15

Крид продолжил. — В общем, я, наконец, добрался до бабули, но она лежала на диване и не дышала. Я проверил пульс, она оказалась мертва. Затем я сделал пару звонков, и мои люди помогли избавиться от тела… — Это ведь не место преступления. — И что же? Ты думал, я заплачу тысячи долларов за достойные похороны? Не знал, что ты такой шутник, — рассмеялся Крид. — Зато теперь не придется тратить деньги на эту дряхлую старуху, ведь она никогда ни хрена для меня не делала. Я бросил трубку. — Черт! — проревел я в пустой квартире и тяжело выдохнул, в сердце словно зародилась пустота и зазияла огромная дыра. Как бы ни хотелось остаться и проверить правдивость слов Крида, я понимал, что мне пора уходить. Уже было глупым решением вернуться сюда, потому что моя квартира находилась этажом выше, и в любой момент я мог нарваться на вооруженных "русских". Но я очень хотел узнать, что случилось с женщиной, которая была мне как мать. А еще я жаждал зайти в «Пьяную Гарпию» и избавиться от тела Крида после того, как воткну нож для колки льда ему в голову. Но на этот лишний риск не было времени. Ситуация нелегкая, и мне необходимо было просчитать каждый свой следующий шаг. Все хорошо продумать. Кроме того, я до сих пор не знал, известно ли Криду или кому-нибудь еще из парней о Валю. «Валя!» Я так отвлекся, что совершенно забыл об одинокой девушке, которую отправил в мотель. «А что, если у нее не получилось добраться? Что, если "русские" нашли ее и снова похитили? Черт!» Я, покачав головой, в последний раз окинул взглядом квартиру Дарины Максимовой «Разберусь с этим позже», — мелькнула мысль. — «Пора возвращаться к Вали». Я уже собирался уходить, когда обратил внимание на висевшее на стене фото, то, где мы с Яшей Антоновичем играли в карты в «Пьяной Гарпии». Я встал перед фото и всмотрелся в него, опечалившись тому, что теперь оба они мертвы. Неожиданно для себя я решил взять фотографию с собой. Это была единственная память об этой семье, и я знал, что Крид просто выбросит картинку в мусорный бак, так как ее не продать. Я схватил фотографию в рамке, снял со стены и услышал непонятный дребезжащий звук. Перевернув ее, отодвинул заднюю стенку рамки, и на пол выпал серебряный ключ с маленьким белым листком бумаги. Ключ. Сердце забилось быстрее, когда я вспомнил, как Дарина Максимова говорила о желании ее мужа отдать ключ мне. «Ключ от двери?», — подумал я, покрутив предмет в руках. Затем я развернул листок бумаги и увидел послание, написанное ручкой: «ÇßSH021001088 429 Финчли Хэмпстед-Роуд: если выбора не будет, а свет превратится в темноту». «Что за хрень?» Я поймал себя на мысли, что расхаживал взад-вперед, закусив губу, как делал всегда в ситуациях, которые сбивали с толку. Времени на расшифровку этого сообщения не было, поэтому положив ключ и записку в карман кожаной куртки, я выбежал из квартиры Дарины  Максимовой с намерением вернуться к Тесс.

Мотель назывался «Слипи Сон», но некоторые буквы в вывеске отсутствовали. «Место как раз для меня», — подумал я. Здание было построено из светло-коричневого кирпича, а у входа стоял автомат с сигаретами. Автоматические двери не работали, к ним был приклеен кусок картона с небрежно написанной просьбой: «Толкни сильнее». Подойдя ближе, я увидел шест, который являлся флагштоком. На его острие висели остатки красной-белой-синей ткани. Вода в бассейне была грязной, в ней плавали разные предметы: пластыри, клочки бумаги, ручки и шар с предсказаниями. «Получится ли у меня выбраться из этого дерьма, магический шар? Ах, спросить еще раз попозже? Отлично». Мотель был двухэтажным: номера первого этажа находились в тени балконного навеса, окружившем здание по периметру. Я заметил молодую женщину в коротком ярко-розовом платье, задравшимся до самой задницы, которую сопровождал мужчина в сером деловом костюме. Вместе они как раз шли по балкону. С трудом открыв дверь, я вошел в холл. У женщины, встретившей меня, были темно- желтые зубы и выпученные глаза. Вся ее кожа покрылась морщинами, а прыщи расползлись от подбородка по шее. Ногти у нее были накладные, длинные и покрытые фиолетовым облупившимся лаком. Рядом со столом стоял автомат с жевательной резинкой, у стены располагался ряд пластиковых стульев, а на стене висела доска с ключами от номеров. Помещение было заполнено густым, тошнотворным дымом. Уверен, дамочка курила не только сигареты. Она сидела на чем-то вроде вращающегося стула; во время разговора вертелась из стороны в сторону, облизывала губы и оглядывала меня с головы до ног. — Хотите снять номер или вам нужны «особые услуги»? — флиртовала она, затянувшись сигаретой. — Снять номер, — ответил я. — На одну ночь. — Имя? — Без имени. Женщина помолчала, выпустив дым изо рта. — Ты довольно симпатичный. Когда-нибудь думал о карьере модели? — Нет, — ухмыльнулся я, изогнув бровь. — Я знаю того, кто мог бы предложить тебе работенку…. — Неинтересно, — отрезал я. — Мне нужен номер. — Ладно. Но ты многое теряешь, малыш, — дамочка сделала еще одну затяжку. — Одноместный или двухместный? — Одноместный. — На одну ночь? — Я же сказал, что на одну. — И одноместный номер… Я наклонился в ее сторону. — Издеваешься, мать твою? Женщина драматично положила руку себе на грудь. — Больно! И очень обидно! — затем разразилась гогочущим, зловещим смехом. Он был таким громким и неожиданным, что я сделал шаг назад. — Шучу! — хихикнула дамочка, вытерев с глаз выступившие слезы. Она, очевидно, никогда не слышала нормальных шуток. — Шучу! — Смешно, — сухо ответил я. — Один номер. Одна кровать. Одна ночь. Сколько? — Восемьдесят долларов, малыш. — Это стоит потраченных денег, — сказал я, протянув ей стодолларовую купюру. Она серьезно кивнула, будто постоянно слышала подобные вещи, а затем нажала кнопку на кассовом аппарате. Тот издал звук, и из него выдвинулся ящичек. Женщина положила в него деньги, протянула мне двадцатидолларовую купюру, а в другой руке зажала ключ от номера большим и указательным пальцами. — Бассейном можно пользоваться с девяти утра до пяти вечера, но не ночью, потому что мы любим подсматривать за людьми. Ты не поверишь, что там вытворяют. — Думаю, мне лучше держаться подальше от бассейна, — ответил я, уходя прочь от стойки. Я открыл дверь и обернулся. — Эй! Если тебе станет одиноко… я буду здесь, малыш, — крикнула мне вслед администраторша. Валя сидела на скамейке напротив здания. Я кивнул ей, молча приказав следовать за мной. Девушка кивнула в ответ, встала, посмотрела влево и вправо и стала переходить улицу. Я направился к лестнице, что вела на длинный балкон. Роскоши никакой, но по крайней мере, у нас был номер с хорошим видом из окна.

— Ты совсем спятил? — ругала меня Валя,расхаживая взад и вперед у кровати. Я наблюдал за ней, развалившись на спине и закинув руки за голову. Номер в мотеле был невелик, но девушка все же нашла место, чтобы тут расхаживать. Над кроватью висела выцветшая картина с изображением долины. Когда-то стены были зелеными, но теперь стали безликими и бледно-коричневыми. Ванная комната находилась так близко к кровати, что я мог пнуть дверь, не поднимая задницы. «Ну и местечко», — улыбнулся я про себя, услышав скрип потолочного вентилятора. Он крутился и кружился, пытаясь выдуть жалкие клубы прохладного воздуха. — Ты оставляешь меня одну, а потом возвращаешься туда, откуда нам пришлось уйти! — Чувствуешь запах? Пахнет дезинфицирующим средством, — я принюхался. — По крайней мере, здесь чище, чем у меня, это уж точно. —Егор! Хватит меня игнорировать. Значит, хочешь, чтобы нас убили? — спросила Валя, роясь в своем чемодане. — Черт! Я забыл свою сумку. — Какую сумку? — С оружием. — В своей квартире? — перебила она. — Ты же не собираешься туда снова вернуться? — Неа. У меня есть два пистолета. Все будет в порядке. Патроны ведь в твоем чемодане? Девушка кивнула. «Черт! Что со мной случилось? Я никогда не делал ошибок. Эта женщина затуманила мой разум, из-за нее я ошибался, как дилетант». Валя все болтала и болтала. — Потом стучишь в окно кафе, и все — абсолютно все — оборачиваются! Разве это разумно? И ты так чертовски быстро ходишь! Она сняла черную толстовку и быстро надела белое летнее платье с принтом из красных цветов. Я успел рассмотреть сексуальный розовый кружевной лифчик и трусики, когда она переодевалась. Платье подчеркивало длинные гладкие ноги и дразнящее декольте. Даже несмотря на то, что мы находились в опасности, член встал на нее. Я облизал губы, снова уставившись на вентилятор под потолком. Затем наступила пауза, и я заметил, как Валя махнула рукой в сторону кровати. — И что это такое? — Что? — Кровать-то одноместная. — Проблема? — И как это будет выглядеть? Ты спишь на полу? Я рассмеялся. — Ты охренеть какого высокого мнения о себе, если думаешь, что я буду спать на полу. По-моему, ты уже бывала в моей постели, — напомнил я Вали. — Неважно, — она прищурилась. — Даже знать не хочу, что творится в твоей голове. — Наверное, это к лучшему, — лукаво улыбнулся я. — Все, что тебя волнует — убийство и секс. Самому не страшно? — Неа. Я просто готовлюсь к тому, что произойдет дальше. Валя уперла руки в бока и принялась расхаживать взад-вперед по тесной комнатушке. Номер наполнился легким ароматом ее женского тела: в одно целое смешались пот, духи с запахом розы и мыло. Я почувствовал, как член стал еще тверже. — Я просто не понимаю, как можно хотеть… этого. Как можно возбудиться после всего произошедшего? — Иногда мужчина возбуждается, сам того не замечая. И если я засну рядом с тобой, проснусь со стояком… то трахну тебя. — Как романтично, — сверкнула глазами Валя. — Не забудь про красные розы и гребаную открытку. — Не забуду, — усмехнулся я. Она хоть представляла, как сексуально выглядела, когда хмурилась? Догадывалась, как на меня действовала? — Когда ты, наконец, признаешь, что я тебе нравлюсь? Валя закатила глаза, подавив улыбку, отчего я рассмеялся еще громче. Меня очень забавляло провоцировать ее на гнев. Она разрывалась между желанием сопротивляться и желанием отдаться мне. Это читалось в каждом ее движении, в том, как она наклонялась ко мне, в том, как постоянно хотела дотронуться. Она была моей, хотела этого Вали или нет. — Что тут смешного, можно узнать? Подумать только, всего два года назад меня больше всего волновала книга.… Я расхохотался. Просто не смог сдержаться. Ее невинность так возбуждала. — Перестань смеяться! — улыбнулась Валя. — Реально, это была единственная серьезная проблема в моей жизни. По ночам я лежала без сна, с тревогой думая о сочинении, которое предстояло написать, о попытке получить степень. Нужно было прочитать книгу и написать по ней эссе, и в то время это было самой большой трудностью. Я бы с удовольствием вернулась в прошлое и посоветовала той наивной девушке: не принимай это как должное. Не профукай момент. Наслаждайся каждым днем. Жизнь никогда больше не будет такой беззаботной, потому что однажды на хвосте появятся гребаные " русские" , и придется делить постель с сумасшедшим киллером в мотеле, в котором воняет как в зоне химической войны! — Прошлое — это прошлое, Валь, — пожал я плечами. — С ним уже ничего не поделать, так зачем о нем говорить? Просто оставь все как есть и не накручивай. — Наверное, ты прав, — согласилась она. Несколько минут Валя молчала, и я не видел причин нарушать тишину. Лежа на кровати, я размышлял о ключе, шифре на клочке бумаги и о том, что сделаю с "русскими", укравшими мои деньги. У меня еще не было определенного плана, но разум наполнился мыслями о мести. Я буду зверем, которого слишком долго держали в клетке и наконец выпустили на свободу. Убью мудил любым оружием, которое найду. Каждого из них. — Егор…? Я понял, что Валя перестала расхаживать по комнате, и теперь сидела на краю кровати, рядом с моими ботинками. — Что? — Ты говорил, что твой брат Даня был мягким человеком. Что произошло… — Не смей упоминать моего брата! — я резко сел. — Воу! Прости! Не хотела тебя расстраивать! — Валя подняла руки в защитном жесте. — Может, все-таки расскажешь, что с ним случилось? — Прекрати, — потребовал я, непрошеная эмоция взяла надо мной верх. Эффект был внезапным и шокирующим. Мышцы напряглись, а под кожей вздулись вены. Господи Иисусе, я был полным идиотом, когда сказал Вали о Дане. — Какая от этого польза? — спросил я, мои глаза горели гневом. — Я чувствую себя достаточно виноватым в его смерти. Мы торчим тут в тесном номере, Ларионов и его " русские" ублюдки за нами охотятся. Босс рано или поздно узнает, что я солгал, и тогда нас будет преследовать еще и гребаная криминальная семейка Бьянки. Надо разобраться со всем этим дерьмом, а тебе приспичило поговорить о моем мертвом брате? Девушка выдержала мой взгляд. А я вот первым его отвел. Выражение лица Вале было слишком мягким, слишком понимающим. Существовал риск, что я бы что-то почувствовал, продолжив смотреть на нее слишком долго, и идти на этот риск мне не хотелось. Пришлось заковать свое черное сердце в лед. В противном случае однажды меня начала бы грызть совесть или стыд, а если киллер испытывает подобные эмоции, то вскоре ощутит жало пули. — Егор…? — Что? — Извини. Я не ответил, и Валя тяжело вздохнула. — Я лишь хочу спросить… зачем рисковать всем ради меня? Не надо было спасать меня от тех " русских " в переулке. И уж точно не нужно было отводить меня к себе домой… Можешь ответить хотя бы на этот вопрос? — Потому что у тебя тело, за которое стоит умереть, и потому что ты моя. Вот зачем. Девушка покраснела и скрестила ноги. Прижала лодыжки друг к другу, а я подумал о том, какие они на вкус; о том, как сильно хотелось их прикусить и услышать женский крик......