Настроение бывает изменчивым

Хейли разбудила меня, как только первый луч солнца озарил стены нашего дома. Вот вечно она так: никакого чувства летнего времени. "Еще же только шесть утра!" – мог прокричать я угрюмо. Ведь выходной день едва ли создан для того, чтобы увидеть рассвет. Но вместо этого я поспешил обнять свою малышку крепко-крепко. Вишневый пирог – моя главная слабость.

"С днем рождения, папа!" – о большем я не мог и мечтать. Мне даже сложно представить, когда я испытывал нечто подобное раньше. Тридцать четыре... Кажется, уже можно начать листать каталоги спортивных машин и прикупить пару новых бейсболок.

– Чего это ты? – спросила она, увидев мой ступор.

– Да так, – ответил я сходу. – Спасибо тебе, любимая Хейли.

Я поцеловал ее в лоб, и мы вместе покинули спальню. Не устаю ею восхищаться. Она: в голубом платье, с белыми бантиками, с лицом, излучающим счастье. И я – сутулый, в дырявой пижаме, похожий на труп из "Пожирателей плоти". Мы совсем разные, но идеально подходим друг другу. Если на небе и есть мудрый парень, то он сделал все правильно, когда решил нас свести. А ведь когда-то я и подумать не мог, что стану растить ребенка – тем более, дочь. И вот она, идет рядом со мной. Просто чудо. Волшебство.

Она поставила пирог, и мы снова встретились взглядом. Мы улыбнулись почти в один миг, и я сел за стол. Я посмотрел на нее и пригласил составить компанию моей скромной персоне.

– Не-а, – ласково сказала Хейли и стала смотреть на меня пристально, будто я забыл о чем-то крайне важном. Жизненно необходимом.

Я сидел за обеденным столом и уже готовился схватиться за вилку. Какой же я идиот, черт возьми...

– Ой-ой, – произнес я и тут же поспешил в сторону ванной.

Конечно, дурья моя башка. Зачем мыть руки перед едой? Зачем вообще пользоваться столовыми приборами? Можно же просто быть свиньей и жрать прямо с пола!

Фуф, спокойно-спокойно. Как-то у меня все тяжело в этом плане. Щелкнет что-то в голове и давай все тело трясти. По крайней мере, теперь мне стало легче себя контролировать. Не хочу хвастаться, но считаю, что я уже настоящий мастер самообладания. Она делает меня лучше с каждым днем.

Умываться в темноте – для меня дело обычное. Нет, я не пытаюсь экономить на свете, да и вообще, на чем-либо. Причина в долбанном зеркале, что висит прямо над раковиной. Я хотел разбить его или хотя бы просто снять – Хейли не дает мне. Понятно, что в ее возрасте девочки любят прихорашиваться, разглядывая свое милое личико. Но, а мне-то как быть? Я бы предпочел выколоть себя глаза зубной щеткой – лишь бы не видеть свою мерзкую рожу. Себя любить надо. Да как-то не выходит.

Я ополоснул лицо холодной водой, и весь негатив ушел в тот же миг. Хейли назвала меня папой... Боже, какое же это счастье. Стоило мне только выйти из ванной – я снова ощутил приятное чувство в районе груди. Пришлось даже ущипнуть себя пару раз.

– Ты... приготовила мне какао?

Улыбка в ответ. Она немного смутилась, а на моих глазах – и вовсе появились слезы. Мне так не хватало подобных моментов. Лучшее, что может произойти с человеком.

– Пап, садись, а то скоро остынет, – сказала она и заняла место рядом.

Аппетит редко навещал меня по утрам – в этот раз все абсолютно иначе. Хейли накрыла на стол и даже вытерла все пятна от кофе. Забавно, но я снова поймал себя на мысли, что содержать дом в чистоте – не такая уж и плохая идея. Подержать бы ее в голове чуть подольше...

За завтраком мы обсудили, какой фильм будем смотреть вечером. Мне импонируют работы Хичкока, Ромеро и Кубрика – эти ребята придумали лучшее лекарство от скуки. А в моем детстве и вовсе единственное. Увы Хейли в своем выборе была непреклонна. Видите ли, ее интересуют только подростковые драмы. Я уже собирался состроить кислую мину, но в ту же секунду вспомнил, мастером чего я себя окрестил.

– Конечно, милая. Мы будем смотреть то, что ты захочешь, – я тут же потянулся за куском пирога. Совсем маленькая часть обиды во мне затаилась. Не буду врать.

– Ты уверен? Я не обидела тебя?

– Нет, что ты, – я отпил какао.

– Я могу и одна посмотреть его. Ну, то есть... если ты не хочешь...

Я ударил кружкой о стол.

– Ты будешь смотреть его со мной.

Она поняла. Малышка вздрогнула, и на лице ее появился испуг. Печально и мило – сочетание редкое. Просто, как отец я должен поддерживать в ней дисциплину. Иногда перегибаю палку, конечно. Все-таки моя Хейли – очень тонкая натура, ранимая, я бы сказал. Зато теперь у меня появился повод утешить ее.

– Ну что ты, что ты, – говорил я, гладя ее по плечу. – Папа рядом.

Кажется, ей стало чуть легче. Она опустила взгляд в пол и не проронила ни слова. Видать, осознала вину и уже думала, как бы мне угодить. Глупенькая. Ведь мне хватает одного ее присутствия здесь – о большем я и не смею просить.

– Прости меня, – тихо произнесла Хейли и прижалась к моей груди. Говорил же, она очень чувствительна.

"Конечно", – мысленно ответил я ей. В данном случае действия куда важнее слов, и я не мог пойти против правил. Мне оставалось лишь сидеть в тишине и наслаждаться теплом ее тела. Я ощущал запах ее волос, отчего поймал легкий дурман. Мне было так хорошо, что я позволил себе закрыть глаза. Всего одно действие. И время остановилось мгновенно.

Могло произойти еще столько хорошего: мы могли сидеть близко-близко, вместе любоваться рассветом, говорить, смеяться, смотреть друг на друга. Все это мы могли сделать не раз.

Но зазвонил телефон.

– Черт, – я высвободился из ее объятий и направился к источнику звука. – Я не знаю, как так вышло! Не знаю!

– Папа, ты же обещал! – сказала она и, разревевшись, побежала вверх по лестнице.

Видимо, день все же не задался. Оказывается, я совсем позабыл об элементарных манерах. Конечно, мне редко кто-то звонил, и серьезно переживать смысла не было. Однако это произошло, и моя дочь огорчилась.

– Кто это? – произнес я, как только взял трубку.

– Малькольм? Это ты? – раздался старушечий голос.

Вот дерьмо.

– Да, мама.

– Малькольм... это ты, дорогой?

­– А кто еще мог ответить тебе? – задал я справедливый вопрос. – Чего ты хотела?

По интеллекту она почти что равнялась младенцу. И дело здесь не только в маразме от прожитых лет. Ее дебильность не вызывала сомнений, еще когда мой "отец" был слишком молод, чтобы ее изнасиловать.

– Ты сделал домашнее задание? Мистер Питерсон был очень расстроен твоими оценками. Мы все переживаем за тебя, дорогой...

– Сделал.

– Слава Богу. Я так переживала, что...

– Ты что-то еще хотела сказать?

Она всегда хотела. Всегда было еще кое-что.

– Мне нужно... – она взяла паузу, и я приготовился к худшему. – Чтобы ты зашел в магазин... купить молока с медом, но только...

– Какого молока, черт возьми? За тобой там совсем не смотрят что ли?! – закричал я и яростно бросил трубку.

Ненавижу, когда такое происходит. Я отдал ее в дом престарелых не за тем, чтобы продолжать выслушивать подобную чушь. Вот и доверяй теперь "самое ценное" в надежные руки. Шесть утра, блин. Шесть... утра.