47. Власть и никакой привязанности

Я готов был убить ее на месте, готов оторвать ее острый язык. Меня знатно начало злить, что она меня перестала бояться, девушки не понимают хорошего отношения к себе, поэтому она вновь получит то, что получала с самого начала. Каждая девушка в душе бессердечная тварь, которая вечно гонится непонятно за чем.

— Эм... А давайте посмотрим фильм? День таким тяжелым был, — нервно потирая голову, сказал Билл, каждый раз он понимал, что я готов убить эту девочку, и из раза в раз он пытался разрядить обстановку между нами. — Я такой фильм классный нашел, а мы каждый раз в каких-то делах. Сегодня подходящее время смотреть.

— Я не хочу, — отрезала Лана, направляясь в комнату.

— Лана, ну пожалуйста, я так хочу, чтобы мы посмотрели все вместе, по-семейному, — с широкой улыбкой воскликнул Билл.

— Что ты сказал? — спросила Лана, разворачиваясь с широкими глазами к Биллу. — По-семейному? — как вдруг она рассмеялась, но смех этот был истерическим.

— Билл, ты дурак или прикидываешься? — спросил я у своего брата.

— Комбинирую.

Мы все внезапно замолчали, около минуты разглядывая друг друга, как неандертальцы. Лана вновь развернулась, направляясь наверх.

— Я многого прошу? — воскликнул Билл, раскидывая руки в стороны. — Я просто хочу, чтобы мы посмотрели фильм без всего этого хаоса, — продолжал он, почти срываясь на крик. Казалось, что он вот-вот расплачется.

— Билл, что с твоим лицом? — поинтересовался Георг.

— Божья импровизация, а что?

— Импровизацией это не назовешь, бог тут явно постарался! Конечно, над моим лицом больше, — сердито подметил я.

Девочки начали между собой хихикать, но Лана сохраняла тот же серьезный вид.

— Да я вообще-то имел в виду, что Билл будто бы заплакать готов уже, — пояснил Георг.

— Хоть кто-то это понял!

— Да ладно вам, давайте реально посмотрим, вы же спать еще не хотите, — поддержал Густав, рассаживая на диван, а за ним Азами, Георг и Сэм, а мы с Ланой так и остались стоять, смотря друг на друга.

— Лана, ну bitte, — с грустной гримасой попросил Билл Лану на немецком.

Лана фыркнула, сажаясь к ребятам. — Я и японского не выучила еще, а ты на немецком уже заговорил со мной.

— А ты должна его знать, — подметил я, присаживаясь на кресло у телевизора.

— Ты прав! Язык врага надо знать.

— Какой у тебя гладкий язык, ты раньше такой не была.

— Ну так обновление вышло, следить надо!

Георг и Густав истерически смеялись, пока мы между собой перекидывались любезностями.

— Видимо, фильм мы так и не посмотрим, — смеясь, подметил Густав.

— Замолчите уже, я включаю!

Билл включил фильм о космосе и нашей планете. Мы все погрузились в просмотр, но я периодически поглядывал на Лану, которая смотрела на меня с враждебным, но взаимным интересом. Черт, как же я ее хотел! Я желал убить ее и в то же время хотел быть с ней. Прямо здесь, на этом кресле, при всех. Хотел слышать ее стоны и чувствовать, насколько она горячая и тугая. Хотел ощутить нежность ее тела. Я хотел ее с неистовым желанием, но не хотел брать силой. Я хотел взаимности. Хотел, чтобы она встала передо мной, скинула одежду и оседлала меня. Говорила, как сильно хочет меня. Черт, у меня встал. Сам себя раздразнил своими фантазиями и мне пришлось прикрыть себя подушкой. А что, если взять ее силой? Я имею на это право, она моя собственность. Пусть кричит, плачет, успокоится потом. Может, характер ей опять наколю. Но я обещал, что не трону ее, пока она сама этого не захочет. Да я скорее умру, чем она захочет, чтобы я хотя бы просто поцеловал ее.

— Том, ты тут? — сбил меня с мыслей Густав.

— Д... Да, задумался.

— Не думай, пожалуйста, когда ты думать начинаешь, что-то плохое случается, — воскликнул Георг.

— Ой, да заткнись, — фыркнул я, кидая в него подушку, и тут я понял, что зря это сделал, ведь эта подушка прикрывала мой стояк, мне пришлось опустить руку на него, чтобы не было так заметно.

— Я в восторге от этого фильма, — воскликнул Билл. — Вы только представьте, какая же галактика невероятного масштаба. А я лишь маленькая крошка в этом мире.

— Для меня ты целый батон, Билл.

— Спасибо, Том, — закатив глаза, отметил брат.

Ребята по-детски начали смеяться, и меня это даже позабавило, ведь я наконец-то увидал улыбку Ланы. Порой за такими вечерами я забывал обо всем плохом, ведь они действительно были похожи на семейные. Какие же глупые мысли настигали меня, думать о том, что мне хорошо проводить такие беззаботные вечера и называть их семейными. Сидеть и видеть своего брата и друзей счастливыми возле этих девочек, которых я ни разу не назвал их девушками, а лишь временными игрушками или шлюхами. Быть рядом с девушкой, которой я бы никогда не вредил, она могла бы так же ласкать меня, как ласкала Сэм Билла, лезла бы ко мне на колени не из страха и принуждения, а потому что она живет лишь одним мной, раньше мне не приходилось задумываться о таком, я был вполне доволен тем, что имею, власть и никакой привязанности, моей уязвимостью всегда был только мой брат, единственный, ради которого я готов умереть, теперь она, которая меняет меня, меняет мою жизнь, вопрос лишь в том, хочу ли я этого. Спустившись с своих мыслей, я увидел, что Лана украдкой уснула на кресле, стоявшем напротив меня, на диване Билл с Сэм уснули в обнимку, я был ужасно зол на присутствие ее в жизни брата, ибо по сей день я не доверял ей, но он был счастлив с ней. Азуми так же уснула на коленях Густава, и это казалось таким милым, когда твоя девушка доверяет тебе, спокойно засыпая на тебе, не боясь тебя. А наоборот, спать спокойным сном, зная, что ты защитишь ее. Как же мучали меня эти мысли.

— Как дети уснули, — заметил Густав.

— Может, разбудить их? — спросил Георг.

— Не надо, пусть Сэм и Билл спят тут, а я отнесу Азуми.

— Тюфяки... Еще на руках начали их носить, — фыркнул я.

Густав промолчал. Он поднял спящую девушку на руки и понес в комнату. Георг ушел к себе, а Билл и Сэм продолжали спать на диване. Я тихо подошел к Лане, которая была похожа на ангела, взял ее на руки и отнес в спальню. Она даже не шевельнулась, настолько крепко спала. Я любовался ее нежностью и женственностью. Мне казалось, что я действительно держу на руках ангела.

Какой же я дурак! Только что загасил Густаву, а теперь сам несу девушку. Но о чем говорить? Ради Ланы я уже делал многое, что противоречило моим принципам.

Аккуратно уложив ее на кровать, я лег рядом. Глаза сами закрывались, и я начал засыпать.