Глава 1

Дерьмовый день Линча закончился в полицейском участке. Он сидел на жёсткой деревянной скамье, уставившись в грязный пол, и пытался понять, как всё пошло наперекосяк. Вокруг него гудели голоса задержанных и полицейских, но они сливались в монотонный шум. Линч мог лишь ждать, когда его наконец отпустят, чтобы этот худший день в жизни закончился.

Полицейские оставались глухи к его словам. На любые попытки возражать они только хмурились, отвечая сухим молчанием или недовольным взглядом. Наручники на запястьях звенели, когда он дёргался от волнения, но никто не собирался их снимать. И это не удивительно: ведь его поймали на месте преступления.

Правда, они схватили не того. Здесь, на этой скамье, должен был сидеть другой человек. Настоящий виновник. Линч стиснул зубы, пытаясь прогнать накатившие воспоминания, но они всё равно прорывались, помимо воли лезли в голову. Он тяжело выдохнул, стараясь себя успокоить. Они разберутся. Просто обязаны. По-другому и быть не может.

Рядом с ним стоял один из полицейских. Линч находился прямо напротив двери кабинета с позолоченной табличкой, на которой значилось: "Офицер Джефферсон". Это туда его поведут? Мысль об этом заставила сердце забиться быстрее. В горле пересохло. Было страшно, но задать вопрос он не решался. Линч сидел тихо, как мышь, лишь изредка нервно оглядываясь.

Полицейский, стоявший рядом, смотрел на него с таким осуждением, что Линч невольно сжался в комок. В этом взгляде читалось всё: презрение, неприязнь, уверенность в том, что этот подросток уже виновен в нескольких убийствах и его вина доказана.

Но ему всего семнадцать. Семнадцать. Он подросток. И он здесь только из-за ошибки. Ведь это ошибка, правда? Линч закусил губу, чувствуя, как нарастает отчаяние. Сможет ли он доказать это?

Лучше бы остался дома. Смотрел бы сейчас телевизор или в потолок и считал бы трещины на нем да все что угодно лишь бы не сидеть здесь. Не вовремя подумал, что мать была права, когда говорила: рано или поздно влезешь в неприятности. Линч ничего не говорил о своих друзьях, но мать кажется догадывалась о какой-то мутной компании.

Линч сидел на скамье, когда за дверью раздался громкий, хриплый голос:

— Вводи.

Это, видимо, была команда полицейскому, который всё это время стоял рядом, словно Линч мог куда-то сбежать, даже будучи в наручниках. Полицейский не стал церемониться — молча шагнул вперёд, схватил за шкирку куртки, потянув за капюшон. Линч, споткнувшись, едва удержался на ногах и был вынужден покорно двигаться вперёд, стараясь не смотреть на уничижительную ухмылку, мелькнувшую на лице стража порядка.

Дверь кабинета открылась с раздражающим скрипом. Внутри стоял густой, терпкий запах табака, в воздухе витал дым от сигареты, зажатой между пальцев полицейского. Пару вдохов хватило, чтобы в горле заскребло. Линч невольно закашлялся, щурясь в полумраке. В тусклом свете настольной лампы он разглядел массивное кресло, в котором вальяжно развалился офицер Джефферсон. Мельком оценил скудную обстановку кабинета: шкаф с бумагами, стол и кресло, подальше — продавленный диван. Пепельница на столе была забита до краёв окурками — казалось, этот человек курил непрерывно.

Линча усадили на жёсткий стул напротив. Надавив ему на плечо, чтобы даже не подумал дернуться. Щёлкнул металл — наручники с запястий соскользнули, оставив на коже красные следы. Он тут же начал растирать онемевшие руки, избегая взгляда офицера, но тот, кажется, не обращал на него внимания. Джефферсон затянулся, выдохнул густой дым и, откинувшись назад, устало проворчал:

— Новая работа... Как мне всё это надоело.

Линч молчал, чувствуя, как в груди нарастает напряжение. В кабинете было душно, тревожно.

Джефферсон наконец посмотрел на Линча, и тот почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Взгляд офицера был стальным, холодным, как у акулы — без эмоций, без намёка на сочувствие. В этих глазах не отражалось ничего, кроме ледяного расчёта. На вид — обычный коп: значок поблескивает на груди синяя рубашка... Но это лицо — какое же у него ненавистное выражение. Похожего можно встретить на улице у патрульной машины словно их где-то штампуют на заводе как раньше думалось в детстве: все одинаковы. Конкретно с этим было что-то не так. С ним совсем не хочется сидеть в пустом прокуренном кабинете. Самым безопасным казалось разглядывание стопки бумаг рядом с рукой офицера, лишь бы не встретиться с его взглядом.

— Рассказывай, — резко бросил Джефферсон, голос насквозь прожженный никотином

Линч сглотнул и выпалил первое, что пришло в голову:

— Вы ошиблись, я не тот, кто вам нужен.

Глаза начали слезится от дыма. Джефферсон стряхнул пепел сверху на окурки

— Так и знал... Все вы — невиновные и невинные, — он тяжело вздохнул, покачав головой, а затем продолжил с явной скукой в голосе: — Рядом с местом, где тебя схватили, обнаружены ящики. У мистера... — Джефферсон лениво посмотрел в дело на столе и пробормотал: —Конли. Кто-то вечером бессовестно стащил его товар из грузовика. Хотя, знаешь, у него каждую неделю что-то тырят.

Да, это было... действительно стащил ящики. Но он был не один. "Забеги" на магазин мистера Конли — обычное дело среди ребят с его района. Они говорили, что это легко, что никто никогда не попадётся. Но он попался.

Линч опустил взгляд на свои колени и ничего не сказал. Лучше молчать.

Джефферсон затушил сигарету в переполненной пепельнице вдавив окурок с нажимом

— Да не в ящиках дело. То, что ты воришка, это и так ясно. — Он говорил медленно, словно смакуя каждое слово. — Ты хотя бы знаешь, за что тебя взяли?

Линч почувствовал, как сердце забилось быстрее. Ладони вспотели, и он невольно поджал ноги под стул, пытаясь стать меньше, незаметнее.

— Н-н...нет, — пробормотал он, запинаясь.

Едкий дым, висящий в воздухе, делал каждый вдох тяжёлым. Здесь было тесно, душно, и Линч чувствовал себя загнанным в угол зверьком.

Джефферсон улыбнулся уголком рта, и в этом было что-то нехорошее.

— Вот и посмотрим, как долго ты будешь так говорить...

Офицер замолчал резко непонятно что он теперь хочет. Тишина давила на уши. Потные ладони Линч вытирал о штаны

Джефферсон молчал, и от этого становилось только хуже. Линч чувствовал, как напряжение заполняет комнату, разливается по телу липким страхом. Офицер явно ждал, что он заговорит, но Линч ничего не говорил

Но молчание было не из упрямства — скорее, из страха. Сказать что-то не так, сделать неверный жест, вдохнуть слишком громко — кто знает, как это воспримет тот, кто сидит напротив. С ледяными глазами.

Грудь сдавило, воздух в прокуренном кабинете казался ещё тяжелее, а Джефферсон, казалось, наслаждался этим молчанием.

Наконец, он сам его прервал:

— Давай так, чтобы не тратить моё время. Бери ручку, бумагу и пиши.

Линч моргнул, сбитый с толку.

— Ч-что писать? — голос предательски дрогнул.

— Чистосердечное признание в убийстве.

Линч замер. ноги похолодели, а дыхание сорвалось, стало коротким и частым. Убийство? Какое ещё убийство? Всё, что было до этого момента — арест, путь сюда, ожидание — вдруг показалось детской шалостью по сравнению с тем, что сейчас ему предъявили

— Мистера Байса сегодня застрелили, — продолжил Джефферсон, откинувшись в кресле. — И я уверен, что это был ты.

Слова доходили с трудом, будто находился сейчас под толщей воды: убийство, застрелили. Вспомнил людей с оружием «Я их видел»

— Но я никого не убивал! — слова сорвались с губ автоматически, выкрик прозвучал панически.

Джефферсон вздохнул, тяжело, лениво, как человек, которому надоело слушать одно и то же. В этом вздохе Линч услышал намёк: парень, мы тут надолго.

Он сжал подлокотники стула.

— Подождите! — внезапно вырвалось у него. — Если я убийца, то куда я дел пистолет?

Джефферсон лениво пожал плечами.

— Выкинул. Вполне возможно, в какую-нибудь канализацию.

— Где я его нашёл?! — не сдавался Линч. — Мне ведь всего семнадцать!

Джефферсон передразнил его с издёвкой:

— Семнадцать... А уже вор. Вполне возможно, что украл. А убил ты его из-за денег.

У Линча опустились руки. Казалось, что эта комната сжимается, а дым становится всё гуще и гуще, душит его, не давая нормально дышать.

— Нет... — выдохнул он, почти одними губами.

Но кого это волновало?

— Нет... — сдавленно выдохнул он, но голос был таким слабым, что даже ему самому стало ясно — никто не поверит.

Как будто всего этого было мало, Джефферсон закурил ещё одну сигарету.

Дым уже стоял такой плотный что дышать удавалось с трудом- табачный запах проникал в легкие вызывая тошноту. Офицер даже не подумал приоткрыть окно видя, что подросток начал кашлять

Но, как бы ни было плохо, Линч не собирался писать лживое признание. Ни за что. Пускай Джефферсон клещами тащит из него эти слова — сам он себя не оклевещет.

Офицер снова лениво, но твёрдо произнёс:

— Ещё раз говорю тебе по-хорошему, парень. Бумажка и ручка. Ничего сложного.

Он положил лист и ручку. Линч уставился на бумагу, не шевелясь.

Чистый лист. Чистый, как его совесть.

Но разве это кого-то волновало?

Сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Это было бы не так страшно, как сидеть здесь, перед Джефферсоном, в этом чёртовом полицейском участке,

Голос офицера звучал ровно, но в нем уже слышалась угроза, тонкий намек что ничего хорошего не будет если продолжить упрямиться

"По-хорошему..."

Тут дверь со скрипом открылась, и Линч вздрогнул. В кабинет кто-то вошёл. Он не поднял головы, но услышал, как перед Джефферсоном положили что-то.

— Это из проявочной. Фото с места преступления.

— Угу, — Джефферсон кивнул, держа сигарету в зубах, и лениво заинтересовался конвертом

Человек вышел так же быстро как и вошел плотно закрыв за собой дверь. Линч даже не обратил на него внимания он был слишком зациклен на словах которые крутились в голове без остановки: убийство, виноват, признание. А сердце в груди стучало как бешенное, пульс отдавал в голову

Линч сглотнул

— Теперь давай посмотрим, что ты натворил... — пробормотал Джефферсон, разрывая конверт. Он начал изучать их одну за другой, не торопясь.

Линч опустил глаза уставившись на свои ботинки. Линч не хотел смотреть но знал что придется. Джефферсон даже не дал ему выбора.

— Смотри.

Пришлось послушаться.

На чёрно-белых снимках, от которых доносился запах резкой химии, было запечатлено тело застреленного человека. Как много черных пятен. Понятно что это кровь

— Мистер Байс, — нехотя пояснил Джефферсон. — Сегодня его нашли в собственной автомастерской с пулей в груди. Вся касса пропала, мастерская перевёрнута вверх дном... Ну и как думаешь, кто это мог с ним сотворить?

Линч сглотнул.

— Я... — он почувствовал, как холодеют ноги. — Я видел людей с оружием. У них были стволы, и они... Они были на машинах. Чёрных.

Джефферсон хмыкнул, закуривая новую сигарету.

— Чёрные машины, говоришь?

Линч кивнул.

— Ты запомнил кого-нибудь?

— Нет...

— Может, тогда номера машин?

Линч почувствовал, как в груди всё сжалось.

— Н-нет...

Джефферсон затянулся, выпустил дым прямо в лицо Линчу.

— Что теперь делать, парень? Похоже, ты снова врёшь.

Линч сжал кулаки.

— Я не вру!

— Не было там никого, — офицер щёлкнул по сигарете стряхивая пепел. — Признайся уже, что это ты его застрелил. Чего тянешь? Всё на месте: мёртвый хозяин, ограбленный сейф, разгром... И ты — прямо там, где не должен был быть.

Линч молчал. чувствовал, как стены давят на него, как в горле пересыхает. Он не убивал но кто поверит? Удушливая тошнота подступила к горлу, стёр пот со лба ладонью. Ничего не укладывалось в голове.

— Давай так поступим, я тебе дам шанс. Расскажи всё, что знаешь.

Хотелось ухватиться за этот шанс, но в голове пульсировала только одна мысль: Как же всё это началось? Неужели есть возможность убедить офицера в обратном, в это слабо верилось.