Глава 5

   Ко Дню подарков, пытаясь не думать о папе и обо всем, что сказал Смерть, я выбрал древний проверенный временем метод избегания — напиться. И Дэнни всем сердцем поддержал меня, напиваясь в знак солидарности, что и привело нас к этому моменту. Сидим, скрестив ноги, на полу по обе стороны от журнального столика Бренди с девушкой-пин-ап – да, мы все еще не вернули его, так как я к нему привязался, – и играем в настольные игры.

   – По-моему, это профессор Плюм в кабинете с ножом, – громко объявляет Дэнни, после чего икает.

   – А я думаю, что это мисс Скарлет в билетике с подсвечником, – отвечаю я.

   – В билетике?

   Я киваю.

   – Со всеми книгами.

   – Библиотека? – Он хихикает, доставая маленький черный конверт в центре доски и открывая его. – Ха! Профессор Плюм в кабинете с ножом! – торжествующе восклицает он. – Хочешь еще раз?

  – Что? Это нечестно! – невнятно говорю я. – Это либерально твоя работа.

   – Думаю, ты имеешь в виду буквально.

   – Я так и сказал - либерально. – Я снова киваю. – Ты жульничаешь. – Я беру игру  «Операция», которую Сэм купил мне на Рождество, и трясу коробкой, соблазняя Дэнни. – Хочешь сыграть в мою игру?

   – Хм. – Он выглядит так, будто напряженно думает, слегка покачиваясь, когда его глаза сужаются на коробке. – Наверное, стоит протрезветь, прежде чем мы попробуем эту игру.

   Я громко фыркаю.

   – Ты сказал «протрезветь», – заявляю я, как будто это самая уморительная вещь на свете. – По-моему, я никогда не видел тебя по-настоящему пьяным. Что ты пьешь?

   Дэнни поднимает бутылку пива и прищуривается на этикетку.

   – Не знаю, что-то под названием «На вкус как плохие решения». Это крафтовое пиво, которое Мэдди и Соня привезли мне из Корнуолла.

   Я снова фыркаю, отодвигая все детали «Клуэдо» на один конец стола, а затем кладу «Операцию» и снимаю крышку.

   – Или это, или «Моннопополия». – Я делаю паузу и хорошенько думаю, прежде чем повторить попытку. – Монополополия.

   – Хорошо, детка. Не навреди себе. – Дэнни ухмыляется. – «Операция».

   В итоге у нас почти сели батарейки из-за того, что мы так часто нажимали на кнопку звонка. Даже мои крепкие руки патологоанатома покинули меня. Практически все, на что они сейчас способны, - это поднимать бокал с вином и неуклонно пьянеть.

   В какой-то момент Дэнни так сильно рассмеялся, что почти замолчал, пытаясь сделать вдох. Я думал, мне придется делать ему искусственное дыхание, хотя, зная нас, это просто привело бы к тому, что я засуну ему язык в рот.

   Несмотря на все, что вчера произошло с папой, это было хорошее Рождество. К концу вчерашнего дня Сэм и Харрисон уже порядком вымотали меня. Не поймите меня неправильно, я люблю их обоих, но они уже начали причинять боль моим бедным ушам, а напряжение между ними было таким сильным, что понадобилась бы бензопила, чтобы разрезать его.

   Эйдан наблюдал за ними широко раскрытыми глазами, в то время как Чан просто разогрел попкорн в микроволновке и сидел, ухмыляясь. Смерть стал особым событием. Я никогда не забуду, как он напряженно сидит за столом в бумажной шляпе, держа в руке рождественскую хлопушку, с выражением глубокого разочарования на лице. Я думаю, он искренне ожидал чего-то вроде взрыва на уровне Арнольда Шварценеггера, а не жалкого щелчка, как это было с Эйданом.

   Но награда за самый зрелищный момент вечера должна достаться Джейкобу Марли, который въехал в гостиную верхом на Соле, щенке Смерти, словно генерал на своем верном коне, идущий в бой.

   Поздно вечером все, наконец, расселись по такси и отправились домой. Мы с Дэнни забрались в постель, слишком измученные, чтобы заниматься чем-то еще. Весь день был шумным, беспокойным и эмоциональным, но я бы не стал менять ни секунды из этого. Мы - странная маленькая компания, но мы стали семьей, и даже приняли Эйдана в свои ряды. Хотя он не знает всей правды о призраках и о том, кто такой Смерть на самом деле, думаю, он кое о чем догадывается. Но он не спрашивал, а мы ничего не говорили.

   Сейчас, когда мой отец находится на грани смерти, я стараюсь не думать о том, как бы я справлялся с этим, если бы все еще был предоставлен самому себе. Вместо этого прошедший год привнес в мою жизнь этих искренних, необычных людей, и я бы ни на что это не променял. Каждое из диких и зачастую невероятных событий последних двенадцати месяцев принесло еще одного человека в мою странную маленькую семью, но самое главное...

   Я смотрю на Дэнни, который открывает еще одно пиво и выглядит раскрасневшимся и счастливым.

   Этот мужчина. Я испускаю смущенный вздох, похожий на вздох влюбленного подростка. Весь мой мир начинается и заканчивается этим забавным, добрым мужчиной... и горячим, я уже говорил, что невероятно горячим? Я все еще не совсем понимаю, что он во мне нашел, но я не настолько глуп, чтобы сомневаться в этом. Он любит меня, я знаю, что любит, потому что он не только говорит мне об этом открыто и часто, но, что самое главное, потому что я чувствую это. До самых костей.

   – Ты выглядишь так, будто находишься за много миль отсюда, – говорит он.

   – Я просто... люблю тебя. – Я одариваю его широкой пьяной улыбкой, за которой следует икота. – Я так рад, что не пойду завтра на работу.

   – Я тоже.

   – Я очень хочу побыть с тобой, – горячо говорю я. – Никаких убийств, никаких призраков, только ты и я.

   – Знаешь, что нам нужно сделать? – отвечает Дэнни, широко раскрыв глаза, словно ему в голову только что пришла лучшая идея в мире. – Нам нужно уехать, только нам двоим, в какой-нибудь отель у черта на куличках. Уютно устроиться в постели, заказать еду в номер. Никаких призраков. – Он улыбается. – Никаких убийств.

   У меня вырывается громкий стон удовольствия.

   – Боже, разве это не было бы потрясающе?

   – Мы должны это сделать. – Дэнни решительно кивает и тянется за телефоном, щурясь и держа его слишком близко к лицу, пока что-то просматривает.

   Он выглядит просто великолепно: раскрасневшиеся щеки, взъерошенные волосы и щетина. Не в силах сдержаться, я переползаю вокруг кофейного столика и забираюсь к нему на колени. Я выхватываю телефон у него из рук и швыряю его на стол, разбрасывая фигурки из различных игр, в которые мы играли. Смеясь, он неуверенно покачивается и хватает меня за задницу, когда я обвиваю его ногами.

   – Не хочешь больше играть? – Он ухмыляется.

   – Позже. Сейчас я слишком счастлив и возбужден. – Я обхватываю его за шею. Мои губы прижимаются к его губам, и я проникаю языком в его рот. К счастью, он, кажется, не возражает против моей пьяной бестактности. Его руки обвиваются вокруг меня, притягивая мое тело еще крепче, одна его ладонь лежит у меня на спине, прижимая меня к себе, а другая обхватывает меня сзади за шею.

   Я издаю низкий и довольно развратный стон. Обычно я сдержан и немного стесняюсь того, что меня могут услышать люди - точнее, мертвецы, которые имеют обыкновение приходить без предупреждения. Но сейчас? На хуй всех. Я вжимаюсь в колени Дэнни, мой член тверд и ноет, сердце бешено колотится, а тело пылает от удовольствия и счастья. В моем опьяненном мозгу буквально не остается места ни для чего, кроме мужчины в объятиях.

   Мы слегка покачиваемся и задеваем край журнального столика, отчего игра «Операция» рассыпается, а маленькие пластиковые внутренние органы и кости разлетаются по всей комнате. Я хлопаю рукой по столу, чтобы удержать нас, и мы продолжаем пожирать друг друга, но на этот раз я страдает доска «Клуэдо», которая осыпает нас миниатюрными орудиями убийства.

   Я снова издаю стон. Горячий, твердый член Дэнни пульсирует сквозь тонкие спортивные штаны и трется о мой. Следующее, что я помню, - это как он хватает меня сзади за футболку, прерывая наш поцелуй, чтобы стянуть ее через мою голову. Из-за этого материала мои волосы потрескивают от статического электричества, а очки съезжают набок.

   Схватив их наугад, я швыряю их через всю комнату. Все равно, из-за алкоголя у меня затуманилось зрение. Я почти ничего не вижу, но, черт возьми, очевидно, для этого и существуют руки и рты. Комната кружится, когда Дэнни наклоняется вперед и подминает меня под себя.

   Он тянется вверх и стягивает с себя футболку, отправляя ее в полет, после чего прижимает меня к полу и просовывает руку в боксеры, чтобы сжать мой член. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как ковер царапается о мои плечи. Велика вероятность, что в итоге я получу ожоги от ковра, но я не могу найти в себе силы, чтобы беспокоиться об этом. ОНО. ТОГО. СТОИТ.

   Особенно когда он поворачивает руку при движении вверх, его ладонь скользит по чувствительной головке, и он сглатывает мой вздох.

   Блять.

   Не в силах сдержаться и, подпитываясь большим количеством рождественской выпивки, я издаю еще один, еще более развратный стон. На самом деле, по шкале от монахини до порнозвезды, я думаю, я бы оказался где-то рядом с кам-боем на Only Fans.

   – Я так хочу быть внутри тебя, – умудряется выдохнуть Дэнни между поцелуями.

   Отталкивая его, я срываю с себя нижнее белье и швыряю его через всю комнату — честно говоря, не уверен, где оно окажется. Я нетерпеливо встаю на колени и перегибаюсь через диван, выпячивая задницу, чтобы бесстыдно выставить себя напоказ.

   Он радостно хихикает и, шаркая ногами, опускается передо мной на колени. Прежде чем я успеваю что-либо сделать или сказать, он обхватывает ладонями мои ягодицы и раздвигает их, оставляя горячую влажную полоску на моей дырочке. Я издаю сдавленный... ну, я не уверен, что это за звук, вырвавшийся у меня, потому что мое лицо уткнулось в наш прекрасный новый диван, и я почти уверен, что пускаю слюни.

   Он ласкает мою задницу, облизывая и посасывая, чередуя медленные поглаживания с проникновением языка в мое отверстие, и все это время скользит рукой у меня между ног и доит мой член.

   – Ммфмммфхфххххххххххх, – стону я в подушки.

   Дэнни отстраняется и выныривает, чтобы глотнуть воздуха.

   – Что это было? – задыхается он.

   Я резко поднимаю голову и смотрю на него через плечо.

   – Не останавливайся!

   Видимо, пьяный Тристан не только немного распутный, но и требовательный и, похоже, немного эгоистичный.

   Дэнни снова фыркает и наклоняется назад, дразняще кружа языком вокруг моей дырочки. Он так расслабил меня и довел до беспомощного удовольствия, что я почти растаял в комочек слизи. Я уже подумываю о том, чтобы перевернуться и повалить его на спину, чтобы взять в рот его великолепный член, как вдруг понимаю, что он не только остановился, но и вообще больше не прикасается ко мне.

   Я поднимаю голову и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, но обнаруживаю, что он лежит на полу лицом вниз.

   – Э-э, ты упал? – невнятно спрашиваю я в замешательстве. – Ты в порядке? – Толкаю его. – Дэнни? – И тут я понимаю, что он засунул руку под диван. – Что ты делаешь?

   – Подожди... Я просто... почти, – говорит он напряженным голосом. – Ага! – торжествующе восклицает он, вытаскивая руку. В руке он сжимает бутылочку смазки. – Я знал, что в прошлый раз туда закатилась бутылочка.

   – Мне нравятся мужчины, которые умеют мыслить нестандартно.

   – Ну, решение проблем – это мое второе имя. – Он ухмыляется.

   – И все же мы оба знаем, что это Лайонел.

   – Ты пытаешься убить мою эрекцию? – Он фыркает и откидывает крышку, чтобы капнуть немного на пальцы. – Итак, на чем мы остановились?

   – На том, инспектор Хейз, что вы собирались прокатиться на мне, как на «Полярном экспрессе». – Я хихикаю, но это превращается в шипение, а затем в стон, когда он вводит в меня один длинный толстый палец.

   Блять.

   – Так доходчиво, – дразнит Дэнни. Он медленно двигает пальцем, чтобы расслабить меня, прежде чем скользнуть глубже. Долгий, неразборчивый, искаженный звук срывается с моих губ, когда он тщательно поглаживает мою простату.

   – Вот здесь, я думаю, – напевает он, наклоняясь ко мне так, что тепло его груди прижимается к моей спине. Его дыхание слегка обдувает мое ухо.

   Я откидываюсь на его руку, пока он тщательно растягивает меня, один палец превращается в два, затем в три. Но как раз в тот момент, когда я уже готов сорваться и умолять его ввести в меня член, его терпение лопается, и я чувствую, как он стягивает спортивные штаны с бедер. Повернув голову, я вижу, как он наливает в ладонь еще смазки и смазывает свой член. Затем толстая головка упирается в мое отверстие.

   Блять.

   – Может, мне стоило подарить тебе словарь на Рождество, – тяжело выдыхает Дэнни, в его тоне слышится веселье. Он входит наполовину, затем отстраняется, а затем толкается дальше, прокладывая себе путь внутрь меня.

   Я не отвечаю. Не могу. Все оставшиеся связные мысли улетучиваются из головы, уступая место густому, тягучему удовольствию. Полностью войдя в меня, он хватает меня за бедра и начинает двигаться. Мои глаза закатываются, и я задыхаюсь, чувствуя, как его пальцы впиваются в меня. О боже, бедра этого мужчины должны быть запрещены законом.

   Хотя я и переспал не с большим количеством людей в своей жизни, не один из них, оказавшись внутри меня, просто срывался с места. Но только не мой Дэнни. Он умеет так крутить бедрами, что его член проходит по всем моим самым чувствительным точкам. Серьезно, судя по тому, как он двигается, этот человек должен прийти со своим собственным саундтреком от Bee Gees.

   Он наклоняется надо мной, накрывая мое тело своим весом, скорее прижимаясь ко мне, чем толкаясь. Толщина его члена касается моей простаты, пока я не начинаю почти выть от удовольствия. У меня сейчас буквально нет фильтра - звуки, вырывающиеся из моего рта, просто неприличны. Он просовывает руки под меня, обхватывая мою грудь, чтобы прижать к своему телу, а другой пробирается вверх, чтобы обхватить рукой мое горло. Не настолько, чтобы причинить мне боль или затруднить дыхание, но потому что он знает, что мне это нравится. Мне нравится, когда меня крепко держат, когда он полностью окружает меня. Это так чертовски сексуально.

   – Дэнни, пожалуйста, – с трудом выдыхаю я. Он приподнимается, притягивая меня к себе, ускоряется и входит в меня.

   Комната кружится, а мое тело пылает. Кожу покалывает, яйца напрягаются, а живот сжимается.

   – Подожди! Подожди! – громко кричу я. – Стой!

   Дэнни тут же останавливается, тяжело дыша.

   – Что случилось? У тебя голова кружится? Тебе плохо? Тебя сейчас стошнит?

   – Что? – хмурюсь я. – Нет! Я просто не хочу кончить на новый диван.

   Я чувствую, как его лоб упирается мне между лопаток, а его тело сотрясается, когда он тихо смеется.

   – Что? – возмущенно отвечаю я. – Мы еще не закончили платить за него, и я уверен, что это не то, что компания по производству диванов имела в виду под защитой от пятен.

   Не в силах сдержаться, Дэнни беспомощно фыркает и начинает выходить из меня.

   – НЕТ! – Я хватаю его за бедра, чтобы удержать на месте.

   – Детка, ты хочешь, чтобы мы двигались, – весело замечает он.

   – Да. – Я киваю. – Но нам просто нужно... повернуться.

   Он снова начинает смеяться, но делает то, что я хочу. В итоге я хватаюсь за его бедра, чтобы удержать его внутри себя, а он обхватывает меня руками, прижимая мою спину к своей груди, и мы как бы поворачиваемся коленями на девяносто градусов, чтобы не стоять лицом к дивану.

   Оказавшись в стороне, я падаю вперед на четвереньках.

   – Ладно, давай. – Я оглядываюсь через плечо и ухмыляюсь.

   Хотя в его глазах пляшут веселые искорки, он хватает меня за бедра и заставляет увидеть звезды. Мои колени горят, а комната все еще кружится, но, боже, это так приятно.

   Без всякого предупреждения мое тело напрягается, и я кончаю так сильно, что даже думаю, не потеряю ли сознание. Дэнни издает громкий, прерывистый стон, когда я сжимаю его член, и мой канал сокращается от интенсивности оргазма. Он наклоняется надо мной и делает пару медленных толчков, и я чувствую, как пульсируют его яйца, когда он кончает в меня.

   Мы оба падаем на пол в потном, головокружительном беспорядке, перекатываясь на спины. Несколько долгих мгновений мы лежим в полуобморочном состоянии, тяжело дыша и глядя в потолок. Спустя некоторое время тишину нарушает Дэнни:

   – Хочешь поиграть в «Монополию»?