Глава 32. Останься со мной

Сэм с детства ненавидел сигаретный дым. 

Он всегда ему казался слишком противным, слишком мерзким и тягучим. Он был горьким, и именно эту горечь Сэм не выносил. 

А отец любил курить. Единственное место, где он это не делал - был салон Импалы, которую он хранил, как своё единственное в его жизни сокровище. Позволяя себе захлёбываться в этом дыме, он кашлял и задыхался им, отчего Сэм, даже сбежав в колледж, почти что все свои попытки начать курить из чистого любопытства – бросал. 

Он и правда ненавидел сигаретный дым.

Но удивительнее всего на свете сейчас было наблюдать за тем, как через тонкую, зажатую между средним и указательным пальцами сигарету этот самый дым с задумчивым наслаждением вбирал в себя архангел, прикрывший от наслаждения глаза. Он лежал под кирпичным ограждением и не двигался, наслаждаясь бумажкой во рту. Он едва ли приподнимал её над своим лицом, чтобы выдохнуть в ночной, промозглый воздух весь дым. Он не открывал глаз и даже не смотрел на ночное небо, усеянное сотней - а то и тысячей звёзд, и Сэм, казалось, мог принять это.

Хотелось бы сказать: «Если бы он был художником, то обязательно запечатлел бы эту картину». Но он и был им. Естественно, в своём понимании, но он был им, – по крайней мере только кисть в руках не держал.

В его руках была иная вещь.

Фотоаппарат.

Поигравшись с объективом, Сэм не так уж долго думал прежде, чем направить фотоаппарат в сторону Гейба и замереть, как охотник перед выстрелом. Его фигура, неподвижно развалившаяся на трубах, отобразилась на экране и Сэм щёлкнул. Вот теперь момент не был упущен.

Когда он убрал камеру в сторону, то заметил, как Гейб лениво повернул голову в его сторону. Медленно моргнув, он открыто зевнул и потёр свободной от сигареты рукой глаза, явно, чтобы немного проснуться. После чего вновь затянулся сигаретой.

Сэм не удержался и вновь поднёс к лицу технику и сделал ещё пару снимков, в желании просто уловить эту картину, запомнить её.

- Хватит прятаться за камерой.

Тишина, оглушающая и интригующая, повисла над ними двумя, когда те слова вылетели наружу. Сэм почувствовал, как медленно поползли его брови вверх, и плавно опустил фотоаппарат вниз, встречаясь взглядами с Габриэлем.

Архангел отодвинул сигарету от своего лица, но продолжал её держал в руке, свисающей с труб. Он медленно моргнул и устало воззрился на Сэма в ответ.

- Что, прости? - всё-таки переспросил Винчестер.

- Фотографируй сколько угодно, Сэмм-о, - мягко проговорил Гейб. - Но когда мы оказываемся одни, на этой крыше, в окружении ночи и всего города, что в нашем расположении – отложи её, парень.

Сэм пару секунд просто пялился в удивлении. Габриэль как никто другой знал, что фотоаппарат для Сэма значил весь мир, и даже больше, но всё равно говорил это, словно подразумевал что-то, чего Сэм никак не мог понять.

Позже Винчестер так и не объяснил себе, зачем согласился. Прокрутив технику в руках, он осторожно положил её на землю, ровно под стенку, у которой стоял, чтобы не дай Бог (или кто-то другой) случайно не раздавить.

- Ладно, - запоздало бросил он, выравниваясь в спине и непонимающе глядя на Гейба. - Ладно. Но зачем?

Гейб бездумно поманил его рукой к себе.

- Подойди сюда. Давай, Винчестер, иди сюда.

Сэм бросил последний взгляд на фотоаппарат, после чего сделал несколько нерешительных шагов в сторону архангела. 

Когда Сэм подошёл, Гейб спустил ноги с труб и устроился поудобнее. Рядом с Сэмом, высшим его на голову, в сидящем положении он выглядел слишком... Маленьким. Но в то же время он казался гораздо больше его, гораздо выше - на метра два, три или даже четыре. В особенности это отпечаталось в сознании Сэма, когда Гейб вытянул руку вперёд, подцепил его подбородок, вынуждая приспустить голову вниз, согнуться в спине, и, наконец, возложил её на шею. 

Это было тёплое прикосновение. Пальцы щекотливо скользнули по коже, после чего неожиданно сильно вцепились в саму шею и вынудили Винчестера наклониться ниже, буквально нависнуть над Гейбом.

И архангел явно был не против своего положения. 

- Давай, Сэмм-о, - мягко попросил он. А Сэм всё ещё не понимал, что от него хотят, упираясь руками по обе стороны от Габриэля. Трубы оказались на удивление прохладными и неприятными - в особенности, из-за того, что сами по себе были гладкими. Но он вцепился в них за неимением более выгодных вариантов.

- Что именно?

- Поцелуй меня.

Сэм остолбенел на этих словах лишь на пару мгновений. Две секунды - не более. И Гейб дал ему это время, которое Винчестер использовал лишь для того, чтобы собраться. После чего несдержанно подался вперёд и врезался отрывистым поцелуем в чужие губы. 

Это, как и всегда, было нечто сравни чуду. Они сплетались языками, как единое целое в этой жизни. Они и были единым целым в жизни, и Сэм осознавал это, пока прижимался к архангелу всем телом и сжимал его волосы на затылке. Он тянулся к нему, он был удовлетворён выделенной ему ролью, которая казалась тут и сейчас невероятно важной.

Гейб одной рукой ухватился за отвороты его рубашки и потянул на себя, прямо на трубы, вынуждая Винчестера усесться на них. За те промелькнувшие перед Сэмом мгновения архангел успел, не разрывая их сцепление языков, оказаться сидящим прямо поверх его бедер. Прохладная рука легла поверх щеки Сэма, перешла дальше и зарылась в волосы, после чего Гейб потянул его за пряди назад, вынуждая Винчестера отстраниться.

Они тяжело дышали, прислоняясь друг к другу лбами. Гейб то ли улыбался, то ли просто наслаждался происходящим, Сэм уже не был уверен - ни черта не видел в темноте. Но стало невероятно жарко. Он возложил свои руки на чужую талию и осторожно сжал её, не зная, куда ещё девать свои конечности. А Гейб выгнулся в спине, словно ждал этого.

- Ты постоянно прячешься за камерой, - молвил вдруг он, разрывая снисходительную тишину. Сидя на коленях Сэма, Гейб двинулся прямо на них, чтобы оказаться ещё ближе к парню, задохнувшемуся от этого действия. Но в то же время сам архангел выглядел достаточно сконцентрированным, чтобы вести вразумительный диалог. - Ты же знаешь, что можешь не просто наслаждаться картинкой, а и вкусить её?

Сэм не сразу ответил, бросая краткий взгляд на руку Гейба, не касающуюся его. Между пальцами всё ещё была зажата сигарета и её тонкий дымок тянулся куда-то ввысь. Куда-то, куда уже человеческий взгляд не достанет, даже если очень захочет - в особенности, в темноте.

- Я хотел не просто вкусить её, - негромко заявил он. - Я хотел запечатлеть её. Мне нужно тебя фотографировать, я хочу каждую секунду наводить на тебя объектив, я... Если говорить об этом более... правильно – то ты моя муза, Гейб. 

Если бы не темнота, - Сэм бы посчитал, что Гейб зарделся, когда отвернул голову и вновь вложил между губ тлеющую сигарету.

- Я просто хочу сказать, что ты всегда можешь подойти ко мне и опрокинуть на кровать. Ты всегда можешь меня поцеловать. Ты всегда можешь просто насладиться мной и возможностями человеческого тела, - когда рядом людей не будет, понятное дело.

Сэм замер и, как ему показалось, услышал оглушительный стук своего сердца - единственный звук в этой тишине. 

Его рука неудержимой потянулась вперёд и перехватила вновь тянущуюся ко рту Гейба сигарету, после чего с лёгкостью забрала её с чужих пальцев и вложила между своих губ. Тягучий дым забился в лёгкие, пустился по всему телу, как напоминание, что даже самое ненавистное, даже нечто самое плохое по мнению Сэма может быть хорошим. 

Убрав сигарету в сторону, Винчестер выдохнул дым. Его туманная серость рассеялась вокруг и врезалась в лицо архангела, опутывая его со всех сторон – прямо как несколько месяцев тому назад, когда они так само сидели тут, на крыше. Габриэль потянулся вперёд и забрал сигарету назад. Одна затяжка - и он впился губами в губы Сэма, даже не выдыхая дым, а наоборот, позволяя ему слиться вместе с ними воедино.

Этот поцелуй вышел действительно диким.

Не было окончательного конца или начала для него - был только голод и Габриэль, грудь в грудь вжавшийся в Сэма. Он целовался так, словно ничего важнее этого не было, словно реальность остановилась и всё встало на паузу. Его пальцы вцепились в волосы Винчестера до боли, сигарета оказалась отброшена к чертям собачьим в сторону и осталась тлеющим огоньком где-то внизу, на земле. Их тела будто воедино слились, и Сэм наслаждался этим, довольно жмурясь.

Он редко испытывал подобное. Он редко позволял себе подобное. Он всегда знал, что души сожмут его в тиски в такие моменты и с лёгкостью раздавят в пылу эмоциональности. Но сейчас - именно сейчас - он мог сделать это.

Гейб отстранился с очевидной неохотой. Он всё ещё крепко держался за Сэма, уткнувшись носом в его плечо и жадно хватая ртом воздух. Это мгновение принадлежало им обоим – и Гейбу, и Сэму, который прижимался все ближе, всё сильнее к архангелу. После чего до него донёсся единственный вопрос, что сбил его с толку:

- Ты всё ещё видишь души?

Это был даже не вопрос - больше утверждения, повисшее в воздухе.

Сэм замер, откидывая голову назад, а вместе с ней откидывая и патлы, ставшие влажными от жара, окружившего их. Пару секунд он молчал, подбирая слова, после чего просто спросил:

- Как ты понял?

Гейб фыркнул ему куда-то в плечо и отстранился. Его глаза вонзились в глаза Сэма и эта серьёзность, с которой он посмотрел на него, была чрезвычайно знакомой. Она всегда появлялась на его лице, когда речь заходила о чём-то, хоть немного связанным с душами и способностями Сэма.

- Значит, ты всё ещё их видишь.

Винчестер неопределённо пожал плечами.

- Я их не прекращал видеть. Даже тогда, когда проснулся, я увидел твои рыжие оттенки, кружащиеся над тобой, и подумал: чувак, это что, всё ещё не конец? - он отрывисто выдохнул и отвернулся на мгновение, чтобы посмотреть в сторону, прямо на мрачный город за ограждением.

Его, естественно, было практически не видно - только чернеющее небо, но из-за звуков и шума внизу легко можно было представить, как сейчас жил Канзас и каким он был.

А Гейб, не отрываясь, смотрел на него.

- Они всё ещё на тебя давят? Оттенки душ? Прямо сейчас?

- Нет, на самом деле, нет. Как и кошмаров – этого больше не было. Души больше не давят. Не наседают. Я их вижу, но только, как оттенки, как маленькое дополнение к реальности. Они прекрасны, - последнюю фразу Сэм практически прошептал, со свистом выдыхая. - Они - как калейдоскоп, содержащий в себе все цвета одновременно. И в этот раз я нахожусь не прямо внутри него, Гейб, я... В этот раз я являюсь тем, кто вращает цвета внутри него и просто наблюдает снаружи.

Гейб молчал, пристально глядя на Сэма. В его глазах читалось ожидание – словно он боялся, что из парня вот-вот вырвется Монстр и поглотит их обоих, вернув в жуткий мир внутри головы Винчестера. Когда же этого не произошло, он облегченно кивнул.

- Хорошая метафора, - его голос незаметно дрогнул.

- Можно и так сказать.

- Нет, серьёзно, тебе в писатели надо идти, - бросил Гейб.

- У меня уже есть профессия.

Гейб словно и не обратил внимания на его последние слова.

- Ты такие эпитеты будешь крутить в своих руках, что ты даже не представляешь...

Уголки губ Габриэля приподнялись и Сэм узрел такую знакомую, приятную улыбку, которая отразилась и в рыжей душе, взметнувшейся вверх.

Он был действительно удивлен, когда очнулся и обнаружил яркость, как и всегда окутавшую его целиком. Рядом лежал Габриэль, и его рыжая душа, словно маленькая юркая птица, кружилась вокруг, едва касаясь Сэма. Резкость оттенков и цветов в ней утихла, она больше не напоминала тяжёлое большое животное. Но она была – и это всё, что имело значение.

- Азазель говорил, что с ним исчезнут и все души, - проговорил Сэм, вылавливая из себя остатки разума, способного ещё воспринимать информацию. - Но... Он ошибся.

- Твои способности никогда не были связаны с демоном. Они оставались сами по себе, всегда, - только проговорив это, Габриэль двинулся вперёд, усевшись вплотную к Сэму и замерев в пяти миллиметрах от его лица. У Сэма заперло в груди. - И они были... И есть уникальными. Ты – уникальный. Никакие демоны не помогали тебе развивать их, они лишь ухудшали их действие, понимаешь?

- Да... Да, конечно, - Сэм помутневшим взглядом рассматривал лицо Гейба. После чего просто сказал – не удержался: - Твоя душа тоже – уникальна.

Гейб фыркнул, отворачиваясь. Через миг он уже уткнулся лбом в плечо Сэма и рассмеялся, – только его плечи тряслись, говоря о том веселье, которое взбудоражило архангела.

- Ты – балбес, - пробормотал ему куда-то в плечо Гейб. - Сколько раз тебе говорить, у меня нет...

- Нисколько. У тебя есть душа. Она тут, прямо передо мной. И это не твоё существо, это именно душа.

Гейб отстранился и явно захотел встать с колен Сэма. Винчестер ему попросту не позволил этого, толкая архангела на себя и целуя, целуя, целуя, переходя косвенными прикосновениями на шею и подхватывая нежную кожу зубами.

Габриэль откинул назад голову, хватаясь пальцами за чужие пряди волос и вжимая Сэма в себя.

В один момент зубы сцепились на шее слишком сильно и Сэм был уверен – на утро останется большой красный след, который Габриэлю придётся скрывать за воротником рубашки. Или не придётся, если архангел всё-таки решится остаться у Сэма дома.

Гейб, казалось, о подобном вовсе и не задумывался. Он наклонился вниз и вновь запечатлел поцелуй на губах Сэма, в этот раз лёгкий и практически неощутимый. Но не успел Сэм и опомниться, как почувствовал тягучее давление в районе своей ширинки.

Щёлкнул ремень, звякнула молния. Сэм замер, практически не дыша и ожидая, что будет дальше. А чужие пальцы пробрались за пояс джинс и приподняли его над кожей, словно прося Сэма привстать вместе с ними.

- Что ты собираешься... - Сэм не успел договорить, так как Гейб с лёгкостью соскользнул с его ног и, не жалея собственных штанов, опустился прямо на колени, встав на холодную землю.

Его глаза блестели в темноте. Сэм стиснул зубы, откидываясь назад, но всё ещё не сводя цепкого взгляда с Габриэля. И вскинул вверх бёдра, позволяя стянуть с себя джинсы окончательно.

Ветер неприятно зубами впился в оголившуюся кожу Винчестера, и жар, сохранившийся под одеждой, быстро развеялся. А Гейб медленно подался вперёд, проехался тёплыми ладонями по оголившимся бёдрам. После чего, наконец, обвил тонкими пальцами полувставший орган.

Если бы у Сэма была возможность сбежать на другой конец мира в эту секунду, то он бы никогда не сбежал. Он остался бы и машинально вскинул бёдра вновь, как он и сделал, распластавшись на трубах.

- Нравится? - тихо поинтересовался Гейб, но остался без ответа. Сэм начал бездумно толкаться в его пальцы, сам не смысля, что делал. Рыжая душа опутала его с ног до головы и словно прошла сквозь кожу, бездумно, красиво, неощутимо. Всё стало таким размытым и непонятным, но Сэм не позволял себе уплыть в прострацию, рассматривая тусклое лицо Гейба, вытекающее из темноты.

Пальцы на мгновение сжались у основания кольцом, после чего быстро проехались сверху вниз. Облизнувшись, Габриэль приблизился к члену и чересчур медленно, дразняще провёл языком по головке.

Руки прошлись вдоль органа, поначалу в нерасторопном темпе, который с каждой проходящей секундой ускорялся и ускорялся, становясь слишком быстрым и смазанным. По телу Сэма прокатилась волна удовольствия.

А после Гейб взял его целиком.

Места нежности и осторожности не осталось, Габриэль водил головой вверх-вниз и позволил Сэму вцепиться в свои волосы. Винчестер сжал их у него на макушке, захлёбываясь в ощущениях, навалившихся на него. Габриэль был внизу, он стоял на коленях, тут, ночью, на этой крыше, и Сэм просто не мог поверить в это, не мог осмыслить. Да и подумать об этом нормально не получалось, он дрожал, как человек, который будто никогда и не пробовал это. Хотя девственником он давно уже не был.

Но Гейбу было плевать на всё. Архангел доводил его до оргазма одними движениями языка, окружившим член, – и мир перед глазами Сэма разлетелся на сотни оттенков, выделяющимся из которых был рыжий.

Он рухнул вниз, на спину, чувствуя, как залпы дрожи пустились по всему его телу. А Гейб даже не отстранился. Он проглотил всё до единого – явно наслаждаясь пальцами Винчестера, сжавшими его волосы и так за всё время и не отпустившими. Эта грубость, немногословная, но ощутимая, явно его вводила в экстаз.

Габриэль неторопливо отстранился. Сэм заметил, как он, вытирая губы тыльной стороной руки, словно стирая неловкость, поднялся и неуверенно на ватных ногах двинулся к ржавым трубам. Прямо к нему, Сэму.

Автоматические движения – приподняться, натянуть джинсы, попытаться нащупать пуговицу, чтобы застегнуть её, и проиграть в этом, – были сделаны Сэмом и остались незамеченными даже им самим. Он не сводил взгляда с Гейба, что упёрся руками в эти самые трубы и замер, прикрывая глаза. После чего отодвинул пояс собственных штанов и нырнул рукой за ткань, удовлетворённо выдыхая.

- Не надо так спешить, - прошептал Сэм, и его шёпот разлетелся в тишине последним звуком, приглушённым ветром.

Габриэль едва не задохнулся, когда Сэм толкнул его к себе, плотно прижимая спиной к своему телу. Винчестер схватил его за руку, вытащив из-под одежды, и сжал в жёстком захвате; она была липкой от спермы. Холод пробежал по всему его телу, стоило это обнаружить – но вот уже через секунду Винчестер резко развернул Габриэля и, жадно целуя в губы, заменил его руку своей.

Там было действительно горячо. Плоть сама по себе словно пылала, и Сэм, не удержавшись, провёл по всей её длине, на что Гейб содрогнулся, простонав прямо в поцелуй. Сэм разорвал сплетение их языков и начал водить рукой всё быстрее и быстрее. Лоб Гейба уткнулся в чужое плечо, а отрывистые звуки, долетающие до Сэма, можно было назвать судорожными вздохами. Пальцы на мгновение пронеслись по головке вращающимися движениями, после чего вновь двинулись ниже, туда, где давно уже было влажно.

Винчестер мог бы сейчас тоже встать на колени, толкнуть Гейба на трубы и просто вытрахать языком его член, - но проблема заключалась в том, что он никогда не делал подобного. И даже в таком наслаждении, или его подобии, которое он дарил Гейбу, Сэм просто копировал то, что нравилось конкретно ему самому. У него совершенно не было опыта.

Но да похер. Когда-нибудь они попробуют всё, что можно, и всё, что нельзя, и Сэм научится очень и очень многому. А на данный момент он планировал просто наслаждаться реакцией Габриэля. Габриэля, которого словно стрела пронзила, когда Винчестер ещё раз прошёлся рукой по члену.

Оргазм настиг его не так быстро, как Сэма, но от того он не стал менее сильным. Пару секунд Гейб просто сипло дышал, прижимаясь к Винчестеру и оставаясь неспособным пошевелиться некоторое время, чтобы позже откинуться назад и рухнуть на трубы, расположенные ниже. 

Ему не требовалось совершать какие-то махинации по застёгиванию или натягиванию штанов, но Гейб всё равно поправил их, после чего бездумно уставился перед собой и, явно не уверенный в этом действии, перевёл взгляд на Сэма, плавно опускающегося на трубы рядом с ним.

Тишина лежала между ними, звонкая и необычная, словно искривлённое зеркало, отражающее их переполняющие чувства. Гейб медленно выпрямился и сел на трубы, не находя себе места. Никто не ожидал такого неожиданного завершения простой прогулки. Сэм, прервав хрупкое молчание, притянул архангела ближе, позволяя ему опереться на его плечо и залезть рукой в карман.

Щёлкнула зажигалка, перед глазами Сэма мелькнула белая пачка сигарет – и вскоре между губ Гейба вновь оказалась зажата сигарета. Новая, практически нетронутая огнём, она оказалась объята яркой искрой, которая превратила белый кончик в чёрный.

Сэм отвернулся.

Пусть они выглядели изможденными, обкуренными и, возможно, довольными – это не имело значения. Когда дым немного рассеялся, Сэм с наигранной небрежностью произнёс:

- Тебе придётся помыться в моей квартире.

Гейб отодвинул в сторону сигарету и выдохнул терпкий дым со своего рта. Он не хуже Сэма знал, куда приведёт этот разговор.

- Я займу ванную на минут пятнадцать, не больше. После чего уйду, не переживай.

Эти слова резанули слух Сэма. Он непонимающе нахмурился и отстранился, находя слишком спокойный взгляд Габриэля, а вскоре - вынуждая его посмотреть на себя.

- Я не займу много времени, - повторился Гейб в желании убедить Сэма в том, на что ему было плевать. - И я быстро смотаюсь.

- А с чего ты вообще взял, что я этого хочу?

Гейб непонимающе нахмурился и в свете того крошечного огонька на конце тлеющей сигареты свёл брови к переносице.

- Ты вряд-ли захочешь, чтобы я остался. 

- Что, прости? - Сэм дёрнул Гейба за плечо и заставил его нехотя заглянуть себе в глаза. - Ты не хочешь остаться?

- Я-то хочу... Но вот хочешь ли того ты, Сэм?

- Это что, ночь тупых вопросов?

- Не мели, - скривился Гейб.

- После всего, что произошло и было? - резко переспросил Сэм. - Гейб, да я хоть сейчас готов пойти в магазин и купить вторую подушку для тебя, потому что у меня только одна. Я изначально пытался тебе сказать - не уходи. Но каждый раз ты разворачивался и уходил.

Сэм, как только пересёкся взглядами с Гейбом, просто понял, что уже не сумеет остановиться. И судя по широко распахнувшимся глазам того - Габриэль это уже понял.

- Так же, как и тогда, когда мы только проснулись. Когда я убил Азазеля? Зачем ты ушёл? Возвращаюсь после того, как поговорил с Дином на той пожарной лестнице, а его уже и след простыл!

- Сэм, послушай...

- Это ты послушай меня. Пожалуйста. Гейб, ты можешь остаться. Не на пятнадцать минут, а на... Да хоть на целую вечность, понимаешь?

Габриэль вдруг хмыкнул. Его лицо искривилось в какой-то резкой гримасе, преисполненной эмоциями, на что Сэм замолк, чувствуя, как нечто трещит внутри него по швам. 

Он сделал что-то не то? Он сказал что-то не то?

- Ты сказал всё то, - пробормотал Гейб, на что Сэм недовольно прицокнул языком - он не раз и не два говорил ему, что не любит, когда читают его мысли. Но сейчас было всё равно на это. Всё равно. - Я просто помню... Я знаю, каково это - в состоянии постоянной опасности принять кого-то, как... партнёра. И я бы с удовольствием остался, но я знаю...

- Если ты сейчас скажешь, что это «всё ненадолго», я уши тебе повыкручиваю.

Гейб глупо моргнул. Он явно застопорился на этом моменте, словно подбирал изо всех сил слова, но они никак не приходили ему на ум.

- Гейб, - Сэм вскочил с труб и, замерев перед архангелом, вцепился руками в его плечи. Он вынудил Габриэля посмотреть на него. - Послушай, я хочу, чтобы ты был рядом. Постоянно. Ты... Ты просто стал для меня очень... - Сэм прикрыл глаза и попытался собраться с мыслями. - Та к чёрту, Гейб, я могу говорить десятки речей и прочего. Просто останься со мной. Пожалуйста.

- Я никогда ни с кем не оставался, - вдруг проговорил Гейб, и его слова  звучали слишком жёстко. - А знаешь почему? Потому что я никогда ни с кем не оставался! Я не привык, я не... Да у меня никогда не было ничего больше секса, понимаешь?

Габриэль попытался отстраниться от рук Сэма, вырваться, но Винчестер ему попросту не позволил этого.

- У меня тоже. И мне посрать на это,  - брякнул Сэм.

- Мне – нет.

- Тебе должно быть тоже.

- Ты... Сэм, ты человек, - завёл новую шарманку Гейб. - А я – архангел. Тебя это не беспокоит вообще?

- Ты Габриэль, в первую очередь.

Гейб медленно покачал головой и вобрал в себя дым с сигареты, жмурясь от краткого удовольствия. После чего отстранил сигарету от губ и выдохнул весь дым вниз, им под ноги.

- Ты даже не можешь попросить меня, чтобы я прекратил курить, - проговорил он тихо и несдержанно улыбнулся. - Ты не можешь встряхнуть меня и вывалить всё дерьмо, которое накопилось внутри тебя. Что тебя раздражает во мне, что ты не любишь во мне, что тебя бесит, - Гейб вонзился испытывающим взглядом в чужое лицо. - Почему?

Сэм протянул руку и забрал ту самую сигарету из чужих рук. Те с лёгкостью отпустили бумажку, а сам Винчестер отстранился и сел на трубы вновь, зажав бумажку между пальцами. Через мгновение он уже отряхнул пепел на землю под ними и поднёс сигарету к губам, чтобы вдохнуть ядовитый, по его мнению, дым, пропитанный знакомой сладостью.

Его любимой сладостью, которую он никогда не мог найти ни в одном кофе, ни в одной сигарете, ни в одном поцелуе.

Удивительная сладость.

- Ты читаешь? - осторожно поинтересовался Сэм. - Мои мысли? Сейчас?

Ему не сразу ответили, отчего Винчестер обеспокоенно повернулся к архангелу. Тот замер, следя, как Сэм перебирал его сигарету, а после – делал краткую затяжку. И выдыхал.

Тусклые клубы дыма заворачивались вокруг него и утопали в темноте, становились невидимыми, но пропитывали всё окружающее их пространство запахом. Именно запах был важен, именно он оставлял ту сладость, которая так нравилась Винчестеру и за которую он так сильно цеплялся. Которая была воплощением Габриэля.

Сэм посмотрел на эту самую сигарету, а позже – вернул взгляд на лицо Гейба и приподнял уголки губ в лёгкой улыбке.

- Так ты читаешь? - вновь поинтересовался он.

- Да.

- Это хорошо. Потому что сказать об этом я бы не смог.

Сэм отвернулся. Но вместо того, чтобы поднести сигарету к губам, он протянул её Гейбу, вкладывая в его рот. И не убирая руку.

- Ты – стал для меня всем, всего за несколько месяцев, понимаешь? - голос Сэма разнёсся по пространству и Винчестер вдруг подался вперёд, освобождая чужие губы и наслаждаясь дымом, опутавшим его лицо со всех сторон. - Ты – чёртово исключение из всех возможных правил, мне ни с кем не было настолько хорошо, как с тобой. Сколько раз мне это говорить? Двести? Триста? Тысячу? Я хочу, чтобы ты услышал меня. Понял, что важен. Для меня. Для всего меня. Пожалуйста.

- Ты уверен, что хочешь, чтобы я остался? - просто спросил Гейб.

- Никто в моей жизни не оставался в таком плане. Так что да, если ты не против.

Габриэль пару мгновений сидел неподвижно, как та самая статуя. Он резко убрал сигарету изо рта и потушил её о трубы, отбрасывая в сторону, после чего грубо сжал воротник рубашки Сэма и дёрнул его на себя.

Поцелуй вышел скомканным, отрывистым, но таким... Таким важным, что у Сэма закружилась голова. Он возложил руки на чужие щёки и просто распахнул свои губы, позволяя чужому языку ворваться в его рот. Он знал, что хотел этого. Знал, подаваясь вперёд и жмурясь от наплыва всего. Знал, что именно сейчас весь его мир переворачивался с ног на голову и что именно сейчас Сэму давалось всё то, о чём раньше он и мечтать не мог.

- Эй! Эй, вы что тут творите?!

Они практически одновременно отскочили друг от друга, как два пойманных подростка на месте. Сэм запоздало забегал глазами по темноте, пытаясь найти того, кто кричал, но довольно быстро потерпел поражение. Темнота всё ещё была непроглядной, – лишь где-то вдали вытягивался длинный луч от фонарика, скользящий по земле.

- Да, да, вы двое! Вы что тут чудите?

Сэм не понял, когда его ухватили за руку и потащили куда-то вдаль. Он быстро перебирал ногами вместе с Гейбом в сторону выхода, у которого стоял его нетронутый фотоаппарат, – и в миг, когда он его уже подобрал, за их спинами послышались шаркающие шаги и Винчестер обернулся.

К ним приближался серьёзно настроенный дедок с белой бородой едва ли не по пояс, его глаза несколько гневно сверкали под толстыми стёклами очков и под лучом наступающего на них фонарика. Сэм не сразу узнал в нём своего соседа снизу, но раздумывать и вспоминать его имя, как и притягивать за уши объяснения, он не собирался.

Свет от фонарика бросился в сторону труб, на которых они с Гейбом сидели раньше.

- Эй! Вы что... Это что, окурки?

Потому они вместе с Гейбом – одновременно – рванули в сторону подъезда действительно как дети. Фотоаппарат колыхался на шее, руки быстро перебирали воздух, а внутри поселилось какое-то неверие от происходящего. Оно само по себе звучало слишком... Не так, как хотелось того бы Сэму, с оглушительно бьющимся сердцем от страха.

Ключи выскальзывали из рук, когда Сэм поднёс их к замку, но он их героически удержал. Одним движением вставив их в замок, он облегчённо выдохнул и повернул в замке.

А над их головами пронеслось оглушительное:

- Ещё раз увижу на крыше с вашими окурками и лобызаниями – двоих отхлестаю, как мальчишек! Будете знать! - вслед за криком донеслось негромкое бормотание. - Говорил же: «Люди, замок сюда надо, чтобы не шастали», но нет же... Кто послушает старика? А никто, чтобы потом этот же старик таких глупцов, как эти, тут находил...

Голос дедка врезался в уши Сэма вместе с щёлканьем замка, благодаря которому дверь отворилась и впустила их двоих в узкий коридор его квартиры. Он дёрнул её на себя и она с немым грохотом захлопнулась вслед за заскочившим внутрь Габриэлем. И в эту же секунду их двоих поглотила оглушающая тишина.

Пару минут они неподвижно стояли и тупо смотрели друг на друга в окружении тягучего молчания. Гейб прочистил горло, Сэм переступил с ноги на ногу, забывая о том, что нужно разбуться. После чего тишину на клочки разорвал дикий хохот.

Сэм прислонился спиной к стене, чувствуя, как задрожали его плечи, и невольно спустил взгляд вниз, чтобы в дополнение ко всему обнаружить собственный расстёгнутый ремень.

- Ты... - поперхнулся воздухом Гейб, уставившийся на ремень Винчестера, но он не успел договорить.

От хохота, казалось, задрожали стены. Они оба смеялись, как невменяемые, прекрасно представляя, какая картинка открылась перед соседом и как они, как самые настоящие подростки, рванули в подъезд. Цепляясь друг за друга, они просто хохотали и всё не могли остановиться. Пырхая и тяжело дыша, что Сэм, что Гейб ввалились в спальню и застыли на пороге, несдержанно улыбаясь.

- Так мы... Нас серьёзно, как детей отругали? - слишком сжатым голосом поинтересовался Гейб.

- Типа того, - ответил Сэм.

Через пару туманных минут Винчестер будет сомневаться в том, не нужна ли им ещё скорая помощь, но пока что он лишь мешком свалился на привлекательно мягкий диван и закрыл раскрасневшееся лицо руками.

Видимо, это было лучшее завершение дня среди всех возможных. И Гейб, оказавшийся тут, в его квартире рядом, уткнувшийся лицом в его плечо и дрожащий от смеха, – был тому отличным подтверждением.