32

— После всего, что между нами было, ты не собираешься мне ничего рассказывать? —спросила Валя с полным ртом еды.Мы сидели на краю кровати, окруженные коробками с китайской едой на вынос,потому что я не планировал в ближайшее время снова идти в китайский ресторан. Коробка скуриными крылышками и жареным рисом с креветками стояла на краю матраса. Я держалмиску говяжьего чоу-мейн (китайское рагу из курицы или говядины с лапшой), аВаля ела картошку фри и рыбный пирог.— Что меня больше интересует, Валя. — сказал я, — так это кто заказывает картошкуфри и рыбный пирог в китайской закусочной?Мы ели ножами и вилками, о чем я специально попросил — я не собирался возиться спалочками для еды. Запах курицы, говядины и соусов наполнил комнату, смешавшись сароматом страсти и превратившись во что-то удивительно приятное. Солнце садилось,жалюзи окрасились в оранжево-фиолетовый цвет. Единственным шумом снаружи был гулуличного движения, и время от времени слышался смех или ругань постояльцев мотеля.— Ты уклоняешься от ответа, — настаивала Валя, откусывая кусочек жареной картошки.Она взяла банку содовой, открыла ее и сделала глоток. — Может, уже признаешь, чтохочешь мне что-нибудь рассказать? — она продолжила, ставя банку обратно на ковер. — Яподелилась с тобой о своей жизни…— Я никогда не просил об этом! — огрызнулся я. — Я не просил тебя ни о чемрассказывать! — теперь я начал злиться. Я ни хрена ей не должен!— Не ори на меня! Ты просил об этом в ту ночь, когда спас меня!— Я увидел прекрасные ноги и горячую киску в обтягивающем красном платье. Вот ивсе.— Не верю! Я верю, что ты почувствовал нечто большее. Все, о чем я прошу, это чтобыты открылся мне! Ты понимаешь, что это единственное, из-за чего мы ругаемся?Я не ответил.Валя зарычала и запустила своей тарелкой с китайской едой в стену. Картошка фри икусочки рыбного пирога рассыпались повсюду. Соевый соус, панировочные сухари и рыбаприлипли к стене и медленно стекали на пол.— Я устала от твоего дерьма! В одну минуту ты заботливый, игривый и веселый, а вдругую холоден как лед! Прими чертово решение! — Валя вскочила на ноги. — Значит, тывидел во мне только прекрасные ноги и горячую киску? Это все, что я для тебя значу?Серьезно? После всего, через что мы прошли? Кем, черт возьми, ты себя возомнил! — японял, что облажался с высказыванием, но не знал, как остановить это безумие, чтобы всееще больше не вышло из-под контроля.— Я не позволю тебе, черт возьми, разговаривать со мной, как с каким-то кускомдерьма! Если думаешь, что я боюсь тебя, то ты сильно ошибаешься.Валя сжала кулаки и посмотрела на меня сверху вниз. На ней были футболка, трусики ибольше ничего. Она расхаживала взад-вперед, прежде чем снова встала передо мной.— Почему ты такой чертовски сложный! Мы так хорошо ладим, но, когда я пытаюсьхоть на дюйм стать ближе к тебе, ты обращаешься со мной так, словно я пустое место!Почему ты пытаешься притвориться самым большим мудаком на свете? Нам ведь было такхорошо! — девушка в отчаянии всплеснула руками. — Я знаю, это звучит банально, но разветы не понимаешь, к чему я клоню?За последние годы своей жизни я натренировал свои нервы до уровня профессионала. Пришлось это сделать ради работы. Но что-то оборвалось во мне, когда Валя продолжилакричать. Пронзительные крики в этой комнате мотеля вывели меня из себя. Не успел яопомниться, как уже стоял на ногах, со стиснутыми зубам возвышаясь над Валей.— Отвечай, Егор!— Прекрати орать!— Тогда, черт возьми, ответь мне!— Где бы ты сейчас, мать твою, была, если бы не я! — теперь я находился внескольких дюймах от ее лица и оттеснил девушку к стене. — Где бы ты сейчас была, матьтвою, если бы я не спас твою задницу в том переулке! — я был близок к потере контроля.— Отойди, нахрен, от меня! — Валя приподнялась на цыпочки, пытаясь подняться домоего уровня.— Ты была бы мертва или лежала бы в гребаной постели Ларионова. Вот где! Я убивал затебя, я сражался за тебя, и все, чего я хочу, это спокойно поесть гребаную еду, не слушая,как ты вопишь мне в гребаное ухо! Ты знала, что я мудак, но сама решила остаться!— Это не относится к теме, но знаешь что? Откуда мне знать, что ты не работаешь наЛарионова и " русских"? Что, если все это подстроено, и ты манипулируешь мной и ведешь себятак, будто тебе не все равно, а потом просто возьмешь и сдашь меня ему?— Работаю на Ларионова? Хочешь сказать, я крыса?— Ты не хочешь открыться мне, Егор! Так как же, черт возьми, я должна понять, чтопроисходит на самом деле? Я больше не хочу играть в угадайку!— Не смей, твою мать, называть меня крысой, — предупредил я. — Я никогда не пойдупротив Бьянки. Семья и верность до самой смерти, и я унесу это с собой в могилу. Даже еслиони облажались, они все равно единственная семья, которую я знаю.— Ты можешь просто рассказать обо всем. Откуда мне знать, что ты не крыса? А? Какмне узнать настоящего ЛЕгора? Потому что, честно говоря, я ни хрена о тебе не знаю! —Валя, сошла с ума, нахрен.С меня хватит, черт возьми.— Хочешь, чтобы я пустил тебе пулю в голову? Тогда попробуй назвать меня крысойснова. — я почувствовал, как животное внутри меня начало вырываться.— Я же сказала тебе отойти от меня, черт возьми! — девушка не перестала кричать. Явосхищался ее упорством, но сучка зашла слишком далеко.Я возвышался над ней, пока она безуспешно пыталась оттолкнуть меня.— После всего, что я для тебя сделал, так ты мне отплатила?— А как насчет ключа и послания на клочке бумаги? Что скажешь?— Ты рылась в моих вещах?— Да! И знаешь почему? Потому что я тебе не доверяю! Ты не подпускаешь меня! Атеперь отойди нахрен! Назад, мать твою!Я развернулся и пробил дыру в стене над ее головой. Валя вздрогнула, но не отступила.— Я устал от этого дерьма! У тебя были все шансы пойти в полицию или убраться кчертовой матери подальше от меня, но ты решила остаться. Да, я заявлял, что ты моя, но ниразу не заставлял тебя оставаться со мной. Верно? Верно!— Нет!— Тогда перестань пытаться превратить меня в человека, которым я не являюсь!Перестань говорить о прошлом, будто оно, черт возьми, имеет значение!— Пошел ты! — Валя закричала, и ее глаза горели пламенной ненавистью. — Дыры в.....