13. Горелая. День рождения

«Звезды падали, разрезая небо на запчасти,

Для тебя для меня, я загадываю,

Зная что такое счастье,

Каждый раз все нуля»

Кто там? Звезды

Я не верю в Бога, но я верю в квантовую физику. В то, что иногда мы способны считывать информацию, которая всегда открыта для нас, но которую мы сами закрываем для себя – быть может, чтобы не сойти с ума, быть может, чтобы не перестать быть людьми. Иногда эта информация приходит нам в виде снов.

Мама рассказывала, что, когда она была беременна мной, ей очень хотелось мальчика. УЗИ не могло с точностью определить пол ребенка, так что вероятность была пятьдесят на пятьдесят. И тогда маме приснился сон. Вокруг нее было много-много детей, все мальчики. А в центре этой толпы стояла одна единственная девочка с длинными каштановыми волосами и в нарядном платье. И почему-то мама сразу поняла, что эта девочка – ее. Ну что ж, теперь я живу в Дурдоме, и меня каждый день окружает множество детей, пацанов среди которых большинство. И волосы у меня длинные, только вот с платьем неувязочка вышла, не люблю я платья.

Это я к чему. Сегодня мне тоже приснился сон. Мне снилось, что родители никогда не разводились, мать не сходила с ума и не поджигала наш дом, мое лицо никогда не уродовали шрамы. Я росла в самой обычной семье, и моя сестра тоже выросла. И вот мы ходим в одну школу, я и она, живем счастливой беззаботной жизнью домашних детей. Денис учится со мной в одном классе, мы дружим. Я приглашаю его к себе на день рождения, который отмечаю дома с одноклассниками. Мама испекла торт и накрыла стол, а потом родители с сестрой ушли в кино.

И вот все гости собрались, вручили свои подарки. Мы расселись за столом, и только одно место пустует – место Дениса рядом со мной. Я беспокоюсь, звоню ему на мобильник, но абонент не досупен. Тогда я спрашиваю друзей, не знает ли кто, куда подевался Денис. А они смотрят удивленно и говорят: «Какой Денис? Мы не знаем такого. Из какого он класса?» Сначала я подумала, что это шутка. Но смеюсь только я одна. Никто из сидящих за столом никогда не слышал о Денисе Малышеве. Я описываю его внешность, рассказываю, какой он замечательный человек, напоминаю, за какой партой он сидит. А на меня начинают смотреть, как на чокнутую. Будто это я умом тронулась, как моя мать в другой реальности, и придумала себе воображаемого друга.

И тогда чувство потери всей тяжестью обрушилось на меня. Я поняла, что в этой версии вселенной, Дениса для меня нет и не будет. Поняла, что теперь всю жизнь мне придется провести с этой тоской, потому что забыть его я не смогу никогда. И всех, всех парней, которых встречу, я буду сравнивать с ним, и никто не сможет выиграть при сравнении. Может, секс у меня и будет, но любви и семьи никогда. И тогда я захотела проснуться. И проснулась. В Дурдоме. В свой день рождения.

Я еще глаза толком не открыла, а во мне уже боролись два противоположных желания: увидеть Дениса и спрятаться ото всех так, чтобы в этот день меня никто не нашел. Хотя кому, кроме Андерсена, я могла бы понадобиться? Ника с Пургой меня демонстративно не замечали. Поняша тоже, хотя у нее это получалось хуже, и один глаз все время съезжал в мою сторону, скоро совсем косая станет. Помойка, правда, относилась ко мне, как всегда, - то есть так, как будто она прилетела с другой планеты и наблюдает за местными формами жизни через стекло скафандра.

Может, стоит просто притвориться больной? Снова устроить трюк с изолятором? Жаль, недавно я уже «болела», медичка может что-то заподозрить. А просто так в постели фиг у нас поваляешься – Сирень уж точно «оздоравливающее» занятие найдет вроде мытья полов или отскабливания жвачек под столами в кабинете сампо.

В общем, мне пришлось встать, плестись вместе со всеми в столовку и терпеть публичное унижение, которое ожидало всех злополучных именинников. Сирень вручила мне подарочный пакет с пеналом (пакет был нейтрально-полосатый и переходящий, его следовало вернуть воспитке, чтобы в него могли положить пенал для Спермы, у которого днюха через неделю после меня), а потом все встали и нестройно спели деньрожденную песню. Я вертела в руках пенал, даже не пытаясь изобразить на лице радость, и смотрела в стену над головами девчонок из младшей группы. На стене висел плакат с правилами гигиены, о которых и не подозревали столовские тараканы. Что и понятно – они же не умеют читать.

Денис в рекордные сроки проглотил свой завтрак и умотал куда-то вместе с Артуром и остальными. Ну вот, а я-то губу раскатала. Думала, он меня хотя бы лично поздравит. А еще подарок обещал! Я забыла, что собиралась весь день прятаться от людей, и бесцельно шаталась по Дурдому, стараясь не попадаться воспам на глаза. Был день посещений, поэтому основная активность сосредоточилась в районе первого этажа. Внезапно меня окликнул незнакомый голос:

- Девочка! Девочка, подожди, пожалуйста!

Я обернулась. Молодая темноволосая женщина сбилась с шага, но быстро справилась со смятением, вызванным моей неформатной физиономией, и подошла ближе.

«Наверное, чья-то родственница, - решила я. – Заблудилась».

- Ты не знаешь, где мне найти одного мальчика? Он твоего возраста примерно. Фамилия Малышев. Волосы светлые, длинная челка...

- Денис? Вам Денис нужен? – Удивилась я. Матерью Андерсена эта девушка никак быть не могла, сестры у него вроде не имелось. И тут я вспомнила. – Подождите! Вы же у нас были раньше. На мероприятии. Вы одна из этих... Студентов!

Посетительница немного смутилась, заправила за ухо прядь выбившихся из каре волос. Она мужественно пыталась смотреть мне в глаза, но взгляд постоянно сбивался и скользил по моим шрамам.

- Да, была.  Так где Дениса можно найти?

- Ну... - я с интересом рассматривала студентку. А она, в принципе, ничего, хоть и старовата. Что ей от Андерсена понадобилось, интересно знать? – Помещение старшей группы на втором, вы слишком высоко поднялись. Только его там нет сейчас. Может, я могу Малышеву что-то передать?

Студентка разочарованно нахмурилась:

- А ты не знаешь, где он может быть? Нет? Я тогда пойду еще поищу, а ты, если увидишь Дениса, скажи ему, что Вика здесь. И скажи, чтобы он не переживал, если мы сегодня не встретимся. Я снова приду на каникулах – мы организуем экскурсию на каток.

Каток? Это, конечно, мило, но с чего это Денис должен переживать? И вообще, если студентка не родственница, как ее к Малышеву пустили? Или она под предлогом организации экскурсии в Дурдом проникла?

Девушка уже шла обратно к лестнице, как вдруг остановилась, будто что-то вспомнив, и повернулась ко мне:

- Да, а еще тот мальчик, который песню написал... Помнишь, тот рэп про детский дом? Он тоже на втором этаже?

- Демидов? – Надо же! А Розочка-то тут при чем?! – Нет, его нету. В смысле, в больнице он.

- В больнице?!

Ух, как студентка заволновалась. Как будто Розочка ей должен был пятихатку, и теперь она грозила вместе с Демидовым сыграть в ящик.

- А что с ним такое?

- Аппендицит, - объяснила я.

Про психушку распространяться не стала – мало ли тут всяких ходит. Ты с ними пооткровенничаешь, а они тебя потом Канцлеру сольют.

Вика уцокала вниз по лестнице, и больше я ее не видела в тот день, но из головы она у меня все не выходила. Что она от Дениса хотела? А от Розочки? Какие у Дениса дела с ней? И почему он о Вике этой даже не заикнулся?

Поэтому, когда Андерсен нашел меня в библиотеке, где я пряталась от Сирени и общественно-полезной деятельности, я не слишком обрадовалась.

- Привет, - произнес он шепотом, косясь на мирно похрапывающую Мышь, и осторожно прикрыл за собой дверь. – Так и знал, что тебя тут найду. Все на солнышке греются, ты одна тут пылью зарастаешь.

Я пожала плечами:

- Просто готовлюсь стать достойным приемником Мыши на посту библиотекарши. Вписываюсь в интерьер.

Денис встал рядом со мной и уставился на старушку, клюющую носом над носком ядовито-зеленого цвета.

- Боюсь, тебе сначала придется состариться лет на семьдесят, завести очки и научиться вязать. А пока давай я тебе подкину вариант полегче.

- Какой еще вариант? – Я оторвалась от «Ревизора», которого нужно было прочесть к понедельнику.

- Куда вписаться. - Произнес Денис загадочным голосом и сделал шаг в сторону двери. – Пойдем, покажу.

Я дала себя уломать. Денис отпросил меня у Сирени, и скоро мы уже шлепали по лужам через дворы – в неизвестном направлении. Куда мы идем, колоться Андерсен отказывался. Зачем, тоже. Наконец, когда мы оказались у какой-то панельной высотки, вылинявшей из оранжево-желтого в буро-серый, он снял с шеи свой шарф и спросил, можно ли завязать мне глаза. Если бы это был кто-то другой, я бы послала его ежиков пасти. Чтобы я пошла с парнем в незнакомый дом с закрытыми глазами?! Я что, похожа на лохушку?! Но Денис смотрел на меня с такой робкой надеждой, что я позволила ему обернуть мою голову шарфом.

Вдыхая его запах, я услышала, как открывается тяжелая дверь – наверное, Андерсен знал код. Меня взяли за руку и осторожно завели в подъезд. Денис заботливо предупреждал, где высокий порожек, чтобы я не споткнулась. А потом вместо того, чтобы подняться по лестнице, мы прошли через еще одну дверь и стали спускаться по ступенькам в тепло. Специфический запах подсказал мне, что мы в подвале.

Тут я уже серьезно заволновалась. Конечно, в любой момент можно было сорвать с глаз повязку – шарф сидел довольно свободно. Но тогда я бы все испортила. Только что, если я доверилась не тому человеку? Что, если Андерсен просто решил подшутить надо мной? Скажем, запереть здесь и смыться. Очень будет весело, когда Канцлер объявит меня сбежавшей, позвонит ментам, а потом меня на психу упекут. А может, прежде, чем запереть, он собрался сделать кое-что еще? Где, кстати, его дружки во главе с Королем? В Дурдоме я их с утра не видела.

«Да зачем ему? – Убеждала я себя, медленно продвигаясь по петляющему коридору, вцепившись в руку Дениса. – Разве он еще не понял? Если бы только он сделал шаг мне навстречу, если бы сказал, что он чувствует, между нами все могло бы случиться. И в подвал меня тащить было бы совсем не обязательно».

Мы наконец остановились, скрипнула очередная дверь. На меня пахнуло табачным дымом, псиной и кошками.

- Мы пришли, - торжественно объявил Денис, и шарф соскользнул с глаз.

- Ура! С днюхой! Поздравляем! Атас! – Заорало на разные голоса, пока я испуганно моргала, ослепленная после шерстяной темноты.

Меня затрясли, закружили, в руку всунули банку с каким-то пойлом.

- Где я? – Пораженно завертела я головой.

Подвальное помещение было украшено разноцветными шариками и серпантином, на столе выстроилась галерея банок, бутылок и пластиковых стаканов в окружении сухариков, чипсов и прочих вкусностей. Кто-то врубил музыку, и из маленькой колонки для телефона понеслось что-то жизнерадостно-ритмичное. Лопасть, прижимавший к груди полосатого котенка, вскочил на вытертый диван и начал прыгать на нем, громко мяукая. Тухлый с Мерлином расступились, и ко мне подтанцевала Дашка, подружка Короля.

- С днем рождения! – В руки мне сунулась перевязанная ленточкой коробка из-под обуви.

- Открой, открой! – Заголосили пацаны, а откуда-то из хламиды Мерлина высунулась Ворона и клюнула блестящий бантик.

По ходу, в ожидании именинницы теплая компашка уже хорошо приняла на грудь. Я распутала ленточку. Под крышкой картонки оказался... бинокль. Здоровенный, сразу видно, что мощный и дорогой.

- Вы что, офонарели? – Я сунула дивайс обратно Дашке. – ТЦ обнесли, а теперь меня в это впутываете? Зачем мне вообще бинокль? Прыщи на Поняшиной роже рассматривать? Так их и невооруженным глазом видно. Они даже ночью светятся.

- При чем здесь ТЦ? – Оскорбилась Батурова. – Это вообще охотничий бинокль. Отца моего был. Но он на охоту больше не ходит, все снаряжение уже лет пять в чулане валяется. А Андерсен сказал, что тебе до зарезу надо. Так что бери, пока дают.

Я возмущенно обернулась на Дениса.

- Скажи, пожалуйста, как ты узнал, что я вот прям жить без бинокля не могу? Тебе что, Мерлин нагадал? Или Ворона во сне накаркала?

У Андерсена вспыхнули уши.

- Это очень нужный бинокль, - пробормотал он. – Без него ничего не получится.

Я навела на него окуляры:

- А что именно у меня должно получиться?

- Это сюрприз, - решительно прервал наш спор Король.

- М-да? А не достаточно уже сюрпризов на сегодня? – Я наставила бинокль на его рожу. Кстати, у Артура уже во всю щетина на верхней губе пробивается.

Рука у меня дрогнула, и в поле зрения линз попало то, чего я раньше не заметила. У дальней стены помещения над деревянным загоном торчала лохматая щенячья голова.

- У-ти, какой халёсенький! – Я сунула бинокль Андерсену и ринулась к загородке.

Дальнейшее запомнилось мне какими-то пятнами – наверное, из-за количества поступивших в кровь градусов. Помню обложенного щенками Тухлого, развалившегося на полу в вольере и курящего в потолок - на пузе одноглазая кошка. Помню расползшихся по всему помещению котят, которых кто-то переволок через доски. Помню Ворону, открывшую клетку с травянистым попугайчиком и пытавшуюся накормить его дохлым пауком. Еще, кажется, Дашка отплясывала на столе и пыталась затащить на него меня. Потом ее сменил Лопасть с котенком, сбацавший страстный канкан. Потом Мерлин показывал фокусы, превращая кота в полосатую бутылку, а попугая в Ворону. Его просили превратить Лопасть в поросенка, но Мерлин отказался, объяснив это тем, что магия для такого действия не потребуется – достаточно ненадолго оставить Юрку наедине с едой.

В какой-то момент Король с Дашкой пропали, затерявшись в недрах подвала. Тухлый сковырнул пацанов с дивана и потащил «подышать воздухом». Забытая Мерлином Ворона опрокинула пивную банку и принялась глотать растекшуюся жидкость, закатив глаза.

«Вот, - подумала я. – Сейчас это случится. Обычно так и бывает. Парочки расползаются по укромным уголкам, остаются одни и...»

- Пошли, - Денис ткнул бинокль мне в живот. На ногах он держался не очень твердо. – Настало время для сюрприза.

Ого! Кто ж знал, что сексуальный дебют у меня будет с извращениями!

Когда за нами закрылись двери лифта, я не стала ждать у моря погоды и впилась в губы Дениса смачным поцелуем. Между нами мешался бинокль, который Андерсен зачем-то прижал к груди, а лифт, как назло, слишком быстро приехал на последний, двенадцатый этаж.

Не отрываясь от своего занятия, я попыталась нашарить какую-нибудь кнопку, чтобы двери снова закрылись. Но Денис перехватил мою руку и почти выпихнул меня на площадку.

- Туда, - выдохнул он, тяжело дыша, и ткнул в лесенку, ведущую к люку на потолке. – У тебя сколько на телефоне натикало?

Ничего не понимая, я вытащила мобильник из кармана.

- Блин, ужин скоро! Если опоздаем, нам таких звездюлей дадут, мало не покажется!

- Спорим, не дадут? Им вообще там не до нас будет. - Денис подтолкнул меня к лесенке. – Лезь давай.

Я схватилась за перила:

- На крышу? Снова? Не, мне того раза хватило. Может, у меня теперь страх высоты. Эта, как ее... фобия! И что значит: «Им будет не до нас»?

- Вот мы фобию твою и вылечим. Лезь, Насть. Там тебя подарок ждет.

Подарок? А я-то думала, это бинокль. И попойка в офисе «Лучшего друга». А что? Почти корпоратив. Только в отсутствие хозяина фирмы.

Мы все-таки вылезли на крышу. Наверное, потому, что решение за меня приняли выпитые жидкости, а не мозг. Здесь было гораздо выше, чем третий этаж Дурдома. Внизу остались не только уличные фонари, но и освещенные окна домов. Ветер, который совсем не чувствовался на земле, здесь рвал волосы и хлопал полами не застёгнутых курток. Небо над нами висело оранжевым тюлем, через который просвечивали Луна и тусклая звездочка Венеры.

Я вдруг поняла, зачем нам бинокль. Поднесла его к глазам, но Денис остановил меня.

- Подожди минутку. Сейчас...

Я хотела спросить, чего ждать-то – у меня уже начали мерзнуть уши и пальцы. И тут вдруг бац! Свет погас. В смысле, все окна в окружающих домах выключили, как по команде. И фонари выключились тоже. Как будто великан накрыл кусок города черным колпаком, и мы оказались прямо под ним. И колпак этот такой огромный, что через отверстия между нитями в его ткани виден свет. Звездный свет.

- Мамочки, - выдохнула я, прижимая к глазам бинокль и задирая голову кверху. – Как ты это сделал? Это что, Мерлин с его магией?

- Типа того, - уклончиво ответил Денис. – Световое загрязнение мешает наблюдать за звездами. Вот я и подумал: как бы убрать искусственный свет, хотя бы частично.

- Млечный путь, - сообщила я. – Теперь его отчетливо видно. Других галактик не обещаю, но кое-какие созвездия показать могу. - Я передала Денису бинокль и обхватила его голову руками, показывая, куда смотреть.

Мы вместе любовались звездами – я и человек, который ради меня погасил город. Пусть не весь, пусть только малую его часть, но все-таки погасил. А в голове у меня складывались стихи.

В большом городе не видно звезд.

Видно самые яркие. И всего то.

Фонарь за окном почти отмерз.

Да все, что за окном почти отмерзло.

В большом городе нет тишины.

Ее убивают потоки машин.

Ее убивают разговоры людей.

Трамвай колесами по рельсам стучит...

И все же, трамваи я бы оставил.

В трамвае можно спокойно мечтать.

В большое окно тишину наблюдая.

И светлых цветов мечту рисовать.

О том, как мы окажемся в доме.

В своем теплом доме в два или три этажа.

За которым до горизонта раскинулось поле.

И мы будем счастливы и без гроша.

А может быть въедем в квартиру в Париже.

Где будет будить нас запах свежего хлеба.

Из пекарни, что этажом ниже

И тех цветов, что видим мы оба, будет там небо.

Мы увидим все звезды, которых не видно.

И тишину мы услышим, и отмерзнет фонарь.

И никогда нам не будет обидно.

За четверг, что нам подарил холодный январь

*(Стихи Михаила Лосева)