Глава 20. Чёрная спичка.

От лица Виолетты.

Я сейчас совершенно не чувствую никаких эмоций, кроме размышления плана, как сбежать. Я должна. Тут есть шанс, потому что я больше не в подвале. Я на свободе, ну, частично. Мои движения механические, хотя я заставляю себя ходить и делать что-то, как раньше. У меня нет такого лепета, как был всегда раньше, нет лепета перед побегом. Я уже не боюсь, что будет после побега. Но те волосы на стене в столовой до сих пор у меня стоят перед глазами, словно я вижу их прямо сейчас. 

Я оделась и пнула дверь, чтобы охранник мне её открыл. Он открыл, я улыбнулась и вышла. Он повёл меня в столовую на первый этаж. Я одновременно украдкой смотрела места особняка, чтобы понимать: ведь по этой дороге я могу сбежать. Либо же связать простыни и через окно. 

Надежда есть, потому что тут много дверей, которые смежные, потому я смогу, наверное, их запутать. Главное — не запутаться самой, когда я буду запутывать их. В груди стало тепло, а сердце снова стало бить. Вот что значит надежда и желание жить. 

Я зашла в столовую, где за столом сидел во главе Варгас, а по разные стороны — девушки. Молодые, привлекательные, стройные, и они улыбаются. Я снова посмотрела на стену с волосами, и меня передёрнуло. Охранник толкнул меня, чтобы я шла к столу. Кажется, что девушкам совершенно наплевать на эти волосы и совершенно на его психическое расстройство — султана, блять. 

Я села на свободное место и стала есть, но, блять, чувствовала взгляд Варгаса на себе. Ведь сегодня я должна буду прийти к нему ночью как наложница. Но он обломится, потому что сегодня я собираюсь сбежать. Самое главное — стащить беспалевно нож, должно получиться. 

Я посмотрела на девушек, которые хохотали и клеились: некоторые — к Варгасу, а кто-то между собой шептался. У них всё нормально с головой? Как они могут, блять, ржать, когда, по сути, на волоске от смерти? Я не понимаю, это же просто ужас. 

— Звёздочка, — раздался голос Варгаса. 

Я не понимала, к кому это он, потому ела дальше, попивая воду и пыталась не смотреть на стену. Хлопок по столу — я вздрогнула и посмотрела. 

— Я к тебе обращаюсь, — проговорил Алехандро. — Ты же помнишь, что сегодня ты ночью ко мне? 

Я сжала губы. Посмотрела на девушек, затем снова на него и кивнула с улыбкой. Девушки хихикнули. Я продолжила есть. 

— Ты новенькая? — прошептала одна девушка и ткнула меня в бок. 

Я посмотрела на неё. У неё были русые волосы, длинные, ниже лопаток, а глаза зелёные, губы не сильно пухлые, и ещё у неё родинка. 

— Да, — ответила я. — Я Виолетта. 

— Я Эмилия, — ответила она с улыбкой. — Тут уже около двух лет. 

— И как тебе? — спросила я. — Волосы не смущают? 

Она подняла брови и посмотрела на волосы, а затем похохотала тихо. 

— Совершенно нет, — она пожала плечами. — Если его удивлять, то не окажешься там. А я умею удивлять. 

Я посмотрела на неё как на психа. 

— Ну, зато деньги, хороший секс и много всего, — она закусила губу и сверкнула озорством в глазах. 

Я покачала головой, словно понимала, о чём она. А затем продолжила есть. Ни хрена я не понимаю, о чём она. Это вообще никогда не понять. Терпеть такое ради денег и секса? Хотя у неё выбора-то и нет. Жёстко, конечно. 

После обеда девушки разошлись, а меня повёл обратно охранник к себе в комнату. 

— И что, я не могу даже погулять? — проворчала я. 

— После того как побудешь у босса в кровати, то погуляешь, — ответил охранник спокойно. 

— Я в полном дерьме, — пробубнила я и зашла в комнату. 

Дверь захлопнулась за мной тихо, а я стала бегать по комнате и думать, что же делать. Что мне сейчас, блять, делать? Я не смогу сбежать, раз не смогу даже выйти из комнаты. Это просто ужас, блять. Нужно думать и принимать решение. Стоит ли мне убегать? Или ждать, когда спасут? А спасут ли меня? 

Из-за мыслей я погрузилась в свой мир, и часы протекали, словно муха пролетела. Ко мне вошли две девушки, которые были одеты как горничные, и я чуть не расхохоталась. Что за показуха? Это же просто цирк. Цирк без клоуна. Хотя нет, клоун есть — Варгас. 

— Добрый вечер, — одна проговорила мне с улыбкой. — Нам нужно вас подготовить, чтобы вы пошли в покои господина Варгаса. 

Я посмотрела на них бесстрастно и выгнула бровь, но затем встала и пошла в ванную, которую одна из них уже наполняла. Ванная комната пахла какими-то маслами, духами — меня затошнило. Меня раздели, я залезла в ванную, и меня стали мыть. Будто я сама не могу, блять, помыться. Что за пиздец. 

После ванны меня посадили за тот самый туалетный столик, чтобы высушить мои волосы, выбрать одежду, которая висела в шкафу, намазать всякими парфюмерными духами и маслами. 

Через два часа я уже была готова. Я посмотрела на время — уже было около десяти вечера. Одета в шёлковый длинный пеньюар розового цвета. Я смотрела на себя как на какую-то рабыню. Словно я Барби в доме мечты. Главное, чтобы я не выблевала всё, что есть в моём желудке. Хотя лучше бы я выблевала потом всё на Варгаса. Пусть поест. 

Меня вывели из комнаты и повели, словно на какую-то свадьбу, или серьёзно — как к султану в его комнату. Я шла и сдерживалась, чтобы не засмеяться от этого цирка. Как его людям вообще не смешно? Что с ними со всеми не так? 

Я шла, и, когда всё ближе и ближе подходила к его комнате, у меня начинались флешбеки с теми мужчинами в подвале. Дыхание участилось, а сердце забилось как сумасшедшее. Я вспотела, мои ладошки покрылись холодным потом, а ноги стали ватными. 

— Я не хочу, — сказала я и остановилась. 

На меня посмотрели и выгнули бровь охранники. Я покачала головой и хотела отступать назад, но один схватил меня за руку. Я задрыгалась в истерике. 

— Нет! Нет! — я кричала и пыталась высвободиться из рук охранника. 

— Не будь дурой, — один из них мне прошептал. — Если ты не пойдёшь, то тебя он убьёт и повесит на стену с волосами. Ты этого хочешь? 

Меня трясло, как сучок трясётся из-за ветра. Я качала головой и умоляла их. 

— Нет, пожалуйста, — мой голос дрожал. — Я не хочу... Я... Я не хочу! 

Я понимала, что это бесполезно, но пытаться нужно всегда. Именно сейчас это точно нужно. 

Меня схватили за обе руки и потащили. Я пыталась упереться ногами, но их сила гораздо больше моей. Тем более, тело не оправилось после подвала. 

Большие двери открылись, и меня туда втолкнули. Я стала пинать эту дверь и бить в неё кулаками в истерике. 

— Пожалуйста! Нет! — я кричала и била по двери, как тогда Энтони бил топором. — Пожалуйста! Только не сейчас! Я сделаю всё! 

— Звёздочка, — голос Варгаса заставил меня обернуться. 

Он сидел на кровати посередине, его тело наполовину скрыто одеялом. Кровать большая. Он возлежал, как царь в своей ложе. 

— Подойди, — приказ вылетел из его губ, словно нож в сердце. 

Я вжалась в дверь и замотала головой. Сердце билось быстро, словно меня ударили током. Я сжала губы, чтобы не забиться в агонии истерики. Пальцы вцепились в пеньюар. 

Варгас увидел, что я не подчиняюсь, и встал. И я ахнула. Он голый. Его тело крепкое, с шрамами, а член стоячий болтается между ног. Я хотела блевануть, завизжать, но из рта вылетел только хриплый звук. Я вжалась в дверь, когда он стал приближаться ко мне. 

— Подойди, — прошептал он, а его рука легла на член. — Я не кусаюсь, звёздочка. 

Я стала отходить вбок, вжимаясь в стену. Моё дыхание было быстрым, истерическим. Он шёл ко мне, его рука медленно гладила член, а на губах — улыбка. 

— Нет, — прошептала я дрожащим голосом. — Пожалуйста... 

Он схватил меня за руку, когда я впилась бёдрами в комод. Я завизжала и пыталась выдернуть свою руку. Он лишь рассмеялся и потащил меня к кровати. Я боролась — нет, я не дамся так легко. Но ему плевать совершенно. 

Когда я полетела на кровать от его броска, то приземлилась на мягкий матрас животом. И снова флешбек с подвала: как я лежала на полу, и меня имели сзади. Ужас накатил жёсткой волной паники. Я забрыкалась, но он уже скрутил мои руки и задрал низ пеньюара. И наконец-то пошли мои слёзы — горькие, больные и жёсткие. 

— Пожалуй... — я не смогла договорить, я задыхалась в слезах. 

Он рыкнул, а затем порвал мои трусы. Я пыталась вырваться, пыталась перевернуться и бороться, но его вес уже придавил меня полностью. 

Сначала пальцами он провёл по моим складкам, очерчивая круг на клиторе, а затем один палец вошёл внутрь. Я выгнулась, тело пронзила агония страха. Я судорожно задрожала, но, видимо, только это его возбуждало. Потому что он застонал и подвигал пальцами внутри меня. Я плакала и всхлипывала, моё тело окутывал страх, память тех рук мужчин в подвале. Я уже не двигала телом. Уже ничего. Уже только смирение и страх. Я не мокра, я не была готова к этому. И не буду. 

Он взял смазку, которая лежала близко на прикроватной тумбе, всё ещё держа меня. Слёзы катились по моим щекам, а дыхание спирало грудь, словно ножи. И тогда жидкость начала литься на моё лоно, а затем он потерся головкой о половые губы. Я сжала зубы. Мне так было больно, так плохо, так отвратительно. 

Он вошёл в меня резко, заставляя выгнуться ещё раз, а затем начались его движения внутри меня. Он схватил меня за волосы на затылке и вбивал в матрас. Только всхлипы и хрип выходили из моего рта, а от него — рычание и стоны удовольствия. 

Последний осколок моего желания бороться упал со звоном, когда он придавил мою голову к матрасу, а сам стал трахать меня с удвоенной силой, работать, словно молот забивает гвоздь. Его стоны, его рычание, его грязные слова и какие-то нежности, шлёпки тел наполняли комнату. А я уже не плакала, я уже не чувствовала себя снова живой. Только пустота и боль. Боль, которая разъедает, словно серная кислота, мои внутренности. 

Он кончил, но не в меня, и этому я рада. Или нет? Не знаю, мне уже всё равно. В данный момент мне всё равно. Совершенно. 

Он отпустил меня, а затем меня забрала охрана. Я шла в тумане своей души, которая уже трескалась на две части. Мои руки не дрожали, ноги не были ватными. Сердце не билось быстро. А глаза стали тусклыми. Ещё темнее, чем раньше. Словно спичка сгорела полностью. Остался только дым и чернота. 

Я зашла в комнату, и первое, что я хотела, но сделала через силу, — это душ. Я совала в себя пальцы, чтобы вымыть следы его члена. Смывала с себя его руки, которые держали меня. Пыталась смыть с себя его слова, которые он мне говорил. Помогло ли? Нет. Но это успокаивало. 

Так же в тумане я и вышла обратно в комнату и подошла к туалетному столику. Я даже не стала одеваться — нет желания. 

На туалетном столике лежала заколка. Острая, красивая и металлическая. Может, если я воткну её в себя, то освобожусь от этого всего? 

Ну же, Виолетта, возьми. Разве это не изящный выход? 

Я взяла заколку.

Я замерла, сжимая в пальцах холодный металл заколки. Её острый кончик сверкал в свете люстр, как крошечное лезвие, бросившее вызов темноте. Отблески скользили по нему, то исчезая, то вспыхивая снова — будто подмигивая мне, будто нашептывая что-то важное. 

Я разглядывала узоры на её поверхности — изящные, почти невесомые, словно паутина, сплетённая из стали. Они переплетались в замысловатые завитки, создавая иллюзию чего-то хрупкого, беззащитного. Но я-то знала правду. Эта заколка — не просто украшение. 

Мысль пронзила сознание, как тот самый острый конец: А если меня всё-таки спасут? Сердце екнуло, в груди вспыхнул крошечный огонёк надежды. Может, за мной уже идут? Может, кто-то заметил моё исчезновение, поднял тревогу? Я представляла, как двери с грохотом распахиваются, как чьи-то руки вырывают меня из этого кошмара.

Но тут же другая мысль, более жёсткая, более отчаянная: А может, у меня получится убежать самой? Ведь у меня в руках уже есть оружие. Не нож, не пистолет — но всё же. Этот блестящий шип, такой безобидный на первый взгляд, может стать ключом к свободе. 

Я сжала заколку крепче, чувствуя, как её ребро впивается в ладонь. Один точный удар. Одно резкое движение. Страх смешивался с адреналином, превращаясь в странное, почти лихорадочное бесстрашие.  А что, если попробовать?.. 

И я решилась.