Глава 22

      - Где он может быть? Мерлин, я этого не выдержу! - стоило Гарри зайти в кабинет директора, как он услышал голос крестного. Сириус Блэк неровно метался из угла в угол, громко причитая.  - Успокойся, Блэк! От твоих истерик он быстрее не найдется. Возможно, он куда-то ушел и просто никого не предупредил, это же сын Поттера.  - Скажи еще одно слово о Джеймсе, и я задушу тебя собственными руками, Нюни...  - Сириус, Северус! Прекратите. Мы не одни, - вмешался в конфликт двух мужчин Дамблдор.  Гарри усмехнулся. Пожилой маг стоял так, что с того места, где находился юноша, директора не было видно С другой стороны, и Дамблдор не мог увидеть вошедших. Как же он узнал о приходе двух учеников? Будь Гарри наивным ребенком, никогда не общавшимся с хитрыми манипуляторами вроде Юндерка и Кобдейна, он поверил бы в то, что Альбус Дамблдор - невероятно сильный волшебник, который знает буквально все. Но юноша прекрасно знал, что некоторые люди просто хорошо умеют держать лицо при плохой игре. Так и директор: он не мог видеть вошедших, но зато вполне мог услышать, как отодвигается за стеной тяжелая каменная горгулья. Или ему мог сообщить о появлении гостей какой-нибудь портрет, благо картин в кабинете было в изобилии. Наконец, нельзя отвергать версию о том, что Дамблдор действительно был легелиментом высокого класса и мог почувствовать мысли Грейнджер. Тем более, что гриффиндорка просто кипела от негодования.  - Гарри! - Сириус позабыл о том, что намеревался убивать профессора зелий. В два прыжка он оказался рядом с крестником, схватил его и сжал в чересчур крепких объятиях.  - Поттер, - буквально выплюнул фамилию слизеринца Снейп. Мрачный мужчина окинул парня брезгливым взглядом, кивнул, решив что-то для себя, и отвернулся к окну с безразличным видом. Гарри улыбнулся такому поведению декана. Подумать только: этот, всеми нелюбимый мрачный тип, человек, явно ненавидящий фамилию "Поттер", пожиратель смерти, в конце концов, беспокоился о нем. Да -да, именно так. Гарри часто видел такой же взгляд у Клода, когда в далеком детстве они с Дэном выкидывали какую-нибудь очередную глупость. Цепкий оценивающий взгляд, будто проверяющий, все ли конечности на месте, раздражительность, сменяющая беспокойство. Ну, и конечно, наигранно безразличный вид, будто безопасность подопечных никогда и не интересовала Клода. Снейп вел себя точно так же.  - Добрый день. Крестный. Профессор Снейп. Рад вас видеть.  - А мы как рады вас видеть, Поттер. Может, соблаговолите объяснить, где вы пропадали? - полным яда голосом ответил зельевар. Юноша улыбнулся, выкрутился из чуть ослабевших объятий крестного и посмотрел налево, где все еще стояла чрезвычайно довольная собой Грейнджер. Гарри даже показалось, что, подобно ученице детского садика, девушка ожидала похвалы за то, что она нашла и привела провинившегося товарища.  - Ах, мисс Грейнджер, - директор медленно прошелся по кабинету и сел в свое кресло, внимательно поглядывая на студентов и добродушно улыбаясь. - Не будем вас больше задерживать.  - До свидания, директор, - смутилась гриффиндорка, поспешив ретироваться.  - Итак, Гарри, мальчик мой, где ты был, позволь узнать?  - Конечно, директор. Я был в Гринготсе.  - Что?  - Спокойнее, Сириус.  - Что значит спокойнее? Гарри, ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергал? Как ты вообще попал в банк? - юноша еле подавил желание закатить глаза. Подвергал ли он себя опасности? Учитывая, что в первую очередь, Гарри отправлялся на задание, а уже потом в банк, где он сам представлял ту еще опасность. Как он попал в Гринготс? Глупый вопрос. Нет конечно, он же не может сказать, что просто аппарировал туда, но ведь вполне можно догадаться, что из Хогсмита добраться до Косого переулка элементарно.  - Воспользовался каминной сетью, - выдавил юноша.  - Но зачем? Гарри, зачем тебе нужно было ходить в банк? Если тебе что-то понадобилось бы, ты мог написать мне и не рисковать своей жизнью, ведь...  - Сириус. Скажи мне, зачем ты должен содержать меня, если у меня, оказывается, есть собственный сейф, содержимым которого я могу пользоваться. И, в придачу к этому, еще и немалое состояние, оставленное родителями. Я уже молчу о титуле лорда, который я имею полное право носить, как последний представитель рода.  - Кстати, мальчик мой, как ты узнал обо всем этом? - спокойным и успокаивающим голосом спросил директор.  - Прочитал. Поттеры были достаточно древним чистокровным родом, значит они не могли оставить последнего своего представителя без наследства. Тем более я не слышал, чтобы мои предки испытывали когда-нибудь финансовые затруднения. Про титул я тоже где-то прочел. В "Генеалогии чистокровных родов Британии", если память мне не изменяет. А что?  - Ничего, мой мальчик. Просто данная в книгах информация отнюдь не всегда соответствует реальному состоянию вещей. Титул, состояние - я понимаю, ты на Слизерине и учишься среди людей, для которых деньги и власть имеют первостепенное значение, - Гарри чуть заметно фыркнул. Можно подумать, в этом мире есть люди, для которых деньги и власть значения не имеют. Хотя... Юноша перевел взгляд на своего крестного. Человек, отказавшийся от своей семьи, своего имени, фактически, от своего наследия... Может и есть, но Гарри не относился к их числу. Он уже и так за свою недолгую жизнь успел побыть уличным воришкой, наемным убийцей, без жалости расправлявшимся с людьми ради денег, мародером, без зазрения совести грабившим мертвых. Ему дальше падать, наверно, и некуда.  - Поттер! В каких облаках вы витаете? - вопрос, заданный, естественно, Снейпом, вывел юношу из состояния задумчивости.  - Простите, отвлекся.  - Ничего, мой мальчик, так о чем я говорил? Ах, да... я могу понять, почему тебя интересовали титул и семейное состояние. Но я вынужден тебя расстроить: что бы ни писали в книгах, наследство, титулы и прочее нельзя получить до совершеннолетия. Ты напрасно подвергал себя риску, думаю, гоблины уже и так объяснили тебе это. Впредь, если у тебя возникнут какие-то вопросы, не стесняйся спрашивать. Постыдно не незнание, а нежелание узнать, как говорил когда-то один мой друг.  - Профессор, при всем моем уважении, кажется, ваши сведения устарели.  - Гарри!  - Поттер!  - Я лишь хочу сказать, что в мои шестнадцать я вполне могу носить титул лорда, - договорить юноше не дали.  - Мой наивный мальчик, - Гарри вздохнул. Сколько раз за последние несколько минут его назвали чьим-то мальчиком? Десять? Двадцать? Он уже ненавидел это обращение. - Я понимаю, ты с легкостью сдал СОВы и теперь уверен, будто справишься со всеми трудностями волшебного мира. Но это не так, Гарри. Даже, если бы ты мог получить титул, тебе стоило бы подождать с этим. Носить звание лорда не только почетно, это накладывает на тебя ответственность, к которой ты еще не готов. И я рад, что раньше семнадцатилетия это тебе не грозит, - Дамблдор посмотрел на юношу и добродушно улыбнулся. Тот улыбнулся в ответ самой обаятельной из имеющихся в его арсенале улыбок и перевел взгляд на собственные барабанящие по столу пальцы. Директор невольно проследил за взглядом слизеринца. Целую минуту Гарри с нескрываемым удовольствием наблюдал выражение удивления на лице пожилого мага. Исчез светящийся огонек из голубых глаз, сползла со старческого лица добродушная улыбка, сменившись кислой миной.  - Мой мальчик, это то, о чем я думаю?  - Я не знаю, о чем вы думаете, профессор. Вы не могли бы выражаться точнее? - вежливым голосом ответил парень, внутренне ликуя. Ребячество, недостойное наемного убийцы. Но какое удовольствие он испытывал от осознания того, что хоть немного испортил настроение старому акромантулу. Что снова смешал карты доброму и заботливому дедушке Дамблдору.  - Это перстень Поттеров?  -Да, сэр.  - Ты все-таки принял титул?  - Да, сэр.  - Когда?  - Сегодня, сэр, - улыбнулся брюнет.  - Гарри, мой мальчик, как ты не понимаешь, ты еще не готов к такой ответственности. Ты еще слишком юн!  - Позвольте уточнить одну деталь, профессор. По вашим словам выходит, что я слишком юн, чтобы исполнять обязанности лорда. Так?  - Именно, мой мальчик.  - Однако при этом я уже достаточно взрослый, чтобы взвалить на меня обязанности по спасению магического мира от самого сильного из темных магов современности. Я ничего не упускаю из виду? - спокойным голосом спросил юноша. Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди и позволил губам растянуться в издевательской надменной усмешке. Весь его вид кричал: "Я вас раскусил! Не играйте со мной, иначе пожалеете!"  - Что? - Сириус вскочил с дивана, на который присел, и удивленно уставился на своего крестника.  - Что вы мелете, Поттер? - шокировано произнес Снейп.  - Гарри, мой мальчик, боюсь, мы друг друга просто недопоняли, - покачал головой Дамблдор. - Может, чаю?  - Нет, спасибо. Я, кстати, так и понял, что мы друг друга недопоняли. Может, вы просто объясните мне, как обстоят дела на самом деле? Разве не потому вы пришли ко мне, что вам понадобился тот, о ком говорится в пророчестве?  - Нет, Гарри, что ты. Пойми, пророчество мне было известно, еще когда ты только родился. Я... Мы пришли за тобой, потому что ты - часть этого мира, Гарри. Ты - волшебник. Возможно, очень талантливый волшебник. Ужасно было бы, если бы столь одаренный маг был потерян для нашего мира, особенно, учитывая то, что в сильных волшебников и так с каждым годом становится все меньше.  - Если я не ошибаюсь, волшебниками рождаются, а не становятся. Я с самого первого момента своего существования был волшебником, почему же тогда меня отдали магглам? Разве тогда я не был частью магического мира? Или, возможно, тогда я этому магическому миру был просто не нужен, - усмехнулся юноша.  - Гарри, мой бедный мальчик, это делалось для твоей же безопасности, - директор запнулся. В изумрудных глазах читалась такая смесь гнева, презрения и усталости, что Дамблдору стало просто неловко смотреть юноше в лицо. - Все мы люди, Гарри. Все мы ошибаемся.  - Конечно, директор. Я это прекрасно понимаю.  - Но все же, мы говорим не об ошибках прошлого, мой мальчик. Почему ты ни у кого не попросил совета?  - Я как-то и без посторонних советов неплохо справился.  - Неплохо справились, Поттер? - возмутился Снейп.  - Да, я же здесь. Живой и здоровый.  - А то, что все места себе не находили, беспокоясь о том, куда вы могли деться, вас, Поттер, конечно же, не волнует. Вы просто вылитая копия своего отца!  - Вам лучше знать. Я с ним знаком не был. Что касается того, что все за меня волновались... Я же не виноват, что все тут такие неврастеники, верно?  - Гарри, как ты не понимаешь, твоя жизнь очень дорога для нас.  - Я понимаю. Великолепно понимаю. Ведь меня все считают героем пророчества. А если со мной что-то случится, очень тяжело будет убедить все население в Англии, что на самом деле пророчество о Лонгботтоме.  - Гарри! - на этот раз нервы сдали у Дамблдора. Слизеринец посмотрел на пожилого мага, довольно улыбнулся и не стал развивать мысль дальше. Он продолжит позже, когда директор снова будет не готов к словесной баталии.  - Сэр?  - Давай закроем тему пророчества, хорошо, мой мальчик?  - Как пожелаете, директор.  - Хорошо. Вернемся к обсуждению насущных проблем. Я понимаю, ты хочешь проявить самостоятельность и, надо признать, у тебя все отлично получается, но пойми, Гарри, сейчас идет война. Мы все беспокоимся о тебе.  - Не потому что о тебе есть какое-то пророчество, Гарри! Мне чихать на предсказания какой-то дуры - провидицы! Ты - мой крестник! Последний родной человек. Вот почему я за тебя беспокоюсь.  - Э... Спасибо, Сириус, - изобразил смущение Гарри.  - Как трогательно, Блэк. Еще немного и меня вырвало бы.  - Заткнись, Нюн..  - Договори, Блэк, и я засуну твою голову тебе в ...  - Сириус, Северус! Прекратите немедленно! - директор недовольно посмотрел на мужчин. Настроение у него испортилось окончательно, а от препирательств с надоедливым мальчишкой у него и вовсе началась мигрень. Нет, все же Поттер - истинный слизеринец. Так довести Альбуса Дамблдора мало кому удавалось. Вроде говоришь с ним, как с нормальным человеком, все объясняешь. Он кивает, соглашается, а потом такое выдаст. И, главное, всегда бьет по больному месту, гаденыш. И смотрит таким взглядом, что начинаешь и правда чувствовать себя настоящим мерзавцем.  Дамблдор покачал головой, прогоняя мысли, и посмотрел на удобно устроившегося в кресле зеленоглазого юношу.  - Гарри, в следующий раз, когда тебе понадобится совершить подобное путешествие, подразумевающее твое отсутствие в Хогвартсе и близлежащих окрестностях, пожалуйста, сообщи об этом мне. Мы подберем тебе сопровождающего, чтобы ты хотя бы не был один.  Гарри кивнул, а про себя усмехнулся, представив себе такую картину: во вторник вечером он подходит к Дамблдору и говорит: " Профессор, у меня тут дельце незаконченное в Италии, вы не отпустите меня с сопровождающим в Рим? Нет, не на долго. Мы быстренько избавимся от одного типа, обчистим его дом и обратно в Хогвартс". Даже любопытно, какая у Дамблдора будет реакция.  - Я подумаю над этим, профессор, - произнес юноша, мило улыбнувшись. Дамблдор устало вздохнул. Не нравилась ему улыбка слизеринца, совсем не нравилась.  - Непременно подумай, Гарри. Пойми, тебя сегодня не было целых шесть часов. Мы все очень беспокоились, я уже намеревался связаться с авроратом. А ты всего лишь был в банке.  - И еще, Поттер. С сегодняшнего дня и в течение ближайшего месяца каждый вечер будете отрабатывать взыскание с мистером Филчем.  - Как скажете, профессор Снейп. Я могу идти?  - Да, Гарри, иди, - устало кивнул директор, следя за тем, как бесшумно юноша встает со своего места и направляется к двери.  - Ах да, чуть не забыл. Я ведь не только в Гринготсе был. Мне там дали портключ до Годриковой Лощины. Удивительное место, заставляет о многом задуматься, многое понять и осознать. До встречи, - Гарри закрыл за собой дверь, успев предварительно насладиться удивлением на побледневших лицах мужчин. Настроение немного, но улучшилось.    * * *    - Итак, темой сегодняшнего урока будут такие опасные и жестокие существа, как вейлы, - произнесла Долорес Амбридж, мило улыбаясь удивленно взирающему на нее классу. Был понедельник, очередное сдвоенное занятие по ЗОТИ, на котором мерзкая чиновница из министерства компостировала студентам мозги. Как уже упоминалось, эта неприятная женщина последнее время выбрала целью своих нападок вейл. Оборотни, вампиры и кентавры и так не пользовались почетом в Магическом Мире. Теперь мадам Амбридж решила, что пора расширять проводимые министерством ограничительные санкции, причислив вейл к опасным темным существам, несущим угрозу человеческой жизни. Хотя, если представить, что все вейлы занимаются тем же, что и Бекка, министерские ограничения перестают казаться бессмысленными.  - Все считают, что вейла - существо, похожее на прекрасную обворожительную женщину. Голос, пластика движений, взгляд вейлы заставляют окружающих смотреть только на неё, будто на величайшее чудо. Однако, на самом деле - это злобные и кровожадные твари, даже близко не похожие на людей. Когда вейла сбрасывает с себя морок, то вместо белокурой красавицы появляется чудовище с остроклювой птичьей головой, длинными черными когтями, огромными чешуйчатыми крыльями. Вейлы могут быть весьма завистливы. Даже в маггловском мире известностью пользуется легенда о королевиче Марко и вейле Равиойле. По-этому, между прочим, правдивому преданью двое братьев - герцог Милош и королевич Марко, ехали верхом бок о бок по прекрасной горе Мироч. Когда зашло солнце, королевича стало клонить в сон и, чтобы не заснуть по дороге, он попросил своего спутника спеть ему. Герцог Милош отвечал, что не может этого сделать, потому что совсем недавно он поспорил с завистливой вейлой Равиойлой, которая в пылу ссоры обещала, что если еще раз услышит его голос, то пронзит герцога своими стрелами. Однако, королевич убедил своего спутника спеть. Все мы знаем, чем заканчивается эта легенда. Когда Милош запел песню о королях и королевствах, Марко все же задремал. В то же время вейла Равиойла услышала песню Милоша и в ответ запела своим прелестным голосом. Но голос Милоша был несравнимо прекраснее, и завистливая кровожадная вейла снова рассердилась, как накануне. Она полетела на гору Мироч и умелой рукой пустила в Милоша сразу две стрелы из своего лука. Одна поразила герцога в горло - и заставила замолчать. А другая попала прямо в сердце юноши, оборвав его жизнь.  - Можно подумать, он после первой выжил бы, - прошептал Дэн настолько громко, что его услышали асболютно все присутствующие в классе.  Профессор Амбридж сделала драматическую паузу, грустным взглядом окинув притихший класс.  Студенты молча смотрели на нелюбимую преподавательницу. Стоит упомянуть о том, что профессор Амбридж не пользовалась особой любовью среди учеников.  Гриффиндорцы еще с прошлого года ненавидели эту "министерскую крысу", не умеющую и не желающую преподавать и зацикленную на новых законах своего обожаемого министерства. Слизеринцы также презирали глупую женщину, зашоренную и самодовольную. Она была ярким примером ограниченности нынешней власти, которая постепенно, шаг за шагом вела магический мир к упадку. Многие чистокровные семьи были обеспокоены тем, насколько далеко пойдет полное грязнокровок министерство в своих запретительных изысканиях. Оборотни уже давно не могли жить нормальной жизнью не без стараний все той же Амбридж, вампиры истреблялись, как вид, хотя на самом деле они были куда менее опасны, чем расписывали министерские чиновники. На применения огромного количества древних артефактов накладывалось вето. Это не говоря о том, с какой яростью министерство преследовало все, что хоть как-то относилось к темной магии. А ведь подавляющее большинство слизеринцев были выходцами из магических родов, в которых темная магия издревле уважалась и почиталась. Поэтому слизеринцы, выходцы из чистокровных семей, чтящих древние традиции, испытывали к своей преподавательнице ЗОТИ не меньшее отвращение, нежели гриффиндорцы. Наверно впервые за многие годы класс Гриффиндор-Слизерин был един в своей неприязни к учителю, не сумевшему своими слащавыми сюсюканьями и глупыми речами, восхваляющими министерство, завоевать хоть чью-то симпатию.  И сейчас, слушая глупую болтовню профессора, все студенты, как один, внутренне обозлились. То, что это была попытка дискредитировать единственную присутствующую в классе полувейлу в глазах однокурсников, было понятно всем без исключения. Равно как и то, что в ближайшее время Амбридж попытается протолкнуть в министерстве еще один запретительный проект, например, ставящий вейл на тот же уровень, что и оборотней.  - Вот такая печальная история, - не обращая внимания на два десятка злобных взглядов, продолжила Амбридж. - А теперь, кто мне может сказать, какую еще опасность для человека представляют вейлы?  В классе царила тишина. Никто не спешил отвечать на бессмысленный вопрос преподавательницы. Все сидели, понурив головы и молча глядя в свои конспекты. Вернее, в пустые листы пергамента, которые по идее должны были быть конспектами.  - Неужели никто? - наигранно удивилась похожая на жабу женщина. Она обвела класс взглядом своих маленьких водянистых глаз и остановилась на единственной поднятой руке, принадлежавшей гриффиндорской старосте - Гермионе Грейнджер. - Я так и знала, что вы просто стесняетесь. Итак, мисс Грейнджер.  - Вейлы, девушки-соблазнительницы родом происходят из Центральной Европы. Это - прекрасные молодые женщины, по крайней мере, таковыми они кажутся. В некоторых легендах они - духи некрещеных женщин, чьи души не могут покинуть землю. Их поразительная красота может заставить мужчин совершать несуразные поступки. У них длинные волосы, настолько светлые, что кажутся белыми, - затараторила Гермиона заученный текст, исподлобья глядя на преподавательницу. - Находясь в спокойном состоянии, вейлы прекрасны. Но, если сильно рассердить чистокровную вейлу, то ее сущность начнет вырываться наружу. Крылья, когти, клювы. В некоторых преданиях вейлы - дочери воздуха и огня. Игривые, свободолюбивые и опасные в своем гневе. В легендах некоторых народов вейлы упоминаются, как вилы или вилисы. Вилисы - невесты, умершие накануне свадьбы; эти злополучные юные существа не могут успокоиться в могиле. В их угасших сердцах не погасла любовь к танцу, которым они не успели насладиться в жизни. В полночь они встают из могил, собираются у дороги и горе юноше, повстречавшемуся им: он должен танцевать с ними, пока не упадет замертво. Но мы должны понимать, что образы вейл, виллис или вил из этих легенд во многом надуман. Во всяком случае те вейлы, которых я встречала, не были похожи на призраков или не упокоившихся духов. Они были вполне спокойны, нормально общались с людьми, членами их семей были обычные волшебники.  - Мисс Грейнджер, я просила рассказать о том, какую опасность представляют эти существа, а не делиться с классом своим мнением, которое мало кому интересно.  - Дилемма, чье мнение мне интереснее, грязнокровки или жабы, - усмехнулся сидящий позади Гарри Нотт. В глазах слизеринца горело надменное презрение. Такое же, как и у сидящего справа Малфоя. Или как у любого из тех слизеринцев, которые сейчас находились в этой аудитории. Гарри усмехнулся, прекрасно понимая, что значит молчаливая поддержка факультета. Они показывали, что приняли "новичков". Более того, возможно, впервые за многие годы Слизерин, обычно состоящий из одиночек, сейчас был практически един. Дети, привыкшие к постоянному одиночеству, слизеринцы радовались этому чувству единства, зная, что скоро оно исчезнет. Как только они сдадут Гарри Поттера в руки его палачей. Но пока что они все вместе, они дружны и готовы поддержать своего товарища. Вот только они не знали, да и не могли знать, что хрупкая девочка Бекка сейчас могла на примере доказать, что вейла - действительно опасное и кровожадное создание.И для этого ей не пришлось бы ни в кого превращаться или отращивать дополнительные конечности, а профессор Амбридж вряд ли смогла бы порадоваться правильности своей теории.  - Бекка, - Гарри чуть наклонился к уху блондинки, на ЗОТИ всегда сидящей рядом с ним. - Она не стоит того, чтобы ты сейчас злилась.  - Я знаю, Гарри, - прошептала девушка в ответ. На ее лице, как всегда открытом и невинном, застыла безразличная доброжелательная улыбка. - Но когда-нибудь ей придется пожалеть, что она посмела "наехать" на меня.  Гарри улыбнулся. Сидя за предпоследней партой, "Ангелы" вполне могли позволить себе пошептаться, не привлекая к себе внимания преподавательницы. А если Амбридж и видела, что двое слизеринцев переговариваются, то пока что не собиралась снимать с факультета баллы. Наверняка, министерская жаба, как ее называл весь Хогвартс, внутренне радовалась, планируя назначить через какое-то время взыскание.  - Она ответит. Просто нужно подождать. А пока не стоит обращать на неё внимание, - юноша сжал под партой руку девушки и почувствовал в ответ не менее крепкое пожатие. Хрупкая и нежная вейла на самом деле была куда сильнее, чем казалась. Вот только причина этому была не в нечеловеческой сущности девушки, а скорее в ее непростой работе.  - Амбридж - грязь, милая. Ничтожество, которое мы растопчем и не заметим, - продолжал нашептывать Гарри. Бекка была сильной, хладнокровной и хитрой. Одна из лучших людей Кобдейна. Коварная убийца, которой главы Совета пророчили великое будущее, а мистер Юндерк готовил ее к работе на дипломатической стезе. Девушка не нуждалась ни в молчаливой поддержке слизеринцев, ни в защите гриффиндорцев, а именно этим сейчас и была занята Грейнджер. Бекка не нуждалась ни в чём и ни в ком, Ангелы лучше других умели быть одиночками. Просто Гарри знал, что сейчас подруге, которая заменяла ему семью, было тяжело. Что ее нечеловеческая сущность, всегда ей помогавшая, теперь стала для девушки помехой. Что девушка пыталась объединить в себе качества вейлы и анимага. В конце концов, что именно сейчас для нее вопрос её происхождения был больной мозолью, на которую наступать просто небезопасно. Если Гарри быстро смирился с тем, что анимагия для него недоступна из-за нестандартности возможной анимагической формы и отказался от занятий, то ситуация с Беккой была совсем другой. Изначально для нее была рассчитана форма, которая идеально подходила девушке. Только в процессе расчета братья Кьюри забыли учесть не совсем человеческую природу девушки. Вейлы не могут быть анимагами: они действительно в чем-то похожи на оборотней, поскольку их животная форма является чем-то вроде логического продолжения человеческой сущности. Ее нельзя изменить, ее нельзя отрицать. Для Бекки это известие стало ударом. Меньше всего на свете девушка хотела превращаться в то чудовище, которое Амбридж старательно описывала.  - Я в порядке, спасибо, - улыбнулась девушка, но руку брюнета не отпустила.  А тем временем гриффиндорцы обернули самодовольную болтовню Амбридж в настоящий спор.  - Профессор, - буквально выплюнула это слово Грейнджер, - Подавляющее большинство информационных источников утверждает, что вейлы в общей своей массе не несут никакой угрозы ни волшебникам, ни магглам. Да, они чересчур красивы, хитры или даже коварны, но это не делает их чудовищами. В обычной жизни, когда вейлам ничего не угрожает, они ведут себя так же, как обычные люди. Едят то же, что и мы, пьют то же, что и мы, грустят и радуются. Что касается легенды, между прочим, маггловской, которую вы привели, то заканчивается она отнюдь не смертью герцога. Та же вейла, что пронзила Милоша стрелой, его же и излечила. И более того, она же и заключила мир между вейлами и людьми. А ее жестокость... Незачем было герцогу распевать песни ночью, на священной горе, когда вейлы проводят свои ритуальные танцы. Легенда говорит, скорее, не о жестокости вейл, а о вреде незнания. Милош был упрямым неучем с красивым голосом.  Гарри, впрочем, как и весь класс, уставился на разгневанную гриффиндорку. Всегда растрепанные кудрявые волосы упрямо торчали в разные стороны, щеки покраснели, в глазах горел чуть сумасшедший огонек.  - Она спятила? - спросил Дэн шепотом. Гарри тоже очень интересовал этот вопрос, потому что ему казалось, что Гермиона Грейнджер раньше сделает себе харакири, нежели так неуважительно станет спорить с преподавателем.  - Да, причем давно уже, - усмехнулся в ответ Забини.  - Еще на четвертом курсе Грейнджер основала клуб. П.У.К.Н.И. - усмехнулась Панси.  - Извини что? - Гарри непонимающе уставился на девушку.  - Я сказала П.У.К.Н.И.  - Это мы расслышали, - прошептал Дэн, запоздало отметив, что слизеринцы вокруг тихо хихикают, - Меня интересует, чем мотивирован твой призыв.  - Организация её называлась так, Дэн.  - Пукни? - хором произнесли Гарри и Дэн.  - Не Пукни, а П-У-К-Н-И, - поправил их Забини, ехидно улыбаясь. - Расшифровывается, как "Против угнетения колдовских народов-изгоев".  Сидевшая до этого со спокойным лицом Бекка резко развернулась в сторону усмехающегося Блейза. Доброжелательная улыбка на милом лице и горящий злостью взгляд выглядели устрашающе, поэтому все, кто смотрел в лицо красавице-блондинке, резко прекратили улыбаться.  - Ты сказал "колдовских народов-изгоев"? - елейным голосом повторила девушка, все сильнее сжимая под партой руку Гарри, которую она так и не отпустила.  - Да, - сглотнул Блейз.  - Тогда она защищала права и свободы домовых эльфов, - вмешался Малфой, с любопытством глядя на то, как девушка держит под партой руку Поттера. Или Поттер - ее руку, неважно. - У нее бзик такой, защищать всех угнетенных и обездоленных.  - Кричер, - усмехнулся Гарри, вспомнив, как каждый раз девушка возмущалась, стоило Поттер заговорить о том, что для работы в доме существуют домовые эльфы.  - Кто? - переспросили несколько голосов.  - Неважно. Эльф Блэков, который не знал, как от нее избавиться. А я все не понимал, что у них за отношения, - при слове "отношения" сидящий впереди Гойл громогласно рассмеялся, похоже, представив что-то пошлое, и замолчал только после увесистого тычка, полученного, как ни странно, от Кребба.  - Как бы то ни было, я - не угнетенный народ, чтобы меня защищать, - произнесла Бека, вновь мило улыбнувшись. Но в небесно - голубых глазах все еще читался обжигающий холод. - Я и сама могу справиться, если захочу.  - Я еще раз повторяю, мисс Грейнджер, ваше мнение никого не интересует. Как человек, плохо знающий магический мир, вы не можете судить объективно, - произнесла Амбридж, повысив голос почти до визга.  - Но Гермиона права, - возмутился, как ни странно, всегда молчаливый Лонгботтом. - Во всем права. А легенда про Равиойлу и Милоша - это просто сербская сказка о том, что не нужно злить обычно мирные колдовские народы.  - Вы глубоко ошибаетесь, мистер Лонгботтом, - отрезала "жаба".  - Тоже от незнания магического мира? - осведомился Уизли.  - Что-то сегодня гриффиндорцы разошлись, - прокомментировал Дэн.  - Это в них благородство заговорило. Благородство и глупость. Ясно же, что эту упрямую жабу не переспоришь, она, даже умирая, будет гнуть свое, - закатил глаза Малфой. Гарри с Дэном молча переглянулись, похоже, единственные, заметившие мимолетную кривую усмешку на по-детски пухлых губах полувейлы, появившуюся при слове " умирая".  - Минус 30 баллов с Гриффиндора! - взвизгнула Амбридж, стукнув ладонью по столу. - А теперь все записывайте конспект. В конце урока я проверю.  Класс зашуршал пергаментами.  - Кхе-кхе, - прочистила горло горе-оратор. - Итак, вейлы являются темными существами и вполне могут быть отнесены к классу нечисти, как вампиры и инфери, следовательно, на вейлу действуют все те же артефакты (включая вредноскопы), что и на них. Вейлы имеют довольно высокий уровень сопротивляемости магии, поэтому на них действует только каждое третье заклятье, кроме заклятий мгновенной смерти.  Кто-то из студентов показательно отложил от себя пергамент и перо. Кто-то водил чистым пером по бумаге, делая вид, будто увлеченно конспектирует лекцию. Некоторые записывали лекцию урывками, напрасно марая бумагу, чтобы было, что в конце урока предъявить "жабе". Лишь один единственный ученик был занят тем, что слово в слово записывал слова профессора. И это, вопреки ожиданиям, была не Гермиона Грейнджер, которая сидела, недовольно насупившись и скрестив руки на груди. Белокурая блондинка в слизеринской форме каллиграфическим почерком конспектировала лекцию, ехидно улыбаясь.  - Пишите конспект, мисс Грейнджер. И вы, мистер Лонгботтом. Двадцать баллов с Гриффиндора. На чем я остановилась. Ах, да. Мало кто знает о настоящей сущности этих тварей. Большинство, как, например, мистер Лонгботтом, считает, что это просто белокурые красавицы, и они совершенно безобидны. Но это не так! Вейлы едят людей! Как? Да очень просто! - по классу прошла волна смешков, которые распаленная своим рассказом Амбридж проигнорировала. - Думаете, зачем вейлам дар привлекать мужчин? Просто так, для развлечения? Нет, конечно. Вейла может управлять мужчинами, что очень опасно. Чтобы покорить мужчину, вейла просто думает об этом. Если же человек сопротивляется, вейла поёт. Песня эта похожа на песню Феникса, голос вейлы заставляет забыть обо всем, он овевает, манит и притягивает к себе лишенную воли жертву. И против этой песни уже не устоять.  -А если она поет для гея? - громким голосом произнесла Миллисент, вызывая очередную волну смешков.  - Прежде чем съесть человека (не обязательно мужчину, если девушка попадётся вейле, вейла ее не пощадит), вейла превращается, то есть показывает своё настоящее обличье. Это могут делать только чистокровные вейлы. Так вот, у вейлы вырастают крылья, появляется клюв. Она становится огромнойуродливой птицей и ест свою добычу, разрывая ее на части. Наивно полагать, что есть и "добрые" вейлы, которые не питаются человечиной, а просто живут как обычные люди. Вейла в человеческом обличье выглядит как девушка с неестественно-белым цветом волос, красными губами и идеальной фигурой. Этих существ создал Салазар Слизерин собственной персоной. Он создал множество монстров, которые живут и по сегодняшний день. Слизерин создал вейл для охраны своего Замка и прочего. Как и многие создания Салазара Слизерина, вейлы не боятся ничего. Это - бесстрашные, коварные и агрессивные твари. Но убить их так же легко, как и человека, на них действует Авада Кедавра и прочие заклинания и проклятья.  - Мне показалось, или она противоречит сама себе? - спросил Дэн, подавив очередной приступ смеха. - Она же сказала, что на вейлу действует только каждое третье заклинание. А теперь оказывается, что на них действует все то же, что и на человека. Несостыковочка.  - Какая разница. Ты лучше представь себе толпу белокурых красавиц, охраняющих замок Слизерина, - улыбнулся в ответ Гарри. Сидящие вокруг представители змеиного факультета хихикали и смеялись. - Замок и "прочее". Мне даже любопытно, что это за "прочее" такое. Может, спальня Слизерина? А что, лично я бы не отказался от такой защиты.  - На сегодня все, дорогие студенты, - произнесла Амбридж, садясь в свое кресло и улыбаясь классу. Класс, во всяком случае, подавляющее большинство, улыбался в ответ, вспоминая фразы из лекции. - На дом я вам задаю написать эссе об исходящей от вейл угрозе. Мисс Делейн, будьте добры, покажите мне свой конспект сегодняшней лекции.  Наверно, Амбридж была разочарована, когда перед ней лег лист пергамента, аккуратно исписанный девичьим почерком и дословно повторяющий прочитанную лекцию. Слизеринка молча улыбалась, наблюдая за тем, как профессор с недовольным видом проглядывает записанную за ней лекцию. Бека улыбалась, а глубоко в ее глазах горел незаметный для посторонних, но знакомый Ангелам Смерти, лукавый огонек. Ярость, злость и предвкушение расправы - вот о чем говорил в этот момент взгляд небесно-голубых глаз красавицы.  - Вы пользуетесь палочкой, мисс Делейн? - спросила Амбридж, наиграно улыбаясь и возвращая свиток с конспектом.  - Конечно, профессор, - вернула улыбку Бекка.  - Это ненадолго дорогая. Скоро министерство введет постановление, по которому всем существам, с разумом, близким к человеческому будет запрещено пользоваться палочками. Могу вам лишь посочувствовать, - Амбридж скорчила еще одну гримасу? означающую улыбку.  - Я могу идти, мадам?  - Конечно, мисс Делейн.    * * *    Гарри шел рядом с Беккой и каждой клеточкой своего существа чувствовал исходящую от девушки ярость. Справа от вейлы шагал угрюмый Дэн, кидающий недовольные взгляды в сторону окружающих их троицу слизеринцев. Что-что, а поддержка факультета, хоть и искренняя, была сейчас им только помехой. Вот только расходиться слизеринцы не собирались.  - Подумать только, назвать меня "существом, с разумом, близким к человеческому". И это говорит мне она, женщина-жаба, - вдруг прошипела, иначе не скажешь, Бекка. Гарри внимательно посмотрел в лицо подруги, силясь понять, к чему она клонит. Всего мгновенья ему хватило, чтобы увидеть, как только что бушевавшее в ней пламя ненависти потухает. Она приняла решение, наверняка жестокое и не совсем законное, вернее, совсем не законное, а с принятием решения пришло и спокойствие. И теперь она только играла роль обиженной школьницы. Уже сегодня вечером Кобдейн наверняка получит копию лекции Амбридж и подробный пересказ всего произошедшего в Хогвартсе. От себя Гарри добавит к этому некоторые собственные соображения относительно состояния общественного мнения и политики министерства. Долорес Амбридж нажила себе смертельных врагов всего за один урок.  - Да ладно, Бекка, ты просто сердишься, что многоуважаемая профессор Амбридж вывела тебя на чистую воду, признайся, - усмехнулся Дэн, уловив направление мыслей своих товарищей и превращая сцену ярости и недовольства в фарс.  - Вот именно. Например, скажи, сколько человек ты убила за последний уикенд? - поддакнул Гарри, широко улыбнувшись. Идущий рядом с ним Драко удивленно уставился на троицу. Но, заметив их улыбки, усмехнулся и сам. Они действительно были настоящими слизеринцами. Бекка могла бы устроить истерику, весьма обоснованно, кстати. И все ходили бы за ней с утешениями, вытирая ей слезы и выражая свое возмущение относительно действий преподавательницы ЗОТИ. Но вместо этого полувейла улыбалась и шутила со своими друзьями на весьма скользкие темы. Этим нельзя было не восхититься.  - Ну же, Бекка, здесь все свои, - подмигнул Дэн.  - Ну, раз все свои, то семерых. Но среди них не было ни одного герцога, - с сожалением покачала головой девушка, не переставая улыбаться. Послышались смешки.  - А скольких съела? - спросил Гарри, ухмыляясь. Его забавляла мысль о том, что только что девушка сказала правду. Во время своего задания она действительно убила семерых. Но разве кто-то из здесь присутствующих мог в это поверить? Нет. Забавно, что иногда правда лучше любой лжи позволяет скрыть истину.  - Я не питаюсь абы чем, лорд Поттер, - фыркнула девушка. С того дня, как Гарри принял титул лорда, прошло уже полторы недели. Сначала школа бурно обсуждала эту новость. Оказалось, половина учеников и представить себе не могли, что из Хогсмида можно попасть в Косой переулок. Что поделаешь - дети, не умеющие думать собственными головами. Но по прошествии какого-то времени эта история забылась. Единственное, что напоминало о событиях недельной давности - ежедневные отработки у Филча, которые никто не отменял. Был еще разговор с Дамблдором, еще более скомканный и неудачный, чем в прошлый раз, хмурые взгляды Снейпа и полное игнорирование сложившейся ситуации со стороны Поттера. Как истинный слизеринец, он взвесил все "за" и "против" и решил подождать еще немного, прежде чем раскрывать свои козыри.    * * *    Лекция Амбридж о вейлах была проведена во вторник четвертого ноября. Уже через два дня Дэн, Бекка и Гарри был вызваны на встречу с главами Совета. Покинуть замок оказалось для юноши не сложнее, чем во все предыдущие разы. За прошедшие дни он ни разу не был на своем взыскании, вместо этого отрабатывая на несчастном престарелом сквибе всевозможные заклинания ментальной магии и травя старика зельями памяти. Каждый вечер в восемь часов Филч, сам того не осознавая, запирался у себя в каморке, ложился спать, а наутро просыпался в полной уверенности, что целый вечер заставлял Гарри Поттера драить полы в коридорах Хогвартса.  - Господа, прошу прощения за опоздание, - Гарри вошел в комнату, где сегодня проходило собрание Совета. За большим круглым столом сидело около пятнадцати человек, среди которых были, естественно, мистер Юндерк и Клод Кобдейн.  - Гарри, займи свое место, - Клод кивнул на одно из пустующих кресел, которое юноша поспешил занять. Дэн и Бекка, в этот вечер освобожденные от занятий по анимагии, встали за спинами сидящих за столом людей.  - Итак, все в сборе, можно начать, - взял слово Кобдейн. - Как уже было сказано, Орден впервые за последние два десятилетия вновь вмешивается в политику магического мира. Вмешивается, нужно заметить, не как исполнитель воли одной из сторон, а как самостоятельный игрок, пока не замеченный остальными участниками. За прошедшее десятилетие сила и влияние Ордена возросли по сравнению с предыдущим, кризисным периодом. Во-первых, спасибо за это нужно сказать нашей новой внешней политике, поскольку мы сумели подписать немало весьма полезных соглашений с организациями нашего типа в других странах. Во-вторых, процветание Ордена обусловлено так же появлением у нас новой и свежей силы. Наши Ангелы Смерти не раз показывали себя великолепными стратегами и исполнителями. Я не могу вспомнить ни одного невыполненного заказа. А это показатель.  В зале послышались шепотки одобрения, Гарри поймал на себе пару теплых взглядом от людей, с которыми вообще-то был малознаком. Ситуация стала настораживать. Во что они ввязались, что Клод прежде, чем вынести вопрос на обсуждение, занимается поднятием боевого духа товарищей?  - К чему я все это говорю? Вы наверняка слышали о новой дискриминирующей политике министерства, ограничивающей права нечеловеческих рас, - сидящие за столом люди закивали головами, кто-то, вероятно догадываясь, о чем дальше пойдет речь, стал оборачиваться в сторону стоящей у стены Бекки.  - Нас по некоторым причинам редко интересует, какие законы принимает министерство, поскольку лично я не припомню, чтобы наш Орден считался законопослушным, - Клод усмехнулся. - Однако, раз уж на то пошло, что в прекращении подобной политике министерства заинтересованы и мы, и магические народы, мы с господином Юндерком реши обернуть ситуацию в нашу пользу.  - Я поясню, друзья, - продолжил речь Клода сидящий от него пожилой маг. - Два дня назад вместе с очередным отчетом нашей милой Бекки я получил весьма любопытный текст. Перед каждым из вас лежит его копия. Эта, с позволения сказать, околесица зачитывается в Хогвартсе молодому поколению волшебников в качестве учебной лекции по ЗОТИ. Казалось бы, какое нам до этого дело? Действительно - никакого. Если на минуточку забыть о том, что уже в двадцатых числах месяца выйдет новый закон, касающихся магических народов. А также о том, что вышеупомянутые нечеловеческие расы категорически не согласны с подобными шагами министерства магии Великобритании. Я взял на себя риск связаться с тремя крупнейшим вейловскими диаспорами на территории Европы и довел до их сведения планы чиновников. Особый интерес у вейл вызвала лекция, текст которой вы можете сейчас изучить. Догадываетесь об их реакции?  - Они были в бешенстве, - усмехнулся Рихард Брук, ставленник Ордена в Германии.  - Именно. Миролюбивые и светлые создания готовы были тут же, недолго думая, броситься штурмовать Министерство Магии.  - Но мы их отговорили, - продолжил Клод. - Вместо этого мы предложили им услуги Ордена. Естественно, не бесплатно.  - И вейлы согласились, - самодовольно улыбнулся мистер Юндерк. - Между Орденом и их народом уже подписан нерушимый договор, по которому нам будет открыт доступ к считавшимся до этого потерянными артефактам, созданным когда-то в давние времена белокурым народом. Так же после выполнения нашей части договора нам будет оказываться любая посильная помощь и поддержка.  - Потрясающе! - забасил кто-то недалеко от Брука. Зал наполнился звуками смешков и оживленными голосами.  - Единственная проблема, которую видят вейлы, заключается в том, что цель на данный момент находится в замке Хогвартс, защищенном настолько хорошо, что проникнуть туда извне считается практически невозможным. А применение на территории школы чародейства и волшебства темной или боевой магии будет моментально замечено.  Гарри повернулся к стоявшей недалеко Бекке, стараясь разглядеть выражение лица подруги. Если бы не тусклое освещение, девушке не удалось скрыть явный триумф и жажду мести, горящие в голубых глазах. Юноша усмехнулся, догадываясь, кто является "целью", и кого Орден намерен отправить на выполнение этого важного задания. Что ж Долорес Амбридж, сама подписала себе смертный приговор.  - Я думаю, все здесь присутствующие догадываются, кто именно выполнит столь важное для Ордена задание, - произнес Клод, поглядывая на своих воспитанников. - Причина, по которой мы здесь собрались - высокая степень риска. Если по какой-то причине наши люди не справятся с заданием, тайная до этого момента деятельность Ордена сойдет на нет. Мы будем раскрыты. Более того, мы станем целью, если не для обеих сторон сразу, то, как минимум, для одной из них. Именно поэтому был созван Совет. Подобные вопросы, касающиеся не просто жизней одного - двух людей, а будущего всего Ордена можно решать только общим голосованием, - закончил Клод. Сидящие за столом люди согласно закивали, а Гарри не смог сдержать улыбку. Все же, Кобдейн - талантливый манипулятор, истинный мастер своего дела. Ведь теперь, независимо от результата выполненного задания, а проваливаться Гарри был не намерен, члены Совета будут считать, что это они приняли столь важное решение.  Совет проголосовал. Судьба Амбридж была решена окончательно и бесповоротно.                                  * * *  13 ноября. Пятница.  Гарри обвел сегодняшнее число красными чернилами. План по ликвидации "министерской жабы" был тщательно проработан, согласован с высшим руководством и готов к исполнению. Еще вчера Бекка и Дэн заработали себе по взысканию с Филчем, так что на сегодняшний вечер у всей троицы было великолепное алиби. Завхоз по привычке ляжет спать в восемь вечера, запершись своей каморке, а утром будет свято верить в то, что троица слизеринцев до отбоя была заняты тем, что натирала золотые кубки и чьи-то школьные награды. Об этом Гарри позаботился лично, не желая оставлять улик в виде остаточных эффектов от зелий. Ментальное вмешательство заметить значительно сложнее, да и проверять на подобные заклятия завхоза никто не станет.  - Пора, - шепнул Дэн, глядя на брюнета. Тот убрал календарь в сундук, произнес запирающее заклинание и встал со своего места. На бледном лице играла улыбка.  - Чему радуешься, Поттер? - послышался голос Нота. Парень лежал на своей кровати, читал книгу и поглядывал на Дэна и Гарри.  - Да так. Подумал о том, что сегодня у меня будет с кем пообщаться. Не поверишь, но из Филча ужасный собеседник.  - Еще как поверю. Удачи вам, - фыркнул слизеринец, вновь уткнувшись в свою книгу.  - Спасибо, Тео, - улыбнулся Гарри.  Бекка ждала юношей в гостиной. Длинные волосы были забраны в высокий хвост и заплетены в тугую косу, из-под школьной мантии виднелся черный свитер и такие же черные брюки.  - Вы готовы?  - Естественно.  - Тогда нам следует поторопиться, - улыбнулась девушка и направилась к выходу из гостиной факультета.  В коридорах было пусто. Восемь часов - это, конечно, еще не время отбоя, но большинство студентов предпочитали проводить пятничный вечер в своих гостиных, устроившись с друзьями перед камином.  Киллеры никого не встретили на своем пути, пока шли в комнаты профессора ЗОТИ. С одной стороны этому способствовало наличие у Гарри карты Мародеров, с другой - нежелание студентов бродить вблизи покоев нелюбимой учительницы. Слизеринцы притормозили в одном из пустых закутков, где стены лишены украшений в виде картин, а массивные средневековые доспехи создают необходимую тень. Глупо полагать, что кто-то может просто зайти в комнаты к преподавателю, убить его и незамеченным уйти восвояси. Говорящие портреты-шпионы, вечно снующие туда-сюда призраки, полтергейст и чары основателей, отслеживающие применение темной магии отнюдь не упрощали задачу убийц. Но Ангелы Смерти не зря планировали задание на протяжении недели. В замок нельзя было пронести темномагические артефакты, но ведь это правило не касалось артефактов светлой магии. Так что одним прекрасным вечером Бекка принесла с собой "Помощника влюбленных". Забавная вещица, выглядящая как простая музыкальная шкатулка, была создана в восемнадцатом веке Шарлотой Орнмар, юной девушкой, которой шпионаж говорящих портретов мешал встречаться с любимым. Гениальная ведьма, ведомая, надо полагать, "силой любви", и ныне проповедуемой Дамблдором, создала удивительный артефакт, не позволявший персонажам картин видеть и слышать то, что творится вокруг. История Шарлоты Орнмар и ее избранника была чем-то вроде магического варианта истории о "Ромео и Джульетте". Только с той разницей, что после смерти своего возлюбленного мисс Орнмар не последовала примеру дочери Капулетти. Она принялась мстить. И объектом ее возмездия стала семья возлюбленного, которая не приняла любви молодых людей и решила избавиться от отпрыска, позорившего род. Шарлота Орнмар стала изобретателем десятка удивительных артефактов, разработала множество заклинаний и была одной из немногих женщин-членов Ордена Смерти того времени. Имя ее погибшего избранника скоро забылось, его фамилия навсегда исчезла из списка чистокровных семей Германии, а Шарлоту Орнмар, выдающуюся изобретательницу и колдунью, будут помнить до тех пор, пока Орден Несущих Смерть существует.  - Готовы? - спросила Бекка, открывая небольшую деревянную шкатулку, украшенную цветочным орнаментом. Раздался металлический щелчок, внутри шкатулки завертелись зубчатые колесики, как у часов, заскрипели пружинки, по вычерченному на дне шкатулки серебряному кругу начал свое движение маленький черный шарик.  - Глупый вопрос. А если не готовы, то что? - усмехнулся Дэн.  - Я не настроена шутить. Так вы готовы? Через минуту ни один портрет на этаже не сможет ничего увидеть или услышать.  - Готовы, - ответил Гарри, наблюдая за висевшей неподалеку картиной. Изображенная на холсте девушка в пышном голубом платье, только минуту назад что-то бурно обсуждавшая с персонажем соседней картины, внезапно замолчала и замерла на месте. Мгновенье - и на стене висит самый обыкновенный портрет без капли волшебства.- Долго это будет длиться?  - До тех пор, пока работает артефакт.  - Хорошо. Кто будет рисовать руны?  - Наружные или внутренние?  - Наружные.  - Мы с тобой, - произнесла блондинка, вытаскивая из кармана мантии два куска мела. Руны "Темной тайны" были второй частью плана. На их описание абсолютно случайно наткнулась Вита, пока изучала биографию кого-то из киллеров прошлых столетий. Давно забытый рисунок было не так уж и сложно нанести на поверхность стены, зато излучаемая рунами магия буквально врезалась в защитные схемы замка, парализуя на время систему чар, ответственных за отслеживание применения темной магии. Чтобы полностью быть уверенными в том, что применения магии никто не заметит, киллеры планировали нанести руны дважды: снаружи и изнутри комнат жертвы.  Еще пять минут были потрачены на то, чтобы аккуратно прорисовать руны и наложить на коридор заглушающие чары на тот случай, если Амбридж будет слишком громко кричать.  - Стучим? - спросила Бекка.  - Стучим, - отозвались два мужских голоса. Девичий кулачек трижды ударил по гладкой деревянной поверхности двери.  - Удачи нам, - прошептал Гарри.  - Да поможет нам бог смерти, Танатос, - фыркнул шатен.  - Дэн!  - Молчу.  Послышались мелкие шажки, щелчок открываемого замка и массивная дверь распахнулась перед тремя слизеринцами.  - Добрый вечер, профессор Амбридж, - прощебетала Бекка, очаровательно улыбаясь преподавательнице.  - Мисс Делейн? Мистер Поттер? Мистер Фиантел? Что вы здесь делаете? Вы же должны быть на отработке!  - Мы знаем, профессор, - улыбнулся Дэн. - Но у нас нашлись дела поважнее.  - Вы за нас не беспокойтесь, утром мистер Филч с удовольствием подтвердит, что мы все трое допоздна полировали кубки в Зале Славы.  - Что?  - Профессор, вы не пригласите нас войти? - вмешался в разговор Гарри, попутно ставя ногу так, что женщина даже при желании не смогла бы закрыть дверь.  - Зачем?  - У нас к вам разговор, - чуть тише сообщил юноша.  - Государственной важности, - поддакнул Дэн.  - И мы просто не могли пойти к кому-то другому с этой проблемой, ведь вы - единственный представитель министерства в этой школе, - промурлыкала Бекка.  - Так вы впустите нас? - снова спросил брюнет, опираясь на косяк и придерживая дверь рукой.  - Да-да, заходите, раз дело касается вопросов министерства, - женщина пропустила студентов в комнату. - Так что такое вы хотели сказать? Примите во внимание, вы должны сказать мне все, потому что в ситуации близкой к военной скрывать информацию от министерства, которое только и делает, что заботится о вашей безопасности...  - Профессор, а у вас в комнатах есть портреты? - вдруг спросил Гарри, оглядывая помещение с розовыми обоями и стенами, увешанными керамическими тарелками с изображениями котят. Абсолютно неподвижных котят. И все же было не лишним убедиться, что мощности артефакта хватает на то, чтобы "вырубить" абсолютно все картины на этаже.  - Портреты? - недоуменно повторила женщина, возмущенная тем, что ее так бестактно перебили.  - Ну да. Портреты, картины.  - Нет. А зачем вам?  - Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал, профессор, - пояснил Гарри, незаметным движением палочки накладывая на комнату заглушающие чары.  - Это такая важная информация? - глаза женщины загорелись, а руки затряслись в предвкушении какой-нибудь невероятной политической новости.  - Вопрос жизни и смерти, - усмехнулся Дэн, глядя прямо в глаза женщине и чувствуя себя зверем, играющим в кошки-мышки с пока не понимающей всего ужаса ситуации жертвой.  - Даже так?  - Да, мэм, - ответила Бекка. Амбридж резко развернулась на звук девичьего голоса. Отвлеченная словами двух юношей, чьи тихие голоса будто затуманивали разум, и занятая своими мыслями о тайне, которую ей вот-вот откроют, женщина совсем забыла о присутствии в комнате слизеринки. Девушка смотрела на свою преподавательницустранно улыбаясь и оттряхивая руки, почему-то перепачканные мелом.  - Что-то не так? - спросила девушка.  - Нет, просто я забыла, что вы здесь, мисс Делейн.  - Бекка, просто Бекка, профессор Амбридж. Кстати, ваш камин сейчас включен?  - Да.  - Простите, но все же лучше его на время отключить, - произнес Дэн, мило улыбнувшись.  - Зачем?  - Мы же не хотим, чтобы нас прервали в самый ответственный момент, верно? - ответил за друга Гарри. - То, что мы хотим вам сказать, не должен узнать ни Дамблдор, ни кто-то другой из обитателей замка.  - Хорошо, - кивнула женщина. Тут же раздался звонкий голос слизеринки, произносящей заклинание, и огонь, весело плясавший в камине, потух.  - О, я все время забываю, что вам можно колдовать, Ребекка. Все еще пользуетесь волшебной палочкой, я смотрю, - прощебетала Амбридж, сочувственно улыбаясь Бекке. Девушка посмотрела на неё и улыбнулась в ответ.  - Как видите, профессор.  - Жаль, что это продлится недолго.  - Профессор, - голос девушки стал задумчив, а наигранная улыбка исчезла с красивого лица. - Ваше сердце еще бьется?  - Что? - женщина удивленно посмотрела на студентку.  - Ответьте.  - Д-да, бьется.  - Так вот, новость, которую мы пришли сообщить вам, заключается в том, что это не продлится долго.  -Что?  - Круцио!  - Силенцио! - добавил Дэн, поморщившись от визгливого крика корчащейся от боли женщины.  - Фи, Бекка, как примитивно, - скривился Гарри, усаживаясь в обитое розовым бархатом кресло.  - Примитивно?  - Ну да. Непростительное пыточное проклятие. Никакой фантазии. Неужели на свете мало других заклинаний. Почему все всегда используют именно это дурацкое "Круцио"?  - Извини, в следующий раз я воспользуюсь чем-нибудь более оригинальным.  - Уж постарайся.  - Фините! - произнесла девушка, снимая с преподавательницы оба заклятия.  - Как вы себя чувствуете, профессор Амбридж? - наиграно заботливо спросил Гарри, глядя на раскрасневшееся и некрасивое лицо женщины.  - К- к- к...  - Смотрите, она заквакала, - усмехнулся Дэн.  -К-к-ак вы смеете?! Вы понимаете, что только что обеспечили себе по пожизненному заключению в Азкабане? Вы.. Вы... Вот оно, тлетворное влияние политики Дамблдора на молодые умы... Вам просто не жить! Я... Я устрою вам даже не пожизненное заключение. Нет, поцелуй дементора! Каждому!  - А она быстро пришла в себя, - произнес Гарри с отвращением глядя на министерскую чиновницу.  - Или она уже спятила и сейчас зачитывает свою программу предвыборных обещаний, - произнес шатен.  - Профессор Амбридж, если вы в состоянии слушать меня, то замолчите и дайте мне сказать. Думаю, вы быстро поймете всю тяжесть своего положения.  - Гарри Поттер!!! И этого человека министерство чествовало, как своего спасителя...  - Круцио! - лениво бросил Гарри.  - Я думала, ты считаешь это заклинание примитивным и неинтересным, -насмешливо протянула Бекка.  - Знаешь ли, после того, как мне стали сниться собрания Пожирателей Смерти, я просто пресытился этим проклятием. Круцио - самое часто используемое слово на этих вечеринках, даже неинтересно.  - Тогда зачем ты сам применяешь его?  - Оно легко произносится. Финитэ! Вы успокоились, профессор Амбридж? Готовы слушать, зачем трое ваших студентов пришли к вам?  - Вы, вы... вы пожалеете об этом, Поттер! Я..  - Что вы мне сделаете, профессор? Мне даже стало любопытно. Как вы думаете, вы сможете дожить до утра?  - Решили почувствовать себя темным волшебником, Поттер? Струсили? Думаете, если вы докажете, что умеете пытать, Сами-Знаете-Кто не убьет вас? А вот и...  - Глупая женщина, вместо того, чтобы пытаться напугать или пристыдить меня, задались бы лучше вопросом, почему мы это делаем.  - И почему же?  - Потому что мертвая вы принесете куда больше пользы, чем живая, - усмехнулся Гарри.  - Вы уже могли догадаться, но мы - последние люди, которых вы видите в этой жизни, - продолжил речь своего товарища шатен.  - А знаете почему, профессор? - взяла слово Бекка.  - Почему?  - Потому что я не поленилась и передала записанную с ваших слов лекцию одним своим знакомым. А они - главам вейловских диаспор в Европе. Колдовские народы готовы были согласиться на любые условия, чтобы отменить введение дискриминирующих постановлений министерства, ограничивающих свободу магических рас.  - Вы можете собой гордиться, за вашу жизнь заплатили высокую цену, - усмехнулся шатен.  - Я бы сказала, завышенную. Я убила бы вас и бесплатно, но не говорить же об этом заказчикам, верно?  - У вас ничего не выйдет. Думаете, лишить человека жизни так легко? - истерично засмеялась Амбридж.  - Не легко, - согласилась блондинка. - Если ты делаешь это впервые. Но после десятого убийства даже совесть уже не мучает.  - Надо сказать, профессор Амбридж, вам крупно не повезло. Вы читали лекцию об опасности вейл, единственной по-настоящему смертельно-опасной вейле, - произнес Гарри  - У вас ничего не выйдет. Дамблдор наверняка уже заметил, что в замке применяли непростительные заклинания.  - Вынужден вас расстроить. Директор не узнает о вашей смерти до тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит ваш хладный труп. Я могу убить вас, ритуалом некромантии, оживить вас, снова убить, а чары замка ничего не заметят. Точно так же, как нет ни одного свидетеля тому, что мы трое вообще входили сюда. Уж об этом мы позаботились. Она твоя, Бекка.  - Спасибо, Гарри. Круцио!  - О, нет. Ну почему снова именно это проклятие? Хотя ... делай, что хочешь.  Полтора часа Гарри и Дэн играли в шахматы, краем уха слушая, как Бекка зачитывает министерской чиновнице особо возмутившие девушку отрывки из лекций по ЗОТИ, попутно награждая свою жертву очередной порцией пыточных проклятий. Надо сказать, весьма разнообразных проклятий. Гарри не любил пытки. Что ни говори, но он был эстетом. А человек, мучающийся под действием любого пыточного проклятия, не представляет собой приятного зрелища. Конечно, были исключения. Например, иногда у юноши возникало просто ни с чем не сравнимое желание кинуть в Дамблдора пыточное проклятие. Особенно, если в этот момент он читает лекцию о долге, чести, любви и всеобщем благе и ежеминутно произносит "мой мальчик".                                * * *

  Суббота. Утро. Гарри шел по коридору, ведущему в Большой Зал. Чуть позади него Бекка и Дафна обсуждали эссе по трансфигурации, заданное на понедельник. Рядом шагал молчаливый Дэн, с утра проигравший боевому товарищу партию в шахматы на желание. Теперь шатен прикидывал, какое зелье можно сварить, чтобы откупиться от Поттера. Где-то смеялись Кребб и Гойл. Что их так насмешило? Не важно. Иногда достаточно было показать палец, чтобы эти двое начали хохотать, как умалишенные. Настроение было замечательным. У студентов Слизерина - потому что ничто не предвещало неприятностей. У трех киллеров, вчера расправившихся с преподавательницей Хогвартса, - потому что они находились в предвкушении всеобщего хаоса и смятения, которое непременно настанет, когда кто-нибудь особо удачливый обнаружит труп.  - Поттер, ты сегодня в Хогсмид идешь? - раздался голос Блейза.  - Не знаю. Как получится.  - А Снейп тебе не запретил?  - Нет, все были слишком заняты перевариванием той информации, которую я на них вылил.  - Ты так и не рассказал.  - И не расскажу, Забини.  - Чертов слизеринец, - усмехнулся парень.  - От слизеринца слышу, - улыбнулся Поттер.  Медленно и не спеша, группа слизеринцев добралась до Большого Зала. Вот, где было по-настоящему шумно. Студенты, собравшись в небольшие группки, что-то обсуждали, переговаривались, переглядывались. Кто-то многозначительно смотрел на стол Хаффлпафа, кто-то - на стол преподавателей, почему-то пустующий. Гарри с друзьями конечно, догадывались, куда могли деться преподаватели, да и странное поведение студентов было объяснимо.  - Что происходит? - спросил Дэн, напустив на себя удивленно-недоуменный вид и оглядываясь по сторонам в поисках объяснений.  - Без понятия, - нахмурился Драко. - Может, Лонгботтом с компанией опять во что-то вляпались?  - А почему все тогда на барсуков смотрят?  - Ладно, Панси скоро вернется, все узнаем, - пожал плечами блондин. Гарри кивнул и еле заметно улыбнулся, представив, какими подробностями может обрасти любое событие после того, как его пару раз перескажут друг другу сплетницы Хогвартса.  - Все, я все узнала, - раздался довольный голос Паркинсон.  - Ну, просвяти нас. Что случилось?  - Мэнди Хейл попала в больничное крыло при очень странных обстоятельствах.  - Мэнди Хейла? - Гарри удивленно приподнял бровь. Значит, об Амбридж широкой общественности еще не сообщили. - А кто это?  - Пятикурсница с Хаффлпафа.  - Не помню.  - Она просто не в твоем вкусе, Поттер. Поэтому и не помнишь, - усмехнулся Нотт.  - Возможно. И что с ней?  - Неизвестно - ответила Панси, напустив побольше таинственности. - Но говорят, к ней никого не пускают, потому что у нее была такая истерика, что ее пришлось напоить лошадиной дозой успокоительного.  Гарри и Дэн переглянулись, почувствовав что-то вроде укола совести. Скорее всего это Хейл нашла Амбридж и так перепугалась, что не смогла справиться с этим без помощи врача. Но потом быстро вспомнилось, что студенты Хогвартса обращаются к мадам Помфри даже при малейшей царапине. К тому же совет Виты, как получше оформить место убийства, был проигнорирован. Голова, руки и другие конечности Долорес Амбридж было решено не отделять от туловища, чтобы не травмировать тех несчастных детей, кому не повезет обнаружить тело.  - А где преподаватели? - спросила Дафна Гринграсс, недовольно морща красивый носик. - Всем коллективом успокаивают глупую девчонку?  - Нет. Скорее всего, они ищут то, что так ее испугало.  - Может, она просто увидела мышь? Или паука? Мало ли слабонервных и истеричных барышень? - усмехнулся Дэн.  - Нет, это вряд ли. Все-таки преподаватели тоже люди не глупые, - покачал головой Блейз, задумчиво размазывая овсянку по тарелке.  - Ладно. Если произошло что-то важное, нам непременно сообщат, - произнес Гарри и с невозмутимым видом принялся за завтрак.  По прошествии получаса двери Большого зала распахнулись, впуская директора и преподавателей. Все они выглядели хмурыми и обеспокоенными. Еще бы, ведь в их самом безопасном на свете замке произошло убийство. Причем жертву предварительно пытали: киллеры специально не стали скрывать следов применения некоторых проклятий.  - Внимание, студенты. На территории школы произошли весьма странные события, в связи с которыми вам всем категорически запрещается покидать территорию замка до получения дальнейших распоряжений. Так же запрещается заходить на пятый этаж. Более того, постарайтесь как можно строже придерживаться школьной дисциплины, минимально сократите свои передвижения по замку, оставайтесь в гостиных своих факультетов. Не передвигайтесь по школе в одиночку. Я уверяю вас, что вам не грозит никакая опасность, однако настоятельно прошу выполнить мою просьбу. Руководство школы надеется на ваше понимание. Спасибо за внимание, - Дамблдор эффектно развернулся и широким шагом покинул Большой Зал. На мгновение Гарри встретился взглядом с директором. Пожилой маг подмигнул юноше и повернул голову в противоположную от слизеринца сторону, к гриффиндорцам.  - И что это было? - нарочито громко спросил Дэн. Звонкий и беззаботный голос слизеринца будто разрезал тишину, повисшую в зале после ухода директора. Гарри Поттера больше интересовало, с какой радости директор ему подмигивать начал? Может, ему это показалось, и у старика просто нервный тик?  - Похоже то, что испугало Мэнди Хэйл значительно опаснее крысы, - произнесла Дафна.  - Думаете, это опять оно? - спросила Паркинсон, нервно оглядываясь и подсаживаясь ближе к Драко, к неудовольствию последнего.  - Вы о чем вообще?  - Нас просили о том же самом, когда мы учились на втором курсе. Тогда в школе происходили странные нападения, - пояснила Дафна.  - А поподробнее?  - Никто точно не знает, что именно происходило. В газетах писали, что в школе завелся василиск, который нападал на учеников.  - Василиски - не тараканы, внезапно не заводятся, - усмехнулся Гарри.  - Нет, конечно. Он выполз из тайной комнаты Салазара Слизерина.  - И где он теперь?  - Предположительно, в Запретном Лесу, - фыркнул Малфой. - Именно поэтому никто из нас не горит желанием ходить туда на уроки ЗОТИ.  - И что, вы думаете, гигантская змеюка вернулась обратно в замок? - спросил Дэн.  - Судя по поведению преподавателей, это вполне могло произойти.  - Я думал, Хэйл - чистокровная, - задумчиво произнес Гойл.  - Ну, может, василиск этого не знал.  - Наверно, ты прав, Винс.  - Предлагаю не думать об этом, а доесть завтрак и отправиться в гостиную, чтобы "как можно строже придерживаться школьной дисциплины", - предложил Дэн, задорно ухмыльнувшись и весьма правдоподобно изобразив голос Дамблдора.    * * * - Мистер Поттер! Что вы здесь делаете? - раздался возмущенный голос Минервы Макгонагл. Все, кто в этот момент находился в слизеринской гостиной, удивленно уставились на профессора трансфигурации. Женщина стояла у самого входа в комнату, скрестив руки на груди и возмущенно глядя на спокойно сидящего в кресле шестикурсника.  - Добрый день, профессор. Я читаю. Это запрещается правилами школы? - недоуменно произнес брюнет, с не меньшим интересом, чем все остальные слизеринцы, глядя на декана Гриффиндора. Если относительно всего остального, что творилось в этот субботний день в школе, у юноши, по понятным причинам, были какие-то свои догадки, то суть претензий женщины была ему абсолютно не ясна.  - Нет, не запрещено, конечно. Но почему вы здесь?  - Профессор... это слизеринская гостиная, - тихим голосом произнес юноша, внимательно глядя на заместителя директора. Мало ли как на преподавателя трансфигурации могла повлиять смерть коллеги.  - Я прекрасно осведомлена об этом, мистер Поттер!  - А я - слизеринец, - все тем же спокойным и умиротворяющим голосом продолжил Гарри. Кто-то из учеников оценил комичность ситуации, раздались первые смешки.  - Мистер Поттер, я еще в своем уме. Я помню, на каком факультете вы учитесь.  - Тогда я не понимаю, что вас не устраивает в моем местонахождении, профессор, - искренне признался парень.  - Мистер Поттер, вас уже час, как ждут на пятом этаже! - Гарри с еще большим недоумением посмотрел на декана Гриффиндора. С какой стати ему приходить на пятый этаж? Он там уже был накануне, причем не один, и свое черное дело уже сделал.  - А вы не подскажете, почему меня там ждут? - Гарри переглянулся с Дэном и Беккой. Киллеры сидели с недовольными задумчивыми лицами и только пожимали плечами. Бегло окинув взглядом Драко, Блейза и Панси, Гарри окончательно убедился, что никакого объявления он не прослушал. Может, это просто Дамблдор снова сходит с ума?  - Мистер Поттер, ведите себя немножечко серьезней. Следуйте за мной. Немедленно!  - Не школа, а театр абсурда, - прошептал юноша, вставая со своего места. Тихий голос парня расслышали находившиеся поблизости шестикурсники, снова раздались звуки смешков.  - Что вы там говорите, Поттер?  - Я? Говорю? Я нем, как рыба, мадам.  Молча Гарри проследовал за профессором трансфигурации до пятого этажа. Было бы неправдой сказать, что юноша не волновался. За годы работы наемным убийцей он привык убивать хладнокровно, беспощадно и жестоко, проникать через любую защиту и не оставлять следов. Но возвращаться на место преступления и разыгрывать испуг, удивление или сочувствие для него было в новинку. Поэтому он волновался. Он не был уверен, что его актерских качеств хватит на то, чтобы разыграть сцену искреннего недоумения, не наделать ошибок и не выдать себя.  - Вы не объясните, что случилось и куда мы идем? - наконец спросил юноша, решив для себя, какой стратегии будет придерживаться.  - Сейчас сами увидите, мистер Поттер. Гарри, - женщина остановилась недалеко от входа в комнату Амбридж. Уже отсюда Гарри видел жутковатые на вид черные руны по обе стороны от двери. Это Бекка заметала следы. По древнему обычаю, после того, как дело было завершено, нарисованные белым мелом символы "Темной тайны" окроплялись кровью. Это была своего рода плата Тьме за оказанную услугу. После того, как руны "принимали" жертву, они окрашивались в черный цвет и больше не могли передать никакой информации о том, кто эти знаки изобразил. И, в качестве бонуса, рисунок не возможно было удалить в течение тринадцати дней после нанесения.  - Это что, кровь? - Гарри взглядом показал на красные пятна на стене, проигнорировав черные рисунки рун.  - Да. Драконья.  - А, ясно. Так весь этот переполох из-за того, что кто-то измазал драконьей кровью личные комнаты профессора Амбридж? Студенты уже выдвигали теории, одна другой страшнее. А тут всего лишь акт вандализма.  - Стойте здесь, Поттер. Я скажу директору Дамблдору, что привела вас, - женщина печально посмотрела на слизеринца, покачала головой и направилась в сторону открытой двери комнаты.  А Гарри, оставшись один в коридоре, постарался успокоиться.  По всем законам логики его не должны были сюда приводить. Это не имеет смысла. Да, это он убил Амбридж. Но, черт побери, это было уже не первое его убийство, за годы работы он уже привык действовать так, чтобы не оставлять следов. Гарри посмотрел на собственные пальцы. Он никогда не работал в перчатках, тактильные рецепторы его пальцев были от природы особо чувствительны. Именно это когда-то помогало ему, тогда еще уличному карманнику, обчищать чужие карманы. От такого дополнительного преимущество отказываться не стоит. Поэтому с самого детства Гарри приучали пользоваться заклятием скрытия следов. После нескольких лет постоянного применения чары стали оказывать на тело мага побочное действие. У Гарри уже года два, как не было собственных отпечатков пальцев. И это его тоже вполне устраивало.  Так что, учитывая физическую неспособность юноши и его спутников, оставлять отпечатки, а также все хитрые меры предосторожности, предпринятые убийцами, на их след просто невозможно было выйти. Тогда за каким Мерлином его сюда привели? И почему его здесь ждали? Ожидали, что он сам придет сюда? Логичный вопрос, зачем ему это надо было?  Из мыслей юношу вывели странные всхлипы, раздававшиеся откуда-то из-за угла. Стараясь не шуметь, Гарри отправился туда, откуда доносились странные звуки. Через минуту он уже стоял у полуоткрытой двери маленького класса. Недалеко от двери, прислонившись к стене, прямо на полу сидели трое гриффиндорцев: Лонгботтом, Уизли и Грейнджер. Оба парня имели понурый, испуганный вид, на побледневших лицах застыли удивление и страх. Гриффиндорка, устроившаяся между своими товарищами, сидела, уткнувшись головой в колени. Плечи девушки подрагивали, непослушные кудри сильнее обычного напоминали птичье гнездо. Вот и нашелся источник странных всхлипов.  Гарри почувствовал себя не в своей тарелке. Неприятно было стоять и смотреть на испуганных детей, которые еще пару часов назад веселились и радовались жизни, уверенные в собственной безопасности. Ангелы Смерти этой ночью не просто совершили убийство. Нет, они окончательно опровергли легенду о том, что неприступный замок Хогвартс способен защитить своих обитателей. Состояние, в котором пребывали гриффиндорцы, было легко объяснимо. Гонимые своим природным любопытством и привычкой нарушать любые запреты, студенты-шестикурсники решили посмотреть, что же такого ужасного произошло на пятом этаже. Похоже, они не просто узнали то, за чем шли, они увидели все своими глазами. И вот, пожалуйста. Испуг, шок, истерика.  Гарри уже хотел вернуться обратно туда, где его оставила ждать Макгонагл, когда внезапно возникшая мысль подобно электрическому разряду прошибла его сознание. Его ждали здесь! И их, гриффиндорцев, тоже ждали. Дамблдор знал, что трое студентов львиного факультета придут на пятый этаж. Нет, не так. Директор не просто знал, он сам разрешил гриффиндорской троице прийти сюда. Сразу вспомнилось подозрительное подмигивание старика. Директор и ему подавал сигнал. Мол, все должны сидеть по гостиным, а ты, Гарри, мальчик мой, приходи на пятый этаж. Юноша даже скривился, настолько четко прозвучала у него в голове эта фраза. Стало противно. Возникло ощущение, что на него выплеснули ведро грязной воды, настолько омерзительной показалась парню открывшаяся истина. Альбус Дамблдор, великий светлый волшебник, добродушный, всепрощающий и все понимающий мудрый маг. Ха! Старый мерзкий манипулятор, даже чужую смерть обращающий в часть своей игры. Ему нужно было убедить Лонгботтома, Уизли и Грейнджер в необходимости сражаться, показать, что война - не просто звучной слово, а жестокая действительность. И ему это удалось. То же самое он пытается проделать с самим Гарри, рассчитывая на мальчишеское любопытство и подростковую самоуверенность. Откуда же директору знать, что слизеринец и есть один из тех, кто спровадил Амбридж в мир иной. Наверно, если бы Гарри уже не ненавидел Дамблдора, как человека, который фактически лишил его детства, он возненавидел бы его теперь. Грязно, подло и низко впутывать в политическую войну детей, даже не понимающих, кто с кем и за что сражается.  Гарри вернулся в коридор, ведущий в комнаты Амбридж. Дамблдор хочет поиграть? Хорошо. Молодой киллер устроит для него спектакль. Еще какой!  Из комнаты доносились голоса. Юноша решил не подходить ближе к двери, поэтому ему пришлось довольствоваться лишь теми обрывками спора, которые долетали до него. Снейп, похоже, был крайне недоволен решением позвать слизеринца посмотреть на труп. Его тихий язвительный голос просто невозможно было спутать с чьим-то другим. Что отвечал старик, было не слышно. Либо он говорил очень тихо, либо просто стоял очень далеко от двери. Потом голоса стихли.  - Мистер Поттер, зайдите сюда, - Минерва Макгонагл выглянула в коридор и посмотрела на юношу печальным и ободряющим взглядом. Слизеринец усмехнулся, потом напустил на себя серьезный вид и направился к двери.  - Профессор Снейп, - юноша подошел к двери так, чтобы заглянуть в комнату, но мрачный и суровый мужчина закрывал ему весь обзор.  - Поттер, - декан скривился. После происшествия с Гринготсом отношения между Гарри и Снейпом были слегка натянутыми. - Поттер, вы боитесь вида крови?  - Нет, сэр, - парень скорчил недоуменное лицо. А правда, зачем он должен бояться вида крови? С его-то профессией.  - Трупов? Покойников?  - Нет, сэр.  - Вы так в этом уверены, Поттер? - усмехнулся мужчина. - Много мертвецов вы повидали за свою жизнь?  - Я видел одного покойника с очень близкого расстояния. Он меня не напугал, хотя выглядел не особо привлекательно. Сэр, - он не врал. Как минимум одного покойника он видел, а что касается сотен других... Ведь о них никто не спрашивал, верно?  Гарри посмотрел прямо в черные глаза зельевара, ожидая увидеть что угодно, но встретил сочувствующий взгляд. Ну да, пожалейте бедную сиротку, выросшего в подворотнях Лондона. Поттер мысленно скривился. Жалеть его надо было тогда, когда он пятилетним мальчишкой остался на улице, а не сейчас, когда он стал достаточно сильным, чтобы стереть в порошок любого обидчика.  - Хорошо, Поттер. Проходите. И помните, я был категорически против того, чтобы вас или кого-либо другого из учеников впускали сюда, пока ЭТО еще тут, - Снейп сделал шаг в сторону, открывая слизеринцу обзор на жутковатую картину, автором которой сам парень и являлся.  На полу посреди комнаты лежала мертвая Долорес Амбридж. Серое лицо, на котором каменной маской замерли последние пережитые женщиной эмоции, светлым пятном выделялось на фоне темно-розового ковра и малиновых одежд женщины. Страдание, боль, удивление и страх. Одного этого лица достаточно, чтобы человека с неокрепшей психикой потом ночами преследовали кошмары. Тело было распростерто на полу, изображая крест. Руки широко раскинуты, выпрямленные ноги вытянуты. Мантия, местами порванная, вся в подпалинах и пятнах крови говорила о том, что ведьму перед смертью пытали. Ну да, Бекка была по-настоящему зла, а потому долго "выпускала пар". Рукава многострадального одеяния были разорваны до локтя, открывая вид на предплечья. На левом черным пятном горела темная метка. Но это еще не все. Вся мебель в комнате была отодвинута в сторону так, чтобы одна стена оставалась полностью пустой. Тут на розовых обоях красовалась жутковатая надпись: "И так будет с каждым, кто пойдет против НАС. Берегитесь. МЫ следим за вами!" Буквы непонятного послания были выведены на стене кровью. Самой обыкновенной человеческой кровью, которую Дэн принес с собой. Алая жидкость, если бы её кто-то взялся проверять, на самом деле была взята не у одного человека, а у десятка погибших в разное время людей. Магов, магглов, оборотней. Вот и пусть гадает Дамблдор, с кем он имеет дело.  Гарри еле смог скрыть улыбку, вспомнив, как они с Беккой и Дэном малевали устрашающую надпись. Было весело. И после этого его спрашивают, боится ли он вида крови? О да, конечно. Еще более интересная история была связана с тем, как профессор ЗОТИ получила свою метку. Несущим Смерть было крайне невыгодно просто так убивать Долорес Амбридж. Министерство могло расценить это как попытку нечеловеческих народов остановить принятие новых ограничивающих законов. А ведь именно так это, по сути, и было. С другой стороны, многим было бы выгодно появление трупа Амбридж - Пожирательницы Смерти, как бы абсурдно это ни звучало. Если отмести в сторону то, что Волдеморт в жизни не прельстился бы на эту нудную дамочку в розовых кружевах, получается весьма правдоподобная картина. Пожирательница смерти продвигала дискриминирующие законы, ограничивая свободу колдовских народов, и, тем самым, создавая для них стимул присоединиться к Темному Лорду.  Во время подготовки к данной операции Ангелы Смерти опытным путем выяснили, что настоящую темную метку может поставить только сам Волдеморт. В исполнении всех остальных заклятие "Мосморде" выдавало только зависающий в воздухе Знак Мрака. Но во время очередной попытки воссоздать ПСовскую татуировку, молодые киллеры обнаружили, что почему-то у Гарри, в отличие от остальных, заклятие получается именно так, как надо. На предплечье жертвы появляется заветная символика. Естественно, подопытный , на котором юноша тренировался, был мгновенно убит. Не было тайной, что метка связывает Волдеморта с Пожирателями смерти. Наверное, Темный Лорд немало удивился бы, почувствуй он внезапное прибавление в своих рядах. Почему у Гарри ставить темную метку получалось, а у остальных - нет, так и осталось загадкой, решение которой было временно отложено за имением более насущных проблем. Главное, вопрос, как дискредитировать Долорес Амбридж в глазах правительства, был решен.  - Гарри, мальчик мой, с тобой все в порядке? - из внезапно накативших воспоминаний юношу вырвал заботливый голос директора. Рука старика ободряюще сжала плечо слизеринца, от чего тот взбесился еще сильнее.  - Да, сэр, я в полном порядке. А вот мадам Амбридж, кажется, не очень.  - Возможно, тебе стоит выйти отсюда, Гарри. Даже у взрослых людей нервы сдают, что же говорить о незакаленном ужасами войны детском разуме, - старик похлопал юношу по плечу, по-отечески улыбнувшись, и подтолкнул к выходу. Гарри посмотрел на Дамблдора с еле скрываемым презрением. Так и хотелось спросить, зачем же многоуважаемый директор притащил его сюда, раз считает, что его детская психика еще слишком хрупка для того, чтобы созерцать такие ужасы. В ту же минуту Альбус Дамблдор чувствовал ужасную вину за то, что буквально заставил юношу войти в эту комнату, лишая и без того вдоволь настрадавшегося мальчика наивной уверенности, что ему ничего не грозит. Но так было нужно. Гарри - избранный пророчеством, он должен пройти через подобные испытания, чтобы закалить свой характер для борьбы с Темным Лордом.  - Хорошо, давайте выйдем, раз вам тяжело смотреть на труп, профессор, - мило улыбнулся слизеринец и покинул комнату, не дав онемевшему от такой наглости Дамблдору возможности возразить.  Стоило Гарри выйти за дверь комнаты, как он тут же натолкнулся на Снейпа. Мрачный декан стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на студента так, что тот невольно почувствовал себя голым под проницательным взглядом мужчины. Зельевар внимательно посмотрел на лицо юноши и, не обнаружив ни ожидаемой бледности, ни нервной испарины, ни каких-либо иных признаков, свидетельствующих о нервных расстройства, облегченно вздохнул. Война войной, но Северус был категорически не согласен с мнением директора, будто нужно вот таким варварским образом готовить мальчишку к его роли в битве с Темным Лордом. О какой битве вообще может идти речь? Лорд размажет щенка по полу и даже не вспотеет.  - Все нормально, Поттер? - спросил мужчина.  - Ну, если труп профессора ЗОТИ на полу и кровавые послания на стенах - норма для Хогвартса, то все нормально, - пожал плечами парень.  - Я говорю о вашем самочувствии? Вас не испугал вид вышеупомянутого трупа? Нет приступов тошноты? Желания свалиться в обморок?  - Нет, сэр. Я замечательно себя чувствую. Да и профессор Амбридж, хоть и выглядит даже хуже, чем обычно, все равно не так уж и ужасна, - Гарри прислонился к стене напротив профессора, посмотрел ему в глаза, что-то решая для себя, а потом опустил взгляд в пол.  - В конце концов, у Пернека и вовсе головы не хватало. Меня после этого мало, чем можно испугать. Амбридж хотя бы полностью укомплектована, - почти шепотом произнес слизеринец, будто говоря сам с собой, но так, чтобы Снейп мог расслышать сказанное. Пусть зельевар поломает голову, где Поттер мог видеть безголовое тело. Глубоко внутри Гарри даже хотел, чтобы кто-нибудь случайно узнал, кем юноша является на самом деле. Он хотел видеть ужас, удивление и потрясение на этих лицах. Тогда он мог бы ткнуть всех этих самодовольных магов, считающих его маленьким наивным ребенком, в ту, образно выражаясь, грязь, которая из-за их недосмотра толстым слоем покрывала события его недолгой жизни.  - Что вы сказали, Поттер?  -Я? Я ничего не говорил, профессор, - вежливо улыбнулся юноша. Из комнаты вышел директор, о чем-то переговариваясь с суетящейся Макгонагл.  - А, Гарри, мальчик мой. Пришел в себя?  - Я из себя и не выходил, профессор. Только не пойму, зачем вы меня сюда позвали?  - Давай пройдемся.  - Как пожелаете, сэр, - Гари пожал плечами, придавая своему лицу вид полнейшего безразличия. Хотя... ему действительно было безразлично, о чем Дамблдор намерен с ним говорить. Он уже и так представлял, зачем его сюда позвали.  - Гарри, ты умный юноша и не можешь не понимать, что значит убийство, произошедшее в стенах школы. Для меня было шокирующим известие о том, что Долорес Амбридж была Пожирательницей Смерти. Я думаю, еще сильнее эта новость удивит Министра Магии. Как видишь, враги повсюду. Даже здесь, в Хогвартсе, замке, окруженным невероятным количеством защитных чар, оказалось отнюдь не так безопасно, как мы полагали. Я сейчас говорю как о том, что в нашем стане оказался шпион Волдеморта, так и о том, что кто-то сумел пробраться в замок и совершить убийство. И знаешь, мой мальчик, враг неизвестный тревожит меня куда больше Пожирателей, ведь убийце удалось совершить преступление, не оставив никаких следов.  - Все это ясно, сэр, но я не совсем понимаю, зачем вы говорите все это мне?  - Потому что сколько бы мы с тобой не препирались по пустякам, мы оба знаем, у нас общий враг, Гарри. То, что здесь произошло, касается всех, в том числе и тебя. Я говорил тебе об осторожности. Как видишь, это было не просто брюзжание старика, мой мальчик, опасность действительно всегда рядом. Враг не дремлет.  - Я понял, наверное. А вы только меня решили порадовать видом мертвой Пожирательницы Смерти или это такой аттракцион?  - Гарри!  - Извините, просто мне все еще не верится, что вы пригласили меня посмотреть на труп ради того, чтобы объяснить, что опасность всегда рядом. Можно было бы и так сказать, я бы вас выслушал. Хорошо, что я не из слабонервных. Но вдруг следующий, кому вы решите показать, что случается с пожирателями в Хогвартсе, окажется более чувствительной личностью?  - Я вижу, ты все еще настроен несерьезно, Гарри. В любом случае, постарайся быть осторожнее, не доверяй тем, кто окружает тебя. Слизерин... Я не хочу, чтобы ты разочаровался в своих товарищах, но, тем не менее, помни, что для представителей этого дома дружба, как таковая, не существует. И будь благоразумнее, не покидай территорию школы без сопровождения. Хорошо, мой мальчик?  - Сэр.  - Сегодня ты видел свидетельство близости грядущей войны, Гарри. Даже здесь, в Хогвартсе, самом защищенном замке Британии, мы не находимся в полной безопасности.  - Ну, насколько я мог понять, это не такая уж и новость, профессор, - пожал плечами брюнет.  - Что ты имеешь в виду? - нахмурился старик.  - Я говорю о том, что Хогвартс уже лет шесть, как небезопасен для обитателей замка. Посудите сами, сначала сюда проник дух Темного Лорда, вселившийся в кого-то из преподавателей. Годом позже он же вернулся в замок, но на этот раз вселившись в проклятый артефакт. В то же время начались нападения на студентов. Как оказалось, по замку ползал василиск, непонятно как выбравшийся из Тайной Комнаты. На следующий год сбежал Сириус. Так что Хогвартс, возможно, и был тогда самым охраняемым, но точно не самым безопасным местом. Потом был турнир Трех Волшебников, известный своими высокими показателями смертности. В конце концов, участника от Хогвартса постигла печальная участь многих других чемпионов этого соревнования. На фоне всего этого убийство профессора Амбридж не является чем-то из ряда вон выходящим. Во всяком случае, мне так кажется, - произнес юноша, следя за тем, как с каждым словом Дамблдор выглядит все более уставшим. Директор просто уже не знал, как воздействовать на этого слизеринца. На него не действовали укоряющие взгляды, он не боялся приближающейся войны, игнорировал советы и напутствия. И все время умудрялся оставить последнее слово за собой. Дамблдор ещё раз посмотрел на юношу и тяжело вздохнул.  - Мы с тобой продолжим наш разговор позже. Сегодня мне еще предстоит встреча с аврорами и Министром. Да и еще, Гарри, я бы предпочел, чтобы ты пока не рассказывал о том, что видел. Хорошо?  - А это зачем?  - Не стоит пугать детей раньше времени.  - А как же то, что нельзя расслабляться, враг не дремлет. И все прочее?  - Расслабляться нельзя тебе, Невиллу с его друзьями, которые вот уже шесть лет всегда находятся в центре событий. А простые ученики... На них не лежит такой груз ответственности, как на тебе, мой мальчик.  В подземелья Гарри спускался долго. Медленно шагая по переходам и коридорам старого замка, он пытался упорядочить в голове информацию. Итак, Амбридж мертва. В школу едут авроры, министерские чиновники и сам Министр. Скорее всего, скандал попытаются замять, информацию в прессу не пустят, наличие метки у бывшей помощницы министра попытаются скрыть. Естественно, тут у них ничего не выйдет. Киллеры сделали несколько удачных фотографий и еще вчера ночью выслали их Клоду. Так что уже завтра газеты будут пестреть интересными заголовками.  Что еще? Гарри никак не мог определиться с тем, как ему быть. Временами он презирал Дамблдора и любого, кто посмеет в присутствии юноши хорошо отозваться о директоре. Престарелый манипулятор, который разменивает чужие жизни, как фигуры в шахматной партии. Появилось пророчество, под которое попадают два ребенка? Великолепно! Почему бы не помочь предсказанию осуществиться. И не важно, что это будет стоить жизни молодой паре, по своей наивности доверившейся добродушному мудрому старцу. Не имеет значения, что ребенок пророчества будет расти, окруженный ненавистью и презрением, это закалит его характер. Наверняка, так и думал старик, отдавая Гарри Дурслям. И за это Поттер его ненавидел еще сильнее. А при воспоминании о всей той лжи, прикрытой благими намерениями и нравственными поучениями, у киллера сжимались кулак и скрипели зубы. Единственное, что его останавливало от того, чтобы наброситься на Дамблдора и задушить его самым обыкновенным маггловским способом, было привитое с детства умение обдумывать все на несколько шагов вперед. На данный момент у него было два сильных врага и куча маленьких "вражков", подчиняющихся своим хозяевам. При этом Гарри понимал, что выступать против обоих лагерей одновременно - сущее самоубийство. Каким бы сильным не был Орден Несущих смерть, киллеров все равно было меньше. В десятки и даже сотни раз меньше.  Но все это - дела большой политики. А у юноши были и свои проблемы. Например, сейчас он не знал, как себя вести. Рассказать студентам о том, что Амбридж мертва? Это, конечно, расстроит Дамблдора, но старик действительно прав в отношении того, что студентам будет полезнее пока не знать о произошедшем. Большая часть учеников - все еще дети: наивные и пугливые. С другой стороны, если он не поведает никому об убийстве Амбридж, отношения к нему слизеринцев изменится. Студенты змеиного факультета сделают вывод, что Поттер поддерживает Дамблдора. Раньше времени начнутся проблемы с однокурсниками. Да и к "похищению", которое Волдеморт готовит, Гарри морально еще не был готов. Они с Клодом никак не могли договориться, что же делать, когда настанет час Х.  Тяжело вздохнув, Гарри подошел к портрету, назвал пароль и вошел в гостиную. Его ожидания подтвердились. Факультет чуть ли не в полном составе ожидал его возвращения и теперь жадные до новостей студенты буравили его взглядами.  - Ну что? - спросила какая-то нетерпеливая третьекусница.  - Ничего, что было бы интересно, - произнес юноша, со спокойным видом заняв свое привычное место.  - Хм... Совсем ничего? - недоуменно переспросила Паркинсон.  - Пэнси, каких новостей ты от меня ожидаешь?  - Ну... Где ты был?  - Дамблдор по непонятной причине пригласил меня прогуляться с ним по пятому этажу и поговорить о жизни и смерти, добре и зле.  - И все?  -Ну да. А еще я так понял, что домашнюю работу по ЗОТИ на этой неделе проверять не будут.  - А что с Хэйл?  - Не знаю, - пожал плечами парень, чуть улыбнувшись. - А теперь отстаньте от меня. И так после увещеваний Дамблдора мозг болит.