Глава 43. Друг

Эбигейл

Я медленно начала приходить в норму, стоя у кофемашины. Внезапно я вспомнила, как подложила Эрлу соль в кофе, вместо сахара. Усмехнувшись в себя, я обратно направилась к рабочему столу.

Еще немного и сюда приедет генерал-лейтенант Рейлсон, который поднимет некоторых в должностях, а кому-то отдаст свое звание. Я сколько пропускала дни по многим причинам и теперь думаю, что мне ничего не светит. Никакое звание.

Я смотрела в двери кабинета Эрла, словно сейчас он выйдет и скажет, что Дэн мне солгал. О том, что все, что говорил Дэн, неправда. Но это всего лишь мысли.

Рядом с его кабинетом сидела Джулия и пилила свои ногти. Она была какой-то довольной, но мне нет до этого дела. И совершенно на нее плевать.

— Лейтенант Расселл, — услышала я голос Джонатана, когда сделала глоток кофе. Положив стаканчик в стол, я внимательно посмотрела на лейтенанта Стивенсона, который держал в руках огромную коробку.

— Слушаю?

Джонатан вздохнул, затем вручил мне коробку. Я задала немой вопрос, но он просто ушел. Прежде в его взгляде я поняла, что коробка для меня.

М-да, странно. Я вроде ничего не заказывала, и никто мне ничего не передавал.

Открыв коробку, я потеряла дар речи. Это... Я?

Взлотнув, я стала дрожащими руками вытаскивать бумаги, где меня нарисовали. Глазам своим не верю, что меня срисовали в точь точь.

Портретов было много, очень. Забив на работу, я стала листать каждую из них и внимательно смотреть. Кто это рисовал? Уж точно знаю, что не Джон.

Аякс рисовать не умел, даже в академии вместо него рисовала я. Вспомнив времена, я мягко улыбнулась. Как же я по нему скучаю...

Я листала, листала, пока не увидела свой детский портрет. Маленькая я с короткими рыжими волосами, зеленым платьем и шляпой. Тогда я так ярко улыбалась, протягивая апрельскую сирень.

Как красиво... Я пальцем провела по себе и замерла. Я вспомнила, когда так выглядела. Это было в день благодарения, который я провела с Эрлом. Больше я не носила это платье с такой шляпой. В тот день мы провели больше, чем обычно...

Я зажмурившись, помотала головой. Сейчас не время воспоминаний.

Значит, это рисовал Эрл? Я даже не знала, что он так красиво рисует. Если так подумать, я о нем и ничего не знала...

Так, стоп. Я быстрым движением положила портреты в коробку и залпом выпила горячий кофе. Он обжег все мои внутренности, в следствии чего я скорчила лицо. Надо чем-то себя занять. Я закрыла коробку и стала убирать его под стол.

— Всем собраться в актовом зале. Повторяю, всем собраться в актовом зале, — услышала я голос женщины и надела пиджак с погонами лейтенанта.

Пока я шла, увидела лейтенанта Стивенсона, который подошел ко мне.

— Ты увидела, что там?

— Зачем мне это? — вопросом на вопрос ответила я. Джонатан задумался, затем посмотрел в сторону.

— После обыска дома кэпа, — он кашлянул, исправившись: — Эрла Фостера, в его комнате нашлись множество портретов. Твоих портретов. А так как это улике не подлежит, а дом опечатали, я решил забрать их для тебя.

Я покачала головой.

— Понимаю, он... Был не тем, кем себя выдавал. Он предал тебя, предал всех нас. Но все же, он любил тебя, любит. Все эти твои портреты тому доказательство.

— Теперь мы измеряем любовь в портретах? Что за новая шкала? — сдерживая агрессию, спросила я..— Любил, — повторила я с усмешкой. — Я не верю тому, что он меня любил. Он ведь даже не говорил мне эти слова. Если бы он меня любил, он бы не действовал за моей спиной, не лгал, не предавал бы. Ты читал в чем он обвиняется, так?

Джон кивнул, запустив в волосы руку.

— Теперь не морочь мне голову и пойдем в актовый зал.

Все мы дали честь, когда в центре актового зала приветствовал нас генерал-лейтенант Рейлсон. Мужчина скоро уходит на пенсию, и теперь он отдаст кому-то свое высшее звание.

Он начал свою речь, но я его особо не слушала. Задумавшись о днях, которые еле переварила, мой мозг стал блокировать эти дни. Чтобы я могла забыть хоть что-то.

— Джон Стивенсон, — генерал-лейтенант стал ждать его, и когда тот поднялся, он вручил ему коробок с погонами. — Лейтенант, ваше звание поднимается до звания генерала-майора.

Все захлопали в ладоши, и я тоже. Это же почти генерал-лейтенант, только на одно звание ниже. Я оглянулась вокруг, и увидела, что многих не подняли в должностях. Фиону со своим супгуром, Итана, Джейкоба из других отделов. Кому же из них светит звание генерал-лейтенанта пока не понятно.

Рейлсон начал очередную речь, что обозначает генерал-лейтенант никому не светит.

— Поздравляю, — сказала я Джону и пожала ему руку. Он поблагодарил меня  и пригласил к себе, чтобы отменить звание. Я отказалась, чтобы провести свой день в одиночестве.

Рейлсон замолчал, как и все мы. Затем наш непредсказуемый генерал-лейтенант начал показывать чье-то дело.

— Я хочу вручить это звание тому, кто будет этому достойным. Все мы знаем майора Родригеса. Начальника отдела особо тяжких преступлений. Он в розыске, и по сведениям ФБР его заметили в запрещенной территории нашего города.

Тишина превратилась в гул. Все, кто не получил, даже получил звание, начали перешептываться.

— Если вы арестуете этого преступника, то я с почетом вручу им свое звание.

Вполне логичный поступок. Звание просто так никому в блюдечке не подадут.

— Но ведь мы умрем, — заявил молодой сержант, которая сидела неподалеку от нас. — Это прямая дорога в смерть.

Она новобранка из Манчестера другого отдела, если не подводит память. Дочь богатых людей, я часто видела ее по новостям.

— То есть, по вашему мнению, он может совершать и дальше свои преступления? А мы так, клоуны, а не полицейские? — спросила я.

Она промолчала.

— Верно, — согласился Джон. — Мы рискуем жизнью, в отличие от вашего отдела работы с хулиганами.

— С давних пор полицейские девчата бояться испортить маникюр, — где-то в далеке услышала мужской голос.

Имени не знаю, но этот низкий голос принадлежал сержанту, у которого не сосчитать половых партнеров даже за неделю.

Он насколько чистоплотный, что не прикасается к трупам (потому что боится) и бессовестно разделяет людей на гендеры? Хм, забавно.

— А что боишься ты? Испортить свою психику, когда изучаешь трупы?

Тот замолчал и были те, кто засмеялись. Дальше мы стали слушать генерала-лейтенанта, который ждал момента, пока мы замолчим.

— Что ж. В тот день, когда вы его поймаете, мы снова встретимся.

Генерал-лейтенант улыбнулся, когда мы пересеклись взглядами. И что-то знакомое увидела я в его лице.

Эрл

Сегодня мы снова встретились с Айзеком. Он пришел с планом, чтобы я освободился. Как бы оно не было.

— У нас есть план, Эрл. Но, прежде, надо, чтобы ажиотаж вокруг прекратился.

Я кивнул. Значит, мне надо немного просидеть.

— Но, план тебе может не понравится, — я посмотрел ему в глаза. — Все это ради того, чтобы никто тебя не поймал, после побега. Эрл, ты не должен попадать в глаза течении двух лет.

Я поморгал, осознавая его слова. Вроде так просто, но...

— То есть я не смогу извиниться перед ней, да? Поговорить и доказать свою невиновность.

— Я могу ей все объяснить, — улыбнулся друг. — Но я не могу ей сказать, что случилось с тобой на самом деле. Тебе надо пропасть на два года и считаться мертвым.

Блеск. Но что потом было бы? Заявлюсь перед ней через два года с новостью: а нет, я живой?

Но с другой стороны, меня не будут искать.

— Безумный план.

— Ага, — согласился я. — Если меня будут считать мертвым, то не будет межгосударственный розыкс. Хорошо.

— Прежде, чем совершить побег, надо убить одного заключённого, чье тело похоже на твое.

Но вот этому я пока не готов. Я ведь клялся. Я не могу нарушить клятву.

— Нет, — сказал я. — Я дал клятву, что больше никого не убью.

Я больше не могу предавать, и стоило бы начать с себя. Айзек покачал головой, обратив на себя внимание.

— Я беру ответственность за это. Не ты, — понизил он голос. — Ты мне так и останешься Боссом, как и другом. И ради твоей свободы, я готов рискнуть своей жизнью.

Смотря на него, я вдруг задался вопросом. За что?

С Эндрю я дружил намного дольше и он меня предал в самый нужный момент. А Айзек, которого мне хотелось бы убить из-за ревности к Эби, нет. Да мы с ним и не близкие друзья, даже если я ему доверял ее жизнь.

Он действительно серьезно заявил, что ради моей свободы он пожертвует своей жизнью. А мог бы так поступить Эндрю? Нет.

— Почему? — мой голос был тихим. — Почему ты помогаешь мне, Айзек? Сейчас появилась возможность тебе... Быть с ней, — во рту стало горько. Но это действительно так. — Эндрю предал меня ради власти. Почему бы и тебе не воспользоваться моментом ради любви? Ты ведь тоже ее любишь.

— Люблю. Но она любит тебя.