31. Скорбь сатаны

Том

Мое сердце сжалось, когда я услышал её громкий всхлип. Она висела на петле, и я, охваченный страхом, закричал её имя и бросился к ней. Я крепко схватил её и попытался поднять выше, чтобы ослабить петлю на её тонкой шее.

Я с рыданиями звал своего брата, который сразу же ворвался в комнату вместе с остальными. Всё казалось нереальным, я не мог осознать происходящее. Парни быстро подставили стул и срезали верёвку, удерживавшую Лану. Она упала мне на руки, без сознания или уже мёртвая. Слезы застилали мне глаза, и я больше не видел её.

— Билл... — дрожащим голосом произнес  в надежде, что мой брат вернет ее к жизни. Брат был для меня единственной опорой в жизни, но моей опорой была Лана. Пока я не потерял ее, я этого не понимал. Эта маленькая девочка, чье бездыханное тело лежало у меня на руках, забирала каждую секунду моей жизни. Капля за каплей из меня уходила вслед за ней.

Густав оттолкнул меня, уложив Лану на пол, начал делать массаж сердца. В какой-то момент меня это даже удивило, не доводилось раньше видеть его в такой ситуации.

Лана не подавала никаких признаков. Я уже кричал, чтобы кто-нибудь вызвал скорую, на что Георг воскликнул: «Если приедет скорая, приедет и полиция, как ты это все объяснишь?»

— Я сказал, вызовите скорую! — прокричал я что было силы. Гнев и боль в моей груди разрывали мое сердце. Я хотел оказаться на ее месте, я хотел провалиться сквозь землю, лишь бы этого не случилось.

Внезапно Лана громко задышала. Билл быстро побежал в ванную комнату за водой и мокрым полотенцем.

— Тише, все хорошо, дыши спокойно, — спокойным голосом велел Густав Лане. Билл принес воды, помогая Лане сделать небольшой глоток, затем стал потирать ее холодным полотенцем, а я как вкопанный сидел на коленях, прижимаясь спиной к кровати. Меня уничтожала мысль, что она чуть не умерла из-за меня, а я даже не мог помочь. Сердце так щемило, смотря на нее, на темный след, обвивший ее шею, бледное лицо, как у мертвеца, ее алые губы стали синими, еле смотрящие глаза, казалось, облились кровью. Что я с ней сделал, что же я натворил...

— Не звоните больше в скорую... Она уже в порядке, — выдохнул Густав.

— Это все я виновата, — провопила Азуми.

— Причем тут ты? — спросил Густав, поднимая на нее свой взгляд.

— Если бы я не рассказала о ее побеге, Том бы не...

— Что?! — переспросил я, наполнившись гневью.

— Что ты с ней сделал? После того как ты заперся с ней в комнате? Почему она наложила на себя руки? Ты чудовище, Том... Чудовище! — воскликнула смело она.

Гнев мой вновь поборол меня. Быстро встав с колен, я оказался возле нее, ударив ее по лицу. От моего удара она упала на пол.

— Том! — вскрикнул Густав.

— Что? — мной овладело сумасшествие, дыхание мое утяжелилось.

— Не смей поднимать на нее руку!

— Воу, ты, смотрю, храброй воды выпил, сколько смелости!

— Азуми не виновата в том, что ты натворил с ней!

Казалось, грань моей адекватности покинул меня вновь, и я тут же достал пистолет из-за моей спины, направляя в лоб Густаву.

— Том, — прокричал Билл. — Том, умоляю, что ты делаешь?

— По-моему, сегодня вы все умрете...

— Т...ом, — всхрипнула Лана, от чего мое сердце пронзила боль. Что-то странное со мной случилось, когда ее еле слышный голос прозвучал в моей голове: «Умоляю, опусти оружие, пусть они уйдут».

Я кинулся к ней, помогая ей приподняться с пола.

— Пусть уйдут, не причиняй больше никому вреда... Пусть уходят.

— Вы слышали? — злобно проговорил я, поворачиваясь на всех.

— Лана может...

Не дав говорить, Лана перебила Билла, попросив всех выйти с комнаты. Ребята невольно послушались ее просьбы, медленно покидая комнату, а я остался с ней на холодном полу, прижимая ее к себе.

— Почему ты не дал мне умереть? Как долго ты меня будешь еще мучать?

Слезы поступили к моим глазам, ее слова ранили меня пуще прежнего, мне даже сказать ей было нечего.

— Почему ты угрожал им? Ты бы посмел застрелить друга?

Стиснув зубы, набрался смелости ей ответить: «Если я потеряю тебя, то... Убью всех, кого встречу на своем пути».

— Зачем ты это делаешь? — спросила она, пронзив меня своим глубоким израненным взглядом.

— Я психопат, ангел... Я сумасшедший. Меня исправит могила, и только она.

Казалось, ее глаза закрывались, поэтому уложил ее на кровать, на ту кровать, где разбил ее на кусочки, она лежала как маленький комочек, поджав к себе руки и ноги. Я же лежал  на другой части кровати, боясь хоть чуть ее потревожить, она была и так изранена, мне стоило уйти в другую комнату, но я не мог, не мог найти в себе силы, чтобы оставить ее, возможно, это было эгоистично с моей стороны, но не мог иначе, ведь я всегда был эгоистом. Пока находился в своих раздумьях, мне показалось, что Лана уснула, я так хотел обнять ее, так хотел прикоснуться к ней, так хотел сказать, что...

Мое тело невольно потянулось к ней. Ее волосы разметались по подушке, наполняя комнату тонким ароматом нежности и невинной чистотой. В нем смешалось немного меня, моего затаенного ужаса... Не контролируя себя, я нежно прижался носом к ее затылку.

— Прости меня, мой раненный ангел. Мне невыносимо больно. Никогда не думал, что испытаю такое. Я чудовище, дьявол, неспособный скорбеть. Но это была моя личная боль, называемая скорбь сатаны...