Часть 12 Пустая ваза

Глаза опустились на тонкие пальцы — их покрывали синяки и ссадины после очередного урока, когда Аня просила о пощаде, стоя обнажённой на коленях, тянула за край мужских брюк дрожащей рукой. Один из монстров, со всей силой, отшвырнул её и, наступив на пальцы, прошипел, чтобы она не смела трогать его без разрешения. Она подняла руку вверх, перебирая пальцы в воздухе, разглядывая их на просвет.

Осознание того, что её тело больше не принадлежит ей, куда-то уходило — Аня смотрела на пальцы, и они казались чужими. Будто кто-то другой машет пальцами перед её лицом, будто она — призрак, а тело — чья-то чужая оболочка.

Пальцы скользнули на нос, проводя нежно по профилю, доходя до губ. Открыв рот, она провела ими вокруг и опустила на подбородок. Аня чувствовала тепло своего дыхания, сухость кожи, но не ощущала прикосновения — по ощущениям, она трогала кого-то другого, чужого.

Руки спустились ниже, опускаясь через грудную клетку и скользнули по животу. Чувства — те же, будто пальцы скользили по пластмассе, пустой и безжизненной. В целом — это она ощущала и внутри.

Они ломали её медленно, по кусочкам, отрывая остатки света, что был в ней, наслаждаясь своим превосходством. Они получали удовольствие от того, как она перестаёт сопротивляться, от того, что она уже даже не хочет пытаться. Смирение и принятие неизбежного овладело её телом, но ещё не разумом. Ещё мелькала мысль о спасении.

Только она. Алиса. Она сможет меня спасти.

Надежда ушла, но её любовь к ней всё ещё горела внутри — ярким светлячком, который бился в ней, как в стеклянной банке, пытаясь найти выход к свету. Зажмурив изо всех сил глаза, она силой призвала воспоминание о своей Алисе.

Они вместе. Босиком ступают по высокой траве. Пальцы касаются её мягко и нежно, наслаждаясь прохладой. Ветер раздувает траву по полю, образуя волны. Поле переливается на солнце яркими красками, в воздухе парит аромат полевых цветов и свежесть журчащего рядом ручья.

Девушки сбрасывают с себя тяжёлые сумки с мольбертами и плюхаются в эти зелёные волны, широко раскинув руки. Солнце заставляет закрыть глаза, а когда они открываются — перед ними только разноцветные блики.

Алиса что-то рассказывает, они смеются и обнимаются. Её волосы на солнце кажутся золотыми, ветер развевает их, и аромат её духов и шампуня нежно скользит по всем рецепторам. Она срывает травинку, ведёт по её белым ключицам, заставляя тело покрыться мурашками, а к груди подтягиваеться волне смеха.

Так щекотно. Так приятно. Она — её солнце. Её светлячок.

Прикусив костяшку пальца от удовольствия, Аня почувствовала резкую боль — и это вернуло её в реальность. Она улыбнулась, понимая, что только что испытала эту боль благодаря Алисе. Она возвращает ей чувства. Она — её спасение, её ангел-хранитель.

Тепло распространилось по грудной клетке. Остатки чувств вернулись волной — она ощутила себя целой. Её Алиса. Её свет. Она возвращает её к жизни, как это делала всегда — даже находясь в её мыслях, она спасает её от отчаяния.

Силой заставив себя перевернуться на бок, Аня уткнулась в стену и продолжала улыбаться. Полностью обнажённая. Измученная. Она лежала, растворяясь в этом чувстве. Такая нежная любовь к Алисе обладала исцеляющим эффектом — она внезапно почувствовала силу в себе, прилив энергии.

Её серая, сырая, тёмная темница вдруг внезапно засияла светом. Отодвинув край матраса от стены, она провела пальцами по прошкрябанным насечкам — восемь штук. Восемь дней ада. Пыток. Унижения. Восемь дней её пытаются стереть, оставив лишь пустоту.

Все эти дни только её Алиса, её ласковая Лисяша, спасала её от падения в чёрную дыру, из которой нет выхода.

Пальцы вцепились в стену, с силой разрывая известку, вырезая очередную насечку. Она уже нарисовала себе картину: когда всё закончится, она бульдозером снесёт это место, а кусок стены с этими насечками займёт место на её столе — как напоминание о том, что она выдержала. Что она смогла. Что она спаслась.

Тихий звон ключей заставил пальцы замереть. Лёгкая дрожь пронеслась по рукам, глаза нервно забегали по стене, будто искали выход. Как будто он есть. Аня замерла. Тело перестало её слушаться. Она дрожала, как при панической атаке, но дыхание оставалось спокойным — она лежала в ожидании неизбежного.

Понимая, что за этим звоном ключей стоит что-то страшное, звук металла, как реквием, проносился в её ушах. Всё, что последует — только боль. Только ужас. Только тьма, которая заберёт её всю, не оставляя и следа.

Вжав своё тело в грязный матрас, она машинально замерла. Шаги тяжело приближались, нагоняя ауру страха — они символизировали для неё то, чего она не может избежать. Пытки стали уже как данность.

Её мучитель был периодически нежен с ней. Бывало, кормил её с ложки желе, поглаживая коленку, нежно рассказывая что-то. Иногда он будто соблазнял её — и самое ужасное было, что тело поддавалось. Ей так хотелось, чтобы после этого не следовала боль... но всё было заранее задуманным сценарием.

Как только она успокаивалась, в глазах появлялась теплота и доверие — возвращалась боль и унижение. И так каждый раз.

Если в первые дни она не сопротивлялась, чётко зная, что делает это умышленно — чтобы защитить себя и продлить жизнь, то сейчас у неё просто не было сил.

Она как разбитая ваза. Её склеивают и снова бьют. И так бесконечно — пока все осколки не превратятся в пыль, и больше не останется ничего, что можно склеить.

Жуткий скрежет по полу разнёсся по помещению. Он тащил стул всё ближе, подбираясь к ней. Резкий аромат его одеколона — табак и хвоя — заполнили помещение. Тело всё так же предательски дрожало, демонстрируя своему палачу, как она жалка и ничтожна рядом с ним. Его тёплое дыхание упало на её плечо, влажные губы опустились на кожу, медленно продлевая дорожку из поцелуев по её изгибам, аж до самых бёдер.

Резкий приступ тошноты подобрался к горлу. Аня дёрнулась, заставляя отступить — жгучее отвращение вырвалось наружу. Его длинные пальцы опустились на её ягодицы, нежно поглаживая их, слегка сжимая.

— Здравствуй, моя роза... — его голос был таким тёплым и нежным. Будто любовник приманивал к себе в объятья.

Взгляд Ани ещё быстрее, в хаотичном темпе, начал бегать по стене — страх и отчаяние вернулись к ней, овладевая её разумом. — Я же вижу, что ты не спишь. Твоё тело слишком явно реагирует на меня. Оно выдаёт твой страх, — он наклонился к её шее, обжигая её дыханием. Капля его слюны упала на кожу, и зубы резко впились в неё, выдавливая стон и заставляя все мышцы сжаться. — Повернись ко мне и смотри мне в глаза, дрянь!

— Да, мой мастер... — губы Алисы задрожали, но она быстро развернулась, несмотря на боль в теле после вчерашних издевательств.

Он брезгливо осмотрел её с ног до головы. На коленях были свежие ссадины — они ещё не успели засохнуть и слегка кровоточили. Кожа пылала, покрыта бордово-синими полосами, оставленными плетью. На внутренней стороне бёдер — засохшие кровавые потёки, следы после его помощника. Его плётка побывала вчера везде... включая её промежность. Каждый сантиметр тела ныл, но боль уже не изнуряла её — только напоминала о том, что она ещё жива, что она ещё борется. Она подняла глаза, глядя прямо на своего мучителя. Странно, но Аня заметила, что уголок её рта автоматически приподнялся, когда их глаза сошлись в одной точке. Её мозг подавал сигналы, что нужно бояться его, но тело всё ещё бросало вызов.

Его длинные, костлявые пальцы легли на её щёку, нежно поглаживая. Большой палец опустился на губы, слегка разрывая их — это было невероятно нежно. Лицо автоматически наклонилось в сторону его ладони, она закрыла глаза, наслаждаясь этим.

Ей так хотелось ощутить чьё-то тепло и заботу — сейчас, в этот момент, когда она такая беззащитная. И не важно, кто это был... рука палача подходила для того, чтобы хоть на миг почувствовать себя в безопасности.

«Анюта, я так тебя люблю. Я рядом...» — в голове, как наваждение, прозвучал голос Алисы.

Слеза предательски скатилась по щеке, демонстрируя мучителю её внутреннюю боль.

— Ты такая послушная, моя девочка. Такая нежная кожа... — его пальцы опустились на её шею, голос звучал тихо, мелодично. — Мне так жаль, что тебе приходится всё это пережить... — пальцы поглаживали её кожу, заставляя дышать учащённо.

— Но так надо. Без этого ты не станешь идеальной, — он приподнял её подбородок, заглядывая прямо в глаза. — Ты же хочешь стать моей идеальной розой?

— Да, мой мастер... — губы дрожали. Облизнув кровавую трещину в углу рта, Алиса опустила взгляд. — Очень хочу.

— Умница. Мы сейчас обработаем твои раны. И помоем тебя, — его рука опустилась на её грудь, пальцы блуждали по коже, заставляя пробежать табун мурашек. — А потом тебя ждёт сюрприз... — его рот растянулся в жуткой улыбке, открывая взгляду белые зубы. Эта улыбка была похожа на оскал зверя — она заставила ноги сжаться в судорогах от страха.

— Мастер, я прошу... — слёзы покатились по щекам невероятным потоком.

— Ш-ш-ш... Ты же не хочешь меня злить?

— Нет... — Аня пыталась выровнять дыхание, чтобы остановить нахлынувшую истерику, но ничего не получалось.

Монстр резко встал, подойдя к маленькому металлическому столику у стены, и принялся медленно тянуть его к кровати, не сводя при этом взгляда с белого тела, которое растянулось на ней. Его шаги были мягкие, плавные — манерами он напоминал Дракулу Брэма Стокера: не хватало только белой копны волос в стиле рококо и длинных ногтей. Казалось, вот-вот он в прыжке метнётся на стену и на четвереньках поползёт к своей жертве, как в фильмах ужасов.

Усевшись элегантно на стул, выровняв спину, он схватил полотенце и принялся смачивать его в металлической миске, что стояла на столе.

Аня дернулась, когда ощутила холодную влагу от того, как мокрая ткань скользнула по ноге. Он протирал её кожу нежно, с непонятной заботой. Его движения были плавными, и моментами в её голову приходила мысль: а вдруг он действительно сочувствует? Что он всё-таки человек, а не чудовище.

Полотенце скользило по телу, позволяя расслабиться и ощутить облегчение в мышцах. Промокнув её кожу сухим полотенцем, одной рукой он принялся расправлять её волосы, а второй — наносить охлаждённую мазь на ушибы и раны. Всё это было похоже на акт милосердия перед казнью.

Но в этот момент ей стало легко — от того, что она ощутила такую заботу. Ей так это было необходимо.

Я — ваза. И вот меня снова склеили.

— Вставай, моя прелесть... — он нежно взял её за руки и галантным движением помог ей подняться. — Ты просто восхитительна, такая послушная и покорная... — он разглядывал её тело. — Синяки тебе очень идут, они украшают твою белую кожу, заставляя сиять её красками.

— Спасибо, мастер... — Аня уставилась ему прямо в глаза. Она перестала смущаться своей наготы — не потому, что боялась наказания, а потому что ей было уже всё равно. То, что они сделали с её телом, вынудило её поверить в то, что это — не она. Это тело не её! Это какая-то другая девушка стоит перед своим мучителем — беспомощная, жалкая кукла.

— Ты получишь свою награду за послушание, Роза... — он приподнял бровь, гордо задирая подбородок, получая удовольствие от её повиновения и беспомощности. — Ты этого хочешь?

— Да... — она всхлипнула, голос дрожал. Прикусив губу, на секунду отвела взгляд. — Хочу, мой мастер...

Чудовище опустило руки на стол и демонстративно выставило перед Аней свёрток пергамента, завязанный красными нитями.

— Открой! Быстрее, не зли меня!

Аня вцепилась в хрустящую бумагу — по ощущениям это было что-то мягкое. Пальцы тряслись, но, взяв себя в руки, она принялась разрывать пергамент. В ладонях скользнула мягкая шелковая ткань. Развернув её, она увидела тонкое платье ночнушку с бретельками-нитями. Оно было тёмно-синего цвета и струилось волнами до самого пола — такое красивое и невесомое.

Глаза расширились от удивления. Она наклонила голову набок, уставившись в его холодные глаза.

— Это мне?

— Конечно тебе! Что за тупой вопрос? — он закатил глаза и отошёл на шаг, плюхнувшись на стул и принялся прикуривать сигарету. — Одевайся. Это только начало сюрприза... — губы его растянулись в злой улыбке.

Шёлк коснулся кожи, приятно стекая по бедру, унося мысли в тот момент, когда она была собой. Заставляя вспомнить те дни, когда ей казалось, что она несчастна — сейчас они выглядели самыми прекрасными в её жизни. Ведь тогда она чувствовала. Тогда она была собой.

А сейчас — ощущала себя пустым сосудом, без дна. Сосуд, который держат над пропастью — и вот-вот сбросят, разбив на мелкие кусочки.

Мастер обошёл её хрупкую фигуру, разглядывая все изгибы её тела. Он явно был доволен. Встав сзади, он замер.

Аня ощутила прикосновение его руки на шее — трепетное, недосягаемо нежное. Он снова соблазнял её. И снова — тело предательски реагировало. Автоматически лицо потянулось к его ладони, реагируя на ласку.

Возможно, это крайняя степень сумасшествия. Я явно сошла с ума. Мысль ворвалась в её голову, когда она начала медленно тереться об его ладонь.

Он выровнял её голову, схватив за подбородок. Аня ощутила прикосновение ткани к глазам — и темноту.

— Что это? — голос снова задрожал.

— Не хочу испортить сюрприз, моя роза... — он нежно поцеловал её шею и затянул чёрную повязку на глазах. — Я обещаю, тебе понравится.

Он вёл её за руку, вытянув её ладонь вперёд, второй обхватил за талию. Это было так странно — на секунду даже начало казаться, что дальше с ней произойдёт что-то хорошее. Что всё это — не по-настоящему. Но она быстро вернула себя в реальность: за эти дни она выучила на зубок все свои «уроки», которые преподносили ей эти чудовища. Всё — через боль. Физическую и психологическую.

Когда ей снимут эту чёртову повязку, она не увидит ничего хорошего. Поэтому должна быть готова.

Я с тобой, моя девочка. Анюта, я рядом. Мы вместе всё выдержим. Вместе — против всех.

Голос Алисы снова возник из ниоткуда, і на секунду ей показалось, что она уловила в воздухе аромат её духов.

Они остановились. Одним движением монстр снял с неё повязку. Моргая, Анюта пыталась понять, где находится, но это получилось не сразу.

Когда зрение пришло в норму, она ахнула от удивления.

Помещение было небольшим. Всюду — расставленные свечи: на полу, на тумбах, в подсвечниках, в бутылках или просто приклеенные к поверхности.

В центре — круглый маленький стол, накрытый чёрной скатертью в пол. На стенах висели зеркала в старинных деревянных рамах. Потёртые, грязные, но вписанные в атмосферу комнаты. В углу, на небольшой тумбе, стоял старый проигрыватель. Он молчал.

Запах пионов и ягод разносился по воздуху. Он вернул её обратно — к Алисе. Её любимые духи. Чёрт. Этого не может быть. Я точно схожу с ума.

Ухватившись снова за её образ, она сделала шаг вперёд — явно осмелев.

И тут — словно из теней — возник её второй мучитель. Он встал перед ней, как скала. Его глаза горели огнём. Это Люцифер. Он пришёл за ней из ада — точно он.

Рыжие волосы спадали на лоб, растрёпанные, слегка прикрывая брови. Его рот исказился в жуткой улыбке Джокера.

Он ничего не сказал. Впрочем, она ни разу не слышала его голос. Он был исполнителем в их хищном дуэте. Мучил её молча — изредка издавая звуки, похожие на стоны удовольствия... или смех.

Осмотрев её, как на выставке, всё так же молча подошёл к проигрывателю. Достал из футляра пластинку и надел её на круглую платформу.

Комнату озарил звук саксофона — лёгкий, проникающий в самую глубину. Джаз заполнил всё внутри. Заставил отвлечься от мрака. Немного расслабиться.

— Присаживайся, моя роза... это всё для тебя, — Мастер протянул ей руку и, как истинный джентльмен, усадил её, отодвинув стул. — Мы так старались для тебя. Ты заслужила это. — Он налил бокал красного вина и, прежде чем протянуть его, провёл пальцем по её спине.

Аня молча смотрела на него. Её глаза метнулись к рыжему демону — он стоял, облокотившись о стену, скрестив руки на груди. «Это точно подвох. Скоро будет боль. За каждым таким жестом следует боль. Что они придумали?»

Её глаза забегали из стороны в сторону, пытаясь понять смысл происходящего. Нервно сделав глоток из бокала, она поставила его грубо — бокал чуть не упал.

 — Аккуратнее, Анюта, — протянул, мурлыкая, монстр. Он подхватил бокал и уставился прямо в её голубые глаза. — Ты же не хочешь испортить всё впечатление от сюрприза?

 Она лишь молча заморгала, сжимая в руках шелковую ткань платья.

— Сегодня я заглянул в твои глаза и кое-что понял, моя роза... — он облокотился на стол рядом с ней, грубо взял её подбородок. — Ты почти закончила своё воспитание. Ты не сопротивляешься боли. Ты не стесняешься меня. Ты не противишься мне. Ты такая покорная и услужливая... такая пустая.

-Я почти очистил тебя. Ты практически как свежее полотно, натянутое на подрамник. Ты почти готова, чтобы я сделал тебя своим новым шедевром... — Его рука резко откинула её лицо, и тело Ани пошатнулось на стуле.

 — Но сегодня... в твоих прекрасных голубых глазах... которые я скоро вырву... — он снова схватил её лицо, сжимая так, будто череп должен треснуть под давлением. — Я увидел надежду на спасение.

 Его лицо приблизилось к ней так близко, что она почувствовала дыхание на ресницах — они дрожали от вибрации его голоса.

 — Кто засел в твоей маленькой тупой головке? За кого ты держишься, как утопающий за круг? Отвечай мне, сука! — он орал ей прямо в лицо, заставляя лоб сморщиться, а глаза зажмуриться в судороге.

— Я... Я... не знаю...

— Я! Я! Я! Не-е-е-знаю! — он передразнивал её, кривляясь и насмехаясь. — Зато я знаю, маленькая дрянь!

Обойдя её сзади, он опустил пальцы в её волосы, больно вцепившись в них, резко потянул на себя так, что голова запрокинулась назад.

 — Алиса... — прошептал он ей на ухо, слегка коснувшись языком мочки.

-— Нет, пожалуйста! — слёзы текли по щекам, лицо покраснело, лоб сморщился от ужаса — он намеревался забрать её. — Только не трогай её! Я на всё готова! Я всё выдержу!

 — Дрянь! — он резко толкнул её со всей силой, и голова со стуком ударилась об стол. — Ты хоть знаешь, кто она и кто ты?! Ты — тупая кукла! Ты ей не ровня! И да, ты ей не нужна!

- Он снова схватил её волосы, тряся с такой силой, что казалось — голова отделится от шеи и останется в его руках.

 — Ты всё ещё думаешь, что для неё что-то значишь? Она такая, как я — гений, которому не нужны такие неудачники, как ты!

-Его рука потянулась к её шее, сжимая пальцы со всей силы — в глазах потемнело. — Думаешь, она ищет тебя? Думаешь, она спасёт тебя?

-Он вновь откинул её — она вместе со стулом полетела на землю, больно ударившись затылком. Кашляя, держась за горло, Аня сползла со стула, упершись одной рукой в пол.

 — Она ищет меня, я уверена! Ты мне врёшь! Она не такая!

 — Точно?.. — он сел на корточки перед ней — перед глазами осталась только его ширинка. — Сейчас я тебе покажу...

 Рука снова схватила её волосы. Швырнув стул с грохотом на прежнее место, он силой усадил в него Аню, тут же уложив пальцы ей на плечо, больно вдавливая в ключицы.

 — Друг мой, покажи ей. — встряхнув головой, монстр запрокинул растрёпанную чёлку назад и жестом указал на стоящего всё в той же позе напарника. — Откроем кукле истинное лицо Алисы Грим.