Глава 13. Последняя фотография

Рик что есть силы вдавливал руки в руль, пытаясь справиться с гневом. Ветер жалобно свистел, а город сливался в одно разноцветное месиво и с шумом проносился мимо водителя. Визг тормозов - и он снова на том же злосчастном месте, где и взяли его полицейские. У дома директора школы, ученики которой стали пропадать одной обычной осенью.

Рик переложил топор из левой руки в правую (для удобства) и, стиснув зубы, направился к двери дома. Лезвие оружия блестело на солнце. Стояла такая жара, что казалось, будто кто-то открыл дверцу огромной духовки, и оттуда двинул горячий поток воздуха. Не удосужившись нажать на звонок, Рик замахнулся и - бам! Острие застряло в двери. Дерево хрустело под ударами. Со лба Рика стекал пот вниз по носу и каплей падал на крыльцо. Рявкнув, он снова и снова рубил дверь, пока с неё не посыпались щепки и стал виден цветок на стене в коридоре дома. Дальше в ход пошли и руки: острые и неровные куски двери тяжело отрывались, но, помогая топором, Рик успешно справлялся с задачей. Но вот дверь уже походила больше на неаккуратную рамку для картины, и мужчина уверенно шагнул в дом.

Рик слышал только звон в собственных ушах и мерный ход часов - ничего больше.

Он направился вглубь коридора. Вдруг с соседней комнаты послышался чей-то знакомый голос. Неужели она здесь, живая и невидимая? Сердце обдало жаром, и оно рухнуло куда-то вниз.

-Элис! Я иду! - крикнул мужчина и направился вглубь комнаты.

Там, у углу, сидела девушка и листала фотоальбом. Вокруг неё были клочки порванных фотографий, все перевёрнутые на заднюю, белую сторону. Девушка сосредоточенно, напряженно и мучительно вглядывалась в каждую фотографию, но затем яростно рвала каждую и переворачивала её. Её нога была окольцована наручником, другой же конец был на какой-то трубе. Комната же была уютная, в белых и розовых тонах, с кроватью, столом, плакатами знаменитостей и со всем тем барахлом, что обычно встречается у подростков. Но без окна.

- Кто.. Кто ты такая? - Рик был уверен, что встретит свою Элис здесь, но перед ним была какая-то незнакомка. Почему она не Элис? Зачем? Ледяное разочарование и все та же горячая злость слились во что-то непонятное внутри него и сковали тело.

Спустя секунды девушка посмотрела на него. У неё был вид, будто она не могла понять какой-то очевидной задачки по математике или последний пазл никак не подходил на место, хотя он, тот самый, это точно(!). Она была растеряна, зла, расстроена...

- Это неправда. - С трудом разомкнув губы, произнесла девушка, что-то доказывая ему. - Они обманывают меня. Это неправда!

- Что неправда? Что они сделали? - не понимал Рик.

- Обман. - Она завертела головой. - Ложь. Они лгут. Я знаю это. Чувствую.

- Скажи же, что? И где Элис? Ты знаешь Элис? - Он подошёл к ней и отобрал фотоальбом. Один оборванный кусочек из-за ветерка, принесенного мужчиной перевернулся. На нем было изображено лицо этой девушки.

- Я не их дочь! - Она перевернула кусочек обратно. - Они держат меня здесь и хотят внушить, будто я их часть. Но они чужие. Они нарисовали эти картинки и думают, я поверю в это... Наглая ложь. Но как они нарисовали их? Как они вложили их в голову? - Она схватилась за лоб и вся сморщилась. - Ненавижу их.

- Что они с тобой сделали... - Поразился Рик. - Давай попробуем тебя освободить. Вот же гады, приковали наручником...

***

Мэри с удивлением обнаружила себя привязанной к железному стулу в незнакомой ей комнате. В памяти от вчерашнего дня остались только обрывки - благодаря алкоголю, наверное. Она помнила, что ей было весело и спокойно, помнила Билла, Эмму и какого-то парня с гитарой... Вроде бы он ей понравился... Да, определённо понравился. С таким и повстречаться можно дней пять... А то и неделю... Хотя вдруг при свете дня он не такой привлекательный, каким казался? Стоп, но где она сейчас? Что с ней случилось, чёрт возьми? Каким-то образом на её теле красовались серые и черные тряпки. Но поглядев получше, Мэри ахнула: это было старинное платье... "Фотограф!" - промелькнула ужасная мысль. В миг Мэри окончательно проснулась и успела покрыться липким потом.

Теперь Мэри с ужасом увидела, что находится здесь вовсе не одна. Ребята, которых она может с уверенностью назвать друзьями, составляют ей компанию в роли жертв, привязанных к стульям, что расположены кругом, лицом к центру. Все в старинных элегантных нарядах, будто прибыли из прошлого.

Мэри показалось, что Элис похудала, её черты лица стали более угловатыми и острыми, под глазами - фиолетовые пятна, губы лилового оттенка, с шершавой поверхностью, бледная полупрозрачная кожа... Блондинка испугалась, что перед ней труп: глаза были закрыты, а дыхание никак не проявлялось. Девушка была неподвижна. Мэри оставалось только надеяться, что подруга настолько слаба, что её дыхание очень слабо.

Вдруг Мэри пересеклась глазами с Аланом и тут же вздрогнула. Они, как горячие угольки горели и искрились, впились в неё, будто пытаясь насильно передать, разделить страх и страдания. Возле глаз была красная, словно обоженная кожа - отпечаток от слез. Его взгляд был жутким, проходивший на взгляд сумасшедшего, до смерти напуганного старика. Мэри начало колотить дрожью, и если бы не повязка, не дающая произнести ни слова, её зубы бы стучали на всю комнату, ведь стояла полнейшая тишина, которую все, соблюдая негласный закон, почему-то боялись нарушить.

Из её глаз полились слёзы, и все вокруг расплылось и смешалось. Она начала извиваться и вырываться, но ничего не получалось - веревка была слишком прочной.

Как она могла попасть сюда? Она всегда была очень осторожной, хоть и позволила себе немного выпивки вчера. И как ей от платили те две-три кружки пива! Нет, никто не поил её насильно, она виновата сама... Но как можно было допустить такую глупость?! Пьянствовать в самое опасное время, когда Фотограф уже прицелился! Она знала, видела, более того - чувствовала на себе его мишень, они все видели! И расслабиться в момент выстрела, дабы облегчить работу убийце... Немыслимо как глупо. Не исключено, что она сама ввалилась в его цепкие руки, дыша перегаром. Может, ей захотелось отомстить, и Мэри через весь город отправилась сама его искать? Но могла ли она в состоянии квашеной капусты поймать такси?...

Что, черт возьми, случилось вчера ночью? Точнее, кто случился и случился ли?

Рассуждая над этим вопросом, Мэри вдруг в ужасе замерла: жуткий ответ вспыхнул у неё в голове. Чтобы проверить его, девушка попыталась избавиться от мути в глазах и заняться математикой.

Удостоверившись в правдивости догадки, блондинка отчаянно пыталась не верить, хотя уже каждый стук её истощенного сердца все глубже вдалбливал в плоть: это он. Но минут на размышления больше не осталось, потому что каждый услышал скрежет открывающейся двери. И шаги. Преступно медленные, как само время, когда оно на зло остальным хочет быть именно таким.

***Почему все ведут себя так, будто ничего не произошло? Будто ему одному не все равно? Как можно только ехать с работы, когда её вообще не стоило посещать?! Ох уж эти родители бедной Мэри... И как они оправдались? Они сказали, что их дочурка часто оставалась ночевать у друзей, не ооповещая их заранее. Нет, они, конечно, после... кхм... случая с Дорой попросили её так не делать, но Мэри, что поделать, иногда бывает непослушна. Непослушна, блин! Если (прошу, пусть это будет правдой) она так поступила, то Мэри даже тупее своих родителей - закипал Рик.

Он с нетерпением постучал в дверь. Да, эту дверь он сносить не будет, не для этого Рик так долго её искал. И что за дверь! Не красное ли это дерево случайно? Для двух этажей этого довольно старого, но не утратившего благородство и прелесть дома возможен и такой материал для входной двери.

Как с толком сделанный коньяк с годами хорошие дома становятся только лучше, несмотря на трещинки-морщинки и местами выцвевшую краску. "И некоторые старушки тоже", - грустно отметил про себя Рик, когда хозяйка дома открыла дверь, улыбнулась ему и пригласила войти.

- Знаете, а я до конца думала, что Билл у друзей или в школе или где-то еще. Он ведь редко что-то мне рассказывает. Ах, если бы Абраам, мой покойный муж, был жив, он бы не оставил эти похищения детей просто так. Это я вам с уверенностью говорю и наверняка. Ах, мой бедный мальчик Билл. - Старушка тихонько плакала, утираясь платочком с кружевами глаза. - Он ведь такой умный и талантливый мальчик. Почему судьба охотится за лучшими? А ведь его родители были невообразимыми людьми. Благородные, умные, талантливые и добрые, но злодейка-судьба точно точит глаз на наш род. Она убила их, Рик, они скончались в автокатастрофе...

- Но, Корнелия, постарайтесь вспомнить, куда собирался идти ваш внук. Может вы заметили что-то, или Билл сказал вам хоть что-нибудь? - Умолял её Рик, сжимая её рыхлые руки. - Я просто боюсь, что мы упускаем последний шанс.

Его огромные надежды на дом директора школы лопнули как мыльный пузырь, когда там не оказалось ничего, кроме какой-то девченки, очевидно следующей жертвы. Самого хозяина или хозяйки там не было, как и его Элис с её друзьями. Однозначно, что он перебрался в место понадежнее, но вот куда... Он перерыл все сверху донизу, но не нашел ничего конкретного. Ещё Рик корил себя и проклинал ту перепуганную девченку, ведь, как только он освободил её, мужчина не успел ничего больше спросить, как она дала дёру, будто и не сидела долгое время в одной позе и ее мышцы были в полной норме. А спросить надо было так много... Полиции он сообщил абсолютно всё, но относился к ним совершенно скептически, тем более они опять спрашивали, почему он вломился в чужой дом. Родителям Мэри плевать на дочь, а родителям Эммы так плохо, что те не в состоянии даже говорить. Этот дом, дом Билла, был для него как последний шанс, потеря которого была равна потере Элис.

- Можно я загляну в его комнату, там вполне может обнаружиться важные знаки. - Попросил он хозяйку, горько вспоминая о записках его дочери.

- Конечно, Ричард, дорогой, я покажу вам хоть весь дом, только найдите его. - Старушка резко встала, довольно таки слишком резко, что её закачало и она оперлась на стол, но потом сразу же заковыляла по дому.

Рик не стал напоминать ей, что его зовут вовсе не Ричард. В конце концов она называла его так несколько раз и от его поправлений ничего не менялось. Да и не так уж это было важно.

Они торопясь, как только позволяла скорость и силы Корнелии, направлялись к комнате подростка. Их шаги эхом отстукивали в большом, немного пустоватом доме. Корнелия по пути рассказывала о тех помещениях и залах с комнатами, что оставались за закрытыми дверьми и куда им не нужно.

- Там кабинет Абраама. Мы не стали ничего менять, и сейчас там даже его недопитая чашечка чая стоит на его столе, никуда не сдвинутая и никогда не станущей выпитой. Время там замело, словно все заморозили в те минуты, когда его... Ну, вы понимаете. Я не захожу туда, боюсь, что не смогу увидеть это снова. А вот там внизу у нас подвал или... Вообщем, помещение, где Абраам что-то изобретал или чинил. Он был очень умный, да. Помню, он там так гремел, что иной раз я сильно ругалась. Хотя, впрочем, после он перестал так шуметь, но все равно таскал инструменты. Мудрено таскать все те же инструменты, но деоать ими меньше шума. Да, он был умный. Это было любимое место Абраама. И друзья туда его ходили шуметь, и он. А сейчас никто не ходит. Я боюсь, что не смогу. А вот за той дверью находится зал с пианино. Ох и любили мы на нем шуметь, особенно родители Билла. Так, ну, вот нам вверх по лестнице и скоро уткнемся в его комнату. Ох. - Ей было тяжело поднимать ноги по ступенькам, и она тяжело задышала.

Про себя Рик отметил замечательную лестницу, лакированную и затейливую, но немного скользкую.

***- Пятый. - Беззвучно пролепетала губами Мэри, когда с от её рта убрали повязку.

Теперь все они сидели не кругом, а в ряд, перед фотоаппаратом, который был перед ребятами на штативе. Сам Фотограф, как обычно облаченный в свою серую мантию с маской, накачивал шприцы какой-то жидкостью. Мэри затошнило от их вида, она совсем не хотела узнать, что это за жидкость, как и все остальные впрочем.

Хоть им уже и не мешало ничего говорить или кричать, пока никто не пользовался этой возможностью. Элис была слишком слаба, Эмма только поскуливала, задыхаясь слезами, а Алана трясло.

- П-прошу, от-т-т-пусти нас. - Обратился Алан к Фотографу, еле слышно и заикаясь. Когда тот обернулся, Алан тут же пожалел, что посмел пикнуть - убийца направился прямо к нему. Вместе со шприцами.

Когда он подешел, то протянул руку к голове парня и пальцем провёл по лбу. С него лился просто ручей пота, попадая тому даже на глаза и губы. Он чувствовал соленый вкус своего страха и не мог ни шевельнуться. Алан был уверен, что этот вкус соли не исчезнет и после смерти.

Перчатка Фотографа намокла, и он вскоре где-то откопал тряпочку, с помощью которой протер лицо каждого, ведь когда лица блестят, то фотографии получаются не очень хорошими.

- Я знаю, кто ты, Фотограф. - Пытаясь звучать как можно увереннее, произнесла Мэри.

Фотограф от неожиданности выронил все шприцы, но пока не торопился их собирать. Он смотрел на неё. Что можно было увидеть в маленьких прорезях для глаз на чёрной маске? Блондинка подумала, что в ней ему легче. А может и нет. Она уже ничего не могла знать наверняка об этом человеке. Не выдержав, она взглянула на пол. Там было... Пять шприцов. Но почему пять?! Ведь сейчас узников четверо... Теперь она не уверена, что угадала. Ошиблась... Но можно продолжить эту игру, и, когда он вдоволь посмеется над ней, над её жалким предположением о нем, быть может его бдительность потеряется. В любом случае она растянет время, что уже большая удача.

Фотограф убрал шприцы чуть подальше и метнулся к столу. Вернулся он уже с блокнотом и фломастером. На листке было написано одно простое слово "Кто?"

- Труп. - Прохрипела Элис, что стоило ей немалых усилий над собой. - Кто бы ты ни был, тебя найдут. Рано или поздно. И все узнают.

В ответ Фотограф написал фломастером ответ "Я рад, что ты ещё можешь говорить, Элис. Но когда я стану трупом, мне будет все равно"Он ещё немного посмотрел на неё, будто что-то выжидая, но затем повернулся к Мэри. В этот момент Мэри что-то вспомнила и опять стала более уверенной в догадке. Но от этого ей стало только хуже. Сердце и так почти вываливалось, а после его надписи...

- Но так зато ты прославишься, чего при жизни... - И тут Мэри поняла почему шприцов пять. - О Господи, Билл... Почему?

- Ты поняла это по моей фразе, которую я говорил тогда, на презентации проекта? - Ответил Фотограф и Билл в одном лице.

Мэри молчала. Все были поражены. Возможно, даже кто-то и надеялся, что Билл спасёт их, раз его среди них не было, но оказалось, что он с ними был. Фотограф был с ними с самого начала. Он помогал им искать самого себя... Или наслаждался тем, что тот, кого они ищут настолько умен, что дружит со своими жертвами, обводит их вокруг пальца.

Элис отрицательно помотала головой, она была уверена, что ей все это мерещится...

- Что именно заставило тебя подумать, что Фотограф - это я? - Произнёс он. - Что ты заметила? Какая деталь?

- Отсутствие улик, то как мы слишком просто пропали. Никто не заметил ничего подозрительного, будто бы жертвы добровольно шли к Фотографу... Так все и было, верно? - Мэри изнывала от огромной досады, что улик действительно нет, и никто им не поможет.

- Почти верно, за исключением Элис. Так просто... Интересней. Дальше все пошло легче некуда. Вы доверяли мне, ничего подозрительного не было. Алана я привёл в мой дом и напоил специальным чаем. А вы вчера были такими пьяными, что почти растекались у меня на руках, когда я любезно предложил переночевать у меня.

- Что мы сделали не так, Билл? Почему ты выбрал именно нас? - Рыдая, крикнула блондинка. Все было так просто... Воспользоваться их доверием...

- Это немного потом. Не перебивай. - Покровительственно указал Фотограф. - Вам разве не интересно, как я доставлял письма?

***Перед Риком нарисовалась обычная с виду комната. Везде было прибрано и очень аккуратно. На стене, возле стола, был календарь с отмеченными числами и несколько наклееных стикеров с записями. Туда мужчина и направился.

- Билл очень занятой. Не любит тратить время в пустую. - Горделиво прохрипела старушка, заметив действия гостя.

Странно, ещё недели две назад и ранее на календаре с трудом можно было найти пустое, не подчёркнуто каким-либо цветом число, но после все было пусто. Стикеры, напоминающие про театральный, музыкальный и шахматный кружки тоже были старыми, с давними датами. Правда, были ещё квадраты листов без дат, гласящие что-то наподобие "Завтра купить краски, хлеб, зайти в аптеку..." - вообщем, самые обыденные записи. Но две недели назад что-то определённо произошло, что-то, заставившее перестать вести расписание на календларе. Но что?

- Вы не знаете, ничего не случалось две недели назад? Видите, Билл перестал подчеркивать даты. - Спросил Рик, который был уверен, что пожилая женщина ничего не знает.

- Ох, я не помню и вчерашнего дня, а уж недели назад... Мне надо было лучше смотреть за ним. Просто Билл был таким самостоятельным, взрослым, что, казалось, лишний надзор ему вовсе не нужен.

- Он не ведёт личный дневник? И все эти кружки, где они находятся? Там хоть кто-то должен что-то знать, хоть крупицу...

В ответ старушка промычала что-то невнятное и отвернулась. Она ничего не знала о Билле. Она жила с ним, иногда заглялывала проверить, делает ли тот уроки, давала карманные деньги, они готовили вместе пищу, разговаривали, шутили, обсуждали книги... Но ничего конкретного она не могла припомнить. Кто и что он был за человек? Глаза щипали от новоприбывших слез и стыда.

- Вы же не против, если я поищу в его шкафах? Это важно, вы же понимаете.

***

- Мне сопутствовала удача. Охранники, следящие в тот день за камерами наблюдения уснули. Я выключил камеры, а они потом, наверное, чтобы не отхватить от начальства заменили как-то пустоту старыми записями. Все равно каждый день ходят одни и тебе люди. Если бы они заменили абсолютно все видео одной лишь записью, уж поверьте, никто бы и не заподозрил. А дела с директором и мистером Фолвуком - так это самая настоящая жемчужина детектива. Было весьма интересно наблюдать и участвовать в этом. Я втянулся. По правде говоря, слишком втянулся.

- Но как же фамилия директора в психиатрической лечебнице? - заметила Мэри.

- Мне и самому хотелось бы узнать это. - Пожал плечами Фотограф. - Мне жаль, что все так получилось, правда. Это казалось очень увлекательной игрой, ваши ходы - мои ходы... Все бы шло прекрасно, если б не человеческий фактор. Я оказался жалким слабаком.

Никто не верил своим ушам. Что сейчас происходит? О чем он? Но, что бы то ни было, пусть время их кончины оттянется, вдруг кто-нибудь найдёт их...

- Дору я убил легко. В платье она была безупречна. Я тоже отыграл роль маньяка-психопата на отлично. Похвалил её глаза... Но они, без шуток, были похожи на море или космос. Испуганные, бездонные и мокрые. Надежда до конца не покидала их. Мне понравилось. А вот вы... Верите или нет, но я привык к вам. Мы стали настоящими друзьями.

- Ты обманывал себя, мы никогда не могли стать друзьями монстра! Ты чудовище, не человек, и места тебе нет даже в аду! - Плюнула Элис. Та ярость, поселившаяся с ней с самого прихода сюда, вновь набирала силы и тем самым подпитывала истощенное тело девушки.

- Ты, возможно, не успела сблизиться со мной, Элис. Но даже тебя мне жалко. Вы подарили мне чувства, которые я никогда раньше не испытывал. Как бы банально не звучало, дружба - удивительная вещь. И мне больно говорить все это и прятаться под маской... Вы презираете меня! Боитесь! Считаете психопатом! Убийцей... - Казалось, из-под маски послышались всхлипы, голос определённо изменился.

- Но ты и есть убийца, мне противно даже видеть тебя, уродец! - Крикнула Элис. Она стала бояться и презирать его только сильнее, ведь он был определённо прихопатом.

- Тогда вырви себе глаза, Элис! - Прошипел Билл. - Убийца... Это клеймо и останется за мной. Но мне жаль, мне правда жаль, я полюбил вас всех, но иного выхода нет. Мне больно видеть и делать это. - Он снял с себя маску и распахнул мантию - она ловко соскользнула с его плеч и упала на пол.

С его глаз стекали слёзы, подбородок и губы дрожали.

- Ещё не позно все изменить, Билл. Развяжи нас, и мы пойдём выпьем чай и поговорим п-п-по-дружески. Мы простили тебя. - Стараясь держаться уверенно колеблющимся голосом произнесла Мэри. Она верила, что есть шанс освободиться, надо лишь уговорить его.

- Ему жаль. Бедному Биллу жать. Иди ты в задницу, чертов психопат! - В истерике засмеялась Элис.

- Не слушай, Билл, мы тебя простим. Завтра пойдём в школу и сядем вместе... С кем не бывает. - В первые за день заговорил Алан. Его голос был писклявый и обрывался на полуслове. Алан почувствовал, что есть возможность выжить и хвастался за эту возможность всеми оставшимися силами.

- Мне жаль, но пришло время сделать последнюю фотографию. Общую. Она запечатлит нас вместе, как друзей... Другого выхода нет, слишком поздно я обрел счастье. Фотографии любят живые эмоции. Это будет моя лучшая работа. И играть роль не придётся. - Слёзы перестали стекать по его щекам, Билл установил перед ними фотоаппарат, а стулья поправил так, чтобы они располагались почти что в одном ряду.

Затем он достал шприцы. Все пять. Один из них был помечен крестиком, в нем неизвестной жидкости было наполовину меньше, чем в остальных. Этот он вколол себе. Остальные четыре, с трудом, пронзили кожу ребят.

- Теперь все нужно сделать быстро - времени почти нет. - Заключил парень.

Он набрал кому-то смс в телефоне, и, отложив предмет в сторону, включил камеру на таймер. Затем Билл взял себе стул и присел рядом с другими.

- Скажите "сыр" и не моргайте. - Прошептал Билл.

Через секунду их ослепила вспышка, а через ещё несколько все пять ребят обмякли.

***Старушка достала из кармана телефон. Ей пришло сообщение. Это был Билл: "Мы в подвале дедушки. Люблю, Билл"

***

Было пасмурно. Тучи наливались синевой, и вскоре начал накрапывать дождь. Сухая почва с жаждой впитывала каждую каплю. Оставшиеся на деревьях листья под грузом падающей с неба воды отрывались от веточек и, пролетая по кривой траектории, застревали в посеревшей траве. По мраморному надгробию капли стекали почти мгновенно, не оставляя за собой даже влажных тропинок. На могиле был только один, но очень большой букет - белоснежные розы, словно по ошибке попавшие на грязную землю. Но скоро пойдёт снег и спрячет эти розы под собой, а весной они проснутся уже не такими белыми и чистыми, если, конечно, вообще проснутся - на вряд ли от растений что-либо останется, кроме праха.

- Ошибка это была или нет, это никак не оправдывает его и не смягчает вины. - Произнесла девушка.

- Но тем не менее мы должны быть благодарны за сохраненную жизнь. - Сказала другая. - С дочкой директора, кстати, неудобно получилось... Кто бы знал, что она действительно больна.

- Что-что, а вот благодарность я испытывать никогда по отношению к нему не стану. - Заявил парень.

- Я думаю, он с самого начала знал свой конец. - Прошептала третья девушка. - Что я точно вынесла из всего этого, так это то, что никто, совершенно никто не может в точности знать, что творится в голове у другого. Даже если этот другой - твой друг.

Немного ещё постояв, Элис, Эмма, Алан и Мэри направились прочь от кладбища, надеясь, что нескоро вернутся туда обратно.

Конец