Част 3 Всё тайное становиться явным

                                             „Самое великое зло — это господство страсти,

                                               когда душа дичает от вожделений." Платон

Небо, затянутое тёмными тучами, извергло на город тонну воды, периодически освещая его яркими вспышками молний. В панорамное окно на 20 этаже офиса был виден весь правый берег Днепра. Время близилось к вечеру. Город застыл, словно наслаждаясь первой весенней грозой.

В светлом кабинете цокали большие круглые часы. На длинном чёрном письменном столе лежали аккуратно сложенные бумаги, которые освещал экран ноутбука. Откинувшись в кожаном кресле, отвернувшись от стола, сидел Вадим. Задумавшись, он сидел у приоткрытого окна, вдыхая запахи города после дождя.

Длинная чёлка была плотно зачёсана назад, открывая его лоб и ровные чёрные брови, застывшие в раздумьях.

Вадим достал сигарету, закинул её в рот, но не подкурил. Он неподвижно сидел, уставившись вдаль. Чёрная рубашка была застёгнута на все пуговицы. Маленький воротник подчёркивал его сильную шею и чёткие скулы, а лёгкая щетина придавала образу брутальности. Закатанные небрежно рукава открывали его напряжённые вены. Чёрный пиджак висел на спинке кресла, слегка покачиваясь от проникающего через открытое окно ветра.

Резко повернув кресло, заставляя его протяжно заскрипеть, словно его осенило озарение, Вадим нажал кнопку на коммуникаторе, стоящем на столе.

— Диана, пусть Костя зайдёт ко мне, — произнёс он, резко вставая и уже подходя к окну. Одну руку он засунул в карман, во второй нервно крутил сигарету.

Спустя минуту, без стука, в кабинет ворвался молодой мужчина. Без церемоний плюхнувшись в кресло напротив стола, он развалился, раскинув ноги в стороны. Мужчина был, как говорят, с иголочки — типичный денди, на вид не больше двадцати восьми лет. Его идеально уложенная стрижка боб, русые волосы, светлые брови и голубые глаза создавали безупречный образ. Безупречный и безумно привлекательный.

Взмахнув волосами слегка назад, он расправил руками рубашку, разглаживая её по идеальному телу, и вопросительно уставился на стоящего у окна Вадима.

— Ну и какие гениальные идеи посетили твою светлую голову? Или вы, сударь, позвали меня от скуки поболтать? — уголки губ поплыли в улыбке, проявляя на щеках игривые ямочки.

— Костик. У нас будет новый проект. Будем продюсировать нового человека. — Да ты что? — одна бровь вопросительно приподнялась. — Интересно, интересно. Кто этот счастливчик?

Вадим схватил лежащую на столе папку и кинул её прямо в руки Кости. От неожиданности тот чуть не уронил её, но ловко успел перехватить практически у пола. Вытаскивая из папки толстый альбом с фотографиями картин, он удивлённо поднял брови и взглянул на Вадима.

— Я хочу её, — утвердительно и жёстко произнёс Вадим. — Я, конечно, всё понимаю, но я же не сутенёр, — рассмеялся Костик. — Костик, не выводи меня. Я хочу её. Хочу с ней работать. — Ну, давай разбираться. Алиса Грим... — тяжёлый вздох выдавал его обеспокоенность. — Слушай, Вадик, я тебя уважаю, но это будет крайне сложно. Она работает на своих условиях и явно не нуждается ни в нас, ни в каком-то пиаре, — Костик рассматривал фото Алисы, причмокивая губами. — Она, конечно, гениальный художник. И весьма привлекательна.

Фото перевернулось, и привлекательное женское лицо уже уставилось с глянца на Вадима. — Насколько мне известно, она работает сугубо со своей командой. Она уже известный человек. И основная масса её прибыли идёт из Европы. Там Алиса Грим гиперпопулярна, а у нас на родине искусство не сильно ценят. Тем более в таком формате многие считают это просто-напросто проявлением садомии. И да, серьёзно, зачем ей мы? Поверь, она весьма обеспеченная девушка, которой не нужны спонсоры и подачки.

— Костя, вот скажи мне, ты кто? — Твой пиар-директор, —Костик раздражённо закатил глаза и снова принялся разглядывать содержимое папки. — А я кто? — Генеральный директор и основной акционер пиар-фирмы «Велис», — он пробубнил это как провинившийся подросток, предвкушая затянувшийся разговор. — Почему тогда ты споришь со мной, я не пойму. Сложно, но не невозможно. Её талант и популярность идеально подходят для нашего проекта. С её помощью мы сможем выйти на совершенно новую аудиторию. Я чувствую, что это то, что нам нужно. Тем более с её популярностью за рубежом. Ты же великолепный креативщик. Ну придумай, чем её заманить. Предложи ей то, от чего она не откажется.

Костик нервно встал, положив папку на стол, и продолжал сопротивляться:

— Поверь мне, это нереально. Ты думаешь, ты один такой умный? Я в нашей творческой тусовке уже не первый год. Поверь, это неприступная скала, — тыкал пальцем на фото Алисы. — Она нам не дастся. Эта девочка избегает какой-либо публичности и, несмотря ни на что, умудряется колотить сумасшедшие деньги на своих картинах.

Костя взглянул на недовольное лицо Вадика и вздохнул: — Ну хорошо. Давай тогда думать вместе, раз я тебя не могу переубедить.

— Давай, — ухмыляясь, Вадик наконец подкурил уже потрёпанную сигарету, усаживаясь за стол. — Что мы про неё знаем, помимо того, что ты мне только что наговорил?

— Ничего существенного. Она не афиширует личную жизнь. Если и появляется на светских раутах или тусовках, то исключительно в компании этих двоих, — Костя сдвинул фото Кати и Димы двумя пальцами, продвигая их ближе к Вадиму. — С мужиками не замечена. Если кто-то пытается подкатывать — даёт отворот-поворот. Может, лесбиянка? Сейчас это модно.

— Нет, это точно не про неё, — возмутился Вадим.

— Ну тебе виднее, — звонкий смех разнёсся по кабинету. — Значит, напрямую до неё не достучаться. Будем заходить через её окружение. Дима, её пиар-менеджер, и Катя — вот наши пути. Надо их зацепить.

— Стоп, — Вадим постукивал пальцами по фото. — У них есть какое-то влияние на неё? У кого из них есть право подписи? Они её доверенные лица?

— Ну да... — уже понимая ход его мыслей, протянул блондин.

— Хорошо, начнём с Кати, — кивнул Вадим. — Кажется, она любит внимание. С виду — яркая и алчная штучка. Давай предложим ей что-то, что её заинтересует. А потом займёмся Димой. Убедим его — и Алиса у нас в кармане.

— Ну, можно попробовать.

— Иди к юристам. Подготовьте контракт — да такой, чтоб у её директора потекли слюни, чтобы они не могли отказаться. И подумай, что им можно ещё предложить...

— Хорошо. Тогда я пошёл? — устремился к двери Костик.

— И ещё одно условие, — остановил Вадик Костика. — Я хочу, чтобы Алиса была на открытии журнала в воскресенье.

— Ну ты с ума сошёл! Четыре дня? Что за сроки? — возмущённо развёл руками Костя.

— Иди работай. Я в тебя верю.

Зазвонил телефон на столе. Вадим нажал кнопку, уставившись на недоумевающего Костю, стоящего в дверях.

— Да, Диана, — обратился он к секретарше на той стороне провода. — К вам Беркович Исак Робертович.

Костя, уходя, обернулся, подняв высоко обе брови. — Сам Беркович? Нехило ты наводишь справки! — Иди работай, Костенька. Работай, — Вадик раздражённо махнул рукой, указывая ему на выход.

Покачиваясь и слегка прихрамывая, следом за выходящим блондином в кабинет медленно вошёл пожилой мужчина. На покрытом пигментными пятнами носу нависли маленькие круглые очки. Седая, коротко выстриженная борода явно указывала на солидный возраст.

Мужчина пожал руку Вадиму и, расстёгивая пуговицы на двубортном пиджаке, сел, кряхтя, в кресло. Помявшись пару секунд в попытках устроиться поудобнее, он поставил на колени потёртый кожаный саквояж и принялся доставать пожелтевшую картонную папку.

Исак Робертович был не просто старичком, а своего рода trouble-shooter. Проблемы он решал виртуозно. Его знали в высших кругах как надёжного человека, который помогал самым влиятельным людям и выводил их из таких ситуаций, где, казалось, выхода уже нет. Человек-полимат — его уважали и боялись одновременно, а за его работу платили огромные деньги.

Поправив повыше очки, старик весьма надменно улыбнулся и пристально уставился взглядом из-под бровей.

— Друг мой, Вадик. Мы с тобой уже не одну проблему решали. И не первый раз я ищу для тебя информацию, наводя справки в таких структурах, где не всем дано даже слово молвить. Но тут ты меня сильно удивил. А меня редко что удивляет.

— Исак Робертович, вы что такое говорите? Мне казалось, задача лёгкая — навести справки о человеке. Для вас это — раз плюнуть.

— Так-то да. Но человек, а конкретно эта девушка, не так уж проста, — морщинистые пальцы стучали по папке. — Прошлое у неё бурное.

Папка тяжёлым шлепком плюхнулась на деревянную поверхность стола.

— Тут всё: где взяла начальный капитал, как и с кем жила до нынешнего времени. Поверь, она не так проста. Эта девочка точно не наивная феечка с блестящими крылышками. Она меня удивила. Возможно, этот компромат будет ценен.

Вадим принялся изучать папку, перелистывая файлы и таинственно улыбаясь самому себе.

— Спасибо вам, . Сегодня всё, как договаривались — деньги поступят вам на счёт, — Вадик, уже увлечённый, погрузившийся в чтение, нервно тушил сигарету, намекая, что старику пора уходить.

— Погоди, — Исак Робертович болезненно прокашлялся, аккуратно доставая красную папку. — Тут то, за что я хочу удвоить свою оплату.

Взгляд Вадика оторвался от чтения и застыл, уставившись на ярко-алый предмет в руках Берковича. Он привстал, почти полностью перекидывая тело через стол, потянулся за папкой.

— Э, не, — дряблые морщинистые руки оттянули папку, прижимая её к груди. Старик хитро улыбнулся. — На условиях оплаты, согласен?

— Да о чём вы говорите? Конечно. Вы общаетесь с небедным человеком. «Вы же знаете наверняка», —сам того не замечая, Вадик произнёс фразу с явно одесским акцентом.

— Ну тогда, для начала, слушай. Твоя дама сердца затянута в одну очень нехорошую историю. И сама об этом не знает.

— Историю? —брови сдвинулись, образовывая глубокую складку между ними, перегнувшись через стол, он выхватил загадочную красную папку. — Вы о чём? Можно поподробнее?

— Название организации тебе о чём-то говорит? — пожилой мужчина, всё покашливая, встал с кресла и направился к полке, где стояли графины с каким-то алкоголем. — Интерпол.

— Интерпол?

Вадик отодвинулся в кресле и демонстративно кинул папку так, что та упала на стол, издав глухой звук. Тут же, схватив её, он принялся торопливо развязывать потёртую ленту. Пальцы пробежались по содержимому и выдернули несколько фото. Он долго рассматривал их, будто не мог для себя что-то решить. Взгляд бегал по глянцу — то ли в растерянности, то ли в ошеломлении — он переводил его то на Берковича, то обратно на фото.

— Что это? Восковые куклы? Не понимаю... но выглядит очень жутко.

— Это не куклы, Вадик, — старик наливал в бокал виски, выбрав самый дорогой. — Это розы. Или, как он их подписывает, «мои розы».

Вадим прищурился, будто этот жест поможет ему разглядеть то, чего он не замечает. Исак Робертович снова плюхнулся в кресло напротив, наблюдая за реакцией собеседника, и принялся вальяжно потягивать жидкость из бокала.

Глаза Вадика мгновенно расширились, зрачки потемнели, делая взгляд ещё более шокированным. В почти парализованном жесте он опустил фото на стол и вопросительно уставился на старика.

Фотографии разъехались небольшим веером. На них, тёмном вечернем свете, в деревянных коробках, похожих на огромные подрамники для картин, женские фигуры — от головы до ног — были покрыты воском. Блики отражались от них, как от стеклянной поверхности. Позы — изысканные и прекрасные. Девушки обвязаны красными верёвками в технике шибари. Узлы сплетались в узорах, подчёркивая изящество тел. Волосы, застывшие в восковом плену, будто развивались на ветру. Фигуры были зафиксированы то ли проволокой, то ли нитями к деревянной конструкции в виде куба. Воск стекал по телам, по нитям вниз, напоминая старинные свечи на подсвечнике. Вместо глаз — ярким акцентом — раскрывались бутоны роз. Рты перекошены, будто застыли в ужасе. Это было жутко и в то же время красиво — как скульптуры в стиле хоррор.

На пару минут в комнате повисла тишина. Старый еврей молча глотая виски, продолжая наблюдать за реакцией Вадима. Тот откинул снимки брезгливо от себя. Губы сомкнулись в тонкую линию, скулы напряжённо начали подёргиваться.

— Это что, не куклы? Это... живые люди? — ошарашенный своим открытием, Вадим с сумасшедшим взглядом смотрел на Исака Робертовича.

— Угадал, — ухмыльнулся тот. — Только не живые. А совсем мёртвые.

— Так, а причём тут она?

— Как это связано с ней?

— Ты видел её картины? Ничего не напоминает? — заставлял размышлять его старик. — Я тебе помогу. Серия работ, которая сейчас на пике популярности. Все галереи мира просят её выставиться у них. Серия «Шибари» — 23 картины.

Вадим прокручивал в голове всё, что он видел на выставке, и его осенило. — Эти мёртвые девушки повторяют её картины, — он сидел ошарашенно, пробегая глазами по явно довольному собой Исаку Робертовичу. — Вы хотите сказать, что вот это, — ладонь громко хлопнула по уже раскиданным по столу бумагам, — это её рук дело?

— Бог с тобой, Вадик. Включи мозги. Алиса Грим — маленькая хрупкая девочка. Она бы не осилила такое масштабное сумасшествие. Этот психопат, или скажем попросту — маньяк, помешан на твоей Алисе. И картин — 23, как я уже говорил. Мёртвых девушек — 20. Я так понимаю, ему осталось завершить три работы. Он повторяет её картины в своей извращённой форме. Она ничего не знает. Спецслужбы охотятся за ним уже третий год. Он успел наследить по всей Европе и даже до Израиля добрался, урод, — со стуком поставил бокал на стол. — Её не ставят в известность только с одной целью: если он на ней помешался, рано или поздно он сорвётся и выйдет прямо на объект своего обожания.

— На Алису? Она своего рода приманка?

— Молодец, умный мальчик, — улыбнулся старик, вставая и застёгивая пуговицы на пиджаке. — Ну, я тебе помог, надеюсь. Я пошёл, а ты сам решай, что тебе делать с этой информацией. — Он пожал молча руку ошарашенному Вадику и поспешно устремился к двери, выкрикивая вслед: — Деньги жду не позднее восьми вечера.

Вадим сидел молча. Он продолжал пересматривать фотографии и материалы дела, находящиеся в этой кроваво-красной папке. Странное беспокойство овладело им — беспокойство за Алису. Он подошёл к столу, налил себе виски и, за долю секунды опустошив бокал, сделал глубокий вдох, успокаивая обожжённое алкоголем горло. Нервно закурил.

Он прекрасно осознавал внутри себя, что всё проделанное — все действия по проекту с ней, все справки, которые он наводил — не несли цели получить выгоду. Это было не основное. Его непонятным образом тянуло к ней с того самого момента на дороге. Её запах, её кожа — всё притягивало к себе, как магнит. Она — самое идеальное существо на этой планете.

Он хотел полностью владеть ею. Не просто как вещью — а проникнуть в её сознание, залезть глубоко под кожу. Это желание стало для него чем-то новым. Никогда и ни к кому он не испытывал такого. В этом роде она стала уникальной для него. Совершенство.

Всё самое прекрасное на этой планете является самым опасным. Всё самое яркое — самым ядовитым. Так и в её случае: она — совершенное творение, от которого так и пахло неприятностями. Но, о боже, как он её хотел!

В голове внезапно промелькнула мысль: он ведёт себя так же, как этот психопат, работу которого он только что созерцал. Да, он свихнулся на ней. Она заполонила всю его голову, это ка метафизическая тяга. Выкинуть мысли о ней было не в его силах. На что он готов, чтобы заполучить её — он сам ещё не понимал.

«Это действительно какое-то помешательство», — мелькнуло у него в голове. То ли имея в виду себя, то ли того маньяка.

Вадик ещё раз кинул взгляд на ужасающие фото, затянулся и принял для себя решение: чтобы рассказать ей обо всём этом и как-то обезопасить её, ему нужно сначала сблизиться с ней.

Решительно закрыв папку, он спрятал её в сейф.

                                                                                         ***

Это была её мастерская — просторное помещение старой постройки, которое когда-то использовали как цех для пошива чего-то. В детали она не вникала, когда покупала и переоборудовала его под себя. Главное, что её восхитило — трёхметровые окна, идущие одно за другим, заливающие мастерскую естественным светом.

Старые стены из красного кирпича, потрёпанная временем чёрная стальная печь и старинные балки на потолке вдохновляли и придавали помещению загадочности и романтичности.

Единственной глобальной переделкой, которую она позволила себе благодаря высоким потолкам, стала антресоль для сна. Она была выполнена в готическом стиле — с чёрными коваными перилами и винтовой лестницей.

По углам и вдоль стен стояли холсты — как на полу, так и на многочисленных мольбертах. Под антресолью разместилась небольшая кухонька с холодильником. На противоположной стороне находился длинный бархатный диван тёмно-изумрудного цвета и два кресла с высокими изголовьями. Под окном стоял антикварный письменный стол, за которым сейчас сидела Алиса.

Зону отдыха и рабочую часть разделяла огромная кирпичная колонна, которая когда-то служила дымоходом, а теперь была украшена десятком маленьких круглых зеркал в чёрных металлических рамах. По всему помещению были разбросаны свечи — в подсвечниках и в пустых бутылках из-под вина и рома.

В мастерскую вели два входа: старый грузовой лифт с металлической решёткой и чёрная деревянная дверь, к которой вела потрёпанная временем лестница. Мастерская находилась на втором этаже.

Заскрипел механизм лифта. Не отрываясь от очистки кистей, Алиса подняла взгляд, ожидая, кто к ней пожаловал. Она любила работать в полном одиночестве, погружаясь в свои мысли и ощущения. Иногда она настолько увлекалась, что приходила в себя только глубокой ночью. В моменты вдохновения она не терпела, чтобы её беспокоили, и сильно злилась, если кто-то осмеливался её отвлечь.

Из шахты лифта показалась темноволосая макушка, а за ней — светлая мужская голова с заметными залысинами. Алиса встала, нервно бросив тряпку, пропахшую растворителем и масляными красками, на стол. Лифт задрожал, и, цокая каблуками, первой вошла Катя, а за ней — Дима.

Алиса стояла, опираясь на стол, поправляя заляпанный краской льняной комбинезон, и раздражённо подёргивала ногой.

— Приветульки, злюка! — Катя словно влетела в Алису, чмокнула в щёку и тут же вытерла пальцы, испачканные в краске, об её одежду.

— Ну, привет...

Блондинка раздражённо потянулась к тряпке, вытирая остатки белил из-под ногтей. Она терпеть не могла, когда к ней приходили без предупреждения. Отпив остатки чая из чашки с явно выраженным недовольством, уставилась на непрошеных гостей.

— Чего приперлись? Я же сказала, что буду весь день работать.

Дима бесцеремонно плюхнулся на диван, закинул ноги на журнальный столик и раскинул руки по спинке.

— Ну не злись, мы с хорошей новостью, — Катя взяла бутылку рома с журнального столика, и, грохоча стеклом, налила бокал, жестом предлагая Диме. — А новость такая, что без тебя никак.

— Понятно... — Алиса уселась в кресло, тревожно мотая головой, показывая всем видом, что ей это не нравится. — Ничего не предвещало беды. Излагайте, узурпаторы.

— Мы нашли партнёра, — улыбнулся Дима, отмахиваясь от стакана, который ему протягивала Катя. — И это просто бомба! Скоро стартует международная выставка современного искусства. Угадай, где? У нас, в Киеве! И угадай, что нам предложили? — не давая Кате вставить слово, он продолжил: — Самый большой павильон!

— Ничего себе... — Алиса подняла брови, морща лоб от удивления. — За какие такие заслуги? В чём подвох?

— Вот тут тебе может не очень понравиться, — Катя передёрнулась от первого глотка рома и тут же растянулась в потрясающей улыбке. Ярко-красные губы подчеркнули белоснежную улыбку, а изумрудные глаза хитро блеснули загадкой. — Ты станешь рекламным лицом.

— Что? Нет! — Алиса вскочила с места, размахивая руками, и нервно быстрыми шагами направилась к окну. — Нет, нет, нет! И ещё раз нет!

— Ну, Лисяша, ну пофоткаешься, ну сходишь на пару мероприятий. Это такая возможность, её нельзя упускать! А как же все твои подопечные талантливые ребята, которым это так поможет в дальнейшем? — брюнетка пантерой подкралась к Алисе, оказавшись за её спиной, и нежными, успокаивающими движениями поглаживала её по плечам, пытаясь уговорить.

— И это не просто меценат. Нам очень выгодно с ними сотрудничать. Это глобальная сеть, корпорация по раскрутке талантов. Такие масштабы у нас в стране пока достигли только они. Под их крылом — вся творческая элита. Это такие возможности.

— Это огромные деньги, — не сводя взгляда с девушек, Дима закинул голову назад.

— Ну, Катюш, ну, Дим... Ну не люблю я этого. Я пять лет держалась максимально на расстоянии от этой элиты. И держалась не просто так, кому как не вам это знать. Мой талант не надо раскручивать — как бы пафосно это ни звучало. И деньги? Вы серьёзно решили меня этим взять? Ну я же не бедный человек.

— Весьма небедный, — Катя, глотая ром, подавилась и закашлялась.

— Ну вот. Может, мы как-то сами, без этих корпораций и меценатов? Я вложусь без вопросов — только разработайте мне план. Ну что, мы не сможем выйти на выставку без них? Ну вы же у меня два чертовых гения, — глаза умоляюще бегали то на Катю, то на Диму.

— Нет, не сможем. Там все места раскупили сразу, и мы просто не успели. Ради нас они отшили кого-то очень крупного.

— Ради нас? — подозрение прокралось в её голову, интуитивно чувствуя подвох. — С чего это вдруг? Как они вообще на вас вышли?

— Кто-то из их верхушки был на твоей выставке и очень вдохновился тобой, — улыбаясь, Дима всё-таки налил себе алкоголь и направился к подругам. — Так сильно вдохновился, что сегодня утром у меня на столе лежал идеальный контракт. Честно — просто идеальный. Мы сто раз перепроверили.

— Ой, что-то мне это не нравится.

— Алиса, всё будет хорошо.

— Я с этим вдохновлённым хмырём спать не буду. Перепроверьте там ещё раз, чтобы не было какого-то подвоха в контракте.

— Да что ты, — громкий хохот Кати чуть не заставил янтарную жидкость в бокале задрожать. — Ну тебя! Если что — я пересплю без проблем.

— Ну хорошо, предположим, я согласна, — Алиса, уже тоже наливая ром, сразу сделала жадный глоток и облизнула покрасневшие губы. — Вы же не просто так прилетели сюда, птички мои певчие? Я вас знаю — что-то вы недоговариваете.

— Да, сегодня первое мероприятие.

Не успев договорить, Катя тут же кинулась к выходу, по дороге схватив за локоть Диму и потащив его, как мешок с мусором, за собой. Поперхнувшись, тот кое-как со стуком кинул стакан на столик, разлив его по поверхности.

— Что? — удивилась Алиса, давясь ромом, и закашлялась. — В смысле, сегодня?

— Ну, мы знали, что тебя уговорим, — Катя похлопала её по спине. — Всё подписали. Платье в машине, выезд в шесть.

— Ну вы упыри! Гавнюки!

— Куда побежали, демоны? Я вас сейчас прибью! — со злостью кинулась за беглецами, больно ударившись коленом об угол стола. Алиса запрыгала на одной ноге, проиграв в погоне.

— Мы тебя любим! В шесть мы у тебя! — крикнул Дима, хлопнув дверью.

Стоя перед зеркалом и поправляя светлые кудри, Алиса всё ещё не могла поверить, как её обманули собственные друзья. Как они могли, зная, что она всей душой ненавидит эти пафосные вечеринки? Всё её естество сопротивлялось гламурному миру и лести богатых снобов, собирающихся лишь ради удовлетворения своего любопытства.

Алиса почти никогда не появлялась на публике, и таблоиды только подогревали её загадочный образ, утверждая, что она избегает журналистов и интервью.

— Можно подумать, мне это надо, — пробормотала она себе под нос. — Всё к чёрту, не пойду. Пусть сами выкручиваются из этой каши, которую заварили.

Но, отвернувшись от зеркала и надув губы, она уже знала — не сможет их подвести. Такая уж у неё натура. Она не в первый раз поддавалась их манипуляциям, и друзья, как самые близкие люди, знали, куда давить. В этот раз они снова провернули всё благодаря её гиперответственности.

Скинув клетчатую рубашку, Алиса сняла с вешалки белое платье-комбинацию. Лёгкий шёлк мгновенно обволок её тело, струясь по фигуре. Открытая спина едва прикрывала ягодицы, а вдоль позвоночника тянулась тонкая нить кристаллов Swarovski, поблёскивая на фарфоровой коже. Неглубокое декольте обрамляло тонкое полупрозрачное кружево.

— Надо же, вот прохвосты, — Алиса разглядывала себя в зеркале. — Платье подобрали идеально, прямо под образ художницы в стиле ню.

Она достала из ящика красную помаду и, аккуратно подправив уголки губ пальцем, нанесла её лёгким движением. Взглянув на часы, нахмурилась. Время выходить, а единственное, чего ей хотелось — запереться на все замки и выключить телефон, чтобы её не нашли.

Мысли о пропавшей Ане и сталкере, который преследовал её, не покидали голову. А тут ещё и это мероприятие, совершенно неуместное, учитывая, что творилось у неё внутри. Она окончательно запуталась. Больше всего на свете ей хотелось только одного — чтобы Аня вошла сейчас в эту дверь. Тогда она сможет вздохнуть полной грудью.

Уставившись в зеркало, Алиса легко покачала головой, отгоняя мрачные мысли. Закинув мобильный в маленькую сумочку, услышала сигнал машины. Глубоко вздохнув, направилась к автомобилю, где за рулём с самодовольной улыбкой сидел Дима.

— Ты просто сногсшибательна, — прошептал он ей на ухо, усаживая в машину.

На заднем сидении уже сидела Катя в элегантном красном костюме. Декольте было настолько глубоким, что её пышная грудь, перетянутая кружевным корсажем, казалась готовой вырваться наружу. Алиса молча отвернулась, уставившись в окно.

— Ну не дуйся, — взяла её за руку Катя. — Мы же для тебя стараемся. Мы знаем, как тебе важны твои юные таланты, о которых ты так заботишься. Тем более, такую красоту должны все видеть и восхищаться.

— Поехали уже, авантюристы. Обещаю расслабиться и веселиться. Что хоть за мероприятие? Просветите.

— Открытие одного очень модного журнала. И наш партнёр — совладелец.

— Просто чудесно, — закатив глаза, прошептала Алиса. — А партнёра вы в глаза не видели, я так поняла?

— Да, общались с его юристами, — подкуривая тонкую сигарету, ответил Дима. — Кстати, один из них просто милашка. Мы с ним завтра на свидание идём, — он повернулся к девушкам, пошло подмигивая и улыбаясь.

— Извращенец, — смех Кати разошёлся по автомобилю, заглушая радио. — Надеюсь, наш загадочный партнёр гетеро, а то костюм зря одела.

— Вы оба озабоченные, — блондинка наконец улыбнулась, отпихивая Катину руку с плеча.

— Ой-ой, сказала художница в стиле ню.

Чёрный внедорожник медленно остановился у дороги. Дима открыл дверь автомобиля, первой выпустив Алису, затем оббежал машину, чтобы открыть дверь Кати.

Все трое очутились на подъездной дороге перед загородным отелем в стиле ампир. Перед глазами — мраморная лестница, усыпанная огнями и белыми лилиями. Вход в отель обрамляли изысканные колонны.

Дима передал ключи камердинеру. Девушки взяли его под руку, и вся троица направилась к главному входу. Показав свои приглашения мужчине в чёрном, Дима мельком оглядел своих спутниц. Вежливый швейцар указал, куда им проходить.

Пройдя в зал, Алиса увидела весь размах празднования. Шведский стол ломился от изысков, официанты носились по залу с подносами, полными шампанского и вина. Богатые дяди со своими спутницами сбивались в кучки, обсуждая что-то или просто порхали из стороны в сторону, ища собеседников.

С высоченного потолка свисали хрустальные люстры, бликующие в зеркалах, придавая особую атмосферу — атмосферу пафоса и богатства. На украшенных кристаллами кольцах, которые также свисали с потолка, в полупрозрачных развивающихся костюмах эквилибристки выгибались в изысканных позах, одаривали гостей улыбками и усыпали их лепестками и конфетти.

Спускаясь по лестнице, которая напоминала ей сцену из «Золушки», когда та теряла туфельку, Алиса тяжело вздохнула в предвкушении испытаний, в которые её втянули эти двое, называющие себя близкими друзьями. Инстинктивно сжала руку Димы ещё сильнее.

— Ну и сколько мне тут надо находиться? — прошептала она ему на ухо. — Не начинай, — сквозь зубы прошипел он в ответ.

Проходя ближе к центру зала, Алиса словила проходящего мимо официанта и лёгким движением взяла два бокала с подноса. Катя потянулась за один, думая, что он для неё, но Алиса демонстративно залпом выпила шампанское, вручила ей пустой бокал и медленно приступила ко второму. Катя недовольно цокнула, качая головой.

Но цель — напиться — была в голове сразу, как только она вышла из машины, наблюдая перед собой картину в стиле «дорого-богато».

Часть вечера Дима подводил её к каким-то людям, представлял, заводил беседы. Алиса, естественно, мило улыбалась и восхищалась всем происходящим. После очередного толстого деятеля искусства в роликсах её уже начало подташнивать — то ли от всего этого, то ли от алкоголя.

В зале действительно многие смотрели на неё, поглощая восхищёнными взглядами. Кучка журналистов бегала по залу, периодически провоцируя её на фотографию — то с популярной певицей, то с актёром, то с депутатом.

Но один взгляд был прикован к ней с того момента, как она только зашла. Стоя уединённо в углу, мужчина рассматривал её с ног до головы, оценивая манеры и движения, изучая её, как хищник изучает свою добычу. И как только он увидел, что Алиса тихо ускользнула от своего сопровождения на террасу, он последовал за ней, прихватив два бокала с шампанским.

Передвигаясь медленно сквозь толпу, проходя мимо музыкантов на сцене, он следовал за ней, делая глоток из одного бокала. Пройдя сквозь высокие стеклянные двери, ведущие на террасу, его взгляду открылась волнующая картина.

Алиса стояла у перил, облокотившись двумя руками, запрокинув голову назад. Она часто дышала, глотая свежий весенний воздух. Шёлковое белое платье слегка колыхалось на ветру, практически просвечиваясь на свету. Капельки Swarovski дрожали на её спине при каждом вздохе.

Мужская фигура приблизилась.

— Добрый вечер, Алиса, — мужчина поставил бокал перед ней на каменные перила. — Вадим? — Алиса в недоумении обернулась, глядя на него так, будто увидела привидение. — Привет. Что ты тут делаешь?

— Работаю, в своём роде, — улыбнулся он, устраиваясь поудобнее и облокачиваясь локтем на перила. — Как тебе мероприятие?

Алиса, к своему удивлению, смутилась. Какое-то странное чувство овладело ею, когда она увидела Вадима. Тепло волной пробежало по телу, и её даже слегка кинуло в жар.

— Честно? — взяв бокал с перил, продолжила она. — Я чувствую себя не очень комфортно.

— Странно. Ты, как я понял, достаточно известная и публичная личность. И честно — ты сегодня невероятно красивая. Судя по разговорам, от тебя все в восторге.

Жар снова пробежал по её телу. Алиса нервно сделала глоток шампанского, отвела взгляд в сторону, смущаясь от комплимента.

— Спасибо. Но известная — да, публичная — нет. Это не моё, — губы нервно опустились на бокал, оставляя ещё один след от помады. — А что ты имел в виду, когда сказал, что работаешь здесь? Ты же явно не официант. Или всё-таки музыкант на пенсии подрабатывает?

Вадим усмехнулся — её комментарий его явно повеселил. Воспользовавшись ситуацией, он слегка придвинулся ближе.

— Это мой журнал. И моё мероприятие.

Ошарашенная Алиса поперхнулась шампанским и принялась вытирать капли с губ. Вадим, улыбаясь, протянул руку к её подбородку и убрал оставшуюся влагу, которую она не заметила. Палец нежно скользнул по коже, заставляя губы слегка приоткрыться. По телу мгновенно пробежала всё та же тёплая волна.

— Я так понимаю, загадочный партнёр и меценат — это ты? — с полным изумлением и покрасневшими щеками после его прикосновения, продолжила она. — Но почему всё так таинственно?

— Во-первых, в нашу последнюю встречу ты очень быстро убежала, оставив мне приглашение на свою выставку. Я был на ней — и был очень впечатлён. Но на короткое время мне пришлось уехать. Я наводил справки...

— Справки? Обо мне? — её глаза округлились от удивления.

— Да, о тебе. И понял, что для нашей организации ты — очень ценный проект. Но все, с кем ты хоть когда-то сотрудничала, твердили, что ты и партнёрство — вещи несовместимые. Что ты ни с кем не заключаешь долгосрочные договоры и всё любишь делать сама. Также сказали, что если у меня выйдет с тобой подписать контракт — я буду первым и единственным. А я люблю вызовы.

Так как меня не было в городе, я поручил своим партнёрам связаться с твоим директором. Не хотел прийти напрямую и получить отказ. А дальше — дело за малым: идеальный контракт и твои друзья... — Вадим ухмыльнулся, опустив голову. — Можно сказать, продали тебя с потрохами.

— Я буду твоим проектом? — разочарованно сказала Алиса. — Я поняла. Но это не долгосрочный контракт на какие-то рекламные действия со мной. Ни о каком партнёрстве или проекте речи не шло. То, что там подписала Екатерина, можно легко откатить назад. Я не нуждаюсь в деньгах и готова выплатить любые неустойки. И то, что я сегодня здесь — это только благодаря моим тёплым отношениям с директором и пиар-менеджером. Я так понимаю, на эти тёплые отношения и была ставка.

Она отвернулась с обидой, непонятной даже самой себе, и с горечью сделала глоток шампанского.

— Ты не до конца поняла моей заинтересованности в тебе, — сногсшибательная улыбка растянулась по лицу. — Давай так, я буду откровенен. Мне нечего стесняться, я уже не мальчик.

Алиса подняла глаза и поняла, что Вадим подвинулся к ней максимально близко — так, что она почувствовала его дыхание на своих плечах.

— С последней нашей встречи я не мог выбросить тебя из головы по непонятным для меня причинам. Я пошёл на твою выставку только с целью увидеть тебя, — Вадим забрал шампанское из её рук и отставил в сторону. — Но когда я увидел твои картины, я был просто в восторге. Я многое понял о тебе, глядя на твои работы. И я подумал, что наше сотрудничество поможет мне чаще видеть тебя. И защитить.

— Защитить? От чего?

В этот момент в голове промелькнули картинки — шипы роз россыпью падают на пол. Алиса задержала дыхание, отгоняя мрачные мысли, и, подняв взгляд, столкнулась глазами с Вадимом.

— Алиса, ты как ребёнок плывёшь по течению, не замечая ничего вокруг. Как тобой восхищаются люди. Как тебя хотят мужчины. Я вообще удивляюсь, как столько времени у тебя получалось уворачиваться от их похотливых мыслей и взглядов. Мужчины — они же как звери. И такая, как ты, для них просто лакомый кусок.

Боюсь даже думать, как тебе удавалось так долго сторониться их жестов и предложений. Эти тупицы смотрят на твои работы и думают, что ты — очередная пустышка, у которой в голове только секс и деньги. Как тебе удалось так долго отбиваться от них? Я, находясь рядом, с трудом сдерживаю себя.

Мужской торс медленно прислонился, слегка касаясь её груди. Ткань платья вдруг стала ледяной, соприкасаясь с разгорячённой кожей. Алиса старалась незаметно замедлить участившееся дыхание, но получалось это у неё плохо — почерневшие глаза Вадика невольно скользнули с любопытством по тонкому кружеву, то и дело вздымающемуся вверх.

Рука мужчины медленно поплыла по её коже — от запястья к плечу, оставляя за собой дорожку мурашек. Алиса задрожала от приятного ощущения, лёгкого покалывания внизу живота. Вадим, будто ожидая этой реакции, с улыбкой хищника продолжил скользить костяшками пальцев к её шее.

Во рту пересохло. Наклонив голову в сторону его прикосновений, она закрыла глаза, сама не замечая, как приоткрыла губы, чтобы сделать короткий вдох, успокаивая волнение.

Рука Вадима продолжала путь по её коже — лаская, нежно поглаживая, скользя под волосами, невесомо сжимая затылок. Он наклонился ближе. Пальцы зарылись в волосы, подтягивая к себе распухшие женские губы. Тёплое дыхание опустилось на кожу, оставляя за собой запах виски, мяты и сигарет.

Алиса замерла. Она чувствовала, как её тело реагирует на каждое движение Вадима — на его дыхание, на тепло его пальцев, на то, как он смотрит на неё. Это было не просто физическое притяжение — это было что-то более опасное, более глубокое.

— Я, находясь рядом, с трудом сдерживаю себя, — повторил он, почти шепча ей вгубы, и его голос будто проникал под кожу.

Где в далеке на грани с реальность послышался громкий хлопок дверей. Стук каблуков приближался, но еще не было видно кто это.

— Алиса, вот ты где! — с криком на террасу залетела Катя. — У нас снова ЧП.

Вадим, не скрывая разочарования от того, что их прервали, отпустил Алису и сделал шаг назад, потянувшись за бокалом. Он упёрся спиной о перила, приготовившись наблюдать за происходящим. Алиса выдохнула, сбрасывая с себя только что испытанные эмоции, и, подходя к Кате, сухо произнесла:

— Что опять?

Катя молча протянула ей газету.

— Читай.

Алиса, немного раздражённая и не понимая, откуда у неё эта газета, еще и за завтрашнее число развернула свернутую бульварную прессу. На титульной странице блистала её школьная фотография с заголовком: "Меценат на кровавых деньгах".

— Что это? — Алиса широко раскрыла глаза в недоумении, смотря на Катю. — Откуда это у тебя?

— Один друг передал. Он в печати работает. Сказал, что завтра это будет в тираже. Алиса, в тираже! — Катя трясла её за плечи.

Алиса начала читать, быстро передвигая губами.

— Откуда у них эта информация? Мы удалили её со всех ресурсов. Её знали только... — Алиса замерла, понимая, что в спину её сверлит взглядом Вадим. — Так, поехали отсюда.

— Это будет проблематично, — забежал на террасу Дима. — Этот Катин "друг" в кавычках за хорошие деньги слил это журналистам. Тебя уже ищут по всем залам, ожидая первый комментарий.

— Кто-то вплотную взялся за тебя. Не могу понять, почему. Может, из-за этого контракта. Просто тупая зависть, — Катя, не скрывая стыда за то, что часть вины за слив в СМИ лежит на ней, пыталась как-то разрядить обстановку. — Я не знаю, что делать.

— Я помогу, — подошёл к обеспокоенной троице лёгкой походкой Вадим. — Прошу прощения, я мельком услышал. Вы громко говорили.

— Поможешь? — Дима пискляво прижал руки к груди. — Прошу прощения, как? Вадим Разин, если не ошибаюсь?

— Да, помогу, — Вадим почти засмеялся, глядя на реакцию Димы.

— Это наш тайный партнёр и меценат. Познакомьтесь, — взмахнула рукой на Вадима Катя.

— Как поможете? — ошарашенная услышанным Катя сексуально улыбнулась.

— Ну, для начала помогу вывезти Алису. Но для этого нам нужна приманка.

— Какая ещё приманка? — скривился Дима.

— Ты, — тыкая бокал шампанского ему в руки, всё ещё улыбался Вадим. — Пиар-менеджер Алисы Грим, который делает вид, что она, например, в уборной. Я думаю, журналисты пойдут за тобой.

— А я выведу Алису и Екатерину через кухню. Это моя гостиница, я знаю тут все входы и выходы.

— Правда, ваша гостиница? — кокетничала Катя.

— Катюша, соберись, пожалуйста, — щёлкала пальцами перед её лицом Алиса.

— Так, ладно, идея хорошая, — Дима немного с презрением окинул взглядом с ног до головы Вадима. — Тем более это наш партнёр теперь. Ему можно доверять. Сам своему проекту он не навредит. - Вадим явно ему не нравился.

И четвёрка, переглянувшись, приступила к выполнению плана. Дима нервно зашёл в зал, сжимая в руках бокал, и пробирался сквозь людей. Надев на лицо сильную тревожность и беспокойство, он как бы случайно толкнул стоящего спиной журналиста.

— Извините, — пробормотал он.

Мужчина мельком глянул на него и продолжил оживлённо беседовать с кем-то, но в ту же секунду, осознав, кто это, обернулся и проследовал за ним, махая рукой стоящему без дела оператору.

Тем временем Вадим, находясь у входа в тот же зал, ловко схватил Алису за талию, поставив её справа от себя, и сильно прижал к себе, как бы прикрывая от взглядов. Слева он поставил слегка ошарашенную Катю, взяв её под руку, и приказал:

— Улыбайся, Катюш, нам же весело?

Катя нервно натянула улыбку. Троица проскочила прямо у сцены, незаметно очутившись в коридоре со служебными помещениями. Вадим схватил девушек за руки и ринулся к двери кухни. Открывая дверь, они словили на себе взгляды удивлённых поваров и официантов. Вадим движением головы дал знак, чтобы те работали дальше, и ринулся к чёрному входу.

Обойдя здание, они очутились у той же мраморной лестницы, усыпанной цветами, по которой ранее Алиса поднималась на это мероприятие. Парковщик ринулся за автомобилем Вадима, чтобы подогнать его. Алиса стояла, немного сморщившись от холода, продолжая держать Вадима за руку и оглядываясь по сторонам. Вдалеке, у центрального входа, молодой парень махал кому-то в зале, указывая на них пальцем. Алиса испуганно подняла взгляд на Вадима.

— Кажется, нас заметили. Журналюги глазастые, — зло проворчал Вадим.

Тем временем машина уже стояла перед ними. Вадим ловко отодвинул Катю назад и, открывая дверь Алисе, как бы невзначай провёл рукой по её обнажённой спине. Мурашки снова покрыли её тело. Она дернулась и поймала себя на мысли, что для неё это очень странная реакция.

Машина раздала громкий писк и ринулась вперёд по дороге, отрываясь от бегущих за ней фотографов и журналистов.

— Ну что, девочки, прорвались? — самодовольно улыбался Вадим, смотря в испуганное лицо Алисы. — Всё в порядке?

— Весёлая вышла вечеринка, — пытаясь отдышаться, воскликнула Катя с явной радостью. — Надо повторить!

— Нет уж, хватит с меня ваших мероприятий, — опустила глаза Алиса. — Я пас.

— Она отойдёт, она шутит, — Катя поглядывала на Вадима, понимая, что у них уже подписан договор и что с выставкой они могут пролететь.

— Ты дура, Катя? Может, хватит решать за меня? Я сказала: с меня хватит! — Алиса нервно тёрла лоб. — Ты что, не понимаешь? То, что в той статье, знали несколько человек. Никто не мог рассказать этого. Кто-то специально ставит мне палки в колёса.

— О боги! — Катя широко открыла глаза и вскрикнула, наклоняясь к Алисе. — Ты что, испугалась какого-то урода, который боится конкуренции и таким дедовским методом захотел тебя напугать? — Алиса фыркнула. — Не смеши меня. Мало ли что там написали, это жёлтая газетёнка!

— Катя, я просто хочу спокойствия. Ты сама знаешь, что не только это выводит меня из колеи. Вы манипулируете мной. А Дима... — Алиса покачала головой. — Он отвечает за всё, что про меня пишут. Он пропустил эту статью. Я такая злая на него.

— Алиса, я же сказал, я помогу, — Вадим переглянулся с обеими девушками. — Со статьёй тоже. Давай не будем рубить с плеча. Отдохни пару неделек, а я всё улажу. Я обещаю.

Алиса промолчала, уставившись уставшими глазами в окно. "К чёрту все к черту," — мелькало у неё в голове.

Вадим подъехал по указанному Катей адресу к её дому. Уже была глубокая ночь. Катя, спотыкаясь, вывалилась из машины, поправляя пиджак. Мельком взглянув в салон автомобиля, она заметила, что Алиса всё ещё сидела. Вадим держал её за руку, не выпуская, и смотрел прямо в глаза, что-то шепча, но из-за сильного ветра она не могла услышать, что.

для тебя. Твоя реакция на мои прикосновения — мне это не показалось, — произнёс он тихо, соблазнительно, почти шепча ей на ухо.

Алиса смущённо посмотрела на него. Её дыхание снова участилось от одного его взгляда. Сердце забилось чаще, когда его тёплое дыхание коснулось её кожи. Запах виски, мяты и сигарет в этот момент казался афродизиаком, присланным с Олимпа богами, чтобы её погубить. Это было новым, пугающе приятным ощущением. Подобных эмоций по отношению к мужчине она не испытывала уже очень давно.

Она давно закрыла своё сердце для чувств. Редко позволяла себе даже лёгкую симпатию, не говоря уже о влечении. В её прошлом было двое мужчин. Обоих она любила — по-разному, но всей душой. И оба её предали. Один — жестоко, другой — тихо, но не менее разрушительно. После них внутри осталась пустота, в которую она не пускала больше никого.

Последние шесть лет она жила только работой. Всю свою страсть, всю боль, всю тоску она вкладывала в полотна. На них она проживала ту любовь, которая давно покинула её душу. Ей казалось, что она больше не способна любить. Да и не хотела. Даже еда казалась безвкусной, ничто не приносило радости. Только живопись спасала её от полного исчезновения.

И даже сейчас, несмотря на происходящее, внутри всё ещё оставалось ощущение опустошения.

— Вадим, я не знаю, что сказать...

— Я хочу снова увидеть тебя. Продолжить нашу беседу. Наедине.

— Сейчас мне трудно ответить. Время... неподходящее, — Алиса открыла дверь, и, будто проверяя свои чувства, мельком взглянула на него. Мурашки пробежали по коже.

— Я не спрашиваю разрешения тебя увидеть. Я ставлю тебя перед фактом! — крикнул он ей вслед, надменно улыбаясь.