Глава 14

   Тристан

   – И тогда они оба исчезли, – заканчиваю я, и мое дыхание превращается в пар в ледяном воздухе.

   – Значит, в доме обитают десятки призраков, если верить...

   – Роджеру. – Я киваю, и мы идем по выложенной галькой дорожке вокруг здания, удаляясь от парковки.

   – Тот...

   – Инструктор по теннису. – Я снова киваю.

   – Который умер в 1954 году, подавившись парой шведских фрикаделек? – медленно произносит Дэнни.

   – По-видимому, – подтверждаю я.

   Дэнни моргает.

   – Вот тебе и выходные без привидений.

   – Дасти именно так и сказала. – Я пожимаю плечами. – Я начинаю думать, что мне нужно просто перестать бороться с этим. Не думаю, что я когда-нибудь освобожусь от активности духов. Я как чертов магнит для паранормальных явлений.

   – Как бы мне ни было неприятно это говорить, но, вероятно, ты прав, – размышляет Дэнни, пока мы дружно шагаем рядом.

   – В какой части? – Я хмурюсь.

   – Магнит. Возможно, их привлекает твой свет. – Он бросает на меня взгляд.

   – Хорошо, спасибо, Тангина. Ты снова смотрел «Полтергейст»?

   – Это классика.

   – А еще она ужасно неточная... наверное. – Я издаю разочарованное рычание. – Аргх, я просто не знаю. Я не знаю, что делаю большую часть времени. Мне кажется, у меня какой-то кризис, только я слишком стар для подросткового бунта и слишком молод для кризиса среднего возраста.

   Он останавливается и поворачивает меня к себе, держа за плечи, пока я дуюсь.

   – Трис, ты слишком строг к себе. Прошел всего год, и лично я считаю, что ты был невероятен. Не многие люди могут оказаться в положении, когда их внезапно преследуют мертвецы, и не получить в итоге какой-то срыв. Ладно, ты был расстроен и немного более саркастичен, чем в нашу первую встречу, но ты помогаешь этим духам, даже когда ты устал и не понимаешь, что происходит. Я думаю, ты потрясающий.

   – А я думаю, что ты предвзят. – Я закатываю глаза, но все равно улыбаюсь. Затем разочарованно выдыхаю. – Год назад все казалось таким простым. Я присматривал за папой, ходил на работу, кормил своего сварливого кота. Потом я встретил замечательного парня и подумал, что все будет идеально.

   – Идеала не существует, – указывает он.

   – Я знаю. – Мои брови хмурятся. – Я люблю нашу жизнь, Дэнни, я бы ничего в ней не изменил. Я люблю свою работу в морге. Это просто все остальное. Я не знаю, чего они от меня хотят.

   – Они?

   Я поднимаю руку и указываю на небо, как это неоднократно делала Дасти, но это немного теряется, поскольку на мне надеты толстые вязаные варежки.

   – Они, эти, сильные мира сего, руководство наверху, какие бы силы там ни были. Я не знаю, почему они дали мне, из всех людей, эту способность.

   – Потому что тебе не все равно, – просто говорит он и целует меня в холодный нос. – Неважно, сколько призраков двигают мебель в спальне, врываются к тебе без предупреждения, посещают твой морг или пытаются случайно ударить тебя током, – говорит он с улыбкой, – ты все равно заботишься о том, чтобы с ними все было в порядке. Я не эксперт, но могу поспорить, что именно поэтому они выбрали тебя. Потому что они видят в тебе то же, что и я.

   – И что же это? – спрашиваю я, мой голос смягчается.

   – Все.

   – Иногда ты слишком хорош, чтобы быть правдой, ты знаешь это?

   Он усмехается.

   – Нет, я просто здесь, чтобы поддержать тебя. Так что перестань беспокоиться о том, что произойдет потом или что все это значит. Тебе не обязательно знать все ответы сейчас. Жизнь... это путешествие, верно? А не место назначения?

   – Аргх, теперь ты говоришь как взрослый, а я как капризный ребенок, – поддразниваю я. Мы снова начинаем идти, и я хватаю его за руку. – Ты отвратительно уравновешенный.

  – Спасибо. – Он ухмыляется и отпускает мою руку, чтобы обнять за плечи.  

 – Но сегодня утром Дасти сказала кое-что еще. – Я поднимаю взгляд на Дэнни, пока мы идем дальше. - Я пока не уверен, стоит ли нам об этом беспокоиться.

   – И что же она сказала?

   – Что мадам Вив не совсем в себе. – Я озабоченно хмурюсь.

   – Хм, – задумчиво хмыкает Дэнни. – Она многое пережила за последнее время. Кто знает, как сильно Хаос влиял на нее до того, как ты вытащил ее из книжного магазина к нам. Скорее всего, ей понадобится время, чтобы снова обрести себя. Вероятно, она сильно потрясена.

   – Ну, я тоже сначала так подумал, но Дасти сказала, что в том книжном магазине что-то есть, и над Вив нависла тень. Я имею в виду, если подумать, во время затмения, пока мы занимались тем, что пытались предотвратить наступление Хаоса, сколько еще  выскользнуло без нашего ведома?

   Дэнни хмурится.

   – Это пугающая мысль.

   – Правда? – говорю я, радуясь, что он, кажется, на одной волне со мной.

   – Когда вернемся домой, мы разберемся с этим, обещаю. – Он успокаивающе сжимает мое плечо. – Если только ты не хочешь вернуться раньше? Если да, то тебе придется решить сейчас, потому что, как только выпадет снег, по дорогам, вероятно, будет невозможно проехать в течение следующих нескольких дней.

   Я думаю об этом, и, хотя это мило с его стороны, я неожиданно понимаю, что на самом деле хочу остаться. Это сумасшедшее место, кажется, начинает мне нравиться.

   – Вообще-то, я думаю, что хотел бы остаться, – говорю я ему. – Даже если пойдет снег, нам не обязательно возвращаться на работу до восьмого января, и мне нравится здесь, с тобой.

   – Несмотря на призраков и первый ежегодный уик-энд, посвященный загадочным убийствам? – Он усмехается.

   – Даже тогда. – Я ухмыляюсь. – Ладно, это был бы не мой первый выбор, но это ведь не настоящее убийство, правда? Это просто как игра в «Клуэдо» в натуральную величину. Кто знает, может, это будет весело? А что касается призраков, я начинаю думать, что они будут повсюду, куда бы я ни пошел. По крайней мере, эти кажутся причудливыми и безобидными, а не страшными и склонными к убийству.

   – Всегда предпочтительнее.

   – Вот именно. – Я фыркаю, и мы заворачиваем за угол огромного каменного здания. Перед нами открываются лужайки и леса, и я останавливаюсь и ахаю. – Ух ты! – У меня отвисает челюсть. – Это невероятно. Приехав из застроенного города, я иногда забываю, что такие места существуют.

   Я поворачиваюсь к Дэнни, на мгновение озадаченный тем, что он не стоит рядом со мной, затем опускаю взгляд и вижу, что он стоит на одном колене.

   – Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Ой! Ты что-то уронил? Подожди, я помогу. – Я опускаюсь на колени, морщась от холодной земли, поправляю очки и осматриваюсь. – Что мы ищем?

   Когда он не отвечает, я поднимаю на него взгляд. На его лице появляется трагическое выражение «почему я?», хотя плечи трясутся от сдерживаемого смеха.

   – Что? – Я моргаю.

   Он протягивает руку и притягивает меня к себе, заключая в теплые объятия, и прижимается лбом к моему.

   – Никогда не меняйся, Трис. – Он улыбается и касается губами моих губ. Несмотря на то, что его губы холодные, как и кончик носа, поцелуй получается мягким и нежным и наполнен любовью.

   – У меня колени замерзли, – бормочу я, когда он отстраняется и смотрит мне в глаза.

   – У меня тоже. – Он снова усмехается, протягивает руку и обхватывает мой подбородок. Мягкая шерсть его перчатки согревает мою озябшую кожу. – Я люблю тебя.

   – Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, когда выражение его лица становится более серьезным.

   – Трис. – Он резко втягивает воздух, и я задаюсь вопросом, не упирается ли его колено в камень или что-то в этом роде. – Ты...

   – О БОЖЕ! – кричу я. – У нее чертово ружье!

   Не раздумывая, Дэнни прижимает меня к земле и, прикрывая собой, оглядывается по сторонам.

   – Где? Кто? – Он в замешательстве хмурится, явно не видя никакой угрозы.

   Я выскальзываю из-под него и поднимаюсь на ноги, спеша через лужайку к Берти, уверенно шагающей по покрытой инеем траве.

   Все еще в своих твидовых брюках и пиджаке, она нахлобучила на седые волосы охотничью шапку, а к плечу прислонила очень большой двуствольный дробовик.

   – Берти? – Я догоняю ее. – Что, черт возьми, ты с этим делаешь?

   – Стреляю, – говорит она так, будто это должно быть самой очевидной вещью в мире.

   – Стреляешь во что? – Я быстро оглядываюсь по сторонам. Насколько я могу видеть, здесь нет ничего, кроме лужайки размером с футбольное поле.

   – В мячи. – Она хватает дробовик обеими руками, тщательно осматривая его. – Роджер, приготовься!

   Неподалеку появляется маленький инструктор по теннису, все еще в крошечных шортах и рубашке-поло, со свитером, завязанным на шее. Меня бросает в дрожь при виде его голых рук и ног в такую погоду, хотя он явно не чувствует холода. Он шутливо отдает честь Берти теннисной ракеткой, которую держит в одной руке. В другой он держит теннисный мячик. Он несколько раз подбрасывает его вверх-вниз, каждый раз ловя на ладонь.

   – Что происходит? – Дэнни догоняет меня.

   – У Берти оружие.

   – Берти? Призрак? – Он хмурится. – Разве это имеет значение? – Он морщит нос. – Она ведь не может никому навредить?

   – Что? – Берти поворачивается к нам, и дробовик случайно стреляет. Выстрел раздается в воздухе, за ним следует звук разбивающегося стекла и звон автомобильной сигнализации.

   – Ой, извините, – кричит она. – Я виновата, не обратила внимания.

   – Что это было? – Глаза Дэнни округляются.

   – Это случайно сработало ружье Берти. Все еще думаешь, что они безвредны? – спрашиваю я Дэнни.

   – Очень надеюсь, что это не моя машина, – бормочет он.

   – Роджер! – ревет Берти, поднимая ружье и одним глазом заглядывая в прицел. – Подавай!

   Роджер подбрасывает теннисный мяч в воздух, а затем сильно бьет по нему ракеткой, подавая так, как не смогла бы даже Серена Уильямс. Мяч пролетает по воздуху, намного выше и быстрее, чем это должно быть возможно.

   Берти прицеливается в него и стреляет. Я наблюдаю, как мяч взрывается в воздухе.

   – Пятнадцать - любовь моя! – радостно кричит Роджер и, пританцовывая, подходит к нам с Дэнни. – Ну, привет, красавчик! – Он улыбается Дэнни.

   – Он тебя не видит, – говорю я ему, и лицо Роджера вытягивается.

   – О, - надувает он губы. – Это всего лишь ты, да?

   – Боюсь, что так.

   – Роджер! – кричит Берти, и он отходит от нас, вытаскивая еще один мяч из кармана своих невероятно маленьких шорт и подавая его со скоростью ракеты. Еще один выстрел от Берти, которой, похоже, не нужно перезаряжать ружье – что немного пугает – и мяч взрывается.

   – Что, черт возьми, вы двое делаете? – спрашиваю я.

   – На что это похоже? – говорит Берти, когда Роджер запускает для нее еще один мяч. – Стрельба по тарелочкам!

   – Эм, я не очень разбираюсь в спорте, но я почти уверен, что это не стрельба по тарелочкам.

   – Что они делают? – шепчет Дэнни.

   – Роджер подает теннисные мячи, а Берти стреляет по ним из двуствольного ружья, – отвечаю я.

   – Зачем?

   Я упираю руки в варежках в бока и пристально смотрю на Берти.

   – Это то, что я хочу знать.

   – Что? – Берти поворачивается к нам и пожимает плечами. – Вечность действительно довольно скучна. После первых трех или четырех десятилетий все немного приедается. Нам нужно было придумать, чем занять свое время. Вам следовало быть здесь на Олимпиаде с завязанными глазами, которую мы проводили прошлым летом. Хотя мне до сих пор немного неловко из-за инцидента с копьем.

   – О боже, – слабо говорю я.

   – Эй! Вы там! – раздается громкий голос.

   – Дерьмо, – бормочет Роджер.

   Я оглядываюсь и вижу полицейского в старомодном шлеме в форме колокола и в тяжелой шинели.

   – Кто это? – спрашиваю я.

   – Констебль Армитидж, попал под трактор в восемьдесят втором. – Он резко оборачивается. – Берти!

   – О, черт возьми! – Она поднимает ружье и, придерживая другой рукой охотничью шляпу на голове, бросается бежать.

   – Берти, подожди! – зовет Роджер. Он бежит за ней, сжимая в руках теннисную ракетку.

   Обернувшись, я вижу, как полицейский подносит руку в перчатке ко рту и пронзительно свистит в серебряный свисток.

   – Эй, ты! Остановись! У тебя нет лицензии на это огнестрельное оружие! – Он бежит за ними и дует в свисток, но, проходя мимо нас с Дэнни, убирает свисток и кивает. – Доброе утро! Прекрасная погода для прогулки!

   Когда он пробегает мимо, я вижу массивные протекторы шин трактора на спине его шинели. Затем, когда он снова зажимает свисток между губами и издает тонкий пронзительный звук, все трое исчезают.

   – Это настоящий сумасшедший дом, – шепчу я.

   – Я почти боюсь спрашивать. – Дэнни хмурится, и я поворачиваюсь к нему.

   – Я почти на сто процентов уверен, что знаю, почему у них мало гостей, и они не могут удержать персонал, – говорю я. – Духам здесь скучно, и, поскольку их некому держать в узде, они сходят с ума.

   – А, это многое объясняет.

   – У меня такое чувство, что я должен что-то сказать Эллису или кому-то еще. – Я оглядываюсь на дом.

   – Что ты собираешься ему сказать? Что ты видишь мертвых людей, а его отель заполонила куча скучающих призраков, которые ведут себя как плохо воспитанные дети?

   – Возможно, ты прав.

   – Это не твоя работа - все исправлять, любимый. – Он снова притягивает меня к себе.

   – Я знаю. – Я вздыхаю и смотрю, как большая белая снежинка падает вниз и приземляется на щеку Дэнни. – О! – Я откидываю голову назад и с восторгом смотрю в небо. – Дэнни, смотри!

   Небо покрывается крупными, густыми, белыми хлопьями. Это не мелкая пыль, кружащаяся в воздухе, как у нас на юге, это настоящий шквал.

   Я поднимаю руки вверх и кричу от восторга, как ребенок, когда они приземляются на меня. Поворачиваясь, я улыбаюсь Дэнни и вижу, что он наблюдает за мной с румяными щеками и веселой улыбкой. Снег уже ложится на землю, и я рассеянно размышляю, будет ли он достаточно глубоким, чтобы я смог слепить снеговика, чего я никогда в жизни не делал.

   – Привет! Дэнни! Тристан! – раздается голос, и мы оборачиваемся.

   Эллис стоит на краю лужайки в большом теплом пальто и желтых резиновых сапогах и держит в руках ярко-желтый зонтик, весь разрисованный смайликами.

   Дэнни берет меня за руку и подтягивает к себе.

   – Мне нравится твой зонтик, – говорю я, когда мы останавливаемся перед ним.

   – Спасибо. – Он сияет. – Это был мой подарок от Тайного Санты.

   – Хотел бы я, чтобы у меня был такой подарок от Тайного Санты, – бормочу я себе под нос, вспоминая конфетное белье, которое пытался съесть Джейкоб Марли.

   – Я просто подумал, что должен сообщить вам, что сегодня состоится вечер загадочного убийства. Мы подаем горячий шоколад и свежеиспеченное печенье. Если хотите, можете заказать коктейль, но вы оба выглядите немного замерзшими.

   – Что именно подразумевает это сочетание? – с любопытством спрашивает Дэнни.

   – О, это будет так весело. – Эллис подпрыгивает. – Все актеры будут в костюмах и в образе, и все гости тоже будут там! Вы можете задавать им вопросы, и у вас будут подсказки и отвлекающие маневры, которые вы должны будете обнаружить до главного события вечером!

   Мы с Дэнни смотрим друг на друга и пожимаем плечами.

   Когда в Риме* и все такое.

*«When in Rome, do as the Romans do» — английская пословица, которая переводится как «когда ты в Риме, делай всё, как делают римляне»