80. Столько месяцев боли и тьмы.

Я резко затормозила, едва не задев фонарный столб, выскочив из машины.

Его машина стояла неподалеку с мигающими аварийками и открытыми дверьми.

— Том! — мой крик эхом отразился от стен.

Он не обернулся. Только крепче сжал пистолет в руке.

Моё сердце готово было выскочить из груди, когда я увидела его неподвижную фигуру. Том стоял ко мне спиной, а в его руке поблескивал металл пистолета. Я не могла дышать, не могла думать — только бежать.

Ноги словно сами несли меня к нему. Каждый шаг давался с трудом, будто я бежала против сильного ветра. Когда до него оставалось всего несколько метров, я уже не могла сдерживать себя — бросилась вперёд, вцепилась в его спину, прижимаясь всем телом.

Он замер. Его рука, державшая пистолет, дрогнула, и оружие с глухим стуком упало на землю. Я чувствовала, как напряжено его тело, как он пытается удержаться на ногах.

— Лана... — его голос был таким хриплым, будто он не говорил несколько дней.

Я не могла отпустить его, боялась, что если разомкну объятия — он исчезнет.

Его колени подогнулись, и мы вместе опустились на землю.

— Я здесь, Том, я здесь, — шептала я снова и снова.

Он наконец повернулся ко мне, и я увидела в его глазах столько боли и облегчения, что у меня перехватило дыхание. Его руки тряслись, когда он касался моего лица, будто проверял, настоящая ли я.

— Это правда ты? — его губы дрожали, а голос срывался. — Ты жива...

Он прижал меня к себе так крепко, что я едва могла дышать. Его тело всё ещё содрогалось от пережитого ужаса, но в его объятиях я чувствовала такое облегчение, такую любовь, что все страхи отступили. Я знала — теперь мы вместе, и ничто больше нас не разлучит.

— Поехали домой, — прошептала я.

— Домой? Ты действительно хочешь туда вернуться... — его голос был прерывистым и хриплым.

— Хочу.

Он замолчал, опустив голову, избегая моих глаз.

— Я убил е...

Я не дала договорить ему, прижав ладонь к его губам.

— Всё в порядке, — соврала я, крепко прижимая его к себе.

Мы медленно поднялись с земли, наши тела всё ещё дрожали от пережитого. Я помогла Тому встать, чувствуя, как его руки крепко сжимают мои пальцы. Он всё ещё был напряжён, но я видела, как постепенно возвращается к нему жизнь.

— Идём, — прошептала я, потянув его к машине.

Он послушно последовал за мной, словно потерянный ребёнок. Я открыла дверцу, помогла ему сесть, а затем села за руль. Двигатель завёлся с первого раза, и мы тронулись с места.

Дорога домой казалась бесконечной, но каждый метр приближал нас друг к другу. Том сидел рядом, его рука лежала на моём колене, словно он боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают, но это было единственное, что выдавало его состояние.

В салоне царила напряжённая тишина, но она не была гнетущей. Мы оба знали, что слова сейчас не нужны. Наши тела говорили за нас — прикосновения, взгляды, дыхание.

Когда мы наконец подъехали к дому, я выключила двигатель, но не спешила выходить. Наши тела приблизились друг к другу.

— Я люблю тебя, — прошептала я, касаясь его щеки.

Его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Я умер, если слышу эти слова.

Наши губы сомкнулись в нежном трепетном поцелуе, боясь сломать то хрупкое равновесие, что есть между нами.

— Я хочу тебя, — прошептала я, касаясь его губ.

Тут же почувствовала, как быстро забилось его сердце, как дрогнули руки.

Мы оба быстро вышли из машины, держась за руки, словно боясь потерять друг друга даже на мгновение. В доме были все ребята, каждый был настолько удивлен и даже испуган нашему приходу, но мы и не обращали ни на кого внимания. Том нёс меня за собой в нашу комнату, запирая дверь.

В спальне свет был приглушён, создавая интимную атмосферу. Наши руки торопливо расстёгивали пуговицы, снимали одежду, стремясь стать ближе, слиться воедино. В этот момент не существовало ничего, кроме нас двоих и нашей любви, способной исцелить любые раны.

— Ты уверена? — прошептал он, касаясь моего лица.

Моим ответом был страстный поцелуй.

Его глаза, обычно такие холодные и отстранённые, сейчас пылали нежностью и тревогой. Том боялся причинить мне боль, боялся быть слишком грубым, слишком резким. Я видела эту борьбу в его взгляде — желание и осторожность, страсть и забота.

— Я хочу тебя целиком, — прошептала я, проводя пальцами по его груди. — Без остатка.

Его дыхание стало прерывистым, когда я начала медленно снимать его кофту, открывая взгляду рельефные мышцы. Каждая линия его тела говорила о силе, о том, через что ему пришлось пройти. Но сейчас эта сила принадлежала мне.

Том помог мне освободиться от одежды, его прикосновения были почти благоговейными. Он изучал моё тело взглядом, словно видел впервые, словно боялся что-то пропустить. Его пальцы оставляли огненные следы там, где касались кожи.

— Ты прекрасна, — прошептал он, склоняясь к моей шее. — Настолько прекрасна, что я боюсь дышать.

Я притянула его ближе, чувствуя, как колотится его сердце. Наши тела слились в единое целое, и в этот момент весь мир перестал существовать. Остались только мы — два разных мира, ищущих исцеления друг в друге.

Его руки дрожали, когда он коснулся моего лица — будто каждый жест для него был испытанием. В его взгляде я видела жадность и страх, желание и вину. Он жаждал меня всем своим существом, но в каждом движении сквозила осторожность, словно он боялся раздавить хрупкое стекло. Я чувствовала, как сердце бешено колотится, будто тело само тянулось к нему быстрее, чем я могла осознать. Столько месяцев боли и тьмы растворялись в одной простой истине — сейчас мы любили друг друга. И именно это делало его прикосновения такими бережными, а мои ощущения — такими острыми, что дыхание сбивалось. Когда его губы коснулись моих, в животе вспыхнула целая буря — та самая дрожь, которую невозможно остановить. Его поцелуй был осторожен, но в этой осторожности горела страсть, сдерживаемая только силой воли. Я прижималась ближе, сама уговаривая его не бояться меня, не бояться нас.

Каждый его шаг вперед заставлял меня делать шаг назад, из-за чего мы оба оказались на кровати. Том навис надо мной, посмотрев мне в глаза.

— Я не хочу причинить тебе боль, — прошептал он, едва касаясь лбом моего виска.

— Ты уже не можешь, — ответила я, и мои слова были правдой.

Его дыхание смешивалось с моим, руки скользнули к моей талии, медленно, словно проверяя, не оттолкну ли я его. Но я лишь обвила его шею, прижимаясь так крепко, как только могла. И в этот миг я знала: каждое его движение теперь будет для меня не пыткой, а исцелением.

Его пальцы задержались на моей талии, потом медленно скользнули выше, к изгибу спины. Движения осторожные, будто он боялся не моего отказа, а собственных воспоминаний. Но чем дольше его ладони оставались на моей коже, тем сильнее я ощущала, как между нами рушатся последние стены. Я слышала, как неровно он дышит, как сдерживает себя, и от этого желание только усиливалось. Я чувствовала его силу, заключённую в этих сдержанных движениях, и понимала — она принадлежит теперь не разрушению, а мне. В груди всё сжималось от счастья и страха одновременно: я тянулась к нему, и он откликался, но в каждом его прикосновении ещё звучало молчаливое «можно ли?». Мои пальцы нашли его руку и переплелись с ней, словно я давала ответ без слов. И только тогда он позволил себе прижать меня крепче, сильнее. В этот момент тело отзывалось на каждое его движение — мурашками, дрожью, волнами тепла, от которых внутри рождались те самые бабочки, легкие и невыносимо живые. Я впервые за долгое время ощущала себя не раненой, не слабой — а желанной. Настоящей. Его желание было таким же неукротимым, как моё, и эта взаимность обжигала сильнее любого огня.

Его губы скользнули по моей шее, и я не смогла сдержать тихий стон. Он словно вслушивался в каждый мой звук, проверяя — не слишком ли быстро, не слишком ли сильно. Но чем нежнее он был, тем сильнее я жаждала его. В его руках было столько силы, и вся она сейчас была обращена в заботу.

Я уже не помнила, как мы оба оказались обнажёнными, как наши пылающие тела слились воедино. Его дыхание становилось всё чаще, и это сводило меня с ума.

Том покрывал моё тело поцелуями, оставляя на коже алые следы. Он задержался у моей груди, обжигая её горячим дыханием. Я мгновенно выгнулась, почувствовав лёгкие укусы на сосках. Не задерживаясь надолго, его губы скользнули ниже, к клитору, заставляя меня громко вздохнуть. В тот же миг два пальца проникли внутрь меня, и острое наслаждение пронзило всё тело, вырывая из груди громкий стон, который эхом разнёсся по комнате.

Желание охватило меня целиком. Не в силах больше терпеть, я схватила Тома за плечи и притянула к себе.

— Я не могу больше... Я хочу тебя, — прошептала я, едва дыша.

На лице Тома расцвела улыбка. Он заключил меня в объятия, прижал к себе, и его рука скользнула по моей ноге, заставляя шире раздвинуть колени.

— Расслабься, — прошептал он, касаясь губами моего уха.

Я ахнула от смеси боли и неземного наслаждения. Его движения были неторопливыми. В этот момент он не отрывался от моих губ, даря нежный поцелуй. Когда он полностью вошёл в меня, я пыталась отдышаться и расслабиться.

— Ты в порядке?

Я лишь покачала головой, не находя сил даже для ответа.

Он снова прижал меня к себе, постепенно ускоряя ритм каждого толчка.

Это была незабываемая ночь — ночь, которая словно застыла для нас двоих.