Человечность

Глухой лес, словно проглотивший лунный свет, ощетинился корявыми ветвями, будто отгоняя непрошеных гостей. Казалось, здесь и медведь-то заблудится, не то что человек. Ночь, густая и липкая, как смола, обволакивала всё вокруг, и лишь тусклые лучи ручных фонарей в мужских руках, пробиваясь сквозь плотную завесу тьмы, указывали путь. Тропа, едва различимая в сумраке, вилась между косматыми елями, словно змея, ползущая к реке.

Майор тот ещё чудак, вечно бормотал что-то про "логово зверя" и "огненное очищение". "Оборотень, понимаешь, обычный человек, только с заскоками", — говорил он, покручивая пальцем у виска. Командир не предоставил никаких весомых доказательств, подтверждающих его слова о множестве жертв. Единственное, что он показал двоим своим подчинённым, — это пара мутных снимков, сделанных последней жертвой перед исчезновением. На фотографиях, дрожащих и размытых, виднелся тёмный силуэт дома, затерянного в густой чаще леса. По словам главнокомандующего, жертва, прежде чем бесследно исчезнуть, успела отправить эти снимки кому-то из близких друзей.

Поисковая группа, отправленная на место, не нашла ни следов борьбы, ни тела. Лишь у подножия высокого, почерневшего от времени дерева они обнаружили разбросанные кости, обглоданные дочиста. Мужчина, однако, настаивал на том, что это не единичный случай. Он утверждал, что лесной зверь, обитающий в этих местах, уже давно терроризирует округу, оставляя за собой кровавый след. Но кто будет спорить, когда на кону такая сумма? Деньги, как известно, не пахнут, даже если они заработаны в логове чертовщины.

Полицейские, ребята не из богатых, переглядывались, сжимая в руках дробовики. Ощущение страха, холодного и неприятного, просачивалось под кожу, заставляя ёжиться. Каждый шорох, каждый треск ветки отдавался в ушах, словно это выстрел. Тишина давила, словно могильная плита, и только редкое жужжание ночных насекомых нарушало подавляющее спокойствие.

Джон:— Ну и местечко конечно. Лишь бы на эту тварь не наткнуться в лоб.

Майк:— Джон, а точно ли здесь этот грёбанный оборотень? Может, это просто пиздёж?

Джон:— Пиздёж? Да тут весь городок об этом гудит! Люди исчезают, трупы обглоданные до костей... У нас нет другого выбора, да и порядок надо наводить.

Майк:— Знаешь, у меня дурное предчувствие. На кой черт наш босс отправил нас двоих в ночной лес? Если здесь и вправду живет оборотень.. то сюда бы по-хорошему целый отряд отправить.

Джон:— Страх – плохой советчик. Мы вообще-то полицейские, наша работа – защищать людей. Так что не жуй сопли и не отставай.

Майк:— Тц..

Джон:— Давай шевелись дурила. Подожгём нужный домик и уйдем, а завтра я угощу тебя выпивкой за свой счет.

Майк:— Уже разбрасываешься деньгами которые мы ещё не заработали? — сквозь зубы шипит мужчина, случайно царапая щеку веткой.

Джон:— Это ведь не мне семью кормить ха-ха. — снова дразнится старший, слегка подбешивая коллегу, — Так что я не против угостить того кто даже в пивнушку не ходит.

Майк:— Ей смотри. — полицейский пропускает едкий комментарий мимо ушей, замечая силуэт напротив, — Оно?

Луч фонарика скользнул по горизонту, выхватывая из темноты силуэт деревянного дома. Оба полицейских замерли, напряжённо вглядываясь. Да, это точно он. Снимки, сделанные погибшей жертвой, не оставляли сомнений: покосившаяся крыша, резные наличники, облупившаяся краска — всё сходилось.

Осторожно ступая, словно по минному полю, мужчины приблизились к избушке. Под ногами скрипели гнилые доски, а в воздухе витал затхлый запах сырости и плесени. Деревянные ступени, ведущие к крыльцу, прогнулись под их весом, издавая жалобный скрип. Фонарики, скользнув по стенам, выхватили из темноты глубокие вмятины от когтей, словно оставленные огромным зверем. Майк, скользнув взглядом по рваным царапинам на деревянных стенах, почувствовал, как в животе поднимается холодная волна тошноты.

Майк:— Черт возьми.. — прошептал он, отступая на шаг, — Но это мог быть и медведь..

Джон, чувствуя, как атмосфера сгущается от страха Майка, решил взять инициативу в свои руки. Он понимал, что если они оба поддадутся панике, то дело не сдвинется с мертвой точки. Поэтому он старался игнорировать работника, который словно кузнечик, трясся с дробовиком в руках.

Джон:— Ей! Полиция! Откройте! — выкрикивает мужчина, настойчиво стучась в дверь.

Напарник стоящий позади, стараясь не издавать ни звука, аж весь передернулся от гула со стороны Джона. Видимо, его товарищ по команде решил, что внезапное наступление – лучший способ действовать, хотя сам Майк придерживался мысли что им стоит быть тише воды и ниже травы.

Майк:— Слушай, ну тишина гробовая... Я не думаю что здесь кто-то мог бы жить. Поехали лучше обратно в участок..

Джон:— Нет! Будем зажимать до последнего эту тварь. Загони собаку в тупик и она больше не страшна. Давай сюда канистру!

Майк:— Давай хотя бы вернемся сюда когда будет светло..! — переходит на громкий шепот юноша, словно пытаясь уговорить разоравшегося майора говорить потише.

Джон:— Ты чё придурок? Мы сюда специально пришли ночью, пока это животное где-то охотится. Закончим по-быстрому и уедем.

После непродолжительных колебаний и явного нежелания одного из сотрудников, полицейские, наконец, приступили к выполнению задания. Обойдя дом с разных сторон, они достали из больших рюкзаков две канистры с бензином. Осторожно, но быстро, начали обливать стены дома вонючей жидкостью. Едкий запах газолина пропитал воздух, заставляя лица морщиться в гримасе отвращения. Деревянные доски быстро намокали, впитывая горючее вещество.

К счастью, густой лес окружал дом на достаточном расстоянии, что снижало риск распространения огня. Полицейские тщательно облили стены, не пропуская ни одного участка. Бензин стекал по доскам, образуя лужи на земле, а когда канистры опустели, мужчины отступили на безопасное расстояние, готовясь поджечь дом.

Майк:— А где.. мы зажигалку возьмем?

Джон:— Черт тебя дери Майки, ты же сказал что куришь каждые пол часа, неужели именно сейчас в твоем грёбанном кармане не найдется огня?!

Желание Джона, врезать младшему офицеру, было почти непреодолимым. Его кулаки сжались, а челюсти стиснулись, готовые к удару. Но внезапный раздавшийся из глубины леса вой, прервал зарождающуюся ссору.

Полицейские застыли, словно вкопанные, вцепившись побелевшими пальцами в дробовики, которые до этого висели на их поясах. Их дыхание стало прерывистым и тяжелым, а глаза, расширившись от страха, беспокойно метались по сторонам. Майк, и без того дрожавший, теперь трясся всем телом, словно осенний лист на ветру. Тишину, нависшую над лесом, нарушал лишь стук их собственных сердец, отбивающих тревожный ритм. Резкий хруст сломанных веток, донесшийся справа, заставил задержать дыхание. Они медленно повернули головы, пытаясь разглядеть источник звука в густой темноте слегка прищуриваясь.

Из кромешной тьмы, словно тень вырвалось нечто. Оно возникло внезапно, стремительно, подобно хищнику, бросающемуся на добычу. Прыжок был настолько молниеносным, что мужчины не успели даже вскрикнуть, как их сбили с ног мощным ударом. Огромная, черная, как уголь фигура навалилась на них, придавив к холодной, сырой земле.

Со стороны тут же раздался душераздирающий вопль Майка, полный ужаса. Его голос дрожал и срывался, переходя в истерический визг, когда он увидел, как чудовище нависшее над ним клацало в нескольких дюймах от его лица, пытаясь дотянуться до него словно бешеное животное. Майк отчаянно пытался оттолкнуть морду зверя, но его руки, дрожащие от паники, оказались бессильны против чудовищной силы оборотня. С каждой секундой пасть монстра приближалась, и юноша чувствовал все ближе и ближе горячее дыхание зверя на своей коже.

Руки полицейского довольно быстро ослабли, не имея возможности больше сдерживать натиск зверя. Тело, ещё тёплое, судорожно дёргалось, словно пойманная рыба, выброшенная на берег. Хрип, булькающий и прерывистый, вырывался из разорванной глотки, где зияла кровавая дыра, оставленная клыками оборотня. Голос был потерян навсегда, но отчаянный инстинкт самосохранения заставлял руки хвататься за мощные челюсти, сжимавшие тело, словно тиски. Пальцы, скользкие от крови и слизи, пытались разжать пасть веря, но лишь оставляли на чёрной шерсти багровые следы. Густая и тёмная кровь обильно заливала мех оборотня, превращая его в жуткое полотно, написанное в тонах агонии. Куски плоти, оторванные клыками, свисали с разорванной шеи, перемешиваясь с клочьями шерсти и слюной.Глаза жертвы, широко раскрытые от ужаса, смотрели в пустоту, наполненные последними отблесками жизни. Тело все ещё конвульсивно дёргалось, пытаясь вырваться из смертельной хватки, но с каждым мгновением силы покидали его, уступая место холодной, безжалостной смерти.

Джон, придя в себя не сразу, попытался подняться. Тело ужасно ломило, а каждая кость ныла от боли. Мужчина медленно поднял голову на звук и увидел травмирующую сознание картину: изуродованное тело Майка лежащее на земле и оборотня стоящего над ним.

Чудовище повернулось к Джону. В зеленых глазах не было ни капли сожаления, только ярость и озлобленность на вторгнувшихся в его территорию «гостей». Офицер попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип.

В панике, спотыкаясь о корни и камни, мужчина попытался подняться на ноги, отчаянно пытаясь убраться подальше от твари, которая продолжала неотступно следить за ним. Решив, что оборотень на мгновение растерялся, он судорожно нащупал дробовик, закреплённый на поясе. Руки дрожали, но инстинкт самосохранения заставил его поднять оружие и выстрелить несколько раз в сторону тёмного силуэта.

Пули, выпущенные в спешке, не задели волка, но угодили в ветхую стену дома, стоявшего неподалёку. Искры от выстрелов попали на пропитанную бензином стену, где разлился остаток горючего из канистры. В мгновение ока смесь пороха и бензина вспыхнула, и по стене дома побежала огненная волна. Пламя, яркое и жаркое, начало пожирать деревянные доски, поднимаясь всё выше и выше. Огонь, распространяясь с невероятной скоростью, мгновенно охватил шерсть оборотня стоящего рядом с домом, словно сухой хворост. Небольшой участок чёрного меха загорелся, а животное частично охваченное пламенем, взвыло от боли. Волк начал метаться вокруг себя, пытаясь сбить огонь, катался по земле, рычал и скулил, издавая жуткие, нечеловеческие звуки.

Офицер, наблюдавший за этой сценой в шоке, медленно отступал назад, не сводя глаз с горящего зверя. Руки дрожали, но он крепко сжимал дробовик, готовый в любой момент выстрелить еще раз. Тело монстра с грохотом рухнуло на землю, и офицер, затаив дыхание, замер. Он почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, и в груди затеплилась робкая надежда, что тварь наконец-то мертва.

Но надежда, едва забрезжившая в душе офицера, мгновенно угасла, сменившись тревожным недоумением. Почти догоревшее тело оборотня, обугленное и дымящееся, начало конвульсивно дёргаться, словно кукла, управляемая невидимыми нитями. Затем, под аккомпанемент жутких хрипов и треска ломающихся костей, оно начало трансформироваться. Чёрная, обгоревшая шерсть отслаивалась, обнажая бледную кожу, а кости, словно пластилин, меняли свою форму, обретая очертания человеческого тела.

Через несколько мгновений на земле, где секунду назад лежал горящий зверь, стоял высокий молодой парень в потертом и испорченном после битвы деловом костюме. Его лицо и руки были покрыты свежими ожогами, кожа местами потрескалась, но, несмотря на это, он стоял прямо, словно не чувствуя боли. Полицейский стоявший напротив, застыл в ступоре. Его разум отказывался принимать увиденное. Он смотрел на парня, на его обгоревшие лицо и руки, и не мог поверить своим глазам. Босс не преувеличивал.

Алекса:— Тонка кишка начальник. Твой мозг настолько гостеприимен когда тебе страшно. — парень натянул улыбку сквозь боль.

Джон:— Человек?..

Алекса:— Такой же как и ты.

Джон:— Но.. — не находя что сказать, мужчина выдерживает паузу.

Зловещая улыбка медленно сползает с лица, оставляя лишь холодную, презрительную пустоту в глазах, — О чём ты думал, когда шёл сюда, зная, что ты и твой дружок сожжёте дом живого человека? За эти жалкие гроши?

Джон:— Я... я не знал! Клянусь, не знал! Я думал, это... это бред какой-то. Босс совсем с катушек съехал, я... я не виноват!

Алекс:— Не виноват? Да вы полицейские, все такие. Идиоты, продавшие свою совесть за горсть грязных бумажек. Вам плевать на жизни, на чужие судьбы. Вы готовы закрыть глаза на самое мерзкое зло, лишь бы набить свои карманы. Вы отпускаете на свободу тех, кто насилует детей, кто хладнокровно убивает невинных, если вам сунут пачку купюр. Большинство из вас думает, что ваша власть – это индульгенция на любые преступления? Впрочем.. Не важно.

С последней фразой, полной презрения и горечи, тон Алекса резко понизился, став холодным и безразличным, словно он говорил о погоде. Его тело, ещё недавно напряжённое и готовое к атаке, теперь расслабилось, и он добровольно опустился на землю, приняв странную, неестественную позу. Его руки, обожжённые и покрытые шрамами, лежали на земле, словно корни дерева, а спина выгнулась дугой, словно он пытался принять форму зверя.

Алекс:— Живым ты отсюда не выйдешь сука.

                                                                                             ***

Сообщение от Алекса 23:09:«Привет. Увидел что ты онлайн, значит не спишь.»

«Ты сможешь сейчас выйти во двор общежития?»

«С бинтами и перекисью»

Сообщение от Мирай 23:14:

«Пару минут.»

Продолжение следует..