Ближе к правде

Утром девушку разбудил будильник, который она заводила в последнее время на ежедневной основе, стараясь наладить режим сна. До встречи ещё было вагон времени, поэтому Мирай "развлекала" себя мифами из интернета об этом захолустье, стараясь зацепиться за любую информацию, которая могла бы объяснить происходящее. Интернет время от времени вспыхивал новостями о странных событиях, происходящих в Мэрлионе. Однако, большинство людей упорно сводили всё к случайностям, совпадениям, или, в крайнем случае, к психическим расстройствам.

Действительно, в этом не было никакого смысла. Если Мирай не единственная, кто страдает от странных видений или, что ещё хуже, от встреч с чудовищами, то как объяснить полное бездействие окружающих? Неужели никто не пытался разобраться в происходящем? Неужели никто не задавался вопросами, которые мучили её саму? Почему люди словно отгораживались от реальности, делают вид, что ничего не происходит? Или в отсутствии подобной информации тоже есть вина так называемых темных сил? Вопросов много, а ответов — ноль.

                                      ***

Прийдя в оживлённый центр города минут на пятнадцать раньше условленного часа, девушка присела на край прохладной гранитной скамьи, установленной возле небольшого фонтана. Чтобы хоть как-то заполнить тягучее ожидание, она рассеянно наблюдала за снующей мимо пёстрой толпой, машинально перебирая кожаный ремешок своей небольшой сумочки. Мягкая текстура кожи успокаивала, но мысли её оставались беспокойными.

Все эти люди были поглощены своими заботами, их жизни текли параллельно её собственной, не пересекаясь. Эти мимолётные картины быстро растворялись в её сознании, уступая место всё более настойчивым размышлениям. Сможет ли Алекс пролить свет хотя бы на часть мучительных вопросов, которые терзали её все это время? Его уклончивость и странные намёки породили целый клубок догадок и тревог. И стоит ли вообще стремиться к этой ясности, после всех тех недвусмысленных, хоть и расплывчатых, предостережений, которые она получила?

Внезапно чьи-то тёплые ладони мягко, но уверенно сомкнулись на её глазах, погрузив мир в неожиданную темноту. Мирай инстинктивно вздрогнула, резким движением подавшись вперёд от испуга. Но тут же, сквозь шум улицы, донёсся знакомый, монотонный голос позади:

Алекс:— Угадай кто?

Мирай:— Я твой голос из всех здешних узнаю. — аккуратно прикасаясь к чужим рукам на лице, призывая наконец дать ей обзор, Мирай развернулась к Алексу лицом.

Алекс:— Проголодалась? — произносит юноша вместо привычного "привет".

Мирай:— Ммм.. я бы с удовольствием перекусила чем-нибудь. А что, уже есть на примете какое-нибудь классное местечко?

Алекс:— Двинем в центр. Думаю там что-нибудь точно найдется.

Мирай:— Тогда не будем терять времени.

Прогуливаясь вдоль шумных рядов небольшой ярмарки в поисках чего-то вкусненького, Мирай с интересом разглядывала аппетитные горки шашлыков, румяные пирожки и дымящиеся пловы, разложенные на прилавках. Воздух был густым от дразнящих ароматов специй, жареного мяса и свежей выпечки. Глаза девушки бегали от одного соблазнительного блюда к другому, и она с удивлением осознала, насколько сильно проголодалась, пропустив утреннюю трапезу. В животе предательски заурчало, подгоняя к прилавку с чем-нибудь особенно аппетитным.

Алекс и Мирай остановились у уютной палатки, что отдавала ароматом румяных пирожков и аппетитных золотистых булочек. Но взгляд женских глаз зацепился за ряд сосисок, плотно укутанных в нежное, слегка сладковатое тесто. Девушка задумчиво осмотрела каждую, выбирая самую аппетитную, с подрумяненной корочкой. Наконец, выбор был сделан, и Лэйнор с предвкушением откусила большой кусок. Мягкое тесто и сочная сосиска приятно наполнили рот, пока Алекс, наблюдавший за ее трапезой уже нашел причину для ворчания:

Алекс:— И как вы вообще такое в рот суете? Без килограмма мяса - это же не еда. — а затем добавил,— Возможно я бы и согласился такое попробовать, только если бы мне котлету положили в круассан.

Версия парня вызвала в Мирай приступ смеха, представляя как бы выглядел французский круассан с мясной лепешкой.

Мирай:— Тогда просто бери что-нибудь мясное и не измывайся над едой. Или хочешь, на пополам поделим?

Алекс:— Хочу. — моментально отвечает юноша, тут же выкупая самую обьемную булку для них двоих, как самый настоящий джентльмен.

Откусив половину, парень с удивлением обнаружил, что она вполне съедобна. Вкус оказался неожиданно приятным. Кивнув Мирай, он протянул ей остаток.

В такие моменты девушка не раз ловила себя на мысли, что ведет экскурсию для пещерного человека, впервые выбравшегося на солнечный свет после долгой спячки. Вроде бы и ровесники, но чопорное поведение мальчишки порой заставляло сомневаться в этом.

Ошиваться долго около продавцов ребята не стали. Миновав прилавок с выпечкой и направляясь к знакомому фонтану, чьи струи игриво сверкали на солнце, Мирай решилась нарушить молчание и задать интересующий её вопрос.

Мирай:— Знаешь, все хотела спросить, почему ты враждуешь с.. "другими"?

На этот раз Кейджи не избегал вопросов. Это приятно. Получить прямой и честный ответ без загадок от которых Лэйнор уже подустала.

Алекс:— Чтобы здесь не происходило, я не хочу к этому примыкать. Хотя бы насколько это возможно.

Мирай:— То есть, у вас совершенно разные... принципы? Или цели? — неуверенно интересуется девушка из-за отсутствия информации или понимания происходящего.

Алекс задумчиво уставился на игривые струи фонтана впереди, словно пытаясь поймать в них ответ.

Алекс:— Сложно вот так в двух словах объяснить. Знаешь, долгое время меня грызло любопытство – откуда вообще взялись все эти твари? Ну, кроме меня, я имею в виду. И знаешь, как бы это странно ни звучало, мой разум постоянно возвращается к одному факту... что это Мэрлион их такими сделал. Как меня. Это же не просто так случилось, верно?

Мирай нахмурила брови, внимательно слушая.

Мирай:— Ты всегда говоришь об этом городе... как о какой-то конкретной личности, — заметила она, словно подмечая важную деталь.

Алекс:— Я и сам не знаю, что это за место такое. Честно. Все эти байки про древнее проклятие... не то чтобы я совсем в них не верил, но для меня это ощущается как что-то другое. Меня все не покидает ощущение что это не просто город, а какая-то сущность. У которой есть своя какая-то цель, может быть даже... не знаю, разум? — заметив легкую растерянность на лице Мирай, Алекс незначительно смахнул рукой,— Не бери сильно в голову. Знаю, звучит как бред.

Мирай:— Нет, не бредово. Скорее... жутко.

Несколько секунд тягучей тишины повисли между ними, окутывая площадь и приглушая плеск воды в старом фонтане, который с каждым медленным шагом был все ближе. Мирай задумчиво смотрела на брусчатку под ногами, переваривая услышанное. Тяжесть слов Алекса осела в воздухе, заставляя ее невольно поежиться, несмотря на теплый день. Заметив эту перемену в настроении, тень беспокойства, скользнувшую по её лицу, Кейджи постарался разрядить обстановку, чувствуя себя немного виноватым. Мирай отдавала себе отчет в том, что инициатором этого непростого разговора стала её собственная пытливость. Но, глядя на Алекса, она не могла не думать о том, какая, должно быть, каша ворочается в его голове, раз за разом лишая его покоя по ночам. Мог ли он её за это осуждать? Вряд ли.

Словно спасательный круг, из мужских уст прозвучало ещё одно заманчивое предложение. Посетить после прогулки местный ресторанчик с уютной уличной беседкой, увитой зеленью и расположенной прямо у прохладной глади озера. Мирай про себя отметила, что съеденная булочка не только не утолила голод, но, кажется, лишь сильнее разожгла аппетит. В любом случае, как гласит мудрая поговорка, даже в самые мрачные дни вкусная еда способна поднять настроение.

                                             ***

Заказав местные блюда по приходу в назначенное место, товарищи устроились на уютной террасе, стараясь наслаждаться временным спокойствием. Глаза разбегались и остановить свой выбор на чем-то одном не получалось, тем не менее выбрать пришлось, и озвучив всё официанту со спокойной душой, девушка ждала... Со спокойной, до момента выноса заказа Алекса.

Мирай:— Серьезно?! Чёрт, ты же можешь есть нормальную еду, зачем ты взял.. просто мясо? Ты что, даже не готовишь его дома? Ты хоть в курсе сколько можно гадости подцепить от сырого?

Однако слова Мирай остались без ответа, встретившись лишь с лениво вздернутой бровью Алекса. После этого он безмолвно сосредоточился на содержимом своей тарелки. Сочный кусок говядины исчезал в его руках с поразительной скоростью, причем он орудовал сразу двумя, словно голодный зверь, не утруждая себя использованием столовых приборов. Иногда между жадными глотками мяса мелькал тонкий ломтик хрустящего огурчика, добавляя, вероятно, свежую нотку к его трапезе.

Девушка поначалу бросала мимолетные взгляды на эту необычную картину, разворачивающуюся прямо перед ней. В ее глазах читалось смесь недоумения и легкого шока. Но чем дольше продолжалось это бесцеремонное поглощение пищи, тем сложнее ей становилось сохранять серьезное выражение лица. В конце концов, она просто отвела взгляд, чувствуя, как внутри нарастает странное чувство – жутковатое, немного смешное, безусловно, странное и, признаться честно, самую малость отвратительное. Тем не менее, несмотря на весь этот гротеск, в глубине души Мирай все больше склонялась к тому, чтобы тихонько рассмеяться над этой нелепой сценой.

Блюдо девушки принесли тоже довольно быстро, и Лэйнор понадобилось больше времени на нормальную порцию, чем Кейджи на жесткое, тяжело жующееся месиво, закусывая всё огурцами. Вроде сырое, а вроде так аппетитно ест..

За соседними столиками гости, ставшие свидетелями столь необычного зрелища, обменивались недоуменными взглядами и тихими перешептываниями. Некоторые в нычку тыкали пальцами в сторону Алекса, другие же просто отворачивались. Стоявшие в стороне официанты, казалось, тоже застыли в шоке , позабыв о своих прямых обязанностях. А уж на кухне, поговаривали, царило настоящее столпотворение после того, как поступил этот: "двойной мясной заказ без излишеств, пожалуйста, и да, есть буду руками".

Почувствовав, как взгляды любопытства и осуждения сходятся в одной точке – прямо над его тарелкой, Алекс, и без того не отличавшийся ангельским терпением, побагровел от злости. Его лицо сморщилось, словно переспелый лимон, а из-под сжатых зубов вырвалось короткое, но весьма выразительное ругательство:

Алекс:— Блять, ненавижу людные места..

Содержимое на тарелке исчезло так же быстро как и появилось. Кейджи словно переродившийся из дикаря в джентльмена по щелчку пальцев, аккуратно вытер салфеткой окровавленный после еды рот, элегантно сложив руки в замок.

Мирай:— У тебя есть семья? — вздрогнув от собственного вопроса, Лэйнор поняла, что слишком внезапно спросила, да и сама себе отчёт если честно едва ли отдавала в моменте.

Однако сам он не упоминал о посторонних людях, да и жил, как можно догадаться, тоже один. Подняв взгляд с озера на девушку, парень заговорил.

Алекс:— Мама умерла, когда мне было двадцать. Ушла тихо, от старости, потому что родила меня слишком поздно. Хотя жить в одиночку я переехал еще в восемнадцать лет. Меня замучила совесть, я не мог ей позволить узнать во что я превратился.

На мгновение меланхолия и эстетичность момента захлестнула девушку, не смотря на то, что пару минут назад её собеседник ел сырой кусок мяса как дикарь, закусывая зеленью, а на них до сих пор смотрела половина посетителей. Мирай впервые за долгое время увидела насекомое абсолютно не сравнимое с тараканами из общежития, настолько утончённой выглядела внезапно прилетевшая бабочка. На миг, всего на миг девушка забыла, кто перед ней, где она вообще и в насколько глубокую задницу затолкала себя собственными руками, позволяя красивой картинке врезаться в память. Кейджи, в отличие от неё, даже не заметил как на его волосы опустился желтый мотылек. Алекс, с его холодной, почти аристократической внешностью, сейчас приобрел более хрупкий и даже женственный вид, из-за красочного насекомого сидящего на кудрях. В этот момент раздался оглушительный мужской чих, нарушивший тишину ресторана. Насекомое, испугавшись резкого движения, взмахнуло крыльями и улетело.

Алекс:— А у тебя что? Потому что возвращаться в свой старый дом ты видимо совсем не хочешь. — вытирая кончик носа, спросил он.

Мирай:— У меня не дом, а целый зверинец из троих мелких деспотов. Мне кажется отродий перетерпеть легче, чем моих младших, эти то постоянно на мозги действуют. — тяжело вздохнув, вспоминая не слишком яркие будни подработкой горничной в собственном доме за бесплатно, и понимая, что там все же лучше, чем постоянный, хоть и чаще всего эфемерный, риск смерти.

Мирай:— Я в семье самая старшая, у меня два младших брата и сестра. Ну и оба родителя, которые благополучно повесили детский сад на меня, а вместе с тем и быт с учебой в школе. Я была безмерно рада уехать из дома, где меня эксплуатировали по полной, но теперь даже не знаю что лучше... Я, знаешь, наверное странная, но у меня прилив любви родственники не сильно вызывают, а потому и заботиться о них в тягость было.

Хотя на самом деле внутри лишь кипела обида и ревность, ведь родители предпочли забыть о старшей дочери в угоду младшеньким, и делали для них всё. Всё сейчас - словно матрица, которая распадётся. Жуткий город, где что ни день, то убийство, в который она приехала на учебу, оставив свою семью, с которой она жила всю жизнь, а сейчас сидела напротив оборотня, похожего по сути на того, кто пытался ее убить, и рассказывала как жила до этой катавасии. Та самая знаменитая фраза: если бы мне сказали месяц назад, что будет что то подобное, я бы рассмеялась.

Алекс:— Мы с тобой слишком разные.

Их жизни были настолько несхожи, что их объединение казалось парадоксальным. И все же, в этом мрачном городе они нашли некую точку соприкосновения, будто искали друг в друге утешение.

Алекс:— Я никогда не мог понять, как люди могут обижаться на своих родителей, ревновать их внимание или даже испытывать к ним любовь. Из-за того что мама много работала, мы были не так близки, как хотелось бы. Но я всегда испытывал к ней теплоту, ведь она много для меня делала. Однако, я осознаю, что это чувство было скорее благодарностью, нежели любовью.

Внимательно вслушиваясь в размеренный голос Алекса, Мирай все отчетливее понимала, что за маской цинизма и бравады скрывается нечто большее, чем просто противостояние Мэрлиону и бремя оборотничества. Было в его интонациях что-то надломленное, словно невидимая тяжесть тянула его на дно, или, наоборот, выжгла в нем способность к беззаботному веселью. Ей казалось, что Кейджи редко проявляет открытое сочувствие, избегает сентиментальностей. Но при этом, когда она говорила о своих ночных кошмарах, о той тревоге, в его словах звучало такое глубокое понимание, такая неподдельная эмпатия, словно он сам когда-то прошел через нечто подобное, до мельчайших деталей знакомое ему. Это ощущение странным образом контрастировало с его порой диковатыми манерами, создавая сложный и противоречивый образ. Кейджи открывался ей, но медленно, неуверенно, увиливая от многих вопросов, но позже возвращаясь к ним с честными ответами.

Проигнорировав сказанные им слова, Мирай аккуратно интересуется:

Мирай:— Расскажешь?

Зеленые глаза Алекса задержались на лице Мирай с какой-то странной изучающей внимательностью. Казалось, он пытался разглядеть в ее взгляде подтверждение какой-то собственной мысли, отыскать там ту уверенность, о которой она говорила ранее. И да, эта уверенность там действительно была – не наивная бравада, а спокойное осознание того что она могла услышать. Не стоило напоминать, что именно она имела ввиду, Алекс все понял, немного  качнув головой в знак согласия.

Алекс:— Да.

Продолжение следует..