Глава 10. Охотники и жертвы

– ...Так же за последнюю неделю в Ньюхэме участились пропажи людей, в частности – молодых женщин в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, – монотонным голосом сообщал новости диктор. – Несмотря на стабильный высокий процент преступности в этом районе, количество пропавших за такой короткий срок уже практически достигло критической отметки...

Элис приоткрыла глаза и рассеянно уставилась на экран телевизора. Голос диктора звучал отстраненно, будто доносился из-под воды. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, тихо дремал Мэтт, и голос диктора был для него скорее убаюкивающим, нежели помехой. Его плечо касалось руки Элис, и это касание было как якорь, удерживающий на грани сна и яви.

Девушка потянулась за пультом, чтобы переключить канал, но ее взгляд задержался на экране – одна за другой сменялись фотографии, на которых Элис узнала померещившийся ей призрак девушки в кафе, женщину на дороге, а так же двух знакомых девушек из университета. Остальные были ей незнакомы. Ее сердце болезненно сжалось, будто на мгновение воздух вокруг стал гуще.

Что-то странное творилось в последнее время... Элис часто ощущала какую-то необъяснимую тревожность, чье-то незримое присутствие и тяжелый взгляд в спину, будто кто-то, тихий и настойчивый, следил за ней из угла зеркала, из отражения витрины, из темноты за спиной... Иногда ей казалось, что этот взгляд – знаком. Не враждебный, но... ожидающий. Но Элис старалась не придавать этому значения. Возможно, это была всего лишь накопившаяся от учебы усталость, и впоследствии – надуманная паранойя.

Впрочем, в противовес всем этим тревогам был Мэтт... Настоящий, осязаемый. Элис улыбнулась, глядя на спящего парня, и выключила телевизор. Комнату наполнил слабый свет от уличного фонаря, который окрашивал стены янтарными тенями, и это придало немного спокойствия.

Элис крепко обняла Мэтта и с наслаждением вдохнула запах его тела, терпкий, немного пряный, будто смешанный с дождем и дорогой. По спине предательски пробежали мурашки, но не от холода, а от чувства, что она, наконец, где-то дома. Мэтт что-то пробормотал во сне и неосознанно прижал девушку ближе, его ладонь скользнула по её спине, и этот простой жест пронзил Элис неожиданной нежностью. Она провела пальцами по его щеке – медленно, будто боялась спугнуть мгновение.

Такая хрупкая... и такая драгоценная реальность.

Взгляд Элис скользнул к вазе на столике. Пойманный букет невесты уже слегка увял, но даже в полумраке лепестки роз сияли мягким розовым светом, как будто впитали в себя остатки чужого счастья. Девушка невольно улыбнулась. На фоне страшных историй, о которых гласили экраны телевизоров, газеты, новости в Интернете, все же находилось место и для простого, земного чуда: в дыхании рядом, в сердце, что стучит в унисон.

– Не отпускай меня... – едва слышно прошептала Элис, закрывая глаза и не разжимая объятий.

Послышалось знакомое мурлыканье – и в ногах по-хозяйски устроился Гэри. Элис закрыла глаза. Мир за окнами казался чужим, зыбким, почти несущим угрозу – но здесь, в этом теплом коконе из дыхания и света, он не имел власти. К черту окружающий мир и его проблемы, хотя бы сейчас... Хотелось как можно дольше оставаться в этом маленьком личном раю.

***

Джозеф Дэвидсон уже собирался покинуть исповедальню, как вдруг за деревянной стенкой послышался щелчок закрывшейся двери. За решетчатым окошком в полумраке было сложно различить лицо посетителя, но мужской силуэт показался священнику очень знакомым.

– Святой отец, я бы хотел исповедаться... – прозвучал знакомый голос с таким оттенком насмешки, что Джозеф невольно сжался.

– Томас?..

– Да, мистер Дэвидсон, это я. И это единственное место, где мы можем с вами поговорить без лишних ушей.

Джозеф приоткрыл окошко и посмотрел на ученика. Тот был как никогда серьезен и выглядел ужасно уставшим – как и сам священник, не спавший толком уже несколько ночей. В голосе Тома чувствовалась усталость, но ещё сильнее – стальная решимость, от которой у Джозефа по коже прошёл холодок.

– Думаю, вы уже в курсе об исчезновении людей и действий Наамах. Я не знаю, в каком моменте вашего гениального плана вы просчитались, мистер Дэвидсон, – Том разливал слова, как яд, – и мне, признаться, уже плевать на это. Но мы ещё можем спасти ситуацию...

Джозеф тяжело вздохнул и прикрыл глаза на несколько секунд. Он уже смирился с тем, что есть силы, которыми не по силам править человеку, в этот миг каждое его оправдание звучало как слабая отговорка. Он видел перед собой не ученика, а приговор: выбор, который придётся сделать.

– Томас, боюсь, что время уже упущено... – тихо произнёс он, и в голосе слышалась усталость наравне с отчаянием.

– Время еще есть. А теперь слушайте и не перебивайте, – ответил Том с нескрываемым раздражением. – Наамах обозначила для себя жертву, и я знаю этого человека... эту девушку. И я намерен отдать ее матери демонов, но при этом я также хочу и уничтожить ее с помощью этой девушки. И вы должны мне помочь.

Джозеф нахмурился: план звучал абсурдно просто, как будто спасение мира можно вылепить из нескольких слов и правильного жеста.

– Но в чем именно?.. – непонимающе спросил священник.

– Вы должны провести свадебную церемонию для этой девушки и ее жениха в Саутваркском соборе, в центральном зале – прямо над нашим ритуальным подвалом. После того, как молодожены произнесут клятвы, вы должны будете дополнить свою речь последней фразой из заклинания призыва Наамах. А дальше... можете молиться, если пожелаете. Но поверьте, это сработает. Должно сработать... – Том словно убеждал сам себя. – У меня сейчас нет времени рассказывать, откуда я узнал эту информацию и почему уверен в ней. Но я думаю, что это наш последний шанс.

Священник промолчал в ответ. План казался не таким уж сложным, но... неужели для заточения матери демонов нужно не так много действий? В голове пронеслись страницы старых манускриптов и тысячи возможных последствий. Сколько уже душ отдано этой игре?..

– Я когда-то слышал о подобных обрядах... Причем они были направлены как на уничтожение, так и на возрождение темных сил. Ты ничего не упустил, Томас? – осторожно поинтересовался мистер Дэвидсон. – Мы имеем две стороны медали. Если Наамах получит желанное тело, то ее сила возрастет в десятки раз, а духовной силы жертвы, полученной после свадебной церемонии, может попросту не хватить для уничтожения демона. Если только сама жертва будет способна побороть в себе такое чудовище...

– Я отчего-то уверен, что способна, – ответил Том, хотя в глубине души его уверенность начала давать трещину. – Она не такая, как Скарлет... Она... не одинока.

«Прости, Мэтт...»

– Ты ведь понимаешь, что эта девушка может погибнуть? Как и Скарлет, как только Наамах покинет ее тело...

– Вы хотите вернуться к разговору о бессмысленных жертвах, мистер Дэвидсон? – едко заметил Том. – Не вы ли отдавали приказ на жертвоприношение кого-то из моего окружения? Или, быть может, вы теперь раскаиваетесь?.. Но боюсь, от наших с вами раскаяний в этой исповедальне станет слишком тесно. У нас обоих руки по локоть в крови.

– Ты быстро изменился, Том... – с нескрываемой горечью усмехнулся Джозеф и прикрыл окошко. – Но ты все так же решителен и находчив. Мне лишь остается набраться смелости и помочь тебе завершить этот порочный круг из бессмысленных жертв...

Том вгляделся в лицо своего наставника. В глазах Джозефа читалось не просто усталость – там была паника человека, который понимает, что поставил на кон слишком много.

– Пришлось, – холодно ответил Том. – И знайте: если и этот план провалится – это будет не просто смерть одной девочки. Это конец многого, что вы пытались построить.

Том вышел из исповедальни, не прощаясь. Джозеф Дэвидсон остался в темной каморке наедине со своими мыслями. И если когда-то в такие минуты он слышал голос Наамах, что направлял его и давал надежду на новый мир, то теперь темнота молчала, как и его собственный внутренний голос.

– И да благословит нас Бог, если Он ещё хочет слышать наши молитвы... – прошептал священник, закрыв глаза.

И еще одно принятое в отчаянии решение было ему ответом.

***

Дождь не прекращался с самого утра. Затянутое грозовыми тучами небо, холод и сырость изо всех сил старались соответствовать времени года и лондонской атмосфере, заставляя прохожих на улицах как можно скорее спрятаться в теплых стенах домов, кафе или хотя бы в салонах машин.

Элис задумчиво смотрела на десятки маленьких ручейков, струящихся по лобовому стеклу автомобиля, и почувствовала, как ее начинает клонить в сон. Машина Мэтта стояла неподалеку от офиса, где работал Том – тот попросил друга подвезти его до центральной библиотеки после смены. Но Том задерживался, и Элис, не выдержав, достала из сумки зонтик и открыла дверцу автомобиля.

– Я прогуляюсь, схожу за кофе. Тебе двойной без сахара?

– Давай лучше я схожу, – возразил Мэтт, с легким подозрением глядя на плохо освещенную стоянку и виднеющийся вдалеке ларек с напитками и фастфудом. – Сейчас только Тому маякну...

– Ага, пойдешь без куртки и простывший... Сиди, грейся, – строго ответила Элис и улыбнулась. – Я скоро вернусь.

Мэтт нахмурился, но все же нехотя уступил. Легкое чувство разбитости от начинающейся простуды давало о себе знать, и оставалось надеяться, что организм справится с этим недоразумением довольно быстро. Парень следил за удаляющейся фигурой Элис, пока она не скрылась за углом здания, где был пешеходный переход на другую сторону улицы. Нарастало какое-то странное чувство тревожности, хотя повода беспокоиться в принципе не было – это был достаточно тихий район, да и полицейский участок находился совсем рядом. Мэтт на мгновение отвернулся, а затем вновь повернул голову в сторону улицы с виднеющимся вдалеке ларьком – и замер, ощутив, как его сердце пропустило несколько ударов.

– Миссис Робертс?..

Его соседка, пропавшая несколько дней назад, стояла рядом с машиной и пристально смотрела на Мэтта немигающим взглядом. Она была ужасно бледной, больше похожей на ходячий труп, нежели на ту женщину с легким румянцем на щеках, что частенько сидела на ступенях крыльца с бутылочкой джина. Миссис Робертс была одета в обычное домашнее платье и легкую вязаную кофту – в ту самую одежду, в которой она повстречала Наамах в недавний злополучный вечер – но она совсем не дрожала от холода, словно и вовсе не замечала нарастающей грозы.

– Миссис Робертс... – Мэтт вышел из машины и поспешил к женщине, но резко остановился в паре шагов от нее – она, молча, жестом руки указала ему оставаться на месте. – Что с вами?.. Что... вы здесь делаете? Давайте я...

Он не договорил, чувствуя, как внутри все сжимается. От женщины веяло могильным холодом, а воздух вокруг казался сухим и тяжелым, отчего Мэтту стало не по себе. Не столько страшно, сколько неприятно и необъяснимо холодно внутри.

Нет, миссис Робертс точно не мерещилась ему! Он четко видел ее лицо, глаза, кожу, стекающие по щекам капли дождя и мокрые пятна на одежде. И парень, не веря самому себе, с каждой секундой понимал, что миссис Робертс – уже не совсем та добродушная соседка, которую он знал.

– Эл-л-лис... – с трудом прохрипела женщина, с усилием разжимая бледные посиневшие губы, и ее лицо задрожало, словно она вот-вот собиралась разрыдаться.

Из ее глаз и впрямь потекли темные слезы, после чего несколько крупных капель дождя, попавших на лицо и глаза Мэтта, заставили парня зажмуриться на секунду – и в следующее мгновение стоянка вновь была пуста. Мэтт судорожно выдохнул, нехотя осознавая увиденное и услышанное, и окончательно его мысли подтвердились через пару минут: за поворотом, где скрылась Элис, раздался женский крик.

Элис стояла под зонтиком, гипнотизируя взглядом светофор. До желанного «зеленого человечка» оставалось десять секунд, и девушка уже начала нервно переминаться с ноги на ногу, приготовившись сойти с тротуара.

Шесть, пять, четыре... Элис подалась вперед, глянув по сторонам на движущиеся машины. Три, два, один...

Девушка машинально сделала шаг вперед – и тут же отскочила назад, когда перед ее носом пронеслась машина, раздраженно просигналив. Сигнал светофора завис на цифре «1», так и не дав разрешения пешеходам перейти дорогу, а проезжающие автомобили как будто и вовсе не заметили его поломки.

– Да что за день такой... – проворчала Элис и поежилась от сырости.

– Как по мне, день просто замечательный! – послышался незнакомый женский голос позади нее.

Девушка круто развернулась спиной к переходу и едва не столкнулась лбом с кем-то стоящим практически вплотную. Приподняв зонт и увидев лицо собеседника, Элис удивленно сделала шаг назад.

– Скарлет?..

Ее одногруппница была не похожа сама на себя – странная хищная улыбка, потемневшие глаза и совершенно чужой голос. Но это действительно была Скарлет – в своем обычном сером осеннем пальто с капюшоном, с мокрыми спутанными волосами и болезненно бледной кожей. И как она здесь оказалась? Элис совсем не слышала ее шагов, и улица была абсолютно пустой – в такую погоду редко кто прогуливался пешком.

– Ты куда-то торопишься, Элис? – уже обычным для нее голосом спросила Скарлет и скосила взгляд на светофор. – Он здесь часто ломается. Пойдем, я переведу тебя в другом месте.

Она хотела взять Элис за руку, но та аккуратно убрала ее в карман куртки, продолжая внимательно рассматривать девушку. Скарлет словно была не в себе – Элис отчетливо понимала это с каждой секундой. Что с ней происходит в последние дни? Может, это все ее резко пошатнувшееся здоровье? Прием лекарств?.. Девушка сделала еще пару шагов в сторону, и Скарлет вторила ее движениям, не сводя с нее пристального взгляда.

– Нет, не тороплюсь, – с улыбкой ответила Элис. – Я, наверное, пойду обратно... Меня ждут в машине. Извини... Увидимся на занятиях...

Она повернулась спиной и сделала пару шагов, как вдруг снова раздался чужой голос – холодный, бесстрастный, совершенно точно не принадлежавший Скарлет.

– Остановись.

Элис послушно замерла и медленно обернулась, крепко сжимая ручку зонта. Скарлет буравила ее взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Внутренний голос требовал бежать обратно к машине и рассказать все Мэтту, но ноги не слушались, и Элис стояла как вкопанная, глядя на Скарлет... на ту, кто был очень похож на нее.

– Прости, Элис, но я не могу больше ждать...

В одно мгновение Скарлет оказалась рядом и резким движением впилась пальцами в голову девушки, сжимая ее виски. Элис закричала от вспышки боли, тотчас расплывшейся по всему ее телу, и, выронив зонт из рук, попыталась вырваться, но силы стремительно покидали ее. Она смотрела в обезумевшие глаза Скарлет, совершенно не понимая, что происходит, но разум требовал лишь одно: бежать отсюда как можно скорее... В конце концов, Элис сумела побороть скованность и оттолкнула от себя девушку, едва устояв на ногах сама, после чего рванула прочь из последних сил.

Девушка задыхалась, сердце стучало так часто и громко, что из-за пульсации в ушах Элис даже не слышала, гонится ли за ней Скарлет. Она выбежала на стоянку и заметила, что к ней так же спешит Мэтт, который, похоже, услышал ее крик. Элис перешла на шаг и остановилась – в глазах потемнело, а капли дождя казались обжигающе ледяными на ее щеках. Накатывало мерзкое ощущение тошноты и приближающегося обморока...

– Мэтт...

– Элис! – Мэтт успел подхватить ее на руки, прежде чем девушка осела на мокрый асфальт. – Элис, ты слышишь меня?! Что случилось?..

– Мэтт, уходим! – вдруг совсем рядом прозвучал голос Тома. – Неси ее в машину, быстро! Я потом все объясню!

Мэтту не нужно было повторять дважды. Бережно держа девушку на руках, он помчался к машине, следом за ним – Том, который постоянно оборачивался назад и, сжимая пальцами амулет на груди, что-то тихо бормотал, зная, что Скарлет пристально смотрит на них из темноты...

Через несколько минут «Форд» покинул стоянку. Элис лежала на заднем сиденье без сознания, рядом сидел Том, придерживая ее и собираясь с мыслями – сейчас предстоял самый тяжелый разговор в его жизни. Парень совсем не ожидал, что выйдя после работы навстречу друзьям, он застанет такой поворот событий... И, прежде чем Мэтт решил первым задать вопрос, он резко остановил машину на перекрестке – прямо перед ними на дороге стояла Скарлет.

– Вот дерьмо... – выдохнул Том, лихорадочно соображая, как сейчас спасти ситуацию.

– Том, какого черта здесь происходит?! – У Мэтта так же начинали сдавать нервы. – Что не так с этой девкой? Откуда она взялась?

Скарлет же в это время медленно обошла капот машины и приблизилась к водительской дверце автомобиля, явно намереваясь ее открыть.

– Езжай! – рявкнул Том, и машина сорвалась с места, едва не сбив Скарлет с ног, о чем парень сильно пожалел.

Мэтт выругался и продолжал давить на «газ», не сбавляя скорости. Пришлось нарушить несколько правил, но сейчас парня это не особенно заботило – хотелось скорее избавиться от дурацкого ощущения погони, словно в дешевом боевике. Обогнав сигналившие ему вслед автомобили, Мэтт выехал на оживленный центральный проспект. Почему-то здесь напряжение отступило и стало легче дышать, но оставалось стойкое ощущение, что это затишье ненадолго.

– Едем в больницу...

– Больница ей не поможет, Мэтт, – ответил Том и тяжело вздохнул. – Сворачивай с проспекта, едем в Саутварк. Я знаю безопасное место. И Элис там помогут...

– Кто поможет?.. И от кого мы сейчас убегаем? – холодно спросил Мэтт и взглянул в водительское зеркало, встретившись с взглядом друга. – Объясни же мне, наконец, что за гребаная чертовщина здесь происходит?

– Ты мне все равно не поверишь...

– Том!

– Ладно... – Том выдохнул и, взглянув на лежащую на его коленях Элис, продолжил: – Только пообещай, что ты не выбросишь сейчас меня из машины...

Мэтт молча слушал рассказ Тома, стараясь следить за дорогой и не сойти с ума от услышанного. Его собственный мир перевернулся с ног на голову сразу же после таких слов друга как «оккультизм», «черная магия», «демоны», «призраки» и все прочее... Да это же бред, черт возьми! Развлечение для подростков и одиноких домохозяек, не иначе! Впрочем, после всего увиденного за последние дни, это уже не так походило на шутку, как могло бы...

И что еще хуже – его лучший друг оказался в центре этого безумия, оккультистом, который распоряжался чужими жизнями, словно разменными монетами. Да еще и не последним лицом в ковене... в котором также состояла и Скарлет. Веселый и жизнерадостный Том, с которым было проведено немало вечеров за бутылочкой пива и задушевными разговорами...

– Прости, Мэтт...

Том закончил свой рассказ, умолчав лишь о том, что он собирался принести Элис в жертву вместо Джоанны. Мэтт все так же молчал в ответ, пребывая в шоке от такого количества впечатлений за вечер. Они уже давно выехали с центрального проспекта и теперь направлялись на юг, в сторону Саутварка. Здесь дорога была более пустынной и мрачной, что вновь навеяло тревогу и ощущение преследования, и Мэтт уверенно гнал машину вперед. Даже после всего услышанного ему пришлось принять тот факт, что Том – единственный, кто может ему сейчас помочь.

– И что теперь? – наконец произнес Мэтт и крепко сжал руль, пристально глядя на появившиеся вдалеке шпили Саутваркского собора. – За жизнь Элис я бы мог оторвать голову даже этой девчонке, но я так понимаю – это бессмысленно?

Том невольно вздрогнул от его голоса. Он никогда не видел Мэтта... таким. Несмотря на мрачноватый вид и сдержанность в эмоциях, Мэтт все же был в глубине души мягким и доброжелательным. Пожалуй, только Том и Элис не раз видели его настоящим, без этой отчужденной маски. А сейчас звеневшая холодная сталь в его голосе казалась непривычной и даже пугающей.

– Есть способ все исправить, – ответил Том. – Но ты должен позволить нам совершить довольно опасный ритуал с участием Элис.

– Ты издеваешься, да? – Мэтт еле сдерживался, чтобы не врезать Тому. Пожалуй, его предложение стало последней каплей в этом абсурде. – Ты просишь меня отдать в руки оккультистам... свою девушку? На... ритуал? Ты в своем уме?!

– Нет, Мэтт... Но это единственное, что может спасти Элис и всех нас.

– А может и не спасти?.. – Мэтт резко выдохнул с отчаянием и злостью. – Ты слышишь себя? Ты говоришь, что отдашь её ради спасения... А если не получится? Что тогда, Том?! Мы сейчас говорим не просто о жизни человека! Это же Элис, черт тебя побери!

Том замялся, не зная, как ответить ему. В салоне стало тяжело от слов, от наступившей паузы, от событий, что уже не помещались в привычные рамки дружбы... Обманывать Мэтта и давать иллюзорную надежду на успех – не было смысла. Отчего-то на душе стало настолько гадко, как не было никогда – даже когда во время неудачных ритуалов погибали люди.

– Я бы не хотел думать об этом...

Мэтт ударил по рулю ладонью, так что вязкий звук отдачи эхом прошёл по пустой дороге. В его глазах читалась не только готовность ко всему, вплоть до самопожертвования, но также и пробившееся понимание предательства.

– Ты хочешь, чтобы я доверился? – его голос дрогнул, но тон стал холоднее. – Ты понимаешь, что для меня Элис – не проект, не миссия и не способ спасти мир? Это человек, которого я люблю. И если ты реально считаешь, что я позволю ей стать расходным материалом – ты ошибаешься.

– Я знаю, что прошу невозможного. Но если не сделать это сейчас – Наамах станет сильнее. А потом... – Том тяжело выдохнул, – потом уже не будет выбора.

Тишина стала еще более угнетающей. Мэтт стиснул челюсти, бросил взгляд на отражение Тома в зеркале, и на мгновение его лицо смягчилось – как у человека, который пытается примириться с кошмаром.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он, наконец. Его голос стал тише, но теперь в нем слышалась стальная решимость действовать. – Потому что если мы идем этим путем – ты будешь мне отчитываться. О каждом шаге. Я не позволю тебе прятаться за словами «ради блага». Если я скажу «да» – это будет потому, что я верю, что это наш единственный шанс, и ты будешь честен со мной.

– Я буду честен, – пообещал Том. – Я клянусь тебе. Дай мне шанс все исправить, Мэтт.

Мэтт повел плечами, немного неуверенно, но в его жесте уже прозвучало решение.

– Ладно, – коротко произнес он. – Ты хочешь ритуал – ты его получишь. Но если ты предашь меня... Если Элис пострадает... я не дам тебе выжить. Я буду тем, кто заставит тебя ответить за это. Я не шучу, Том. Я тебя предупреждаю. Ты меня понял?

Том коротко кивнул. В его глазах было беспокойство, благодарность и вина одновременно. Их дружба трещала по швам из-за принятых решений, которые теперь уже нельзя исправить словами. Но все же между ними повисло чувство, которое еще можно было назвать надеждой.

Мэтт молчал остаток пути и сбавил скорость лишь на въезде в Саутварк – дорога здесь была столь же ужасной, как и воцарившаяся атмосфера. Окружающий реализм вновь приобретал грязные оттенки...