателей также не узнали.  - Так. Ещё что-то, что я должен знать? Как там поживает наш Мальчик-Который-Выжил?  - С ним все нормально, Мой Лорд. На редкость спокойный и самостоятельный юноша. На ситуацию с убийством никак особенно не отреагировал, сказал, что у него не было иллюзий насчет безопасности замка. Насколько я понял, директор специально показал Поттеру, что случилось с Амбридж, чтобы свести все к необходимости бороться с ...  - Со мной? - рассмеялся Волдеморт своим фирменным шипящим смехом.  - Да, мой Лорд.  - И что дальше. Продолжай, Северус.  - Я могу ошибаться, но, кажется, ни Поттер, ни Дамблдор в итоге не остались довольны исходом беседы. Труп мальчишка и вовсе проигнорировал, заявив, что видал вещи и пострашнее.  - Ха-ха-ха... Бесстрашный наивный юнец. Скоро, думаю, очень скоро, я лично познакомлюсь с этим любопытным персонажем. Пока что можешь идти, Северус. Я доволен твоей работой.  - Спасибо, мой Лорд, - шпион ещё раз склонился в низком полоне и поспешил удалиться из зала, пока сидящий на троне маг не передумал. А Волдеморт погрузился в собственные мысли. Вот уже почти год у него было такое ощущение, будто в этой войне появился кто-то доселе неизвестный. Кто-то достаточно умный, хитрый и наглый, чтобы суметь выкрасть заветное пророчество прямо из-под носа двух величайших магов современности. Кто-то достаточно ловкий и сильный, чтобы проникнуть в самый защищенный замок Британии и совершить там убийство. И не просто убийство, нет. Изобразить все так, чтобы все участники политических баталий почувствовали дискомфорт. Наверняка Дамблдор сейчас ломает голову над тем, как злоумышленникам удалось обойти веками проверенную защиту школы. Фадж сходит с ума, прекрасно зная, что если общественности станет известно, что у его помощница на руке обнаружена метка, он навсегда может расстаться с министерским креслом. Да и самому темному Лорду было как-то неспокойно от того, что кто-то обладает достаточной силой, чтобы обмануть механизм темной метки.    * * *      Большой зал гудел, как улей африканских пчёл. Из рук в руки передавались газеты со свежими новостями. Для большинства студентов шоком было узнать, что, оказывается, в их школе было совершено убийство. Не меньшее удивление вызвало известие о том, что погибшая преподавательница, агитировавшая политику министерства, была Пожирательницей Смерти. Тихие шепотки быстро сменились громкими голосами, голоса - криками. Пятнадцать минут и в огромном помещении воцарился такой хаос, что директору пришлось несколько раз призвать учеников к порядку, магически усилив и без того не тихий голос.  Гарри улыбнулся, глядя на недовольное лицо старика, между бровей которого залегла глубокая вертикальная морщинка. На самом деле директор был удивлен не меньше студентов. Только если детей поразила новость о произошедших в Хогвартсе событиях, то самого Дамблдора больше интересовало как подобная статья вообще могла появиться. Газетчиков, интересующихся исключительно сенсациями, уже не в первый раз не останавливали прямые запреты Фаджа. Сначала случай, в результате которого обнаружился Поттер. Теперь новости об убийстве Амбридж. Последняя статья и вовсе изобиловала фотографиями с места убийства. Но кто, как и когда сделал снимки? Все новые и новые загадки, сыпавшиеся, как из рога изобилия, нервировали Альбуса Дамблдора всё сильнее. Один из сильнейших магов своего времени, он слишком привык, что в этом мире большинство событий происходит с его на то позволения. Но в последнее время он все сильнее убеждался в том, что упустил из вида что-то очень важное. Что кто-то хитрый и достаточно могущественный действует у него за спиной, смешивая карты Лидеру Света.  Более-менее успокоив расшумевшуюся толпу детей, Альбус отыскал в толпе Гарри и Невилла. Слизеринец сидел за своим столом с абсолютно безразличным видом, время от времени отвечая на реплики шатена, Дэна, или младшего Малфоя, который выглядел непонятно довольным. Блондин смотрел в газету, раскрытую на иной странице, чем у всех, и довольно усмехался. Слизеринцы вокруг него так же выглядели довольными, и казалось, смерть профессора их уже ничуть не беспокоила. За столом Грифиндора, наоборот, было шумно и беспокойно. "Львы" спорили друг с другом, не в силах разобраться, на что они реагируют сильнее: на хорошую новость о том, что убит Пожиратель Смерти, или на плохую - что для совершения убийства кто-то сумел проникнуть в школу. Невилл сидел бледный и удрученный. Не лучше выглядели всегда сопровождающие мальчика Рон и Гермиона. Дамблдор вздохнул. Гриффиндорцы вели себя предсказуемо, понятно и правильно. И почему Поттер не на Гриффиндоре? Вышеупомянутый юноша с высокомерным видом попивал свой чай, обворожительно улыбался и общался с Гринграсс, которая тоже выглядела слишком довольной, тыкая аккуратным пальчиком в газету Малфоя. Уже чувствуя, что сегодняшний номер "Пророка" принесет намного больше головной боли, чем ожидалось, директор перевернул страницу и сдавленно ахнул. " Министр поит детей сывороткой правды. Куда смотрит Дамблдор?" - гласил заголовок. Далее следовала статья, в которой грязью поливались все, начиная от министерских чиновников и авроров, и заканчивая персоналом школы во главе с директором. Тут же были даны фотографии, сделанные, судя по всему, в той самой комнате, где велись допросы. На месте допрашиваемого сидит маленький худенький мальчик-второкурсник. На бледном личике отражается испуг, огромные глаза расширены под действием Веритасерума. На груди нашивка с барсуком. Хаффлпаффец. Над ребенком с грозным видом нависает кудрявый аврор, который после третьего часа допросов действительно стал чересчур вспыльчивым и агрессивным. На другой фотографии Макгонагл ведет за руку девочку-первокурсницу из Гриффиндора. И у этого ребенка тоже слишком бледное лицо, на глазах слезы. Вполне справедливо возникает вопрос, как могли быть сделаны эти фотографии. Дамблдор лично присутствовал при всех допросах, и он точно заметил бы, если кто-нибудь пришел с фотоаппаратом. Даже братья Криви были слишком испуганы перспективой допроса, чтобы осмелиться делать какие-то снимки. Тогда кто? И как?  Ни директор, ни кто-либо из преподавателей и не мог представить, с каким трудом Гарри удалось сделать заветные фотографии. Прикрепить к стенке одну из крошечных колдокамер, присланных Кобдейном, пока авроры и преподаватели были заняты допросом Бекки. Установить еще одну камеру на стене так, чтобы все осталось бы незамеченным для многочисленных портретов. А через пару часов призвать к себе невидимые миниатюрные артефакты сложными манящими чарами. Потом вызвать Хогвартсовского домовика, приказать ему под страхом изгнания из замка отправить письмо в Хогсмид, где в съемном номере ждет посылки заранее осведомленный Мэт.    - Альбус, как эти фотографии могли попасть в газеты? - Миневра Макгонагл задала свой вопрос достаточно тихо, чтобы это не услышали все студенты, но при этом слишком громко, чтобы внимательный слизеринец расслышал эти слова обеспокоенной ведьмы. - Как они вообще могли быть сделаны? Как и кем?  - Я не знаю, Миневра, - тихо признался директор, задумчивым взглядом обводя Большой зал. Довольные лица слизеринцев, обеспокоенные гриффиндорцев, паникующие взгляды хаффлпаффцев. И абсолютно ничего не выражающий взгляд Гарри Поттера, будто мальчишке было ровным счетом все равно, кого, где и когда убили. Гарри Поттер. Мальчик, которого все хотят воспринимать, как героя. Мальчик, мысли которого не получается прочесть по безразличным зеленым глазам, а поступки невозможно предугадать. - Проследи, пожалуйста, чтобы студенты не бродили сегодня по замку. Сделай объявление и поговори со своими подопечными. Все же это гиффиндорцы, горячие головы. И пригласи ко мне мистера Лонгботтома, мистера Уизли и мисс Грейнджер.  - Альбус, ты думаешь, это они?  - Нет, нет, ни в коем случае. Они - последние, на кого я буду думать, - Дамблдор еще раз посмотрел на слизеринский стол, где беззаботно общался со своими однокурсниками Поттер. Как бы директор хотел быть уверен, что и этот мальчик на его стороне. Но что-то подсказывало, что доверие этого юноши заработать будут очень сложно.  - Северус, - Дамблдор обернулся к декану Слизерина, который с хмурым видом жевал свой завтрак. - Будь добр, пригласи ко мне в кабинет Гарри.  - Вы думаете, это Поттер?  - Нет, просто пора ему рассказать о том, с кем он общается.  - И настроить его против всех, кого он считает друзьями?  - Это просто необходимо сделать, Северус. И ты понимаешь это не хуже меня.  -Да, но я не понимаю, почему вы молчали так долго. Зачем нужно было ждать, пока мальчишка подружится с этими детьми, пока начнет доверять им, чтобы открыть ему жестокую правду? Чего вы этим добивались?  - Северус, я ожидал, что Гарри сам поймет, что слизеринцам нельзя доверять. Но, увы, этого не случилось, и я вынужден вмешаться. Ты сам знаешь, Волдеморт в любой момент может приказать доставить к нему Гарри. Мальчик должен быть готов к этому, чтобы не попасться в приготовленную для него ловушку.  - Как скажете, директор.        - Добрый день, профессор Дамблдор, - Гарри вошел в кабинет директора, по привычке окинув комнату внимательным взглядом. Сам Дамблдор с задумчивым видом сидел в своем кресле. На столе перед ним лежала сегодняшняя газета, статьи в которой в очередной раз смешали директору карты. У стены в креслах сидели неразлучные гриффиндорцы - Лонгботтом, Уизли и Грйнджер. Тут же, к некоторому удивлению юноши, наблюдались Ремус Люпин и Сириус Блэк. У двери замер Снейп, который и привел юношу в кабинет директора.  - А, Гарри, заходи, присаживайся. Мы тебя ждали, - Дамблдор указал слизеринцу на еще одно кресло. - Может, чаю? Лимонных долек?  - Нет, профессор, спасибо. Я только что вернулся с завтрака.  - Ах да, конечно. Гарри, ты, конечно же, догадываешься, почему я тебя сюда позвал.  - Признаться честно, не имею ни малейшего представления. Опять кого-то убили, и вы хотите показать мне тело?  - Гарри! - возмутился Ремус со своего места, удивленно глядя на парня.  - Нет, Гарри, слава Мерлину, больше никого не убили. Но дело, ради которого я тебя позвал, от этого менее серьезным не становится. Как ты мог и сам понять, Хогвартс перестал быть абсолютно безопасным убежищем для кого бы то ни было. Я знаю твои доводы на этот счет, мой мальчик, - Гарри скривился от ненавистного обращения, как если бы съел тонну предлагаемых директором лимонных долек. - Но тем не менее в предыдущие годы ситуация была куда менее серьезной. Мало того, что кто-то сумел пробраться в замок и совершить зверское убийство, так еще и в прессу проникли фотографии, которые, как я был уверен, просто невозможно сделать. И все же снимки есть. И они являются очередным доказательством того, что безопасность учеников Хогвартса стоит под угрозой.  - Конечно, директор. Но причем тут я?  - Гарри, Гарри. Скажи, тебя никогда не удивляло то, что твои однокурсники, родители которых, и это почти общеизвестный факт, служат Волдеморту, так быстро приняли тебя в свою среду. Что ты, Мальчик-который-выжил, как тебя прозвали в прессе, так легко подружился с отпрысками Упивающихся Смертью?  - К чему вы это все говорите, профессор?  - Почти в тот же день, как ты поступил в Хогвартс, Волдеморт отдал своим слугам новый приказ. Суть его заключалась в том, что твои однокурсники должны как можно скорее завязать с тобой дружеские отношения, чтобы в удобный для твоего врага момент передать тебя в руки Пожирателей. Как видишь, с первой частью своего задания они уже вполне успешно справились.  - Даже так? - усмехнулся юноша.  - Я понимаю, мой мальчик тебе больно узнать такую правду о своих друзьях, но, тем не менее, это так, - директор сочувствующе улыбнулся юноше. Гарри же смотрел на Дамблдора, на Сириуса и Ремуса, во взглядах которых читались сочувствие и беспокойство. Смотрел и ничего не чувствовал. Ни злости, ни печали, ни теплоты, которую все собравшиеся пытались излучать своими понимающими улыбками и взглядами. Единственное, что его сейчас беспокоило, это то, зачем старик решил рассказать ему правду о слизеринцах именно сейчас? Убийство Амбридж и правда так повлияло на директора? Или Волдеморт дал своим людям отмашку, а Гарри, в буквальном смысле, благополучно проспал столь важный момент. Занятые операцией по ликвидации министерской чиновницы, Ангелы Смерти снова отложили рассмотрение проблемы похищения. И теперь Гарри не знал, что ему делать, если не сегодня-завтра в Хогсмиде объявится толпа магов в черных балахонах. Дать им бой, раскрыв себя? Или воспользоваться поднявшимся переполохом и улизнуть, с помощью специально заготовленного на такой случай портала?  - Гарри? - голос директора отвлек юношу от посторонних мыслей. Сейчас не время было рассуждать о планах на будущее, нужно было решить нынешние проблемы, источник которых добродушно улыбался, блестя очками-полумесяцами.  - Это было вполне ожидаемо, верно, директор? - спокойно заговорил юноша, вгоняя всех присутствующих в легкий ступор. Все же от парня ожидали хоть мало-мальски предсказуемой реакции. Протестов, слез, возмущения, печали, стыда, грусти. Хотя бы чего-нибудь похожего. Вместо этого он с видом абсолютного безразличия рассуждает о том, что предвидел такое стечение обстоятельств. - Я имею в виду, что вполне понимал, что в случае моей учебы на Слизерине, могут возникнуть подобного рода сложные ситуации, поскольку я практически оказываюсь в стане врага. Если так можно выразиться.  - Ты знал это и все равно выбрал Слизерин? - возмутился Уизли. Этот гриффиндорец раздражал Гарри больше остальных. Слишком импульсивный, поверхностный, однобокий. И слишком шумный, хотя, похоже, это является такой же отличительной чертой семейства Уизли, как и ярко-рыжие волосы.  - Еще раз повторю для особо одаренных, Уизли. Я не выбирал факультет по принципу "сюда хочу, а сюда - нет". Я - слизеринец, потому что такова моя природа, столько ты можешь понять?  - Ты не можешь действительно быть слизеринцем!  - Почему же?  - Потому что ты Гарри Поттер! - со стороны двери послышалось фырканье. Ну да, Снейп тоже не особо жаловал младшего из братьев Уизли.  - Убийственная логика, Уизли. Но мне кажется, ты староват, чтобы рассуждать, как первокурсник. Поправь меня, если я ошибаюсь. Так вот, профессор, возвращаясь к первоначальной теме нашего разговора. Я догадывался, что чего-то подобного от однокурсников ожидать можно. Хотя я и не был уверен, что конкретно они могут предпринять. Мне неясно другое. Как давно вы знали, что существует определенный план, которым студенты и будут руководствоваться? И почему решили сказать мне только сейчас?  - Я узнал это практически сразу, мой мальчик, - директор перевел взгляд со слизеринца на мрачного зельевара, стоящего у двери, как бы показывая, кого стоит благодарить за имеющуюся информацию. Будто без этого было не ясно. - И, если помнишь, всячески старался убедить тебя через твоих друзей, - Гарри усмехнулся и посмотрел на этих самых "друзей" - Уизли, Лонгботтома и о чем-то задумавшуюся Грейнджер. И когда Дамблдор, наконец, осознает, что его план подружить Поттера с гриффиндорцами провалился еще в первые часы его реализации?  - Но, увы, ты решил остаться в Слизерине. Тогда я решил, что Хогвартс достаточно надежен, чтобы помешать Пожирателям реализовать задуманное. Но события минувших дней показали, насколько я ошибался. И поэтому я решил рассказать все тебе, чтобы ты помог мне обезопасить твою жизнь.  - Очень любезно с вашей стороны, директор. Я имею в виду ваше желание обезопасить мою жизнь. Но объясните мне, тугодуму, почему при нашем с вами разговоре, касающемся, как я могу судить, только моей скромной персоны, присутствуют еще пять человек, не имеющих прямого отношения к данному делу? Почему уж тогда не объявить эту новость во всеуслышанье при всем Хогвартсе?  - Гарри! - на этот раз возмутился Сириус, подскочив на собственном стуле.  - Что "Гарри"? Вы уже который раз выкрикиваете мое имя. Зачем? Хотите убедиться, что я все еще его помню? Можете не волноваться, для старческого склероза я все еще слишком молод. Так что я помню, как меня зовут. Я вообще много чего склонен помнить, в отличие от некоторых.  - Расслабься, Гарри, мой мальчик. Здесь присутствуют лишь те, кто желает тебе только добра. Те, кто, несмотря на все ссоры, всегда готов подставить тебе плечо в трудную минуту.  - Профессор Дамблдор, позвольте мне самому судить, к каким событиям моей жизни можно применить эпитет "трудная минута". И поверьте, тогда, когда мне действительно была нужна помощь, рядом не было ни вас, ни их, ни каких-либо частей ваших тел, призванных помочь мне в моих бедах. Если вы позвали меня только для того, чтобы предупредить, что я пригрел у себя на груди змею, а вернее много маленьких слизеринских змеек, то будем считать, что я все услышал и принял к сведению. Еще что-нибудь? Или я могу быть свободен?  - Не стоит нервничать, мой мальчик. Я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но все же постарайся относиться ко всему по-взрослому.  - Со временем вы поймете, что я отношусь ко всему и так достаточно "по-взрослому". Вы хотите обсудить что-нибудь еще?  - Да, мой мальчик. Скажи, тебе последнее время не снилось ничего странного? Каких-нибудь непонятных тебе, подозрительных или пугающих нов?  - Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под "подозрительными" снами, директор. Но нет, ничего подобного. Никаких снов.  - Ты точно в этом уверен, Гарри?  - Абсолютно. Никаких сновидений. Нет. И никогда не было. Я сплю без снов столько, сколько себя помню. Вас больше ничего не интересует? Может, еще какие-нибудь особенности моего организма? Вы не стесняйтесь, спрашивайте.  - Нет, Гарри, меня пока что беспокоят твои сновидения.  - Которых у меня нет?  - Да. Но Невиллу в последнее время снятся странные сны, и это нас всех, признаюсь, беспокоит.  - Хм, - Гарри уже с неподдельным любопытством посмотрел на Дамблдора, пытаясь понять, чего от него вообще хотят. - Простите меня за фривольность, профессор, но в этом возрасте много чего по ночам снится.  - Мне снятся кошмары! - возмутился гриффиндорец, чьи сновидения обсуждались. - А не что-то такое... такое, о котором ты подумал.  - Я тебе сочувствую. Скажите, это была для меня жизненно важная информация, профессор? Или вы решили устроить себе психологический кружок взаимопомощи? Мне угрожают предатели - слизеринцы, Лонгботтому снятся сны, Ремус - оборотень, Сириус все еще отходит после Азкабана, а у Уизли прыщи и проблемы с самооценкой. Давайте все соберемся вместе и попьем чайку с лимонными дольками.  - Гарри, пожалуйста, отнесись к нашему разговору серьезно, - Дамблдор потер переносицу. Рядом с этим слизеринцем он всегда чувствовал себя чересчур старым и уставшим. Поттер всегда перебивал, переиначивал услышанное или так интерпретировал слова Дамблдора, что у того волосы на голове начинали шевелиться от удивления. Вот и теперь у Альбуса был хорошо продуманный план, по которому все проблемы решались в два счета. Так нет. Мало того, что Поттер выслушал известие о предательстве однокурсников со спокойствием каменного истукана, он теперь просто не давал директору изложить свои мысли.  А ведь для директора это был очень важный разговор. Еще много лет назад в тот печальный и одновременно с тем счастливый день, когда юный отпрыск Поттеров победил Волдеморта, Дамблдор задумался о непонятном шраме, оставшемся на лбу мальчика. Знаменитая молния, ныне скрытая длинной челкой черных волос, и сейчас в некоторой степени интересовала пожилого волшебника. Нигде и никогда не говорилось ни слова о том, что от Авады могут остаться какие-то шрамы. Да что там, во всем мире на протяжении всей истории был только один человек, выживший после смертельного проклятья. После долгих размышлений, поиска хоть какой-то мало-мальски пригодной информации и многих часов ночных бдений над древними фолиантами, у директора появились кое-какие предположения и догадки. Альбус действительно считал, что именно Гарри был мальчиком пророчества. Тем человеком, который мог всех спасти или все разрушить. И, скорее всего, между Поттером и Волдемортом должна существовать какая-то связь. Та самая связь, созданная магией пророчества или каким-то особым расположением звезд, которая не позволила Волдеморту избавиться от мальчика. И вполне логично предположить, что шрам на лбу у Гарри - след от этой связи, существование которой пока не доказано.  Все это Дамблдор объяснил юноше, правда, в немного переиначенном варианте, который больше соответствовал планам директора. Однако вопреки ожиданиям юноша все так же настаивал на том, что никаких снов, кошмаров или иных следов какой-нибудь эфемерной связи с Темным Лордом у него нет, и не было никогда.  - Я не очень понял, профессор, если связан с Волдемортом я, то почему кошмары снятся Лонгботтому? Из чувства солидарности, что ли? - усмехнулся Поттер, после того, как Дамблдор излил на него еще один поток своих мыслей и предположений по данному вопросу.  - Я полагаю, что Невилл, который так же подходит под пророчество, тоже как-то связан с Волдемортом. Именно отсюда и берут свои корни его сны, - произнес директор, устало глядя на по-прежнему бодрого и уверенного в себе слизеринца.  Нет, конечно, на самом деле Дамблдор так не считал. Сны, вызванные ментальной связью, должны были появиться у Поттера. Причем не обязательно кошмары, нет. Просто видения, обрывки чужих воспоминаний и мыслей, чужих эмоций. Невилл же, будучи по своей природе наивным и чувствительным ребенком, просто очень остро воспринимал новости о том, что в магическом мире снова начинается война. Отсюда и сны в кровавых красках, и лица покойников, являвшиеся гриффиндорцу по ночам. Дамблдор намеревался посоветовать мальчику какое-нибудь несильное успокаивающее зелье, пока не понял, что кошмары гриффиндорца - отличный повод, чтобы начать занятия по окклюменции с обоими мальчиками. С Гарри - потому что директор уже устал гадать, что же на самом деле творится в голове зеленоглазого брюнета. С Невиллом - просто за компанию. Защита разума лишней не будет.  - Угу. И что вы от меня хотите? Чтобы я ему посочувствовал? Или в срочном порядке начал видеть похожие сны, чтобы нашему экс-герою было не одиноко?  - Поттер, проявите, наконец, хоть толику уважения к более старшему и опытному волшебнику и дослушайте до конца то, что вам пытаются сказать, - прошипел до этого молчавший Снейп.  - Каюсь, профессор. Просто я привык, что в нормальном мире, когда меня вызывал к себе директор, он говорил со мной о том, что касается конкретно меня, а не сводил разговор к обсуждению сомнительных теорий и чьих-то дурных сновидений. Никак не могу адаптироваться к условиям повышенной иррациональности магического мира. Так что вы от меня хотите, директор? - Гарри посмотрел на пожилого мага своими огромными зелеными глазами, в которых не было ни грамма сожаления или раскаяния. Напортив, юноша получал извращенное удовольствие от созерцания того, как Альбус Дамблдор, всегда добродушный и понимающий светлый волшебник, этакий столп мирового спокойствия и всепрощения, каким его видели окружающие, тихо давится от гнева. Как сжимаются в кулаки морщинистые руки, как злость загорается в обычно весело искрящихся голубых глазах, как вечно доброжелательная улыбка сползает с лица и замирает кривой гримасой, как скрежещут зубы старика. Гарри чувствовал себя садистом, мучающим Дамблдора и получающим от этого наслаждении.  - Я понимаю твой скепсис, Гарри, - вздохнул Дамблдор, снова натягивая на лицо свою фирменную приветливую улыбку и поглаживая длинную седую бороду. - Но пойми и ты, сейчас никто из нас не склонен шутить. И раз мы с тобой оба хотим рационально потратить имеющееся у нас время, то, пожалуйста, прежде чем говорить что-либо дослушай меня. Хорошо, мой мальчик?  - Считайте, я весь превратился в слух. Одно сплошное ухо.  - Спасибо. Так вот, Гарри, как я уж говорил, я предполагаю, что у вас с Невиллом есть какая-то связь с Волдемортом. Пока незаметная, не проявляющая себя. Но мы должны быть ко всему готовы. Мы должны думать не на один или два, а сразу на несколько шагов вперед. Потому что в этой войне, как ни прискорбно, пока что мы проигрываем. Волдеморт пользуется всем своими преимуществами, чтобы усилить свое влияние и привлечь новых сторонников. Представьте, что будет, если он узнает о существующей связи, которая тонкой ниткой тянется от него к вам на ментальном уровне. Сильный и могущественный маг, он сумеет превратить эту связь в свое мощное оружие. И мы должны быть готовы к этому.  - Каким образом?  - Гарри, Невилл, кто-либо из вас когда-нибудь слышал, что такое окклюменция? - директор откинулся на спинку своего кресла, изучающее глядя на задумавшихся студентов.  - Раздел ментальной магии, посвященный защите разума от вторжения извне, - раздался в тишине тихий голос Гарри.  Юноша судорожно соображал. Стоит ли говорить, как ему не нравилась мысль Дамблдора. Естественно, старик сейчас предложит студентам изучать окклюменцию. С какой-то стороны Гарри даже был доволен решением директора, ведь умение защитить свое сознание является огромным преимуществом в борьбе с темными магами. Это Гарри знал абсолютно точно, поскольку сам себя тоже давно относил к вышеупомянутой категории волшебников. Но с другой стороны, идея изучать окклюменцию под руководством кого-то из людей Дамблдора, а то и самого директора, не вызывала у брюнета никакого восторга. Он не мог позволить раскрыть себя таким бездарным образом. Свои мысли показывать нельзя, некоторые воспоминания уже сами по себе способны обеспечить своему хозяину смертельный приговор, но и щит использовать нельзя. Плохо. Очень плохо.  - Откуда такие познания, Поттер? - спросил Снейп. На мгновение Гарри растерялся, пока не понял, что декан имеет в виду последнюю реплику слизеринца.  - Читал.  - Читали? И позвольте полюбопытствовать, где вы могли наткнуться на подобную литературу?  - Все очень просто, профессор. Я весь прошлый год провел, безвылазно сидя в библиотеке Блэков. Поверьте, там есть много чего интересного, - юноша выдавил из себя улыбку, на деле больше походившую на оскал. Настроение парня тем сильнее ухудшалось, чем больше он думал о предстоящих занятиях окклюменцией. Искусством защиты своего разума он владел, можно сказать, безупречно. У его преподавателя, нанятого Кобдейном, были специфические и весьма жестокие, но зато действенные методы обучения, поэтому юноша был уверен в том, что способен отразить любую ментальную атаку. Но достаточно ли он силен, чтобы суметь обмануть самого Дамблдора? Ответ был неутешительный. Нет. Директор Хогвартса опытнее и сильнее. Во всяком случае, пока что.  - О, Мерлин, - Сириус, последние несколько минут удивленно хлопающий глазами и вообще походящий больше на живую декорацию, со стоном опустил голову на руки. Надо полагать, подумал о том, какие еще книги его крестник мог найти в фамильной библиотеке чистокровного и благороднейшего семейства Блэков. Справедливости ради стоит сказать, беспокоился Блэк не зря. Гарри действительно нашел для себя много нового, листая древние черномагические трактаты, в изобилии собранные предками Сириуса.  - Не будем снова отвлекаться от темы нашего разговора, - произнес Дамблдор. Старика уже явно раздражал тот факт, что его постоянно прерывают. - Как Гарри сказал, окклюменция является искусством защиты разума от ментальных атак. И раз уж мы обсудили, что у вас вполне вероятно существует какая-то ментальная связь с Волдемортом, то изучение окклюменции для вас просто необходимо. Вы согласны со мной?  - Да, сэр, - произнес Невилл, на лице которого замерло идиотское выражение раболепного восхищения умом и мудростью Дамблдора. Гарри скривился, взглянув на гриффиндорца, и поспешил отвести взгляд.  - Я сомневаюсь, что мне стоит этим заниматься, профессор, - произнес слизеринец, в очередной раз за день привлекая к себе ошеломленные взгляды всех присутствующих. - Я имею в виду, что в отличие от Невилла, мне не снятся никакие кошмары, или вообще какие-то сны. Я ни разу не ощутил никаких признаков постороннего присутствия в моем разуме, описанных в книгах. У меня и так достаточно проблем, особенно теперь, когда я убедился, что дружба слизеринцев отнюдь небескорыстна. И более того, я не хотел бы, чтобы кто-то влезал ко мне в голову, даже если его целью является мое дальнейшее обучение. Такова моя позиция.  - Поттер, вы понимаете, что такое исполнять приказы? - сердито шипя, спросил Снейп, обходя комнату так, чтобы смотреть в лицо своему наглому ученику. Однако ни грозные интонации, ни фирменный взгляд, который вызвал у бедного Невилла нервную икоту, не подействовали на слизеринца.  - Да, эр, знаю. Более того, было время, когда я покорно выполнял приказы...хм, начальства. Но это время прошло. Тем более, обсуждаемый нами вопрос напрямую касается моей памяти, моего разума и моих мозгов. Это для меня, знаете ли, личное.  - Поттер, вам что - жить надоело? Вы не знаете, насколько силен и могущественен Темный Лорд.  - Зато вы, сэр, прекрасно обо всем осведомлены, не так ли?  - Не дерзите, Поттер! И не перебивайте. Вам пока ничего не снилось, и вы, как последний глупец полагаете, что и дальше у вас все будет в шоколаде. Вот только проблема в том, что стоит Темному Лорду найти ту самую ниточку связи, о которой вам битый час пытаются рассказать, как ваше "личное" перестанет существовать. Темный Лорд способен и не на такое. Вы можете просто не проснуться в один прекрасный день, Поттер, понимаете?  - Ну, это я всегда понимал, профессор. Все мы можем в один прекрасный день не проснуться. Люди по природе своей смертны. Я все равно не хочу, чтобы в моей голове кто-то рылся.  - Гарри, мой мальчик, мы потакали многим твои капризам, если помнишь, - вмешался в разговор Дамблдор. Брюнет громко фыркнул. Ну как же, Дамблдор его, оказывается, баловал. Просто потрясающее заявление. Уже за эти слова парень готов был, не стесняясь свидетелей, убить на месте зарвавшегося старикашку. - Но сейчас я не спрашиваю твоего согласия. Ты должен заниматься окклюменцией, просто обязан. Как бы неприятна тебе ни была мысль, что кто-то посторонний будет, как ты выразился, копаться в твоих воспоминаниях. В принципе, именно из-за этого профессор Снейп и присутствует сейчас здесь. Он, как дипломированный специалист в области окклюменции и легелименции, будет заниматься с вами, мальчики. Все ясно? Гарри? Невилл?  Гарри задумался, откинувшись на спинку кресла, на котором сидел. Он изначально прекрасно отдавал себе отчет, что "откосить" от занятий вряд ли получится. Так что вполне можно считать хорошей новостью извести, что дурацкие занятия будет вести Снейп, а не сам директор. Зельевар, скорее всего, был куда слабее юноши, которого сызмальства натаскивали в ментальной магии, так что обмануть Снейп представлялось вполне возможным.  - Да, сэр, все ясно. Вы не спрашиваете нашего мнения, а просто ставите нас перед фактом, что уже решили, кто и когда будет ковыряться у нас в головах.  - Если вы полагаете, что скромное содержание ваших мозгов может представлять какой-то интерес для меня, Поттер, то вы...  - Да, сэр, я именно так и считаю. Я могу идти? Или вы с профессором Дамблдором хотите еще поиграть в "хорошего и плохого полицейского"?  - Поиграть во что? - некстати напомнил о своем присутствии Рональд Уизли, вызванный сюда вообще непонятно для чего.  - Грейнджер объяснит тебе, Уизли, не напрягай зря извилины. А, кстати, профессор Дамблдор, - Гарри поднялся со своего места и с гордым видом прошествовал к двери, обернувшись только для того, чтобы видеть лицо директора, нервы которого хотел расшатать очередным своим вопросом. - А для чего сюда пригласили всех остальных? Я имею в виду, что понимаю причину присутствия здесь себя, вас, Лонгботтома и профессора Снейпа, но зачем нужны все остальные? Свидетели? Моральная поддержка?  - Гарри! - Сириус осуждающе посмотрел на своего крестника.  - Сириус? - передразнил интонацию крестного слизеринец. Блэк и Люпин не просто нервировали юношу. Нет. Их поведение его бесило, выводило из себя, убивало своей наивной и по-звериному тупой преданностью далеко не святому Альбусу Дамблдору. Гарри не мог понять, как можно игнорировать те факты, которые буквально на блюдечке сам Поттер и преподносил бывшим друзьям своего отца. Создавалось уже такое ощущение, что либо эти двое просто непробиваемо тупы, либо после пережитых стрессов у них раньше положенного срока начался склероз, либо кто-то систематично стирает им память.  - Гарри, прекрати, пожалуйста. Зачем ты так себя ведешь? Ведь ты не такой.  - А какой я тогда? Откуда вам знать, если никто не хочет слышать то, что я говорю? - Гарри открыл дверь с четким намерением покинуть комнату, оставив за собой последнее слово в этой непонятной словесной перепалке. Он больше не видел смысла в том, чтобы напрасно препираться с Дамблдором и кучкой его прихлебателей. Сегодня старик, можно сказать, одержал победу в споре с Гарри Поттером. Шаткую и неоднозначную, поскольку самому директору пришлось потратить в десятки раз больше нервов, усилий и времени, чем он изначально планировал выделить для этого, казалось бы, простого разговора.  Однако выйти из злосчастного кабинета Гарри так и не удалось. Стоило юноши открыть дверь, как он буквально лицом к лицу столкнулся с невысоким полным человеком, на лице которого настолько явственно читалось желание поговорить с Дамблдором, что юноша невольно отодвинулся в сторону, пропуская пришельца. Гость пронесся мимо замершего в сторонке слизеринца и, не обращая внимания на удивленные взгляды всех, кто сидел в кабинете директора, шлепнулся на недавно освобожденное кресло Поттера.  - Дамблдор, это просто возмутительно. Возмутительно! Невозможно! У нас же был уговор! Как ты мог?! Это ... это, - мужчина стукнул кулаком по столу и замолчал, возмущенно глядя на директора Хогвартса. Гарри тоже взглянул на Дамблдора. Человек, который всего несколько минут назад выглядел уставшим от постоянных споров и препирательств дряхлым стариком, сейчас как будто помолодел. В голубых глазах снова зажглись искорки, на старческом лице появилась доброжелательная улыбка человека, чувствующего свою власть, даже морщины как будто разгладились. Почему-то юноша резко передумал покидать кабинет, внутренне желая снова стереть гадкую улыбку с лица ненавистного старикашки.  - Корнелиус, друг мой, успокойся и объясни, что случилось? - спокойным и тихим, словно журчанье лесного ручейка, голосом заговорил Дамблдор.  - Что случилось? Что случилось?! Ты... Вы... У вас еще хватает наглости спрашивать у меня, что случилось?! Вы что, совсем газет не читаете, Дамблдор! - вновь заорал невысокий человечек, в котором Гарри угадал печально известного министра магии Корнелиуса Фаджа. Парень прикрыл дверь, окончательно решив задержаться еще в кабинете директора. В течение нескольких минут Дамблдор в своей обычной манере долго и заковыристо успокаивал Фаджа, уверяя его, что не имеет никакого отношения к появлению в прессе статей. Министр, до этого булькавший от гнева и возмущения, притих и поник. Спина его ссутулилась, полные руки перестали сжиматься в кулаки, а лысеющая голова безвольно опустилась на грудь.  - И что мне теперь делать? - спросил Фадж после пятнадцатиминутной отповеди директора. Старик добродушно улыбнулся.  - Чаю, Корнелиус?  - Да, спасибо, - безжизненным голосом произнес министр.  - А пока господин директор заваривает вам чаю, я вам кое-то скажу, мистер Фадж, - произнес к всеобщему удивлению Гарри, подходя ближе к министру. - Знаете, в чем самая большая проблема магического мира? Нет, не в наличии здесь Волдеморта и многочисленных темных волшебников. Самая большая проблема этого мира заключается в том, что волшебники разучились быть самостоятельными. Все привыкли, что думать, решать и делать что-либо за них будет кто-то другой. Миру угрожает Гриндевальд? Дождемся, пока его убьет Альбус Дамблдор. На власть претендует Волдеморт, наследник Слизерина сомнительного происхождения? Подождем, пока кто-нибудь изречет подходящее предсказание. Темный Лорд снова возродился? В стране есть целых два подростка-мага, имевших несчастье соответствовать произнесенному два десятилетия назад пророчеству, пускай они разбираются. И так все время, министр. Даже сейчас, когда убита ваша помощница, вы вместо того, чтобы решать проблему самостоятельно бежите к директору школы, чтобы он подумал вместо вас.  Гарри окинул министра презрительным взглядом, посмотрел на шокированные лица всех присутствующих и продолжил говорить спокойным елейным голосом.  - Решение вашей проблемы очевидно каждому второму среднестатистическому студенту. Вашу тайну раскрыли в прессе? Дайте такое интервью, чтобы убедить людей в том, что правительство все еще якобы заботится о безопасности граждан. Амбридж оказалась пожирательницей смерти? Остановите все законопроекты, которые были введены под влиянием вашей бывшей помощницы, а потом устройте показательные проверки в министерстве с целью выявления новых соглядатаев Темного Лорда. Разве до всего этого сложно додуматься самостоятельно? Или вы пришли сюда, чтобы решение вместо вас принял бы кто-то другой, министр? Альбус Дамблдор не бог, а такой же человек, как и вы, допускающий не меньше ошибок, чем кто-либо другой. Просто вы боитесь ответственности, не так ли?  Гарри обвел взглядом комнату и остался доволен. На лицах гриффиндорцев, Люпина, Блэка и самого министра застыло выражение крайнего шока. Снейп удивленно смотрел на своего студента, наверно в уме сравнивая степень наглости старшего и младшего Поттеров. А Дамблдор сидел на своем месте бледный, хмурый и злой. Старческие руки сжимали полупустую чашку, между бровей и на лбу пролегли глубокие морщины.  -Да как ты.... Как ты... как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты кто такой, наглый мальчишка, возомнивший, что... - министр вскочил со своего кресла и, приняв как можно более строгий и возмущенный вид, стал надвигаться на Поттера.  - Кто я? Человек, в одном слове которого сейчас больше силы и веса в обществе, чем в половине всех ваших указов, мистер Фадж. Потому что ваше кресло от вас может ускользнуть в любой момент, а мой знаменитый шрам, увы, никуда от меня не денется, - Гарри вскинул голову, откидывая со лба челку, усмехнулся, глядя на удивленное лицо министра, развернулся на каблуках и молча вышел, громко хлопну за собой дверью.  - Один:один, Дамблдор. Почти ничья. На каждый сделанный тобой шаг, я буду делать полтора, опуская при этом каждое твое достижение и выставляя напоказ твои провалы, - прошипел юноша, сбегая вниз по лестницам древнего замка.