Быстро, четко, без прилюдий, а самое главное - без чувства вины

Арсений долго не мог заснуть. Истошные крики, доносящиеся из соседней комнаты, били не только по его психике, но и по сердцу. Пока Антон разрывал себя снаружи, уродуя красивое юное тело, Арсений же уничтожал себя изнутри, чувствуя все то, что чувствует паренек с невинной душой.

Ворочаясь в постели, Попов накрывал голову второй подушкой, пытаясь заглушить вой мучающегося человека, но ничего не выходило. И ему было абсолютно плевать о чем подумают его соседи, слышащие такое в семь утра. Ему было плевать на все. Он злился. Злился не на Антона, а на себя...

Малейшая ошибка в виде незапертой в том чертовом подъезде двери, привела к сокрушительным последствиям. Ему так или иначе придется сделать Антону больно, чтобы спасти себя и свою семью.

Через час истерика стихла. Видимо паренек наплакался и уснул от бессилия, а может и сделал с собой что-то. Проверять это Арсению не хотелось. Он лежал и прожигал потолок взглядом, чувствуя, как стены его квартиры охладели от такой жестокости со стороны хозяина.

Через некоторое время и он погрузился в царство Морфея. Брюнет сомкнул глаза тогда, когда все нормальные люди просыпаются и собираются на работу. Но у Попова другой график, он работает ночью. Такие уж издержки его профессии.

***

От сочного красного яблока отрезали маленькие кусочки и накладывали их на лезвие ножа, после чего аккуратно обхватывали губами, отправляя в рот. Матвиенко отдыхал дома, листая телевизионные каналы, пока его челюсть пережевывала все новую и новую порцию свежей яблочной дольки.

Рядом с ним, на кровати, спала красотка с красивой попкой и сексуальной грудью. Все как он любит. Девочка на одну ночь. На большее никто никогда не рассчитывает. Сергей не из тех людей, кто печется о семейной жизни. Для него достаточно хорошо провести ночь вдвоем, а утро встретить в одиночестве. Но сегодня он сделал исключение. Милая девушка осталась спать в его теплой постельке, пока полностью не досмотрит сладкий сон.

Бурная ночь с этой малышкой вымотала их обоих. Впервые он испытал такой объем всевозможных эмоций и ощущений, двигаясь в разном темпе под сладкие стоны, которые на утро оставили приятные воспоминания.

***

Антона толкали в спину, заставляя идти быстрее. Снова то самое заброшенное здание с бетонным полом и торчащей отовсюду арматурой. Перед глазами все плывет, тело прожигает холод, и лишь теплая рука, давящая все время в спину, не дает забыть о тепле человеческого тела.

— Стой, — скомандовал Арсений, и заставил длинное тело остановиться на месте.

За плечо ухватилась уже до боли знакомая кисть, которая бесцеремонно надавила сверху, заставляя парня опуститься на колени. Коснувшись ледяного бетона своими коленными чашечками, Антон вздрогнул, чувствуя приближение конца.

Попов медленно обошел беспомощного человека, доставая из кармана то, на что Шастун боится даже смотреть. Черный металл до мурашек пугающего пистолета профессионально лежал в руке киллера, который встал напротив зеленых глаз, умоляющих пересмотреть свое решение.

— Арсений... — почти беззвучно произнесли искусанные в кровь губы.

— Молчи.

— Арсений... — вновь прошептал юноша, делая рваный вздох.

— Не получится, Антон.

— Пожалуйста... — все так же тихо губы пытались переубедить убийцу с хладнокровным взглядом.

— Закрой глаза.

— Арсений...

— Закрой.

Веки послушно сомкнулись, делая так, как приказывает голубоглазый человек с уверенным лицом. Ни одна его мышца не давала сомнения, что данный процесс прервется. Арсений уже все давно решил, вот только Антон почему-то еще надеется на что-то, что спасет его из пучины вечного сна.

Он доверился человеку, изменившему его судьбу навсегда, человеку, лишившему его самого главного — свободы. Покачиваясь из стороны в сторону, худощавое тело резко перестало дышать, стараясь прожить последние секунды жизни в тишине.

Резкий щелчок, заставивший парнишку вздрогнуть, раздался эхом, отлетая от стен, и словно бумеранг, возвратился обратно. Такой звук мог означать только одно — оружие сняли с предохранителя. Парень резко зажмурился, чувствуя, как его сердце останавливается самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Отрываясь от подушки, Антон взвизгнул, усаживая свое тело на пятую точку. Его подушка была насквозь пропитана потом, будто он подхватил лихорадку, прожигающую изнутри. Частое дыхание вскружило голову, и юноша еще долго не мог понять, что это был всего лишь кошмарный сон. То, что он жив — радовало, но то, что он до сих пор в квартире похитителя — убивало гораздо больнее пули.

В памяти всплыли планы Арсения, которые он озвучил этой страшной для юнца ночью. Стало мерзко даже думать об этом безжалостном человеке, ищущим везде только выгоду.

За окном уже было светло, а на кухне кто-то стучал ложкой об кружку, видимо, что-то размешивая. Наступило утро, но с его приходом легче не стало. Антон помнит, как разрывалось его сердце, и как разрывал он себя, перед тем как вырубиться от переизбытка боли и слез. Оторвав руки от одеяла, парень посмотрел на свои пальцы, под ногтями которых осталась засохшая кровь.

"... Ногти раздирали нежную кожу, соскабливая с лица самого себя..."

Ладони нежно прикоснулись к щекам, чувствуя, что они больше не такие, какие были до этого. В каких-то местах изрядно что-то ныло, а где-то просто покрылось защитной корочкой.

"... Волосы смело вырывали с корнем, не чувствуя ничего, что могло бы остановить этот процесс"

Пальцы нежно вошли в густую шевелюру, откуда вчера вырывали все клочьями. Подушечки пальцев массировали болезненные места, оставшиеся после истерики.

В груди все встало колом. Все краски смешались в однородную коричневую массу, которая не давала больше надежд ни на что. Шастун вяло встал с постели и пошел туда, куда хотел — к раковине.

Пролетев мимо кухни, даже не осилив заглянуть во внутрь, Антон открыл дверь ванной комнаты и прошмыгнул во внутрь.

Чуть осоловевшим и расфокусированным взглядом Шастун обвел себя целиком, рассматривая итог вчерашнего состояния. Опухшее лицо и несколько царапин, проходящих от глаз до подбородка. Теперь он точно выглядит как "мальчик на  продажу".

***

Пока горячий кофе пробуждал сонный организм Арсения, мужчина копался в телефоне, читая последние новости. Ничего интересного, обычные "шокирующие" факты о жизни популярных людей. Даже мелькнувшая в коридоре тень не заставила мужчину поднять свои голубые глаза, которые заинтересованно пытались найти хоть что-то любопытное.

Было ли ему интересно, как мальчишка пережил эту ночь? Нет. Плевать. Он сам хотел узнать об этом. Вот и узнал. Не лез бы туда, куда не надо, тогда жил бы спокойно по понятию: "Меньше знаешь, крепче спишь".

Наткнувшись на одну, хоть и очень тупую, но чем-то трогающую статью, Попов не заметил, как перед ним уселась длинная тень. Тут уж пришлось оторвать глаза от слепящего экрана и посмотреть на того, кто этого очень хотел.

Арсений окинул взором юнца, кожа которого была изрядно покарябана ногтями, а следом посмотрел в эти зеленые, наполненные болью глаза. В груди что-то защемило, будто он только что посмотрел не на человека, который собственноручно изуродовал себе лицо, а на котенка, которого потрепали безжалостные дети. Такое проявление слабости Попов не любил, а потому быстро откинул все, что могло бы вызвать жалость к телу, сидящему, напротив.

— Кипяток в чайнике, каша на плите, — вновь возвращаясь к статье быстро проговорил Арсений.

Антон и глазом не повел в сторону кастрюли, хоть и был очень голоден. Он ждал, пока этот алчный человек скажет хоть что-то в свое оправдание, хотя прекрасно успел изучить этого черноволосого придурка, который никогда не признает свои ошибки.

Шастун пялился своими больными глазами на мужчину, который изредка кидал в его сторону взгляд, а затем отрывал от стола кружку, делая еще один глоток сладкого кофе.

Игра в молчанку продолжалась до бесконечности, как вдруг на экране телефона Арсения всплыло окно с сообщением от Сереги.

"Арс, завтра будь готов к выезду. Появились первые желающие на твоего парнишку."

Подобная новость заставила мужчину ухмыльнуться и вновь кинуть взор на все еще пялящегося на него юнца. Что-то в этих зеленых глазах было такое... Что-то в целом в этом парнишке было....

Глаза опять упали на экран, Арсений зашел в сообщения, набирая другу ответ в виде всего двух букв: "Ок".

Эта игра в гляделки жутко бесила Попова. Не очень приятно, когда на тебя кто-то пялится несколько минут подряд. Нажав на кнопку питания, он отключил смартфон, бережно укладывая его рядом на стол. Теперь он в игре. Голубые глаза уставились на парнишку, давая понять, что он не собирается сбегать от этой битвы.

Взгляд Антона все больше и больше становился похож на искусственный, будто потерянный и даже немного стеклянный. Он явно забывал моргать, но и старший тоже не проигрывал в данном состязании. Не происходило бы все это на такой плохой ноте, то до этого жизнелюбивый Шастун уже бы давно рассыпался в смехе, но сейчас совсем другая атмосфера, вовсе не дружеская и даже не приятельская.

Это гипнотизирование прервал домофон, зазвеневший в самое неподходящее время. Прошлось отвлечься. Зрительный контакт пришлось прервать, выходя из-за стола, направляясь к двери. Белую трубку на шнуре приложили к уху в ожидании появления знакомого голоса.

— Арс, это я, — голос Матвиенко убрал из сердца лишнюю тревогу, и на кнопочку тут же нажал большой палец, впускающий друга в подъезд.

Зажав пальцами замок, Арсений ждал шаги, которые он узнает из многих. Как только товарищ с хвостиком появился в глазке, дверь открыли.

— Что-то случилось? — спросил Попов, видя взволнованное лицо Сергея.

— Случилось, — переступив порог квартиры, задыхаясь от эмоций произнес тот.

— Что такое? — брови брюнета нахмурились, не понимая в чем собственно дело.

— Это был не телефонный разговор, поэтому я приехал. Твоего... — Матвиенко быстро себя остановил, переходя на шепот и подтягиваясь поближе к уху друга, желая, чтобы пацан, создавший проблемы, ничего лишнего не услышал. — Твоего парня согласился выкупить один влиятельный человек.

— Прям согласился? — с недоверием переспросил Попов.

— Прям согласился.

— Но он же его даже не видел.

— Как он сказал: "Девственники мне очень нужны".

— Ему или его бизнесу?

— Это не важно. В "большом мире" уже давно ходят слухи, что он гей. Возможно и для собственных целей. Главное — что он точно его выкупит и заплатит за него очень хорошую сумму.

О каком именно влиятельном человеке шла речь, Арсений догадывался, ну а после наводки Матвиенко о гейских промыслах этого мужчины, так и подавно подтвердил свою мысль. Павел Евграфович — пожалуй, один из самых загадочных, а потому и часто обсуждаемых людей Питера. К нему в руки попадают многие, но еще никого он не отпускал. Держит хороший и достаточно стабильный бизнес, заключающийся в продаже, содержании и переправке людей в другие страны. Здесь у него одно правило, как и у порядочного бизнесмена: "Половина вам, половина нам". Половину людей он с наценкой продает за границу, а часть оставляет себе, для удовлетворения самых пошлых желаний. Это конечно все догадки общественности, но откуда-то информация все же берется. Возможно, сам Павел ее и распространяет, чтобы планка, так сказать, не падала.

Матвиенко настолько боялся болтнуть что-то громко, что произносил информацию практически беззвучно. Но парня этим уже вряд ли удивишь.

— Я понял. Значит... Завтра в восемь? — спокойным тембром голоса спросил Арсений, поглядывая на Сергея, в ожидании его согласования.

— Да. Я подъеду к этому времени. Парнишка уже должен быть готов.

Намек друга Арсению более чем понятен. Было ясно, что путь от подъезда до машины будет не из легких, а теперь, когда юноша уже знает свою участь, то тем более.

— Хорошо, Сереж. Все будет готово. Ты это, кофе будешь? — для приличия спросил Попов, который очень хотел дождаться отрицательного ответа и уползти в свою нору до завтрашнего утра.

— Не, спасибо. Поеду. Работа не ждет, — сегодня и вправду у Матвиенко много дел, где он должен вертеться как юла.

— Хорошо. Тогда до завтра, — закрыв за другом дверь, Арсений пошел мимо кухни к себе, так же, как и Антон, даже не удосужившись заглянуть во внутрь.

***

Подтянув к себе правую ногу, Антон ковырялся в тарелке, пытаясь пробудить в себе аппетит к каше, сваренной предателем и убийцей в одном лице. Весь разговор, который он слышал до этого в коридоре, был для него тихим приговором. Конечно он понимал, кто пришел, конечно он понимал, что они обсуждают, конечно он понимал, что его ждет... Только сделать он ничего не мог. Здесь не та ситуация, где можно упасть на пол и кричать, как в детстве: "Не хочу туда идти!". Арсению не составит труда поднять даже такое длинное тело и заставить идти туда, куда надо.

Все, что Шастун знает о эскорт-агентствах, так это то, что там все не по закону. Все права человека нарушаются, как только перешагнешь порог этого заведения. Для государства этих черных мест не существует, а вот для богатых людей, желающих растлить свою душу на нежных простынях... есть. За деньги можно купить все, даже человека. И там всем будет абсолютно насрать хочешь ты того, или нет.

От одной мысли, что к его телу притронутся чужие руки, Антона бросало в холодный пот. С таким смириться невозможно. Уж лучше смерть, чем вечные муки на мягких кроватях.

Пока взгляд где-то летал, а голова продумывала все самые жуткие ситуации в этом страшном месте, парень и не заметил, как его тарелка опустела, а чай оказался выпит. Не удосужившись убрать за собой посуду, он оставил стоять ее в компании кружки Арсения.

Длинное тело плыло по квартире, будто ежик в тумане. И он вовсе не боялся наткнуться на брюнета за углом. Сейчас ему все равно на этого трусливого придурка, который ничего лучше не придумал, кроме как избавиться от него путем продажи.

***

Поглядывая на стрелку настенных часов, которая уже подкрадывалась к часу дня, Попов неожиданно для себя вспомнил про телефон, который он изъял у Антона, дабы тот ненароком никуда не позвонил. Пока эти дни занимала суета, он успел забыть о желании вторгнуться в личное пространство юнца. Отодвинув нижний ящик рабочего стола, рука нащупала в самом конце телефон с разбитым экраном.

Устроившись поудобнее на своей кровати, Арсению не составило труда разблокировать данную вещицу. Не сложно открыть дверь во что-то личное, особенно, когда это личное никто не запирает. Телефон был без пароля. Смахнув пальцем по разбитому экрану вбок, перед Поповым показался большой набор всевозможных приложений. Но куда бы залезть для начала? Конечно же в галерею.

Нажав на цветочек с разноцветными лепестками, перед мужчиной тут же открылась целая подноготная Шастуна.

Первое фото:

"Анон стоит в обнимку с тремя друзьями и... улыбается. Так искренне и нежно, словно по-детски. Зеленые глаза светятся и искрятся от радости, пока кто-то позади заливается смехом."

Такое фото "в движении" наверняка для юнца является чем-то теплым, о чем Арсению дается понять с трудом. В его жизни было мало друзей и он никогда не был душой компании, где все ржут, как лошади, надрывая себе животы.

Палец листает дальше.

"Антон фоткает себя через зеркало. Капюшон серой толстовки полностью покрывает голову, прячась от самого себя. Две руки с худыми длинными пальцами уверенно держат телефон, стараясь сделать удачный кадр. У парня максимально вымотанное лицо, будто не спал несколько ночей."

Впрочем, сейчас он выглядит почти так же. Может на несколько процентов грустнее.

На следующем фото он снова не один:

"Какая-то черная кошка хорошо пристроилась на груди улыбчивого парня, смотря своими расслабленными глазами куда-то вдаль. Антон с теплотой и любовью смотрит на животное, которое так упрямо не хочет смотреть в камеру."

Это фото Арсений долго не мог смахнуть и перейти к следующему. Эти чистые глаза и такая же невинная улыбка... Фото было сделано всего две недели назад, и сложно поверить, что за стенкой сидит уже совсем другой человек, для которого весь мир рухнул с треском, разорвав всего его на части. Мелкие части, которые уже невозможно будет собрать никогда...

Голубые глаза бегали по запечатленной эмоции, а потом уходили куда-то вбок, оставляя мужчину без единой мысли. Сейчас и вправду Попов ни о чем не думал. Его внутренняя часть успешно отключилась, как это обычно бывает на работе, когда он направляет оружие на очередного человека, которому не повезло.  Не повезло не потому что Арсений такой жестокий, а потому что их собственная зашифрованность была раскрыта. И в такой ответственный момент важно не передумать, пряча пистолет обратно. К этому Попов привык, поэтому стреляет сразу, даже не задумываясь. С Антоном должно пройти все так же: быстро, четко, без прелюдий, а самое главное — без чувства вины.

Арсений еще долго рылся в телефоне, узнавая все больше и больше об этом молодом человеке. И делал он это не из-за каких-то целей, которые возможно завтра сыграют ему на руку, ведь, узнав о человеке все, можно легко застать его врасплох, узнать все самые слабые точки его души. Нет. Это он делал только из чувства собственного любопытства.

Прочитав от начала до конца телефонную книжку, Попов так и не нашел номера родителей. На страничке ВКонтакте тоже ни одного упоминания о них. Стало еще интереснее. Вопросов появилось еще больше, а ответов все меньше.

По телефону Арсений понял лишь одно — Антон скрытный парень. О нем мало информации в соцсетях и мало данных в телефоне. Этот человек явно не очень привязан к публичной жизни, а потому до сих пор не требует вернуть ему эту штукенцию. Хотя... об этом бесполезно даже спрашивать, не говоря уже о требовании.

Попов отложил смартфон на стол, понимая, что пора усадить свое тело за бумажную часть работы. Не нравится возиться с бумагами, но надо. Тем более сегодня ночью выхода "в свет" не будет. Надо сохранить силы на завтрашнее мероприятие, тяжелое не только для Антона, но и для Арсения.