8. Денис. Монтекристы

«Найди его, скрути его,

Привяжи к столбу и поломай ему пальцы,

Закопай живым, чтобы не выбрался, 

Чтобы в могиле он обрыдался»

Шым. Песня про месть

Мой второй в жизни поцелуй случился так же неожиданно и странно, как первый. Не знаю, какая ситуация была более дикой: признание Кита на кухне чокнутого извращенца и вкус краденого торта на его языке или порывистая нежность чуть не изнасилованной детдомовской девочки в библиотеке.

Я не смел отстраниться от ее губ, но не мог и ответить ей. Она ничего не знала обо мне. Наверное, что-то слышала, догадывалась о чем-то. Быть может, не хотела в это верить. Быть может, выдумывала меня для себя, и выдуманный я был в тысячу раз лучше настоящего.

Наверняка, она целовала меня из благодарности. Потому что не знала, как выразить ее иначе. Или Настя сделала это потому, что искала утешения и тепла, так же, как искали их Пурга и другие девчонки, предлагавшие парням свое тело. Они не понимали, что физическая близость не может заполнить пустоту внутри. Они думали, если делать это чаще, если отдавать себя, то получишь что-то в ответ. Но в итоге пропасть у них в душе становилась только опаснее и глубже, они тонули, и не могли нашарить дно, и некому было протянуть им руку и вытащить на берег.

Наверное, я сидел дуб дубом, пока все эти мысли теснились в голове, потому что Настя вдруг отстранилась.

- Что-то не так? – Спросила она, и в ее глазах блеснули слезы. – Это потому, что я уродина, да? Или... дело в том, что я не парень?

-Нет. Нет! – Прошептал я и прижал ее к себе – осторожно, чтобы не напугать. – Просто я... совсем не умею целоваться.

Настя то ли всхлипнула, то ли хихикнула куда-то мне в ключицу.

- Я тоже. Знаешь, я слышала, можно на помидорах тренироваться. Но нам не дают целых помидор, только в салате. Так что пришлось осваивать яблоки. Только, кажется, это не слишком помогло.

Я не выдержал и тоже тихо прыснул.

- Не надо ржать. – Горелая потерлась щекой о мою кофту, и я снова замер. – Между прочим, еще не все яблоки подходили. Приходилось искать маленькие, чтобы я рот могла нормально открыть. Кстати, у тебя сердце бьется часто-часто, - вдруг сообщила она без всякого перехода и прижалась ухом к моей груди. – Вот, я же слышу. Губы могут врать, а сердце не может. Сердце – оно всегда честное, Денис.

Я на мгновение потерял дар речи, а пульс зачастил так, что даже в горле стало жарко, и виски заломило. Потом я откашлялся кое-как и просипел:

- Так что там у тебя за бомба?

Настя встрепенулась и села прямо, ее глаза сверкнули темным блеском:

- Ты читал «Граф Монтекристо»?

Я покачал головой.

- Может, фильм смотрел? Нет? В общем, это история об одном парне, которого ни за что, ни про что засадили пожизненно в тюрягу на острове, с которого невозможно сбежать. Ничего тебе не напоминает? Ну вот, короче, проходит туева хуча времени, но мужику удается сделать ноги, да еще и завладеть богатым кладом. И он, этот Монтекристо, начинает мстить тем уродам, которые его упекли за решетку. Конечно, он мог бы запросто их всех перекокать. Но Монтекристо этого кажется мало. Он хочет, чтобы гады помучились подольше, как мучился он. И знаешь, что делает граф? Он изучает своих врагов, находит их самые слабые и болезненные места и наносит удар туда. Понимаешь, о чем я?

- Ну, э-э, не совсем, - честно признался я. Наверное, в дурке я изрядно отупел.

- Блин, Денис, ты же сам подал мне эту идею! – Горелая возбужденно всплеснула руками. – Помнишь, ты предложил сделать клип на Розочкин рэпак и снять жизнь в Дурдоме для видеоряда? Ну вот, я и снимала. Все то время, что ты на психе лежал.

Теперь я вспомнил. Точно, что-то такое я говорил. Блин, как же это было давно!

- В общем, у меня куча материала скопилась – я ведь не знала точно, что подойдет, а что - нет. Если порыться, на всех компромат найдется. Там есть и как титаны мальков шпыняют; как метелят тех, кого на бабло поставили; как в гараже бенз факают и клей – блин, мне там в рафике прятаться пришлось, знаешь, как я тряслась, чтобы не спалиться? Еще есть кадры, как девчонок снимают прямо на автобусной остановке – думаешь, они просто так на конечной сидят, все размалеванные, и к ним не автобусы, а тачки подъезжают? А та тетка на иномарке, что Нику забирает от Дурдома после школы – она ведь Никитенко ни разу не родственница и не на гостевой ее везет. С Никой, бывает, и помладше девчонки едут. Это бизнес, а Титан его крышует. Канцлер с воспами делают вид, что ничего не происходит. Это же вне территории Дурдома творится, значит, типа не их ответственность.

Я пялился на Настю в полном ахуе. Ту бабу на «мазде» я сразу приметил – уж очень она мне не понравилась, у меня чуйка на таких. Однажды она попробовала заговорить с одной девчонкой из средней. Старшие наши просто стояли и смотрели на это, будто так и надо. Я подошел к машине и спросил, кто эта баба такая, и что ей здесь надо. Мымра стала меня гнать и обзывать по-всякому. Тогда я девочку эту взял и чуть не насильно утащил оттуда, за что от нее же и огреб. Попытался провести воспитательную беседу на тему «не говори с чужой тетей, хоть она не дядя», даже про Асю ей рассказал – в общих чертах, конечно. Но, видно, педагог из меня никудышный: дурочка эта потом все равно в ту машину села, только уже вместе с Никой.

Я об этом Болгарке хотел рассказать, но она меня и слушать не стала: послала к Сирени – она, мол, за девочек отвечает. А Сирень на меня смотрела так, будто я был говорящей вороной: каркал забавно, но совершенно не в тему. Я ее тогда спросил, что она собирается с той козой на «мазде» делать. А воспитка сказала, что мне надо с психологом побеседовать, потому что проблема, на самом деле, у меня: из-за старой травмы вижу то, чего нету.

А теперь, выходит, с головой у меня все в порядке, и все знают, что происходит, только не делают нефига. Интересно, Титан Канцлеру процент с доходов отстегивает, или директриса бесплатно глаза закрывает, лишь бы ее ручной бультерьер подопечных держал на коротком поводке?

- Знаешь, что я еще сняла? – Продолжала тем временем Настя. – Как ночные запрещают мелким в туалет по ночам ходить, чтобы те по коридору не бегали, и им в ведро приходиться писать, а если по большому надо, то ты сам виноват. Потому что если Зю на смене, то она гавно и руками носить в туалет заставить может. А Сирень...

- Подожди, - перебил я Горелую. – А где у тебя все отснятое? В телефоне?

Настя тихо фыркнула:

- Я же не птичка-наивняк такое в мобиле хранить. Да и памяти у меня столько в телефоне нету. Я все файлы сразу на гугль драйв скидывала.

Я в какой раз поразился Настюхиной продвинутости. Сам бы я, наверное, просто залил все на комп, и меня бы давно уже вычислили.

- Ты – прирожденный конспиратор, - не сдержал я своего восхищения. – Значит, будем делать клип? Вот только как с Розочкой быть? Надо бы его разрешения спросить, а он все еще в больничке.

- Ну, если у него аппендицит, то через неделю уже могут выписать, - сообщила Горелая. – Так с Поняшей было. Не думаю, что Демидов против нашего творчества будет – после психи-то. Ты лучше подумай, как сделать, чтобы как можно больше народу наш видос увидели. Особенно важные всякие шишки, которые Канцлера могут прижать. Не то, что эти комиссии, которые к нам раз в год приходят: директриса им поляну накроет, хор «мамонтят» на сцену выгонит, всех подсирал и шестых соберет, чтобы они сказочки рассказывали про то, как нам тут замечательно живется, и все – уедут эти, в костюмах и галстуках, а мы тут останемся.

- Я что-нибудь придумаю, - пообещал я. – Но, чтобы все смонтировать как следует, время нужно. Я же все-таки не профи, так, пробовал раньше пару раз.

- Так давай сразу и начнем! – Загорелась Настя.

- Что, прямо щас? – Опешил я. – Нам комп нужен, а ты как бы... – я скользнул взглядом по голым ногам Горелой и почувствовал, как к щекам приливает жар.

Настя натянула капюшонку на колени.

- Шмот не проблема. А вот комп – да. Титаны, может, до сих пор по Дурдому рыскают и нас ищут. Но тут недалеко есть интернет-клуб. Я там не была никогда, но видела из окна автобуса. Две остановки всего отсюда.

Я не стал спрашивать, куда Горелая на автобусе гоняла. Сам как-то вскоре после приезда в Дурдом садился на конечной и катался часами – просто, чтобы видеть что-то, кроме тех же самых стен, и побыть одному. Звучит, наверное, странно: как это – одиночество в полном автобусе. Но ведь тебя в нем никто не знает, и никому до тебя нет дела. Никто на тебя не наорет и не скажет, что сейчас у тебя по расписанию беседа на тему строительства семьи, а потому тихо посидеть с книжкой ты никак не можешь, и вообще не можешь посидеть, потому что на кроватях у нас не сидят, для этого стулья есть.

- На клуб бабосы нужны, - засомневался я. – Я бы мог у Короля взять, но пацаны ушли, и где их искать, я не знаю.

Горелая хитро улыбнулась:

- Спокоха. Деньги не проблема. Отвернись-ка.

- Зачем? – Удивился я. – Стоп! Не говори. Если у тебя деньги в трусах, я не хочу этого знать.

- Оставь свои эротические фантазии при себе, - ухмыльнулась Горелая, взяла меня за ухо и отвернула мою голову в сторону. – Чур, не подглядывать!

Для верности я закрыл глаза. За спиной зашуршало, зашлепали по полу Настины ноги в носках. Снова какие-то шорохи, будто кто-то роется на книжных полках. А вот это, кажется, пластиковый пакет. А это... одежда? Звук, словно молнию расстегнули. Но откуда?!

Я терпеливо ждал, пока Горелая перестала шелестеть и гонять пыль, и сзади послышалось ее довольное:

- Ну вот и все.

- Ты что, ведьма? – Выпучился я на Настю, облаченную в тесные джинсы с дырами на коленках и объемный свитер. – Или тут в одном из шкафов вход в Нарнию?

- Вот только обзываться не надо, - Горелая сунула руку себе за шиворот и оторвала мешавшийся ярлычок. – Может, мое второе имя – Гермиона.

- Погоди, - я поднялся на ноги и взял у нее бирку здоровой рукой, - это же новые шмотки. И дорогие. Откуда они у тебя? И почему ты их тут прятала?

Настя отвела глаза в сторону:

- Откуда-откуда... От спонсоров. Так нам деньги нужны или нет? - Она тряхнула пакетом, в котором, судя по очертаниям, лежали еще какие-то тряпки. – У меня на них покупатель есть. Сейчас подъедем, произведем натуральный обмен – и в клуб. И пусть титаны тут все хоть вверх дном перевернут.

У меня возникло сильное подозрение, что одежда в пакете происходила вовсе не от благотворителей, и даже не от Настиного отца – зачем бы тогда ее в библиотеке прятать? Скорее всего, это был товар на продажу, стыренный в каком-нибудь модном отделе в ТЦ. Как там Горелая говорила: зачем платить за то, что можно поиметь на халяву?

Моя собственная попытка магазинной кражи в свое время окончилась очень плохо – я многое мог бы на эту тему порассказать. Но сейчас было не время, и не место: Мышь могла проснуться в любую минуту, или титанам могла прийти в голову мысль прочесать библиотеку.

- Ладно, пошли, - сказал я, и мы на цыпочках стали двигаться к выходу.