42. Утешения у своего живодера

Лана

Утром я проснулась одна. Тома не было рядом. Это показалось странным, ведь обычно он просыпался позже. Или это я сегодня слишком долго спала?

Все мои мысли были о Томе и о том, что происходило. Раньше он был для меня деспотом, но теперь я чувствовала от него только...

— нежность? — воскликнула я сама себе вслух.

Нет, это бред, Том и нежность — несовместимые понятия, возможно, у меня жар, но когда он даже извинился, что не хотел делать тогда в ванной что-то против моей воли, странно, конечно, такое мне говорить после того, сколько раз он уже причинил мне вред.

Ладно, нужно прогнать все эти мысли прочь, он придурок, деспот, маньяк, сумасшедший аморальный человек, никогда не стоит доверять таким!

Все же я решила уже встать и освежить себя под прохладным душем от этих навязчивых мыслей, приведя себя в порядок, я наконец спустилась к ребятам, все, за исключением Билла и Сэм, были уже внизу, так странно было, что и Сэм теперь тут пленница, хотя Сэм и Азуми не казались несчастными тут, они любили своих так называемых парней, и те в своем роде относительно не причиняли им вреда, в отличие от меня и Тома. 

Азуми, Густав и Георг сидели за столом за беззаботной беседой, только вот Том был чем-то озадачен, разговаривая по телефону.

— Доброе утро, — робко пожелала я ребятам, усаживаясь к ним.

— Как ты, милая? Кажется, тебе уже получше? — спросила Азуми.

— Получше? О чем ты?

— Ну ты же приболела... Том говорил, что ты температуришь.

— Ах, да, — соврала я, покачивая головой.

Том завершил разговор, но его озадаченность никуда не делась. Он осторожно подошел ко мне и сел на стул, раздвинув ноги так, что я оказалась между ними. Взглянув на него с вопросом, я заметила, как он опустил голову и коснулся моей руки.

— Лана... Нужно кое-что сказать. Не знаю, как ты это воспримешь, но... — он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, — твои родители... Они...

— Не хочу о них даже слышать, — отрезала я, резко отдернув руку.

— Но именно это тебе нужно услышать.

— Нет! — крикнула я, вскочила со стула и выбежала во двор, не сдерживая злость.

— Их дом сгорел, — раздался за спиной голос Тома.

Сердце сжалось, когда я услышала эти слова.

— Так им и надо... Они это заслужили, — пробормотала я, не поворачиваясь к нему.

— Они были внутри, — тихо сказал Том.

Холод сковал меня, по коже пробежали мурашки. Зрение затуманилось.

— Мама! Папа! Они... Скажи, что они живы.

Том покачал головой.

— Нет... Не может быть...

Меня охватила паника. Я ненавидела родителей: из-за них со мной происходило самое плохое. Из-за них я жила в кошмаре. Любящий родитель не продаст ребенка. Я не должна была чувствовать боль, но сердце разрывалось на части.

Том

Впервые мне стало так страшно за нее. Я надеялся, что обида на родителей затмит ее чувства, но, похоже, этого не произошло. Она стояла неподвижно и смотрела на меня своим глубоким, печальным взглядом. Из-за слез ее серые глаза казались темнее, взгляд был затуманен. Я видел, как истерика медленно нарастает. Вдруг она резко выбежала на улицу, а я поспешил за ней.

— Лана, стой!

Она и вовсе не пыталась останавливаться, пока я ее не поймал.

— Отпусти меня, я должна увидеть своими глазами.

— Хорошо, успокойся, мы вместе поедем.

Она села в машину без возражений. Всю дорогу я нервничал, не зная, что увижу. Лана дрожала, я крепко держал ее за руку. Уверен, она не чувствовала моего прикосновения, но то, что чувствовал я... Однажды обещал себе больше не влюбляться, но нарушил это обещание. Она приносила мне тепло и спокойствие, которых у меня никогда не было.

Когда мы подъехали, я увидел сгоревший дом. Это было ужасно. Лана схватилась за рот, пытаясь сдержать крик. Когда машина остановилась, она выбежала, будто хотела войти внутрь. Полицейский грубо оттолкнул ее.

— Руки убрал! — крикнул я парню в форме. 

— Парень, ты забылся! — нагрубил полицейский. 

— Это ты забылся, — сказал я, вставая к нему в упор, отодвигая от него Лану. 

— Ты, по-моему, не понимаешь, кто перед тобой стоит.

— Это ты не понимаешь, кто перед тобой, — злобно прорычал я. 

Коп, усмехнувшись мне в лицо, осмотрел меня с ног до головы, я подошел к нему ближе, отчего он сразу схватился за оружие на его ремне, это действие меня быстро рассмешило. 

— Уже правильная реакция... Тебе же говорит о чем-то фамилия Каулитц?!

У парня в форме быстро округлились глаза, и тот быстро сделал два шага назад. 

— Прошу прощения, сюда нельзя заходить, тут ведется осмотр.

Я покачал головой, но тут же забыл о Лане, которая исчезла из виду. Оглянувшись назад, я увидел, что она рвется внутрь. Я схватил ее, пытаясь успокоить. Слезы лились из ее глаз ручьем, она была в ужасной истерике. Впервые я так остро ощутил чужую боль. Обычно такое чувство я испытывал только с Биллом, но теперь у меня появилась Лана, чьи слезы причиняли мне настоящие страдания. Она прижалась ко мне, как испуганный ребенок, который горько плачет из-за разбитых коленок. Мой маленький дикий зверек, который раньше никого к себе не подпускал, теперь искал у меня утешения — утешения у своего живодера.