ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

К л е о п а т р а   и  А н т о н и й в Александрии. Дворец Клеопатры.

А н т о н и й. О, милая моя, ты словно лучик света. Такое у тебя лицо – я не могу все наглядеться.

(Смеясь). Вы перестаньте мне такое говорить. Теперь я вся краснею. Ведь не красавица же я. Лишь голос мой... и больше ничего.

А н т о н и й. Ох, как же ты красива! Я так люблю тебя! Готов я жизнь свою отдать, но все тобой бы наслаждаться! Такая красота!

К л е о п а т р а. Благодарю за громкие слова. Но жизни вы уж точно не лишитесь.

А н т о н и й. Быть может вам вина?

К л е о п а т р а. А правда ли, что ты в войне с Октавием проигрываешь страшно? Я слышала... и испугалась... Скажи мне, что неправда!

А н т о н и й. (Игриво). Конечно же неправда.

К л е о п а т р а. Ты врешь мне, врешь! Я вижу по глазам. Ведь если будет здесь Октавий... он нас убьет! Мы дали несколько сражений, одно идет теперь... ещё не проиграли, но так возможно... И что же будет дальше!

А н т о н и й. Полно же, не надо плакать. Ведь у меня есть собственное войско. (Выпивая вино.) Лучше него другого не найти. Никто еще не смог войну со мною выиграть! Неужто вы забыли?

К л е о п а т р а. Как же тут забыть... Я так боюсь... боюсь я просто страшно.

А н т о н и й. Так вы робки. Ну полно вам терзаться. Возьмите же бокальчик. Выпейте скорей.

К л е о п а т р а. (Нехотя выпивая вино). Он ведь хитер и изворотлив... он может победить. Я долго в то не верила. В делах вам помогала, но все последние известия меня пугают... он наступает так, что наших разбивает. Пол армии уже погибло. Октавий может победить. Вас это не пугает?

А н т о н и й. Ничуть, моя вы госпожа. Испробуйте еще. Давайте, не стесняйтесь. Такой чудесный вкус!

К л е о п а т р а. Вам лишь бы о вине. (Обиженно.) А я хочу о деле. Давайте говорить скорее о войне! (Игриво). Ведь мне же интересно!

А н т о н и й. Ну что же вы хотите? Войска у нас хорошие, большие, на море – флот. Он тоже неплохой. Тем более меня хвалил ваш Цезарь, еще когда я у него служил. Мы победим. Тут не за чем сомненья.

К л е о п а т р а. Вы честно говорите же со мной? О, мне так страшно!

А н т о н и й. Хрупкая вы госпожа. Ну ладно – перестаньте. Не нужно только обижаться на меня. Мы отплывем на остром Самос. Нас там никто, поверьте, не найдет. И будем развлекаться, пока еще живем. Не так ли?

К л е о п а т р а. Ох, как мне порой бывает страшно... но только если рядом вы, то все мои сомненья пропадают. Вы такой сильный, мужественный... вы...

А н т о н и й. Ну полно, полно. Мне ведь и так известно все без вас. А знаю, я умен. И в этом моя сила. Октавия легко мы победим.

К л е о п а т р а. А как вы будете вести себя на острове? Не может же и он быть невредим. Насколько мне известно – гудит от стонов и рыданий Рим. Нам надобно поторопиться.

А н т о н и й. Мы все успеем! Не надо вашу чудную свою головку такими мыслями дурными забивать. Послушайте, а как вы смотрите на флейту?

К л е о п а т р а. Что?

А н т о н и й. Ну такая штука – играет просто восхитительно она! Еще б кифар сюда, заполнить все театры... и хоры мы заставим все запеть! Как вам такое?

К л е о п а т р а. Вполне... заманчиво звучит.

А н т о н и й. Быть может, винограда?

К л е о п а т р а. (Вздохнув). И все же вы такой забавный – все винограда вам, да и кифар... у вас отменный вкус! Мне жизнь такая нравиться, давно так не жила я! Но все же если прямо к нам сейчас придут войска – что будете вы делать?

А н т о н и й. Я прикажу - сослать в театр. Пусть там послушают прекрасное они. Пусть мой флейтист для них сыграет, тогда растают и солдатики мои. А вы-то сами так не беспокойтесь. Лишь вера в лучшее нас сможет здесь спасти. Живите, пока живы!

К л е о п а т р а. Давайте мне вина. Хочу скорей забыться...

А н т о н и й. Как хорошо мне с вами! Другие все кричат, а вы на все согласны. Ну чем мне не жена?

Действительно. Согласна я на все... Вы слышите? Что это там за звуки? (Вскакивает с места и бежит смотреть в окно.) О боже мой, вы видите, что там?

А н т о н и й. (Медленно потягиваясь). И что же такое?

К л е о п а т р а. Там люди выстроились в ряд на площади... стоят. А в далеке огнями все пылает. Смотрите же! Дома горят! Вставайте же скорее!

А н т о н и й. Как там они горят? Кто их поджег?

К л е о п а т р а. Не знаю я! Не знаю! Быть может... может бунт?

А н т о н и й. Вполне возможно...

Пауза.

смотрите – люди там кричат! Вы слышите?

Вбегает с л у г а.

О, Марк Антоний, вам пришло известье! Вы только не волнуйтесь – мне страшно говорить.

К л е о п а т р а. Что там такое?

С л у г а. Плохие вести. Вам лучше бы присесть. Для госпожи они совсем особо тяжелы.

А н т о н и й. Садитесь вы. Не стойте. (Усаживает Клеопатру.) Ну что же там такое?

С л у г а. Вы помните, что шло сражение при мысе Акции с Октавием у вас?

А н т о н и й. Да. Я припоминаю. Напал он на меня.

С л у г а. Так вот – Октавию войска сдались и отступили. Весь флот разгромлен. Людей погибло - тьма. Никто не знает, что и делать. Народ бунтует, мятежи. И против вас готовят наступление. Еще немного, и он придет сюда. Тут надо что-то делать. Народ ведь не стоит... на площади уже готово целое собранье! Они бранятся так... и слышать не могу!

К л е о п а т р а. (Бледнея). Как, потерпели пораженье? Не может быть! У нас ведь больше сил! У нас такое войско! У нас такой народ! Мы не могли же проиграть? Как там могло случиться?

С л у г а. Не знаю. Мне как сказали донести – я так вам передал.

А н т о н и й. А вот и мой конец... Уж если разгромлен флот... То нечего мне делать.

К л е о п а т р а. Но есть еще пехота. Есть войска. Мы просто так не может проиграть! У нас же больше войска! И больше наших-то земель! Не может быть такого! Не можем мы... у нас же полководцы... все были как один... я лично их вида́ла...

А н т о н и й. О, это мой конец... Октавий движется куда?

С л у г а. Сюда, о император, все сюда.

А н т о н и й. Я буду мертв с минуты на минуту. Он ведь меня убьет. Он ведь меня возьмет и уничтожит... и что мне делать? Как мне быть теперь?

К л е о п а т р а. А в армии что говорят? У нас есть шанс отбиться? Ведь должен быть еще хотя бы шанс!

С л у г а. Все тщетно. Они идут сюда. А все войска разгромлены. И мы – бессильны, как не было бы горько это признавать.

К л е о п а т р а. Конец.

А н т о н и й. Мне надобно укрыться. Куда-нибудь уехать, убеждать. О, Клеопатра. Ты знаешь ведь места! Куда, куда мне можно скрыться? Ну не молчи же! Говори! Ты знаешь ведь куда!

К л е о п а т р а. Боюсь, что тут пришел нам и конец. У нас нет войск и люди против наших... Нам нет защиты... Мы теперь погибли. Ведь все вокруг хотят тебя убить... а значит и меня. Меня! А я чем провинилась? Я ведь все за Египет...

А н т о н и й. Я пропал!

К л е о п а т р а. О, нет, еще мы не пропали! У нас есть стража, есть дворец. Быть может, как-то можно... я не могу так больше, я не в силах! Я жить хочу! Мне рано умирать! Я только за Египет свой радела! Мне страшно умирать!

А н т о н и й схватившись за голову быстрыми шагами выходит из комнаты. К л е о п а т р а растерянно ходит кругами по комнате. С л у г а не двигаясь ждет приказа.

К л е о п а т р а. (Остановившись). Слуга, послушайте меня. Бегом все соберите вещи. Все до одной. И мне подать велите. Найдите самых лучших лошадей, тележку... мне одежду... все соберите, что нужно мне в дорогу! Живо! Бегите же, я не намерена вас ждать! Хотя.... Постойте!

С л у г а. Да, госпожа.

К л е о п а т р а. Антонию ни слово. Узнаю – лично вас убью. Он знать не должен! Но меня скорее собери! Сегодня я должна уехать. Куда - еще не знаю.

С л у г а. Вас слушаю-с. Все соберу.

К л е о п а т р а. Живее! Что застыл ты! Раз соберешь – беги! О, горе мне... я думала, что победим. Как так могло случиться? Неужто я сама себя так подвела. Я все ведь просчитала, Октавий ведь не мог... Ведь силы не равны... все... я пропала. Отрезана дорога в Рим. А здесь меня Октавий тут же ведь отыщет... куда бежать? Нет, нет... Египет мой, я не могу его предать. Но должно мне бежать.... Куда бежать-то мне? Ведь все уже закрыто! Египет... Я обречена! (Плачет).

К л е о п а т р а прислоняется к стене и не двигаясь смотрит перед собой. Входит А н т о н и й, опустив голову.

А н т о н и й. Я прожил зря... и в жизни не было ни смысла...

К л е о п а т р а. Как смеешь ты такое говорить! Как можешь думать ты о смысле, когда мы все обречены!

А н т о н и й. Присядь. Уже все решено. И если войско проиграло, то уж Октавий мчит сюда.

К л е о п а т р а. Нет... нет... не может быть такого! Отказываюсь верить я! Мы победим! Мы победим! Не может быть здесь пораженья! Но если не Египет... то уж я сама... сама себя с низов, но подниму! Я не должна с судьбой такой мириться! Ведь это низко! Нет, я не должна...

А н т о н и й. Теперь уж не за чем переживать. Все тщетно. Закрыты в замке двери. Лишь здесь осталось часа ждать. Другого выхода здесь нет.

К л е о п а т р а. Мне что-то плохо. И боль в груди такая – точно меч... Я упаду сейчас...

А н т о н и й. (Отстраненно). Зачем переживанья...

К л е о п а т р а делает шаг, но, покачнувшись, падает без чувств. А н т о н и й, очнувшись от мыслей, подбегает к ней.

А н т о н и й. О, что случилось? Что с тобой? Очнись скорее же! Очнись! Слуга! Беги сюда быстрее! Что с ней? Быстрее! Посмотри! Она без чувств теперь упала. Что с ней? Скажи!

С л у г а садиться возле К л е о п а т р ы и пытается привести в сознание. Женщина не двигается.

С л у г а. Сейчас... сейчас... Я сбегаю за лекарем! Я ничего не понимаю!

А н т о н и й. Живей! Живей! Скорее же, скорее! О, Клеопатра, что с тобой? Очнись же ты, очнись!

Вбегает л е к а р ь.

Л е к а р ь. Где она?

А н т о н и й. Скорее посмотрите! Она упала и лежит – не знаю я – что делать!

Л е к а р ь. Я посмотрю, не беспокойтесь так. Обычный обморок, наверно.

С л у г а. (Шепчет Антонию). Он сам больной! Он выжил из ума! Он спятил!

А н т о н и й. Да отцепись ты от меня! Не до тебя теперь!

С л у г а. Но он ее погубит! Он не в своем уме! Он ведь совсем не слышит!

А н т о н и й. Да отойди! Что с ней? Скажите же скорей!

Л е к а р ь нагибается над женщиной и пытается прислушаться.

Л е к а р ь. По-моему не дышит... (Осматривает со всех сторон, затем медленно поднимается и небрежно кидает на нее взгляд.) Верно – умерла. И сердце слабо так стучит... я, впрочем, не расслышал.

А н т о н и й. Нет... нет... он жива, жива! Вы посмотрите.

Л е к а р ь. Вам точно говорю – она не дышит! Мертва она! Скорей всего – припадок. Она переживала?

А н т о н и й. Сюда идут войска. Конечно же переживала! Я сам чуть чувства не лишился.

Л е к а р ь. Мертва! Вот точные мои слова! (Неуклюже делает шаг. Слуга его подхватывает).

С л у г а. Давайте, помогу.

Л е к а р ь. Благодарю.

Л е к а р ь и с л у г а уходят.

А н т о н и й. Нет... нет... не может быть такого... ты только что жила... ты только говорила... нет...

Пауза.

Уж если ты мертва – я сожалеть не буду. Нет. Мне не о чем жалеть. Я слишком уж любил тебя. (Отходит в сторону). Я жить не мог без слов ее и без ее улыбки. Зачем нужна была мне власть, когда ее я не желал ни разу? Хотел я просто жить. Мне не нужна страна, мне не нужна война! Но, видно, судьба уж так распорядилась... Раз уж моя жена, моя родная Клеопатра теперь мертва – я сожалеть не буду.

Пауза.

К тебе отправлюсь я! Мне нечего здесь делать! Я не желаю смерти ждать здесь без тебя! Желаю только быть с тобою!

А н т о н и й хватает со стола кинжал и выходит. За дверью слышится крик, а за тем чье-то рыдание. Затем все тихо. В комнате кроме К л е о п а т р ы никого нет. Врывается в т о р о й с л у г а.

В т о р о й с л у г а. О, Клеопатра! Что с вами? Где же здесь вода? (Хватает кувшин и выплескивает на женщину.). Да что случилось с вами? Госпожа, очнитесь же, давайте! (Трясет за плечи, а затем выплескивает еще воды).

К л е о п а т р а вздрагивает и открывает глаза.

К л е о п а т р а. Это еще что?

В т о р о й с л у г а. Вы, видимо, сознанье потеряли. Вы дайте руку мне – вставайте. Как вы? Как голова?

К л е о п а т р а. Сейчас расколется... словно ударили меня точеной палкой.

В т о р о й с л у г а. Мы можете стоять?

К л е о п а т р а. Могу.

В т о р о й с л у г а. Тогда я вас оставлю.

К л е о п а т р а. Постой же! (Слуга не слыша ее убегает из комнаты.) Куда он побежал!

Пауза.

Как голова болит! Ну где же все они? Куда они пропали? Где люди? Слуга!

Пауза.

(Держась на голову.) Сюда же ведь идут войска!

Врывается с л у г а и тут же оторопев замирает.

С л у г а. Госпожа... вы... живы?

К л е о п а т р а. Ты выжил из ума?

С л у г а. Вы только были же... вы здесь лежали...

К л е о п а т р а. Что надо вам еще?! (Хватается за голову.) Неясно я сказала? Собрать все вещи и бежать! Мне надобно бежать! Что вы стоите? Вы не слышите меня? Как будто призрака увидели, а не меня!

Вбегает в т о р о й с л у г а.

В т о р о й с л у г а. Они... они пришли...

К л е о п а т р а. Кто – они?

В т о р о й с л у г а. Октавий с войском.

К л е о п а т р а. Как? Когда?

В т о р о й с л у г а. Что делать, госпожа?

К л е о п а т р а. Ты смеешь спрашивать меня? А где Антоний? Позови его! Скорее же, скорее! Мне надо скрыться, надо спрятаться. Надо...

С л у г а. Я не могу сказать вам прямо...

К л е о п а т р а. Ты шутишь надо мною?! Где мой Антоний, отвечай живее! Иначе я тебя сейчас...!

С л у г а. Убился он! Меня хоть пощадите!

К л е о п а т р а. Что?!

С л у г а. Сию минуту он от вас ушел и тут... Ему же кроме смерти ни что не оставалось боле. Иначе бы его Октавий... а тут еще и вы упали на пол. Увидев вас, совсем лишился он рассудка. Сказал, что сожалеть не станет – отправиться он к вам. Любил он вас без меры.

К л е о п а т р а. Как?! Где же он?! Как мог меня оставить?!

Врывается в о й с к о. С л у г у и К л е о п а т р у тут же хватают.

О д и н. Держи ее!

Д р у г о й. И этого возьми!

К л е о п а т р а. (Вскрикивая). Не трогайте меня! И руки уберите! Да отпусти же меня! Вы кто такие? Как сюда вошли?

О д и н. Закрой ей рот! К Октавию веди!

Д р у г о й. Он сам придет сюда! Он обещался посмотреть, что это за особа!

К л е о п а т р а. Не трогайте меня, пустите же, пустите! Я закричу!

О д и н. Да не ори!

К л е о п а т р а. Вы права не имеете меня схватить! Я ведь ничто не делала вам против! Где ваш Октавий? Мне надо говорить лишь с ним! Да позовите же его! И не держите!

Д р у г о й. Какая дерзкая!

О д и н. Да еле я держу.

К л е о п а т р а. Октавия зовите!

Вбегает еще один в о и н.

В о и н. Октавий приказал ее здесь задержать и никуда не отпускать. Заприте все замки! Он сам еще не порешал – что с ней устроить. Он тут велел ее держать.

К л е о п а т р а. Да как вы можете!

В о и н. Скажи спасибо, что не велел убить! Я бы расправился с ней тут один ударом!

К л е о п а т р а. Да я быстрей сама себя убью, чем ждать такого приказанья!

В о и н. Заприте дверь и бросьте ее здесь!

К л е о п а т р а. Да как вы смеете!

В о и н. (Замахиваясь рукой). Ух, я бы ее прибил!

К л е о п а т р а. Как как вы можете меня пленить! Меня! Пустите! Отпустите!

В с е выходят и захлопывают дверь. К л е о п а т р а падает на кровать и заливается слезами.

К л е о п а т р а. Какая глупая же я! Как я могла! Как я могла! Неужто я не видела совсем, что мы так проиграем, что мы вот так падем! Я ведь все просчитала, так быть же не могло! Он ведь меня теперь убьет! Он ведь придет и тут же всем прикажет меня убить! Но я не заслужила! Я ведь за свой Египет и за власть... я так хотела... все же процветало... да как могло случиться так! (Плачет.) Нет...Нет... довольно. Надо перестать. Могло еще быть хуже. Пока я ведь жива. Здесь надо мне подумать. Как бы другие поступили?.. Мне надо говорить с Октавием. Теперь же. Я знаю. Он ко мне придет. И если он придет, я, право, я скажу... я с ним... о ужас, я не знаю! Что мне ему сказать? Как объяснить ему?

Прошло несколько дней. В той же комнате. В о и н, О к т а в и й входят в комнату. К л е о п а т р а лежит на кровати и не двигается.

В о и н. (Отпирает дверь). Октавий.

К л е о п а т р а, не меняя положения, лежит на кровати, не поворачивая головы.

О к т а в и й. (Тихо воину). Она жива?

В о и н. Живее всех живых. Пихнуть ее, чтобы проснулась?

О к т а в и й. Позвольте дальше мне... Вы что, ее здесь не кормили? Она совсем бледна. Какой кошмар, я, право, ожидал, но... ее лицо, ее одежды...

В о и н. Одежды мы чуток порвали, пока ее пытались усмирить. Потом она сама... кормить мы не кормили. Она ведь пленница, а не царица здесь.

О к т а в и й. Все ясно. Уходите. Мне надобно с ней говорить.

В о и н. Как скажете.

О к т а в и й. Не думал, что когда-то увижу вас вот так. Вы страшно так бледны... Я думал, буду на вас злиться, но весь ваш вид... такими женщин и не видел я.

К л е о п а т р а не двигается.

В о и н. (В дверях. Громко выкрикивает). Вставайте живо, к вам пришли!

К л е о п а т р а испуганно вскакивает.

К л е о п а т р а. Октавий? Вы?

О к т а в и й. Я.

К л е о п а т р а. (В одном хитоне вскакивает с места и бросается Октавию в ноги). Пощадите! Я не хотела так себя вести, о император, Цезарь! Я вся теперь под вашим взором. Могуществу нет вашему конца, я столько слышала о вас, но не давалось видеть... Я вся теперь лишь в вашей воле!

О к т а в и й. Вставайте, что же вы! Я не пришел вас убивать. Вы до чего себя здесь довели? Все ваши волосы собрались в клочья, лицо покрылось синевой, а ваше тело... вы вся в ранах...

К л е о п а т р а. Я здесь сошла с ума! Я только вас увидеть умоляла! И вы теперь передо мной! Позвольте говорить мне!

О к т а в и й. Встаньте, не позорьтесь! Вы еле держитесь! Лягте на кровать!

К л е о п а т р а. Как будет ваша воля.

К л е о п а т р а поднимается, но с трудом держась чуть не падает. О к т а в и й отводит ее к кровати.

К л е о п а т р а ложиться. Он садиться рядом.

О к т а в и й. Пришел я вас утешить. Мне показалось, вы могли... хотя я вижу вы пытались...

К л е о п а т р а. О чем вы?

О к т а в и й. Ни о чем. Я думаю, вы сильно натерпелись, за все то время, пока сидели здесь.

К л е о п а т р а. Натерпелась? Да я ночами не могла уснуть! Я глаза не сомкнула! Вся похудела, чуть не умерла! Меня терзал и страх, и безотходность. Я думала проститься с жизнью! А вы мне говорите такие легкие слова! Да вы забросили меня в темницу, и эти люди... эти кабаны... Простите больше нет во мне ни силы. Я говорю... а ведь сама не понимаю, что несу.

О к т а в и й. Я вижу, вы здоровы.

К л е о п а т р а. Простите, вы меня постите... я просто вышла их себя. Я ведь схожу с ума. Ничто уже не понимаю. Сознание мое померкло, ум потух, все так кружит перед глазами. Во мне нет больше ничего от прежних достояний. Я так хотела выступить пред вами в одеяньях, блеснуть умом и показать, что я не пленница, а я царица....

О к т а в и й. Я все прекрасно понимаю. Не стоит беспокоиться. Я все же не тиран.

К л е о п а т р а. Я думаю, что вы пришли расправиться со мной.

О к т а в и й. Вы ошибаетесь. Мне не за чем вас убивать.

К л е о п а т р а. Послушайте, могу я вам сказать..?

О к т а в и й. Говорите.

К л е о п а т р а. Я думала, настроены вы гневно. Но вижу – вы спокойны. Ведь для меня такое - просто снисхожденье. И не хочу с Египтом быть вам заклятыми вам врагами. Быть может, стоит все обиды нам забыть? Я знаю, что нелепо, что просто и без лишних слов, но что слова? Хочу я мира.

О к т а в и й. Войны не будет с вами. Тем более отбиться будет нечем вам. (Смеется).

К л е о п а т р а. Не говорите так, я вас прошу! Мне больно это слышать!

О к т а в и й. Вам трудно так смириться с пораженьем? Я знаю ведь, что вы против меня. И из-за этого с Антонием сошлись вы. Ведь он сильнее был меня, был Цезарем любим, имел большие земли...

К л е о п а т р а. Я против вас ничто плохого не имею. Не знаю, с чего такое взяли вы. Но я прошу – не говорите мне о Цезаре! Я слышать не могу! Ведь если убивать меня вы не решились, то и словами вам не надо убивать!

О к т а в и й. Тогда зачем же был для вас Антоний?

Клеопатра: А что вам нужно знать? Подробности моей же частной жизни?

Пауза.

Надеялась на процветание Египта я. Моя надежда... моя заветная мечта. Люблю я эти земли. Неужто вы за это можете меня так проклинать? Вы ведь умнейший человек, вы чувствовать должны, что я люблю Египет и хочу доставить людям счастье! А тут война шла за войной. Мне видеть было страшно! Вы понимаете меня, Октавий? Вы ведь должны понять!

К л е о п а т р а смотрит на О к т а в и я, тот лишь улыбается.

О к т а в и й. Хоть вы и выглядите хуже не куда теперь, но обаянья своего не потеряли. Глаза блестят, играют, а улыбка на губах уж явно вами упражнялась много раз.

К л е о п а т р а. А может быть, тогда, устроим мир? И все дела наладим.

О к т а в и й. Пришел я, чтобы вас всего лишь подбодрить, а не вступать в союз. Вы это хоть поймите.

К л е о п а т р а. (Отворачивается). Боялась я Антония, поймите! Он принуждал меня! Он страшный человек! Вы ведь не знаете, как он меня изводит! Мне было страшно, страшно тут ходить. И я, как кукла, во все ему пыталась угодить. Не понимаете вы и теперь? Он зверь, дикарь, он без управы!

О к т а в и й. Уймитесь! Хватит лгать. Он мухи в жизни не обидел, он пил и танцевал. А чтобы женщин, вроде вас, он трогал... честнее лжи еще я не слыхал! Он был наивен как ребенок!

К л е о п а т р а. (Опускает глаза).

О к т а в и й. Довольно вам страдать!

К л е о п а т р а. Вам в радость меня мучать? Мне жить еще и жить! Я все ради Египта... да лучше бы и не было меня на свете, когда такие муки предстоят. Неужто в вас совсем ко мне нет уваженья? Хотя бы сострадания ко мне...

О к т а в и й. Актриса вы.

К л е о п а т р а. Ведь если бы заранее мне было бы известно, что так вот я умру от вашей же руки... то захотелось бы мне жить? Ведь я могла бы жить!

Пауза.

Теперь Антоний мертв... я помню, как обряды в храме совершила. Струился свет из перистилей вглубь. Гробница легкой пылью зарастала. Мне было так ужасно, скверно на душе – и все мне там казалось, что дух его среди колонн еще в потемках бродит и клянется, что заберет мне туда с собой... Я не могла там находиться... Как можно скоро я совсем ушла.

Пауза.

Я так любила жить! Мне рано оказаться там - в потемках...

О к т а в и й. Да вам не нужен мир. Вам просто надо жить?

К л е о п а т р а. Во что бы то не стало! Я в ноги вам упасть готова и биться головой, но вы меня спасите, ради Бога! Я ведь на все, на все теперь готова! Но только бы мне жить! Я знаю, я дурна, я провинилась сильно, но я раскаиваюсь и во всем вам признаюсь – я виновата! Но меня вы пощадите! Я жаждою прожить еще хотя бы... Дайте шанс! Не дайте умереть!

О к т а в и й. Перестаньте!

К л е о п а т р а. Мне страшно, страшно, страшно! Я женщина, я так слаба! У вас под окнами стоит большое войско, а что есть у меня? Я ведь одна пред вами! На мне нет одеянья - лишь хитон все тело покрывает. Спасите же меня!

О к т а в и й. Вы мне уже солгали. И думаете, что теперь не лжете вы? Да вы хитрей и изворотливей змеи. Наслышан я о вас немало. Околдовать мы можете и ранить без кинжала.

К л е о п а т р а. Я вру?

О к т а в и й. Довольного говорить! Я ведь уже смеюсь над вами! Вы успокоитесь же скорей, я никого не трону. Мне ваши кости не нужны.

К л е о п а т р а. (Поднимается с кровати и достает из-под подушки несколько украшений). Вот – возьмите и примите.

О к т а в и й. А это что у вас? Откуда?

К л е о п а т р а. Примите же вы от меня. Хочу отдать вам – ваше. Все Римское оно. Все от Антония досталось. Примите же скорей.

О к т а в и й. Но мне зачем?

В о и н приоткрывает дверь.

В о и н. (Насмешливо). Простите, что подслушал. Но вы, потрепанная госпожа, не все ему отдали. Я сколько уже дней подряд с вас глаза не спускаю! Вы утаили часть!

К л е о п а т р а. (Вскричав). Да что вы говорите?! Да чтобы я лгала?! Да как вы можете! Да как вы говорите!

К л е о п а т р а набрасывается на в о и н а и с силой замахивается по лицу. В о и н тут же хватает ее, К л е о п а т р а пытается вырваться.

К л е о п а т р а. Ах негодяй! Подлец! Меня! Великую царицу! Так осквернить! Я опозорена! Ничтожество! Я вас душой всей ненавижу!

В о и н. Угомонитесь!

О к т а в и й. (Улыбаясь). Придите вы в себя! Вам совершенно все равно на все, что здесь сегодня происходит. Вся ваша болтовня – один лишь вздор. Ну полно вам, поберегите нервы.

К л е о п а т р а. Да как вы можете? Еще не выжила я из ума!

О к т а в и й. Я знаю ровно - сколько вы всего украли. И знаю цифру я. И знаю я, зачем с Антонием связались, и что вы думаете про меня. И раньше, и теперь. Поэтому вы не ломайтесь. Мне все давно известно ведь про вас.

К л е о п а т р а. (Воину). Подлец!

О к т а в и й. Да уж не больше вас.

К л е о п а т р а. Вы оскорбляете меня? Нарочно, да? Хотите вы меня убить? Я знаю, знаю!

О к т а в и й. Я не хочу кровь вашу проливать. С чего вы вдруг решили? Да и все украшения – возьмите вы себе. Ворам Египта может пригодятся. Ведь так? (Смеется).

К л е о п а т р а. (Вспыхнув). Неслыханно! Вы, Цезарь, меня решили посетить и удостоили меня своей беседы, но а теперь меня решили обвинить? А главное, подумать только, в чем! Я одолжила пару украшения не для себя, несчастной, никогда! Хотела поднесли я их твоей супруге, той самой распрекрасной. Чтобы умилостивить и смягчить тебя! А ты мне говоришь такие вещи?

О к т а в и й. Вы просто на просто хотите жить. Сказали бы мне сразу. К чему все эти сцены и слова? Я убивать вас и не собирался. А вы боитесь так меня, как будто я кинжал держу над вами.

К л е о п а т р а. (Молчит).

О к т а в и й. (Улыбается). Я рад, что вы спокойны.

О к т а в и й довольный выходит из комнаты. В о и н, пригрозив, запирает дверь.

К л е о п а т р а. (Ждет, пока захлопнется дверь и падает на кровать). Да все прошло куда не может лучше! Он даже и не понял, что обманула его я! Как все легко и просто! Пусть думает теперь, что я глупа и истерична. Он так и грезит жизнь мне сохранить! Жаль только, мир в Египте так я и не спасла... но жизнь себе хотя бы сохранила. Египет я потом заполучу еще.

Прошло некоторое время. В комнате Клеопатры сидят две ее служанки И р а д а и Х а р м и о н.

И р а д а. Скорее прибери кровать. Тут все так грязно, а ты медлишь. Она с минуты на минуту ведь придет. А тут не прибрано! Ну Хармион!

Ирада! Чтобы я могла ей ложе не прибрать! Да не бывать такому! Своей царице я всегда была верна. И я любое пожелание ее спешила выполнить сперва!

И р а д а. Поистине ты верная слуга.

Х а р м и о н. Я не могу иначе быть при такой царицей! Она прекраснее любого на земле!

И р а д а. Как жаль, что скоро честь ее так быстро раствориться. И наша госпожа вмиг быть прекрасной перестанет. Как жаль, как жаль! Ведь я не верила сперва, ну а теперь я от Октавия такое слышу.

Х а р м и о н. Не понимаю я о чем ты? Ты что такое говоришь? Скажи и мне скорее! Что там Октавий говорит?

И р а д а. Неужто ты не знаешь?

Х а р м и о н. Да что не знаю я? Ты скажешь мне хоть слово? Я ведь не понимаю ничего! Я не всевидящее око!

И р а д а. Не надо только криков. Ты лучше сядь. С тобой я поделюсь – Октавия подслушала в дверях, когда от нашей Клеопатры он тогда явился. Он говорил, что верно – она злится, она кричит и все бранится.

Х а р м и о н. Да это то я знаю. В чем тут секрет?

И р а д а. Желает он ее цепями оковать и в Рим по городу отправить. Пускай, он говорит, идет и триумфальную процессию всю возглавляет. Ее он хочет наказать! А я теперь как представляю... чтоб наша Клеопатра так вот шла... не сможет ведь она!

Х а р м и о н. Ты путаешь! Да нет... не верю я. Он сам смеялся же над нею.

И р а д а. Он сам такое говорил!

Х а р м и о н. Да, верно, это был не он. Ты все напутала!

И р а д а. Ты думаешь, его я не признаю?

Х а р м и о н. Неужто правда так он и сказал?

И р а д а. Так же, так! Что делать нам? Ее вокруг все так любили ... О, наша бедная царица! Ей надобно сказать. Она ведь плакать будет!

Х а р м и о н. Да ты ее не знаешь! Какие слезы могут быть? Она с ног на головы нас поставит, но будет при своем. Она горда! Она умна и быстро все тут порешает.

И р а д а. Сказать нам надо!

Входит К л е о п а т р а.

Что еще сказать?

О б е женщины падают ей в ноги.

Х а р м и о н. О, наша госпожа! Вы полностью под вашей волей.

К л е о п а т р а. Вставайте живо. Что хотели вы сказать?

Х а р м и о н. Не знаю, как начать...

И р а д а. Вести тут плохие. О вас и вашей доле...

К л е о п а т р а. Вы перестаньте же молчать и все как есть мне говорите! Я не терплю в вас робости! Скорее, говорите!

И р а д а. (Тихо Хармион). Какая нервная она недавно стала... такой ведь не была!

Х а р м и о н. (Клеопатре, указывая на Ираду). Она услышала Октавия вчера. Он говорил, что хочет вас в цепях...

И р а д а. Он хочет наказать вас госпожа, надеть на руки цепи и провести по городу... по Риму... пока войска на улицам будут идти. А вы бы были впереди...

Х а р м и о н. Вы только не волнуйтесь! Быть может все неправда, может ложь. Она услышала случайно. Совсем не точно!

К л е о п а т р а. В цепях по Риму? Да что за бред! Не может быть такого. Он ведь не полный идиот. Вести меня – царицу! (Смолкает).

Х а р м и о н. И я, я тоже так ведь говорю – он не сошел с ума. И он не так жесток. Это ведь так нелепо.

К л е о п а т р а. Оставьте вы меня. Хочу побыть одна. Мне надобно подумать.

Х а р м и о н. Как будет ваша воля.

К л е о п а т р а. Нет... постой! Откуда ты услышала?

Х а р м и о н. Не я.

И р а д а. От самого Октавия в дверях, когда от вас он вышел. Он улыбался, пока шел и все смеялся.

К л е о п а т р а. Так все – уйдите!

(Ираде). Пошли скорей, не стой!

К л е о п а т р а. Уйдите же вы от меня, я видеть не могу!

Пауза.

К л е о п а т р а, оставшись одна.

И голова болит, как от удара палкой. Меня вести в цепах! Он, верно, точно спятил. Октавий так не может поступить. Он только мне писал, что все уладил, и что он не серчает на меня. (Задумавшись.) Но ведь, ему перед народом надо показать, что он непобедим, и Рим свой так он возвышает... неужто он через меня такое хочет дело?

Пауза.

Да лучше умереть, чем быть вот так убитой! Все будут вслед кричать, показывать мне пальцем... да чтоб Египет мой стонал, что я, его царица, унижена у Рима на глазах! Да не бывать такому! Я сброшусь со скалы, я разобьюсь, в гробнице заживо я погребенной буду, но честь свою не трону!

Пауза.

Я и Египет – мы ведь как одно. Позорит он меня – позорит и Египет. Тиран он, деспот, так жесток, противен! (Бессильно опускается на стул.)

Вбегает Х а р м и о н.

Х а р м и о н. Тут с вами все в порядке? Я слышала ваш крик. Вдруг что случилось с вами?

К л е о п а т р а. Он мне испортил жизнь. Его я ненавижу. Чтобы меня вот так он оскорбил! Да жизнь моя теряет всякий смысл! Ничтожество! Подлец!

Пауза.

Ведь я к нему еще идти хотела, хотела извиниться, хоть как-то ублажить... а он мне так ответил! (Изо всех сил бьет рукой о стол).

Х а р м и о н. О, что же с вами? Полно! Успокойтесь!

К л е о п а т р а. Я жизни видеть не хочу! Пусть только он посмеет! Ведь я себя скорей убью!

Х а р м и о н. У вас упала диадема!

К л е о п а т р а. Египет... Бедный мой Египет! Нет, я теперь не отступлюсь.

Х а р м и о н. Оденьте же скорее! Вот так. Давайте, помогу. Вы так бледны, быть может принести, вам фруктов? Себя вы истрепали. Не бережете вы себя.

К л е о п а т р а. На что себя беречь, когда меня хотят прилюдно так унизить?

Х а р м и о н. Он жизнь вам сохранил.

К л е о п а т р а. На что такая жизнь? Одно сплошное униженье! Он хочет потешаться надо мной. Он хочет быть таким всесильным... властолюбивым... жутко справедливым. Путь не спешит тогда. Меня на шествии он не увидит!

Х а р м и о н. Вы что такое порешили?

К л е о п а т р а. (Молчит). Скажи, что я пойду в гробницу. Мне надобно к Антоний пойти. Увидеть там его и помолиться. Пусть воины Октавия мне разрешат. Просите их. Я не могу так больше. Антоний мой! Услышишь меня! Ну почему его нет рядом? (Встает и идет к двери.) Быстрее я сама к нему приду.

В Риме. Дворец Октавия. О к т а в и й и с о в е т н и к.

Славно все решили. Антония разбили. Рим теперь цветет. Восстановили мы мосты, дороги, солдат всех наградили. Ну что ж, я сделал все что мог. Теперь в Риме никто не плачет. Нет больше мятежей.

Теперь-то да.

О к т а в и й. А что же говорят в народе?

С о в е т н и к. Переживают ужасы войны. Пока принять они вас не готовы. Еще не поняли, что и к чему. Им время нужно.

О к т а в и й. Вот и хорошо. Быть может, время отдохнуть. Пройдусь ка я по коридорам.

С о в е т н и к. Повремените.

О к т а в и й. Это почему?

С о в е т н и к. Вам тут письмо прислали. Я задержал его немного у себя. Вы были заняты. Все не могли дела свои разладить. Вот я и ждал...

О к т а в и й. Да. Дел было здесь не мало. А кто мне пишет?

С о в е т н и к. Письма я не вскрывал.

О к т а в и й. Неужто не смотрел?

С о в е т н и к. Ну только одним глазом. Я так, немного подсмотрел.

О к т а в и й. И кто же там?

С о в е т н и к. Все Клеопатра. Говорили – срочно.

О к т а в и й. Клеопатра? Ты почему мне раньше не сказал? Если она – то это очень срочно. Ах ты дурак! Как ты не мог мне раньше передать? Давно она прислала?

С о в е т н и к. (Дрожащим голосом). Еще с утра, мои император, утром рано...

О к т а в и й. И ты мне не сказал? Тем более – если сказали срочно! Неужто ты не понимаешь, что к чему? Давай сюда его!

С о в е т н и к. (Дрожащим голосом). Боялся вас, вы ведь в работе.

О к т а в и й. Нашел бы время и отдал! Я ведь всегда в работе.

С о в е т н и к. Боялся, будете кричать! А вы и так теперь кричите!

О к т а в и й. Уйдите вон. Я не хочу вас видеть. Вот что вы ходите все тут, если в делах не смыслите нисколько? Неужто нравиться такое вам? А если я бы не работал? А если я сидел бы просто так? Ну выйдите скорее!

С о в е т н и к. Я не могу, я к вам приставлен. Вдруг надо будет что вас рассудить.

О к т а в и й. (Тихо). Как больно понимать, что больше нет таких, кто дал бы мне совета. (Советнику.) Ни на секунду не отходишь от меня! Что она пишет? Где начало?

С о в е т н и к. Перевертите-с. Вот, вот так.

О к т а в и й. Уйти куда глаза глядят! Так.. вот отсюда...

Пауза.

«Вы были так со мной добры, что жизнь мне подарили. Я благодарна вам...» Так это все неважно, она не будет мне о том писать. Где суть? Что с ней там стало? Так, кажется, нашел... А нет, все тоже... неужто просто так она мне написала? К чему тогда вся срочность? Она вам на словах что-то передавала?

С о в е т н и к. Не знаю я. Мы получили лишь письмо, не больше.

О к т а в и й. А это еще что...

Пауза.

«Я прожила остаток времени не зря. Все для Египта я хотела счастья. И выполнила все, что я могла. Но я изволю вас просить лишь об одной той просьбе. Исполните ее, я вас прошу! Похороните вы меня с Антонием в гробнице. Я не желаю больше никогда Египта быть царицей. Хотя бы вечностью хочу я насладиться. Прощайте и ко мне не приезжайте. Уже не надо видеть вам меня. Да и не сможете вы более увидеть».

С о в е т н и к. Милое письмо.

О к т а в и й. Она с ума сошла? Нет, это вздор... она сошла с ума.

С о в е т н и к. Хотите ей ответить?

О к т а в и й. Она сама меня же в жизни умоляла... не может ведь она...

С о в е т н и к. Что не может?

Так. (Вскочив с места). Надо все остановить. Она не будет медлить. Мне надо ехать!

Пауза.

Нет... нет... она не может так. С чему бы вдруг ей убиваться? Быть может... нет... не знаю я...

С о в е т н и к. (Остановившись). А я бы не поехал.

О к т а в и й. Она себя же уничтожит! А она жить должна!

С о в е т н и к. А если она врет? И вы же сами попадетесь. Вы сами говорите, что она хитра.

О к т а в и й. Врет?

С о в е т н и к. (Испуганно). Я просто так сказал.

О к т а в и й. Да нет же. Думаешь, что все игра?

С о в е т н и к. Кажется, что да.

О к т а в и й. (Задумавшись). Она коварна и хитра. Здесь может быть уловка. Если она меня решила заманить, а там она... там может быть все что угодно! Разведай, что к чему. И только поскорее. И тут же все мне доложи! Услышал? Тут же! И даже если буду я в делах – беги ко мне сию минуту!

С о в е т н и к. Я понял вас.

О к т а в и й. Пошли туда кого-нибудь скорей! Быть может там она уже мертва... но нет, не верю в это. Она бы не смогла! Она Египту своему ведь так еще нужна...

Возле дворца Клеопатры. Неизвестный ч е л о в е к тащат огромную корзину с фруктами, надрываясь. К а р а у л ь н ы й, насторожившись, останавливают его.

Вы что несете и куда? А ну-ка всем остановиться!

Да фрукты все. Царица попросила смоквы. Глядите, у меня горшок, а в нем... м-м-м! Просто наслажденье! Такие смоквы! Один сок! Губами будете кусать, нет... только прикоснетесь, а сладкий сок так и польется в рот!

К а р а у л ь н ы й. (Крутя в руках смокву). М-да, ничего так... смотрятся...

О д и н. Да что вы! Лучшие во всем Египте! Таких здесь больше не найти!

К а р а у л ь н ы й. (Усмехаясь). Настолько крупных я и не видал. Да где же вы нашли? Красивые такие... м-да, жаль не царица я. А то отведал бы.

О д и н. (Хитро улыбается). А вы попробуйте. Давайте, не стесняйтесь. Таких ведь больше не найдете за всю жизнь. А у меня они отборные, глядите – ну просто сок! Под самым ярким солнцем я их сажал, выращивал в тени огромных листьев. Попробуйте, скажите!

К а р а у л ь н ы й. Царицы вы несите. А я попробовать, увы, но не могу. Служу – поймите сами. Идите, ладно с вами.

О д и н. Ой, как я вас благодарю! Боялся, что вы заберете.

К а р а у л ь н ы й. Иди уже давай! А то и заберу. Какая сладость, просто не могу! Еще немного так возьму и откушу.

О д и н. (Довольно проходит в покои Клеопатры).

Явление 6

В покоях Клеопатры. К л е о п а т р а, И р а д а, Х а р м и о н. Вокруг крутятся прочие слуги. Заходит человек с корзиной фруктов.

Х а р м и о н. Смотрите, принесли! А вы боялись, что не впустят!

К л е о п а т р а (Бледнея забирает корзину). Благодарю.

Х а р м и о н. Какие смоквы! Где же такие вы нашли?

О д и н. Я думаю, царица лучше вам расскажет. Ну а я пойду.

К л е о п а т р а. (Замерев). Прошу оставьте все меня. Мне надобно побыть одной. Лишь вы, Ирада, Хармион – останьтесь.

И р а д а. Рады вам служить.

Все остальные с л у г и уходят.

К л е о п а т р а. Да. Можем приступать.

И р а д а. Да что выговорите так, как будто мы едим быка? То ведь лишь фрукты.

Х е р м и о н. Вы так вся побелели. Что с вами, госпожа? Вам плохо? Может быть воды? Возьмите, съешьте смоквы!

К л е о п а т р а. (Испуганно дотрагиваясь до фрукта). Благодарю. Все хорошо.

Х а р м и о н. Вы все же испугались. Сегодня целый день вы слали письма всем. Обычно этому вы рады. Ну а теперь – сидите вы как тень. Что вас терзает?

К л е о п а т р а. Вовсе ничего. Я сделала, что нужно. Теперь могу и отдохнуть.

Х а р м и о г. Ну вот – возьмите, съешьте.

К л е о п а т р а. (Откусывая фрукт медленно пережевывает). Да.

И р а д а. Может что случилось? Нет на вас лица.

К л е о п а т р а. Да все дела.

Х а р м и о н. Ну что же вы еще то не возьмете? Уже ведь съели все. Какие сладкие, какие спелые они! Давайте же, возьмите!

К л е о п а т р а. (Неохотно берет еще один и осторожно проводит рукой по другим). Как странно... где она?

И р а д а. Кто – она?

Х а р м и о н. Как вы теперь меня просили – Октавию доставили письмо.

К л е о п а т р а. (Вспыхнув). Доставили уже?

Х а р м и о н. Чему же вас так пугались?

К л е о п а т р а. Доставили, а я стою, и вся как лист аканта трепещу! Возьмите же скорее! (Сует смокву у руки девушке и подбегает к корзине.) Возьмите и еще... еще... еще... скорее все держите. Да где же то она?

И р а д а. Кого вы ищите?

К л е о п а т р а. Должна же быть она!

И р а д а. Что там с вами?

Тут из корзины взмывается змея и с шипением высовывает язык.

К л е о п а т р а. Так вот же где она!

Х а р м и о н. (Вскрикнув). Ах, боже мой, змея! Да как она сюда попала!

К л е о п а т р а. Вот и пришел конец моим мученьям быстро. Какая красота... Пора заканчивать. Я никогда, ни при каких делах себя унизить не позволю! Уж лучше умереть! Ползи сюда скорее! Ползи скорее по моей руке. Вот так. Какая красота! Вот смерть моя пришла. Обвила все плечо... Давай же, не тяни! (Змея медленно ползет по вытянутой руке.) Да что же ты! (В ярости.) Дай мне скорей конца! (Хватает змею, и та в ярости впивается ей в руку).

С л у ж а н к и в ужасе бросаются к К л е о п а т р е, но она уже мертвая лежит на полу. Змея ползает по ней.