Глава 36 . Рыбалка

Катрин разбирала свои покупки и тихо переговаривалась с матерью, а возле их ног крутился счастливый Николя. Мужчины тем временем пили Шюш Муретт — смесь можжевеловой водки и ликёра из чёрной смородины, закусывая бутербродами с паштетом. И пока женщины были заняты исключительно собой, а Николя — своей новой игрушкой, Жерар понемногу выпытывал у гостя, кто он такой, чем занимается, где работает. И чем больше получал ответов, тем больше возникало вопросов. Но Максима это совсем не напрягало, он с удовольствием угощался незнакомым напитком, отвечал на вопросы и украдкой бросал взгляды на женщин.

— Папа, — Катрин подошла к отцу и надела на него шляпу, — а это тебе.

— Ах ты ж! — Жерар поставил недопитую рюмку и помчался к зеркалу; загнул поля с боков, чуть приподнял перед шляпы и, важно подбоченившись, взглянул на свою вторую половину. — Ну, как я тебе, дорогая?

— Красавец, спору нет! — с улыбкой ответила Светлана, целуя дочь в щёку и тихо журя, чтобы никто не смог их услышать: — Спасибо, дорогая, но не стоило тратиться. — Сама же не могла отвести взгляда от мужа, который продолжал стоять возле зеркала, надевая шляпу то так, то эдак и строя разные гримасы. "Всё же все мужчины — это взрослые дети".

— Всё хорошо, — Катрин лукаво повела бровью, — у меня есть на это деньги. — И тут же испугалась, потому что мать бросила подозрительный взгляд в сторону гостя. — Нет. Нет. Я их заработала, — взволнованно зашептала она, — консультируя на благотворительной выставке богатых гостей. — И совсем тихо добавила: — Это процент от сделанных покупок. — Но в глазах матери уже поселилась тревога. — Пожалуйста, не волнуйся за меня. — Взяла её за руки и ласково пожала. — У меня всё хорошо, мамуль!

— А как дела у Микаэля? — поинтересовалась Светлана, немного оттаивая. — Ты давно с ним созванивалась?

— И созванивалась, и виделась, и даже немного повздорили с ним в последний раз, — Катрин улыбнулась, но в глазах промелькнула плохо скрытая неприязнь. "В этом вся моя мама! Два года как уже не встречаюсь с ним, а она до сих пор спрашивает и всегда передаёт ему приветы". — У него тоже всё хорошо.

— Обязательно передавай ему от меня привет при встрече.

— Хорошо. — Катрин едва сдержалась, чтобы не засмеяться: именно об этом она только что думала. — Я пойду червей накопаю. Робер обещал дать нам всё необходимое для рыбалки, но вот наживку велел принести свою.

— Иди, а я вам пока обед с собой соберу. — И Светлана прошла на кухню.

— А вы что, разве не останетесь на обед? — Жерар тут же забыл о шляпе и строго посмотрел на гостя.

Максим залпом проглотил свою настойку и пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Дорогой, — ласково позвала Светлана из соседней комнаты. — Не подойдёшь ко мне на минуточку? Мне нужен твой совет.

— Иду, — Жерар бросил взгляд на гостя: — Скоро вернусь.

— А мой совет нужен? — поинтересовался Николя, прижимая машинку к груди.

— Конечно, — услышал он в ответ от родителей, и мальчонка тут же убежал из гостиной.

— Ну всё, я готова. — Это вернулась Катрин. На ней были надеты высокие сапоги, явно не по размеру, и отцовская рубашка в клеточку, завязанная узлом спереди; на голове — широкополая шляпа. — Можно отправляться. Здесь минут пятнадцать ходьбы, и мы будем на месте. — Довольно улыбнулась: — Я накопала нам отличных червей.

Максим, брезгливо сморщив нос, передёрнул плечами.

— Катюш, — из кухни вышел отец. — Ты снова надела мою рубашку.

— Ну так она же счастливая! — Катрин расправила складочки на ткани. — Когда я в ней, всегда удачный улов. — Заметила, какое стало выражение лица у Максима, и решила пояснить: — В общем, это мой такой талисман.

— Пора бы тебе уж избавиться от этих предрассудков. — Светлана вышла из кухни с корзинкой для пикников. — Тебе уже не пятнадцать лет. Я вам тут с собой кое-что собрала, поедите на природе.

— Давайте я возьму. — Максим протянул руку. Он просто представил: если Катрин понесёт их обед, то ему, значит, достанется ведро с наживкой. "Ну уж нет, увольте!" — Я уже отсюда чую, как вкусно пахнет. — Открыто улыбнулся: — Что там у вас?

— Увидите. Попробуете. Оцените. — Светлана торжественно передала корзину гостю. — Потом расскажете, понравилось или нет.

О-о-о, Катрин точно знала, что там. Она почувствовала аромат свежей сдобы, как только спрыгнула с кузова внедорожника. Благодарно посмотрела на мать.

Они все вместе вышли во двор.

— Когда вас обратно ждать? — поинтересовалась Светлана, подходя к мужу и обнимая его за талию.

— Да мы недолго будем, часа два, не больше. Смотря как клёв пойдёт.

— Это хорошо, — вмешался в разговор Жерар, приобнимая жену за плечи. — Потому что собирается дождь. Вон какая туча повисла на горизонте, — махнул рукой. — Ветер дует в нашу сторону, и как бы вас не застала гроза. Так что не задерживайтесь.

— Хорошо. — Катрин подхватила маленькое ведёрко с наживкой и посмотрела на шефа. Максим с неподдельным любопытством разглядывал чёрную тучу на горизонте. — Она далеко отсюда и, возможно, даже пройдёт мимо. Так что нет никакого повода для волнения, — успокоила его Катрин.

— А я и не волнуюсь.

— Тогда пошли.

Вышагивая чуть впереди как заправский полководец, Катрин вела шефа в сторону восточного пруда соседской фермы. Именно там, как сказал Робер, находилась подходящая для лова рыба. Рыбалка обещала быть удачной.

Максим шёл сразу за ней, бережно неся перед собой их обед. Вот уже в который раз он подносил к себе корзинку и с наслаждением вдыхал божественные ароматы, доносившиеся оттуда. Он только что снял пиджак и небрежно закинул себе на плечо. Было душно, и неимоверно палило солнце. И хотя дул небольшой ветер, но он не приносил никакого облегчения. Максим с сожалением вспомнил о том, что сам же отказался от покупки шляпы и очков.

Они прошли мимо каких-то построек без окон и дверей и через пять минут оказались возле пруда. Катрин отнесла ведро с "отличной наживкой" ближе к воде и вернулась. Недалеко от берега стоял грубо сколоченный стол и лавки — обычные доски, брошенные прямо на пни, и барбекюшница, чтобы сразу приготовить рыбу. Там же они нашли и удочки.

— Ты не против, если мы сначала поедим? — Катрин опустилась на лавку и поманила его к столу.

— Совсем не против. — Максим поставил корзинку на стол и уселся напротив в ожидании угощения.

В корзинке оказался мамин фамильный расстегай с капустой, хлеб, рийет — свиной паштет, который обожал Жерар, и красное молодое вино, а на дне обнаружились два кусочка чуть подсохшего пирога татан. Они были кое-как завёрнуты в салфетку, и Катрин со смешком представила Николя, который сунул это угощение в корзинку, отдал самое вкусное, как он считал. Вот такое получилось знатное угощение, которое для них двоих собирала все её родные.

— У тебя замечательная семья! — тихо проговорил Максим, с предвкушением наблюдая, как перед ним на стол выставляются всякие вкусности. — Я своих родителей почти не видел: отец занимался бизнесом, а мама благотворительностью. — Катрин застыла с пирогом в руках; как она ни старалась, но не смогла скрыть своих эмоций. — Но не всё так плохо. У меня была няня, — со смешинкой во взгляде посмотрел на неё, — правда, каждые два месяца она менялась. Поначалу это было сложно: только привыкнешь к человеку, а он уходит. А потом я даже перестал их различать между собой. И всех стал звать Исабель. Это имя нашей домработницы. Если бы не она, мне было бы сложно со всем этим справиться. Моя маман, хоть и не могла сама заниматься моим воспитанием, строго следила за тем, кто находился рядом со мной. Я сейчас и не скажу точно, что являлось причиной увольнения этих женщин.

— Даже и не знаю, что сказать. — Катрин разрезала расстегай, кусочек положила на бумажную тарелку и поставила перед гостем. — Мне сложно представить такие отношения в семье, когда ребёнок вообще не видит своих родителей.

— Ну-у-у, иногда мы с мамой выходили за покупками, и в такие дни для меня не было ни в чём отказа. Видно, она таким образом старалась извиниться передо мной. А потом мне открылась истина.

— Какая?

Максим откусил кусок от пирога и, кажется, проглотил нежёваным, удивлённо посмотрел на сдобу и затолкал остаток в рот целиком. От удовольствия даже зажмурился.

— В этом мире можно купить абсолютно всё. Если, конечно, есть деньги. У моей семьи они были всегда. И я стал стремиться к тому, чтобы их стало ещё больше.

Катрин перестала жевать. Ей показалось, что она ослышалась, когда он сказал, что в этом мире можно купить абсолютно всё, если есть деньги.

— Нет. Это неправильно!

— Что неправильно? — Максим взял второй кусок волшебного пирога и положил себе на тарелку. Налил вино для себя и Катрин, отхлебнул.

— Я, конечно, согласна, что деньги играют большую роль в жизни человека. Но... — Она сделала небольшой глоток из своего стакана, чтобы промочить горло, и поставила его обратно. — Не всё в этом мире можно купить за деньги.

— Например?

— М? — Катрин растерялась. — Ну, например, нельзя купить любовь, сострадание, настоящую искреннюю дружбу. — От волнения у неё разом везде зачесалось. Она подёргала себя за мочку уха, усиленно вспоминая, что ещё нельзя купить за деньги. — Прелесть ранней весны, свежесть первого снега, улыбку ребёнка, — она очень старалась быть убедительной, — доброе сердце, в конце концов.

— Глупости! Всё, что тебе действительно нужно, можно купить в этом мире. Главное, понять, насколько сильно это может пригодиться тебе в дальнейшей жизни, чтобы дать правильную цену, а не остаться в убытке.

— Нет. Я не согласна! — Катрин выпрямилась, положила руки на стол перед собой и посмотрела твёрдым взглядом на шефа. — Я буду говорить о том, что мне самой очень близко. Вот смотри. Ты купишь дорогие краски, холст, мольберт, даже роскошную художественную мастерскую для того, чтобы творить там, но если у тебя нет таланта, ты никогда не создашь шедевр. Никакие деньги из тебя не сделают художника, поэта, музыканта, писателя...

— Это да, но опять-таки, если понять, насколько это мне может пригодиться в жизни, то можно и это тоже купить.

— Как так? — Катрин сидела с открытым ртом.

— А вот так. Кто-то, кто совсем не стремится к известности и популярности, но ему очень нужны деньги, а самое главное — он талантлив, будет с радостью за тебя творить эти шедевры. — Максим говорил на полном серьёзе и, что самое страшное, верил в это. — И вот, пожалуйста: ты уже известный художник, поэт, музыкант, писатель или кто там ещё...

— Нет! Это просто подмена, самообман, потому что это всё равно не твой дар, не твой талант, не твои работы.

— А кто об этом узнает?

— Ты прав, никто.

Дальше они ели молча. Хотя она нет-нет да бросала на него взгляды, стараясь понять, каково это, жить в таком мире, где нет нежности и ласки, отсутствует искренность, и правит только холодный расчёт. Нет, он не стал разом вдруг для неё демоном рогатым, но все эти его рассуждения заставили её взглянуть на него совсем другими глазами.

Катрин поднялась с лавки и прошла к удочкам, взяла рогатины и два маленьких ведра, всё отнесла к берегу. Выбрала место и воткнула рогатины в землю, на них они будут устанавливать удочки, если вдруг понадобится зачем-то отойти. Вернулась к столу. Максим расправился с маминым расстегаем и сейчас в глубокой задумчивости допивал своё вино.

— Идём рыбачить, а то что-то ветер усилился.

— Идём.

— Ты когда-нибудь ловил рыбу? — поинтересовалась Катрин, вытаскивая жирного червя из ведра, оценивающе осмотрела его со всех сторон и ловко насадила на крючок.

— Какой ужас! Меня, кажется, сейчас вырвет. — Максим стоял с круглыми глазами и был зелёного цвета, а ещё хватал ртом воздух, как та рыба, которую выбросило из воды на сушу.

— Так и знала! Нужно было прихватить с собой мамины нюхательные соли, — Катрин не смогла удержаться, чтобы не пошутить над ним. Хотя, если честно, всё это было очень печально — не знать в этой жизни элементарных вещей. — Ты, случайно, не собираешься здесь у меня в обморок хлопнуться?

— А вот не знаю-не знаю, — с осуждением в голосе проговорил он. — Катрин, вот скажи, зачем все эти трудности? Мы ведь могли просто пойти с тобой в ресторан и заказать там любую существующую в этом мире рыбу.

— Ничего ты не понимаешь! — Она насадила червя на второй крючок. — Одно дело слопать уже приготовленную рыбу, и совсем другое — поймать её самому. Держи! — Не церемонясь, сунула в его руки удочку. — Не переживай! У тебя всё получится. Я в тебя верю.

Два рыбака подошли к берегу. Максим старался не смотреть на бедное "животное", болтающееся на крючке.

— Смотри внимательнее, — Катрин отошла подальше, — вот так размахиваешься и закидываешь. — Поплавок важно поплыл по поверхности пруда, а девушка спустилась к воде, чтобы помыть руки. — Понятно?

— Конечно, понятно. — Максим подошёл ко второй рогатине, торчащей из земли. — Что же тут непонятного? Всё очень наглядно, — бурчал он себе под нос, как ворчливый старый дед. — Забросить эту полосатую штуковину в воду. — Он от души размахнулся, крючок ушёл за спину, и Максим тут же послал удочку вперёд, как это сделала Катрин. Раздался треск ткани и мужчина почувствовал острую боль. — Ой!

— Ну что, закинул?

— А то! И закинул, и уже даже поймал... рыбку так на килограмм на девяносто.

Голос Максима прозвучал как-то странно. Катрин посмотрела на него внимательно и в первый момент даже не смогла понять, что происходит. А потом засмеялась. Громко, искренне, до слёз. Положила удочку и пошла выручать бедолагу-шефа, который с растерянным видом стоял с крючком в филейной части.

— Обещаю, я никому об этом не расскажу, — сквозь смех произнесла она.

Максим не мог отвести взгляд от её лица и стоял, забыв обо всём, заворожённый её улыбкой и искорками, что сверкали в ореховых глазах. Из его рук выпала удочка. Он быстро подошёл к Катрин, притянул ближе и поцеловал. Она ошеломлённо замерла, а он был не в силах выпустить её из своих объятий. Но ведь так нельзя! Он резко отступил.

— Прости! Не знаю, как так получилось...

Но Катрин сама придвинулась к нему, обняла за шею и приникла к нему. На краткий миг их взгляды встретились: её — мятежный, и его — такой ждущий.

"Хотя бы один-единственный раз!"

О чёмКатрин думала, когда сама потянулась к нему, она уже не смогла бы вспомнить.Потому что мир вдруг раскололся натысячи осколков, когда Максим притянул её к себе и с жадностью смял её губы.