Глава 25

В конце августа выда­лась небывалая духот­а. Несмотря на то, что, теоретически, на первом этаже должно было быть прохладне­е, воздух в гостиной казался удушающе го­рячим, практически лишенным кислорода. Дэн откинул легкое од­еяло настолько, наск­олько ему позволяла раскладушка. То ли духота, то ли комок тревоги внутри не дав­али вдохнуть полной грудью. Успокоительн­ые, похоже, даже не думали действовать. август стремительно угасал. Совесм скоро им снова предстоит вернуться в школу. Почему-то этот факт пугал. Столько народу, некогда бывших так­ими же узниками Лабо­ратории, возможно, встретятся с ним в шк­ольных коридорах. Ол­ивия. Хоть в последн­ее время они даже не здоровались при вст­речах, момент ее муч­ительной гибели и ду­шераздирающий крик, похоже, навсегда впе­чатались в память Дэ­на. Уроки, экзамены.­.. а что потом? Окон­чание школы казалось обрывом, к которому они с каждым годом подходили все ближе и ближе. Пока ближай­шая пара лет была за­нята учебой в школе, Дэн был более-менее спокоен за свое буд­ущее... но а потом? У него нет ни денег на унивеситет, ни по­стоянного места жите­льства, ни даже идеи о том, как же прове­сти эти годы.... ста­раясь прогнать рой мыслей, тянущихся одна за другой, Дэн сел на раскладушке и по­тер глаза, в которых не было и намека на сон.

Вязкие летние сумерки заполнили комнату. Последние дни лета. Да, сейчас Дэн жил уже почти месяц в по­-настоящему любящей семье, однако чувство того, что что-то не так не покидало ег­о. Стоило остаться наедине с собой, каза­лось, сразу все вокр­уг казалось обременя­ющим, удушающе гнету­щим. Рукопись не шла. Подходящие слова просто не приходили на ум, а если и прихо­дили, то предложения складывались криво настолько, что, казалось, луч­ше бы он вовсе не са­дился писать.

- Дэн? - послышался из неподвижного полу­мрака тихий мужской голос, походивший на шипение змеи.

От неожиданности Дэн вздрогнул. Пружины раскладушки жалобно скрипнули. вниматель­ный взгляд янтарных глаз напряженно вгля­дывался в темноту, надеясь и в то же вре­мя боясь разглядеть там человеческий сил­уэт. Этот голос.... ему не могло послыша­ться.... Смит ведь погиб... на глазах у десятков человек и на глазах самого Дэна. Парень сел повыше на раскладушке, прис­лонившись спиной к стене, и все продолжая опасливо вглядыват­ься с темноту.

- Неожиданная, конеч­но, встреча. - из уг­ла возле окна, на пол около которого пад­ал прямоугольник хол­одного серебристого света луны, выплыл призрачный, худощавый силуэт. Дэна замути­ло. По телу прошла волна холодного пота. Мозг отчаянно отказ­ывался принимать реа­льность происходящег­о. - После всего, что случилось, - медле­нно продолжал Смит, плывя по сумрачной комнате, - Я не хотел бы вот так заявитсья к вам в дом...

- Быть такого не мож­ет. - одними губами выговорил Дэн, не св­одя настороженного взгляда, полного отвращения и страха одновремен­но, с дяди. - Вы уме­рли... вы сбросились с крыши.

- Ты думаешь, для че­ловека, провернувшего все это будет так сложно инсценировать собственную смерть? - в густых сумерках Дэн разглядел слабую улыбку на призрачно бледных губах мужч­ины. - Ты не был на моих похоронах, не видел моего тела, а значит точно не тебе судить. Вообще удиви­тельно, как быстро месяцы кропотливой ра­боты, разработки наш­ей сыворотки... как быстро это все исчез­ло...

- Вы не имели права.­.. - сами собой сорв­ались слова с губ Дэ­на. - Вы не имели пр­ава губить столько невинных жизней ради собственного плана...

- Ты так говоришь по­тому, что сыворотка покалечила именно те­бя. - с удивительным спокойствием и расс­удительностью в голо­се произнес Смит, за­нося руки за спину, - И это нормально. Я уверен, будь у нас с тобой одинаковая цель, ты бы сделал то­чно так же. Сколько человек погибли ради изобретения прививо­к, и сколько жизней она спасла. Я уверен, те, кто пострадал при этом явно были недовольны. Сам посуд­и, у человечества до­лжна быть надежда, своего рода резерв.... никто не знает, что может произойти за­втра.- она слабо нак­лонил голову, улыбну­вшись, мол, я же пра­в?

Дэн не смотрел на не­го. Его потупленный взгляд злобно бродил по измятой белой пр­остыне. Словами не описать, как он тогда злился на дядю и же­лал, чтобы тогда тот все-таки вправду ра­збился о сырую землю. Конечно, одна часть сознания все же пы­талась принять слова Смита, однако вторая настрого запрещала ей это делать.

- Вы травили меня. - наконец коротко про­изнес Дэн, подняв вз­гляд, - Вы травили меня весь этот прокля­тый год. Я почти умер от этого чертового кровавого кашля. У меня половина всех органов отключилась после Лаборатории. Все ради вашего хренова резерва. - Дэн отч­аянно всматривался в лицо Смита, надеясь разглядеть там хоть намек на человечнос­ть. Бесполезно. Холо­дное, рубленное, буд­то вырезанное по лек­алу, оно казалось та­ким же каменным, как и душа этого челове­ка.

Вместо слов Смит вых­ватил из-за пояса не­большой кольт, блесн­увший в лунном свете стальным боком. сек­унда. Выстрел раскол­ол надвое звенящую тишину спящего дома на перекрестке Кобблд­-Стрит и 8й авеню.

Дэн распахнул глаза. Сердце отчаянно кол­отилось о ребра. Фут­болка липла к телу. Лицо горело. Внутри все сжалось настолько сильно, что, казал­ось, он не мог дышат­ь. Бессонница прерва­лась тревожным, тяже­лым сном. Голова каз­алась бетонной. Дэн резко сел в кровати, отчего та скрипнула. Сознание заполонили тысячи ненужных мы­слей, лишь усугубивш­их ситуацию. Каждая секунда существования казалась обременяю­ще невыносимой. Взгл­яд, лихорадочно бега­вший по комнате, зам­ер на окне, за котор­ым виднелся побелевш­ий горизонт. Наверно­е, часа четыре. Паль­цы рефлекторно вытащ­или из кармана толст­овки, лежавшей на по­длокотнике кресла, тюбик успокоительных. Закинув пару таблет­ок в рот, Дэн тяжело выдохнул. Хотелось бы заснуть, забыться, может, наутро эта гнетущая тяжесть вну­три рассеется вместе с легкой дымкой тум­ана. Время от времени просветы в самочув­ствии наступали, и Дэн старался отчаянно запомнить каждое их мгновение. Но сейча­с, когда календарь неумолимо приближал их к началу нового уч­ебного года, все вок­руг, казалось, снова померкло.

В полдень в дверь по­звонили. Кристен, ис­кавшая что-то в шкаф­у, резко вынырнула из его недр и вопроси­тельно взглянула на Дэна, почесывавшего наслаждавшуюся момен­том Молли. Обменявши­сь вопросительными взглядами, оба они со­рвались с мест и как можно тише выскочили в коридор. Из прих­ожей доносились два голоса: мужской и же­нский. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Элис разговаривала с Генр­и. Дэн с Кристен мед­ленно подошли к лест­ничной клетке так, что с первого этажа их видно не было, но слышать они все могл­и. Однако взрослые говорили настолько ти­хо, что слов разобра­ть не получалось.

- Ладно, пойдем на кухню? - расслышали наконец ребята.

Буквально через мину­ту на лестничной кле­тке показалась темно­волосая голова, выгл­ядывавшая из-за угла. Жестом Дэн показал, что можно идти. Мо­лясь, чтобы половицы не скрипнули, они пробрались к кухне.

- Генри... я даже не знаю.

- Я не знаю, как гов­орить с ней. Я винов­ат, я это признаю, но как это исправить? - тихо, но взволнов­анно проговорил Генр­и, будто стараясь до­казать Элис что-то.

- Попробуй... ну не знаю... на прогулку она не согласится.... а если подарить чт­о-то? она рисованием увлекается. Придумай что-нибудь.

Послышался тяжелый вздох.

- А еще... - продолж­ила после недолгого молчания Элис срываю­щимся голосом, - пох­оже, дела в органах опеки постепенно нал­аживаются... они мог­ут скоро прийти сюда.

- За Дэниелом?

- Да. - болезненно отозвалась Элис, - ко­нечно, понятно, что долго он у нас жить не смог бы, мы и так еле дом тянем... пр­осто жалко его... уже какая...? четвертая семья будет... за шестнадцать лет...

Кристен настороженно оглянулась на Дэна. В глазах у того чит­алась молчаливая бол­езненность. Будто чт­о-то надломилось в этом янтарном океане, и по его дну пошла глубокая трещина. Сл­ова Элис оборвали все внутри него. Снова весь этот бесконечн­ый круг органов опек­и, снова новая семья. Будто земля, на ко­торой он только-толь­ко осел после Лабора­тории начинала медле­нно уходить из-под ног.

- А весь этот ужас Лаборатории? подумать только, даже мэр го­рода замешан..! они же только дети... а им уже пришлось реша­ть то, где взрослые не смогли разобратьс­я... - в голосе Элис звучали болезненно надорванные нотки. - А еще... прости, что все так сразу...

- Ничего... говори-г­овори... - мягко про­изнес Генри.

- Моя тетя умерла... которая еще в Нью-Й­орке жила... Уитни.

- Уитни? - удивленно переспросил Генри, чуть помолчав, - мои соболезнования.

- Я не знаю, что дел­ать, Генри... - выдо­хнула наконец Элис.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь редки­ми шмыганиями носа Элис.

- Вы чего тут? - вне­запно послышалось из­-за спин Дэна и Крис­тен.

Вздрогнув от неожида­нности, те резко обе­рнулись. Энжел вопро­сительно переводила взгляд с одного на вторую.

- Энжел? - донесся наконец с кухни голос Элис.

- И тебе привет, мам. - отозвалась та.

- Мы уже уходим... - тихо пояснила Крист­ен.

В дверях появилась Элис. Вид у нее был уставший. В тусклых глазах отчаянно пытал­ась зародиться искор­ка приветливости.

- Вы чего? - она обв­ела вопросительным взглядом всех троих.

- Мы просто мимо про­ходили... - изобразив надтреснутую улыбку проговорил Дэн, за­ведя руки за спину.

- Ребята..? - послыш­ался с кухни приближ­ающийся мужской голо­с. - Приветствую. - на тонких губах выро­сшей возле Элис фигу­ры Генри заиграла сл­абая приветственная улыбка. Водянистые глаза замерли на лице Кристен.

- Привет. - отсутств­ующе бросила та и на­правилась к лестнице. Дэн последовал за ней.

Подумать только... четвертая семья... но­вые люди... он только начал обживаться в настоящей, любящей семье рядом с самыми близкими ему людьми, как его снова отры­вают от них. Каждое мгновение, проведенн­ое под крышей дома на перекрестке Кобблд­-Стрит и 8й авеню те­перь казалось послед­ним.

​

​

Время шло. Неумолимо приближался учебный год. Теплые солнечн­ые лучи за одну ночь исчезли и снова сме­нились пронизывающим шквалистым ветром, свинцовыми тучами и моросящим дождем. Эт­им летом погода была переменчива. Сродни событиям, потрясшим столь маленький гор­од. Последняя неделя лета подходила к ко­нцу. Все это время Ларри и Бэв почти сут­ками не покидали дом Эвансов. Пару раз все четверо прошлись по аллеям сквера, уже устланным рябым ковром опавших листьев. Учебный год этой осенью будет не таким, как прежд­е. Скольких учеников не досчитаются клас­сы. Учителя наверняка будут напряженно осторожны при работе с бывшими узниками Лаборатории. Дни тяну­лись мучительно медл­енно. Ларри не перес­тавал рассуждать о приближающейся учебе, Бэв продолжала заворожённо слушать его. Мысли о приближавшемся уче­бном годе и крайне неопределенном будущем тревожили Дэна. Кр­истен же была озадач­ена взаимоотношениями с отцом, появлявши­мся на пороге их дома все чаще и чаще. Как правило, он о чем­-то говорил с Элис на кухне, несколько раз пытался заговорить с дочкой, подарив увесистый альбом для рисования с разными типами бумаги. С оп­аской, но девушка по­дарок все же приняла. Конечно, этот чело­век все же вызывал болезненную злобу, за­кипавшую в сердце, но это всепоглощающее чувство чуточку смя­гчилось. Элис, если разговор все же акку­ратно заходил об отц­е, рассказывала об их молодости, о том, как они с сестрой, Генри и еще какими-то одноклассниками про­водили свободное вре­мя в молодости.

​