Глава 21. Щелчок.

От лица Виолетты.

Я стою на пороге. Не на настоящем, конечно — не у двери, не на краю ступеньки. Этот порог незримый, но я чувствую его кожей: холодное дуновение по одну сторону, жаркое дыхание неизвестности — по другую. Шаг вперёд — и всё изменится. Шаг назад — и останется как было.

Я — как шахматист, замерший над доской. Палец дрожит над фигурой — тронешь, и игра пойдёт по-новому. Можно передумать, отвести руку. Можно сделать ход и сжечь все мосты. Время густеет, как мёд, каждая секунда тянется, пульсирует в висках.

Решение — не точка. Оно — разрыв, как молния, которая уже сверкнула, но гром ещё не донёсся. Я уже знаю. Я ещё сомневаюсь.

Я положила заколку к себе под подушку. Точно не сейчас мне умирать. Точно не в этом особняке. Не с этим клоуном Варгасом. Сейчас нужно просто лечь спать, а вот завтра попроситься погулять и посмотреть чуть окрестность, чтобы понимать масштабы.

Я легла спать и, на удивление, я быстро заснула, меня ничего не беспокоило. Не доставали кошмары, а мне снился сон.

Красная алая нить тянется ко мне откуда-то далеко, словно она зовёт кого-то. Подзывает. Подсказывает. Показывает кому-то, где я и куда ехать.

На утро я проснулась с решимостью, что пора действовать. Быстро собралась для завтрака и с улыбкой пнула дверь. Мне её благополучно открыли и отвели к столовой. Там сидели девушки и Варгас. Хорошо, я буду играть девушку, которая смирилась.

— Звёздочка, — проговорил Варгас с улыбкой.

— Алехандро, — я улыбнулась и подошла.

Его рука легла ко мне на талию и помяла.

— Я бы хотела извиниться за вчера, — прошептала я, наклоняясь к его уху. — Просто ещё не привыкла, но обязательно привыкну.

Затем я поцеловала его в щеку, он мне одобрительно кивнул и улыбнулся. Я села на своё место и посмотрела на девушек, которые красовались перед ним. Хотела бы я рассмеяться, но лишь ела с улыбкой.

После завтрака я подошла снова к Варгасу и положила свою руку на плечо, чуть погладила. Он взял мою руку и поцеловал мне пальцы. Его губы — влажные, чуть шершавые — скользнули по моим пальцам, задерживаясь на каждом, будто пробуя на вкус. Когда он слегка сжал зубами кончик моего пальца, по спине пробежали мурашки — не от приятного волнения, а от омерзения. Будто по коже проползло что-то липкое, неживое, и смыть это ощущение было невозможно.

Но я захихикала. Легко, игриво, будто мне в самом деле нравится эта жалкая пародия на нежность. Мой смех звенел фальшью в собственных ушах, но он, кажется, купился. И это было ещё противнее.

— Алехандро, — прошептала я на одном вздохе. — Могу ли я погулять? Охрану можешь поставить мне.

— Можешь погулять, — ответил он и посмотрел на меня. — Охранник тебе уже не нужен близко, потому он будет просто на большом расстоянии.

А потом — его ладонь, грубая, властная, шлёпнула меня по бедру с таким привычным собственническим удовлетворением. Я едва не дёрнулась, не отпрянула, но вовремя поймала себя. Вместо этого — улыбка, чуть напряжённая в уголках. Взгляд, устремлённый куда-то мимо него, чтобы не видеть этого самодовольного блеска в его глазах. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Как же тошно. Как будто я проглотила что-то несвежее, и теперь это гниёт у меня внутри, отравляя каждый вздох. Но на поверхности — только лёгкость, только покорность.

Я обняла его снова, прижалась губами к щеке — и почувствовала, как его кожа пахнет дорогим одеколоном, табаком и чем-то чужим, чужим до тошноты.

А потом отошла, всё так же улыбаясь. И несла эту тошноту с собой, как яд, медленно разъедающий душу.

Я зашла в комнату и взяла из-под подушки заколку, спрятала её в резинку трусов. А затем вышла из комнаты и пошла по коридору к лестнице. Я чувствовала, что за мной, как тень, идёт охранник. Ну ничего, скоро ты не будешь тут ходить.

Когда я вышла из особняка, то спросила, где тут можно пройтись, может, сад или что-то такое?

Мне указали дорогу, и я пошла по тропинке в сад с большим фонтаном. Солнце пекло в Испании жёстко. Приходилось дуть себе под нос либо махать рукой, чтобы как-то убрать эту жару. Охранник до сих пор, как тень, шёл за мной.

Я походила по саду, осмотрела окрестность, так же издалека осмотрела территорию. Бежать до ворот — долго. Но если бежать так, как я бежала от Энтони, то быстро.

Позже я вернулась уже в особняк, меня снова пригласили на ужин в столовую. Я улыбалась всем, даже разговаривала с девушками, не смотрела на стену с этими париками. Варгас наблюдал за мной, я смотрела на него. Он подмигивал мне, я смущённо улыбалась.

После ужина я пошла к себе на второй этаж, и вот мой шанс. Когда я зашла в комнату, то опрокинула туалетный стол и, как по моим подсчётам, зашёл тот самый охранник, который ходил за мной.

— Я... — я стала заикаться. — Я случайно...

Он вздохнул и подошёл ко мне, чтобы поднять этот столик. В этот момент я достала из трусов заколку. Мысленно я попросила у него прощения, но меня понять тоже можно. Хочешь выжить? Пора окунать свои руки в кровь.

Я сжала заколку в руках, а затем воткнула ему прямо в шею и сразу вытащила. Попала в вену. Он зачихалтел и повернулся ко мне, оттолкнул. Я полетела вниз, а он уже собирался доставать пистолет, но я быстро перекатилась и вонзила ему в ногу, прямо под колено. Его рука затряслась, и я выхватила пистолет, а затем встала и выстрелила в него. Мне очень повезло, что пистолет был с глушителем. Потому получился выстрел не слишком громкий. Пуля пронзила ему лоб, а я вздрогнула.

Я только что убила человека.

Быстро собравшись с мыслями, я проверила магазин, как меня учил Риккардо, посмотрела, что он заряжен полностью. Обшарила охранника, потому что вдруг у него ещё что-то есть. И слава богу, что я это сделала. Я нашла ключи от машины, а вместе с ними и от ворот. Ещё одну обойму.

Я переоделась в штаны и в кофту, чтобы было легче бежать. Положила всё в карманы и стала аккуратно завязывать себе трос из простыней, которые я нашла в шкафу в коробке.

Быстро связала себе канат, я привязала одну часть к ножке кровати, а вторую выкинула в окно. Сейчас нет места страху высоты.

Я перелезла через окно и стала спускаться по канату из простыней вниз. Быстро спустившись, я упала на землю, а затем встала и побежала. Время было ночь, потому моя одежда сливалась. Волосы я спрятала в капюшон.

Я побежала быстро к воротам. Там было двое охранников. Руки затряслись из-за адреналина. Я достала пистолет и выстрелила сначала в одного, а затем во второго. Выстрелы эхом разнеслись по окрестности. Я быстро нажала на кнопку на ключе, и ворота стали открываться. Я выбежала за ворота и нажала на сигнальную кнопку на втором ключе, и одна из машин подала сигнал о разблокировке дверей.

Умею ли я водить? Не знаю. Сейчас узнаем.

Я запрыгнула на водительское сиденье. Машина бронированная, хотя вспомнить, как нам тогда с Энтони стекла разнесли, это не успокаивает.

Я вставила ключи и провернула. Мотор зарычал, я посмотрела на коробку передач и вспомнила, что делал Энтони, когда был за рулём. Буквы те же, коробка та же. Я вспомнила, как он зажимал педаль, ту что справа, и я зажала так же, а затем поставила коробку «D» и нажала на другую педаль, машина тронулась.

Я стала ехать по этой дороге, руки дрожали, и я неуверенно держала руль. Я ехала, пока не услышала выстрелы за спиной. Я вздрогнула и ехала дальше.

Я как-то с божьей помощью выехала в город, не знаю, сколько прошло, но немного времени. И вот я уже в городе. Руки вжаты в руль так, что костяшки побелели. Всё-таки надо было мне сдавать на права. Надо было. Но сейчас я использую всё то, что наблюдала за Энтони.

Я бросила машину около какой-то парковки и побежала дальше, пыталась слиться с толпой. Что у меня получилось.

Когда я забежала за переулок, то быстро сняла с себя ту одежду, которую надела до этого. Теперь я осталась в лонгсливе и шортах. Пойдёт. В кармане шорт — пистолет, который скрывает лонгслив.

Я побежала дальше, не зная куда, но надеюсь, что найду тут тех, кто разговаривает на английском нормально.

Когда я бежала, то врезалась в спину мужчины.

— Девушка, будьте осторожны, — прозвучал до боли и облегчения мужской голос. — Принцесса?!

Я расплакалась, разрыдалась навзрыд. Риккардо обнял меня, а я сжала его руки, словно это был спасательный круг. Хотя это так и есть в данный момент.

— Риккардо, — я рыдала.

— Принцесса, — продрожал его голос. — Я думал, что никогда тебя не увижу. Как... Как ты тут...

— Я сбежала от Варгаса, — шептала я. — Я убила трёх людей... Мне пришлось! Пришлось!

Я кричала ему в грудь, а он держал меня сильно.

— Как? Как ты тут? — я спросила его, поднимая на него глаза. — Ты, ты за мной?

— Отец сказал, чтобы я с людьми прочесал Испанию, — проговорил он, смотря мне в глаза. — Тебя все ищут, совершенно все.

— Забери меня отсюда, пожалуйста, — мой голос продолжал. — Я прошу тебя!

Он без слов взял меня за руку и повёл к своей машине. Мы шли долго, но я не считала.

— Прости, принцесса, — прошептал он, когда мы подошли к машине.

— За что? — посмотрела на него.

— За это, — Риккардо посмотрел на меня.

Я не понимала, но когда мою шею пронзила боль и потом жжение, я поняла.

— Риккар... — начала я, а мой разум сразу погас.

Риккардо воткнул мне шприц в шею с какой-то жидкостью. Скорее всего, лошадиная доза снотворного либо что-то такое. Я надеюсь, что это так нужно. Очень надеюсь. Ведь мне сейчас так нужно успокоиться после всего этого.

Проснулась я от резкой пощёчины по лицу, моментально открыла глаза, а шея болела. Повернув голову, я почувствовала, как мои руки и ноги связаны, а я сижу на стуле. Перед мной стоял человек в маске. Горло пересохло, он открыл мне рот и влил воду. Я проглотила.

В комнату вошёл Риккардо, я улыбнулась, а когда вошёл Варгас, улыбка слетела с моего лица. Ужас накрыл меня, как одеяло после долгого рабочего дня.

— А вот и наша звёздочка, — похлопал в ладоши Варгас с улыбкой. — Я так и знал, что ты та ещё загадка. Не перестаёшь удивлять. Завалила трёх моих ребят.

Риккардо стоял рядом с ним с ухмылкой, смотрел на меня. Я совершенно ничего не понимала.

— Риккардо, почему ты... — мой голос хриплый, он перебил.

— С Варгасом? Ну, знаешь, я с ним потому, что он мне платит. Мне не хватает денег, которые даёт отец. А Варгас хорошо мне платил постоянно, — ответил он спокойно. — Это бизнес, Виолетта.

И только сейчас я поняла, что всё это время этот человек носил маску доброго и милого парня. Всё это время.

— Я работаю на него уже три года. Когда ты попала в прошлом году к нам, а твой отец попросил вернуть тебя, то этим занимался изначально я. Я обманывал тебя. Играл роль хорошего человека в этом мафиозном мире. Играл с тобой так, как хочу я. А ты верила. А ведь явно тебя предупреждали, но ты, как дура, верила и цеплялась за меня.

— Замолчи, — прошептала я.

— В тот момент с сестрой я тоже обманул тебя. Никакой сестры не было. Я вёз тебя к Варгасу, которому продал тебя твой же отец. Спросишь о любви? Да это ёбанная ложь.

— Заткнись! — крикнула я, а затем получила ещё одну пощёчину от человека.

Кровь наполнила рот, потому что я прикусила язык.

— Спросишь, почему же меня тогда ударили? Потому что твоё похищение подстроил я. В шампанское я подмешал тебе наркотик, когда ходил тебе за добавкой на том мероприятии.

Я слушала, а слёзы стали подступать к глазам. Так горько, так обидно. Я вспомнила слова Энтони, когда он приехал, когда Риккардо забрал меня, и особняк Скалли сгорел. Его слова ударили мне в голову: «Никому не доверяй». Какая же я дура...

— А самое главное, твою мать убил я. Как же она хрипела, — прохохотал он.

Я почувствовала, как мир рухнул.

Сначала — ледяная волна, будто кто-то вылил на меня ведро воды с колотым стеклом. Потом — пустота. Абсолютная, оглушающая. Его слова висели в воздухе, как ядовитый туман, и я не могла вдохнуть, не могла закричать.

Горло сжало так сильно, будто его перетянули проволокой. Мозг тут же нарисовал картину: её широкие, полные ужаса глаза, пальцы, цепляющиеся за жизнь, его торжествующую ухмылку.

А потом — ярость. Горячая, слепая, клокочущая где-то в груди, в висках, в кончиках пальцев. Она подступала волнами, сжигая всё на пути. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но боли не чувствовала. Только бешеный стук сердца, только свист в ушах. И ещё — предательство. Оно разлилось по венам, как кислота. Каждый его смешок, каждый взгляд, каждое прикосновение за эти дни — всё было ложью. Я думала, что мне страшно. Но сейчас страх испарился. Осталось только одно:

Я убью его. Даже если это последнее, что я сделаю.

— Чтобы ты попала снова в наши руки, я намекнул Кармеле, что было бы славно проведать тебя. Она предлагала ехать с ней, но я как раз таки получил задание от отца. Боже, какие же женщины в нашем мире тупые, — хохотал Риккардо.

Варгас смотрел на это всё с улыбкой. А я уже ничего не слышала. Только пустота. Мой мозг отключился. Всё. Это. Время. Убийца матери был рядом.

— Ну что ж, — Варгас хлопнул в ладоши. — Пора наказывать непослушную девушку. Жаль, что я повёлся на её милую улыбку. Значит, воспользовалась тем, что может сводить меня с ума.

Я уже ничего не видела. Не слышала.

Я закричала, когда плеть впервые рассекла кожу. Не просто вскрикнула — мой голос сорвался в животный, хриплый вой, когда кожа на спине разошлась под ударом. Горячая кровь сразу заструилась по позвоночнику, а следом пришла волна жгучей, невыносимой боли, будто мне вонзили в тело раскалённую кочергу. Они не просто били.

Человек в маске методично, почти аккуратно, выбирал места — там, где кожа тоньше, где нервы ближе к поверхности. Плеть свистела в воздухе, и каждый новый удар оставлял после себя кровавую трещину на моём теле. Я дёргалась в кресле, но верёвки впивались в запястья ещё сильнее, сдирая кожу до мяса.

Потом взяли нож. Не тот, что режет — с зазубринами, рваный, грязный. Его вонзили мне в бедро и медленно, с нажимом, повели вниз. Я чувствовала, как лезвие рвёт мышцы, как зазубрины цепляются за плоть. Крик уже не звучал человечески — только хрип, только слюна, стекающая по подбородку.

— Громче, — прошипел кто-то из них, и кто-то другой влил мне в рот что-то обжигающее — спирт, кислоту, я не знаю. Горло тут же спазмировало, но крик всё равно вырвался, хриплый, разодранный.

А потом началось самое страшное. Один из них взял паяльник. Я видела, как он накаляется докрасна, как воздух дрожит от жара. Когда он прижал его к моей груди, плоть зашипела, запахло горелым мясом. Боль была такой, что я вообще перестала кричать — просто открыла рот в беззвучном вопле, а в глазах потемнело.

Но они не останавливались.

Они не собирались меня убивать. Они хотели, чтобы я запомнила каждую секунду.

Они взяли мой мизинец. Сначала просто сжали его между своих грубых пальцев, будто проверяя, насколько хрупкие кости под кожей. Я уже не кричала — только хрипела, задыхаясь от собственной слюны и крови, что липла к губам.

— Смотри, — проговорил Варгас, и я почувствовала, как сустав начинает поддаваться.

Не треснул сразу. Они ломали его медленно. Сначала просто надавили — так, что хрящ хрустнул, но не сломался. Боль ударила в мозг белым горячим светом. Потом сильнее — и кость наконец поддалась с глухим щелчком. Но они не отпустили. Они провернули палец вокруг своей оси, пока он не повис на лоскуте кожи, вывернутый под неестественным углом.

Крови было немного — только тонкая струйка, сочащаяся из-под ногтя. Но боль... Боль была невыносимой.

Я дёргалась, рванула руки, но верёвки только глубже впились в раны на запястьях. В глазах потемнело, но сознание не отпускало — они позаботились, чтобы я не отключилась.

— Ещё один? — спросил человек в маске, уже беря мой безымянный палец.

Я замотала головой, захлюпала, что-то пыталась выговорить, но он только рассмеялся — и начал снова.

Щелчок. На этот раз быстрее. Я наконец закричала.

Я видела как Риккардо и Варгас сматываются быстро. А мой мучитель в маске ещё остается и взял скальпель.