15. Денис. Продолжение чаепития

«Я честно даже не знаю, что в моем бланте,

Что в моем, что в моем, что в моем спрайте».

Oxxxymiron & ЛСП. Безумие.

Я сам не заметил, как выложил Будде все: начиная с того, как мы с Тлей забаррикадировались в изоляторе, и кончая допросом, который учинил мне лысый лейтенант, побегом и моими наблюдениями по адресу Ефимовых. У парня был талант располагать к себе людей и вызывать доверие – то ли природный, то ли шедший от дзен. К тому же он умел слушать не хуже, чем Ник. В общем, меня несло и несло.

- Понимаешь, что-то тут не сходится, - подвел я итог, разглядывая босую ступню Будды, свесившуюся с дивана. Она покачивалась, а с ней, казалось, колебалось и кожаное сиденье подо мной, вызывая легкую тошноту. – Сначала я думал, что приемная семья специально науськала на меня ментов, чтобы послать их по ложному следу. А потом мозгами пораскинул, и выходит, что в этом нет никакого смысла. Да, у нас давно побегов не было, но это из-за того тюремного режима, который установила директриса. А вообще детдомовцы часто в самоволку уходят, Король рассказывал. Воспы первым делом проверяют родственников, если есть, а потом ментов подключают. Но копы особо не заморачиваются. У них стандартная схема: рынки, вокзалы, места, где тусят беспризорники. Если там бегунка не находят, никто жопу рвать не будет. Кому сироты нужны? Так что, если бы Ефимовы были замешаны, им бы по уму стоило просто пустить все на самотек. Сообщили бы Канцлеру, что Тля сбежал, и все. Они свой долг выполнили. Зачем было на меня кидаться?

- Может, Константин этот просто играл на публику? – Отозвался Будда. Голос у него стал тягучим, словно смола, и исходил как будто прямо от узкой бледной ступни, которая все покачивалась и покачивалась. «Может, он так меня гипнотизирует, - подумал я. – Ногой вместо маятника. Надо бы посмотреть на что-нибудь другое».

Я сморгнул и наткнулся глазами на белую шкуру. Длинная шерсть на ней колыхалась, как выгоревший под солнцем ковыль на ветру.

- Да какая публика, - я с трудом нашел нить разговора. – Пара дурдомовцев? А чего тогда Озерников из штанов выпрыгивает, воспитанников трясет? Не директриса же его надоумила насчет меня. Ей последней нужно, чтобы посторонние в дела Дурдома нос совали. Может, я ей и стою поперек горла, но она в состоянии сама справиться – там еще и не таких укатывали. Канцлер ведь боится того, что мы можем менту рассказать. Вон пожар уже всплыл, например. У нее от этого седых волос прибавилось и морщин пучок – так старательно менту улыбалась. Выходит, кто-то другой подсуетился и меня сделал козлом отпущения, а кому это надо кроме Ефимовых?

- А что, если Ефимовы не виноваты? – Донесся до меня голос Будды, плывущий по белым волнам. – Что, если они просто хотят разыскать Толю, как и ты? Кажется, вы друг другу не слишком симпатичны. Ты обвиняешь их, они тебя. Получается замкнутый круг.

- Круг, - повторил я и для наглядности очертил в воздухе кольцо. Фигура вспыхнула радужно и осталась сиять, даже когда я закрыл глаза. – Да, мы бегаем по кругу, как хомячки в колесе. Друг за другом, друг за другом...

- А как насчет тех мудаков, что Тлю мучили?

Я открыл глаза. Будда плыл по воздуху, поджав под себя ноги и сидя на созданной мною радуге.

- По статистике чаще всего детям причиняют вред близкие или знакомые. Печально, но факт. – Парень грустно улыбнулся.

Я вцепился пальцами в диван: так вот почему мне казалось, что он подо мной колышется. Он тоже пытается взлететь! Я тряхнул головой – легкой, как воздушный шарик, который удерживает на месте только ниточка-шея.

- Титаны издевались над мелким потому, что он им не платил. А сейчас он – курица, которая несет золотые яйца. Кто станет такую убивать?

«Убивать. Убивать», - воздушный шарик лопнул. Острое слово прокололо его изнутри. Диван стал продавливаться под подушечками моих пальцев. Поры в коже сиденья расширились, поверхность потеряла плотность. Я стал погружаться в нее, как в желе.

- Нет, - бормотал я, пытаясь выбраться из вязкой массы, - нет! Они бы не стали. Издеваться, чморить – вот стиль титанов. Ну, избить жестко на худой конец. Тли вообще не было в Дурдоме! Ефимовы увезли его на другой конец города.

Я тонул в диване, как в болоте. Пытался ухватиться за спинку, но рука провалилась насквозь, как через трухлявое дерево. Липкая холодная масса, чавкая, поглощала меня. Даже Будда, по ходу, заметил, что что-то не так: соскользнул с радуги и уцепился за руку, которая еще торчала наружу.

- Денис? – Он попытался заглянуть мне в глаза, но от него шло такое сияние, что я зажмурился. – Денис, тебе плохо?

- Ты не отпускай меня только, - попросил я. – Я тону.

- Блин, Денис! – В голосе Будды звучал испуг.

Его пальцы разжались, босые ноги зашлепали по полу. Я слышал, как он чем-то гремит на кухне. Тошнота подступила к горлу, кожу холодил пот. Я боялся открыть глаза и увидеть, как выглядит мир изнутри дивана. Интересно, я останусь тут навечно? Люди будут садиться на меня, а я буду любоваться их задницами? Какая незавидная судьба.

- Черт, я забыл убрать печенье! – Донеслось до меня отчаянно. – Денис, ты его ел?

Будда вернулся. Он все-таки не бросил меня, хотя я схомячил его печеньки. Его руки ухватили меня за плечи и стали тащить из дивана.

- Сколько ты съел, идиот? Одно? Два?

Я отважился открыть глаза, но тут же прищурился – Будда нависал надо мной, как слишком яркое солнце.

- В них был яд, да? – Спросил я без всякой злости. – Свинец. Поэтому я стал таким тяжелым, что теперь через все проваливаюсь.

- В них была конопля, - вздохнул Будда. – И тебя мощно нахлобучило. Ты что, не почувствовал вкуса?

- Конопля? Это плохо. - Признался я. – Я могу тебя покусать.

- Я заслужил, растяпа. Вот блин! И рвоту вызывать уже поздно. Все успело всосаться в кровь. Вот что – давай-ка ты приляг.

Я забился под руками Будды, начавшими меня топить:

- Нет, не надо! – Вывернулся каким-то немыслимым движением, всплыл на поверхность и ухватился за проплывающую мимо льдину.

- Понял, понял, - Будда затащил меня на лед. – Тебе с самого начала шкура понравилась, да? Она всем нравится. Полежи пока тут. Вот тебе подушки. Хочешь, пледом накрою?

- Нет! А то я снова начну тонуть. – Льдина качалась подо мной, но это были успокаивающие, плавные движения. Я раскинулся на спине и устремил взгляд в небо. Там сияли симметрично разбросанные в темноте звезды и две луны.

- Так лучше? – Ладонь Будды легла мне на лоб, стирая пот. Она была такая мягкая и теплая, что я вцепился в нее обеими руками.

- Да. Только... Пожалуйста, не отпускай меня больше. И говори. Мне нужно слышать твой голос.

- Хорошо. – Он смущенно откашлялся. – Тогда продолжим. Опиши мне то место, которое этому вашему Мерлину показали кости. Постарайся припомнить все поподробнее. Любая деталь может быть важна.

Я открыл рот и выдал:

Я — шёл — сквозь — Ад — шесть недель, и я клянусь,

Там — нет — ни — тьмы — ни жаровен, ни чертей,

Но — пыль — пыль — пыль — пыль — от шагающих сапог,

                И нет сражений на войне.

Каждое слово срывалось с губ радужным дымком и зависало в воздухе, превращаясь в набор цифр – как в тетрадке Горелой.

- Круто. – Будда потрясенно взъерошил челку. – Я бы так не смог. Хотя, говорят, Кинг под коксом написал с пяток романов. «Темную башню» точно. У меня от нее башню капитально сносит.

- Я бы тоже не смог. – Я перевернулся на живот, чувствуя себя тюленем. Вода вокруг была непрозрачной и не отражала ни лун, ни звезд. – Это Киплинг. Дай мне бумагу, и я тебе нарисую.

- Ты же сказал, тебя не отпускать, - напомнил Будда.

Я задумался. Если он выпустит мою руку, льдину точно унесет в открытое море. Как я тогда вернусь обратно?

- Мне нужен якорь.

- Без проблем! – Просиял Будда. Он прикатил откуда-то покрышку, в центр которой было встроено стальное блюдо. – Вот твой якорь. Тонну весит. Держись за него сильней, как говорится, он не подведет. Сейчас карандаш принесу. Простой только – цветных тут, кажется, не водится.

Якорь, действительно, не подвел. Я дождался бумагу. Ее белизна была глубиной колодца, в который слили свет. Оставалось только добавить к нему тени, но картинка не складывалась. В ней были пыль, топающие сапоги, ад и война, и все же чего-то не хватало. Белые катышки смятых рисунков испятнали волны вокруг.

- Блин, Денис, зачем? – Будда выловил один и расправил на коленке. – Зачем ты испортил его? Это же здорово!

- Так только в моей голове, - объяснил я, зло кусая губы. – Я хочу знать, как оно было в башке Мерлина. Мне нужен Мерлуха. Это место видел только он. Дай телефон позвонить.

- Не думаю, что это хорошая идея, - Будда нахмурился. – Уже очень поздно. Парень наверняка спит. К тому же, ты не в том состоянии...

- Я больше не тону. – Возразил я. – Мне просто нужно закончить рисунок.

Но телефон мне так и не дали. Тогда я вспомнил про смартфон Короля, вытащил его из кармана и набрал Мерлушкина. Ответа пришлось ждать долго, но мне торопиться было некуда. Когда плывешь на льдине, время течет совсем по-другому. Волнами.

- Какого?!... – Услышал я наконец знакомый голос. Очень заспанный.

- Мерлин, прием! Опиши как можно подробнее то место. – Я нацелился карандашом в глубину бумаги.

- Андерсен, ты? Какое нахрен место?! Что-то случилось? Сколько вообще времени?

- Ничего не случилось, в том-то и проблема. И не случится, если ты мне не поможешь.

- Кто это? – Услышал я громкий шепот в трубке. Король, кажется, тоже только что проснулся. – Денис, что ль? Он нашел Тлю?

- Никого он не нашел. – Огрызнулся Мерлин. – Чекалдыкнулся он. Или дурью какой-то накачался.

- Это не дурь. Это свинец, - поправил я и подмигнул Будде, который выглядел так, будто у него зубы болели. – Я знаю, ты уже сто раз рассказывал, где видел Тлю в последний раз. Но мне кое-чего не хватает, чтобы закончить рисунок. И я думаю, мне не хватает звуков.

- Чего ему там надо? – Снова шепот Короля. – Бля, Мерлух, включи на громкую связь!

- Вот еще! Слушать этот бред. Теперь он там звуки рисует. – По ходу, наш шаман был действительно зол.

- Дай-ка сюда! – Голос Короля приблизился. В ухо мне засопело. – Андерсен, ты, слышь, сука, где?

- У Будды на льдине. – Хихикнул я. – И мне здесь нравится.

Хозяин льдины ухватил меня за запястье и решительно отобрал телефон.

- Алло? Это Будда. – Представился он в трубку. – С Денисом произошел небольшой несчастный случай, и сейчас он не совсем в адеквате. Но волноваться не стоит, к утру все пройдет.

- Чего-о? Чо там, бля, за клоун квакает?!

Некоторое время я умиротворенно взирал на перебранку Короля и капитана льдины. Будде наверняка понадобился весь его опыт медитаций, чтобы сохранить спокойствие и не начать орать и материться, как это делал его собеседник. Наоборот, чем больше разорялся Артур, тем вежливее и холоднее становились реплики Будды, чем он, конечно, выбешивал Королева еще больше. Наконец спектакль мне надоел.

- А можно и мне сказать? – Рявкнул я, перекрывая несущиеся из трубки маты. -  Будда не виноват. Я сам сожрал печенье. Но может, так и надо, понимаете? Потому что я что-то понял, когда провалился в диван. Пусть Мерлин просто расскажет мне, были ли там звуки. И все. Я отстану.

В трубке раздраженно бормотали. Будда с сомнением смотрел на меня. А потом я услышал Мерлина.

- Что-то прыгало вниз по ступенькам. С таким звонким звуком, знаешь? Клинк-клунк. Косточка. Да, это была круглая косточка. Наверное, позвонок. И еще голос. Детский голос, он шел как бы из-под земли. Сначала я думал, это ветер воет. Тонко так, отчаянно. И хлопки. Частые, громкие хлопки. Как будто ладонями бьют по бетону. Изо всех сил. А вокруг так тихо и так...

Он запнулся. А потом выговорил удивленно:

- Ворона. Я слышал воронье карканье. Отдаленно, но... Все так смешалось. Я думал, это моя Ворона, но теперь мне кажется... Денис, откуда птицы в подвале?

- Спасибо, Мерлин. – Я дал отбой и снова взялся за карандаш. Портреты черно-белого Кита склонялись со стен и заглядывали мне через плечо. На фотографиях он не улыбался, а просто задумчиво смотрел в объектив. На нем была надетая задом наперед бейсболка и джинсы, порванные на коленях.

- Охренеть, Денис, - сказал он голосом Будды. – Как будто ты был там сам. А что это такое? Пуговица?

Высокая волна поддела льдину. Я не удержался и соскользнул, покатился по жестким бетонным ступеням, слыша, как ломаются мои кости. Клинк. Кланк. Клунк.