Жестокая правда

- Идите к нам! - позвала Стейси, улыбаясь.

Райан и Элиас переглянулись, но всё же направились к столу.

Все уже сидели, словно заранее знали, что соберутся вместе. Даже столики стояли так близко, что всем хватило места. Семьи и близкие заняли свои места, и атмосфера неожиданно стала... тёплой.Сесилия и Сильвия устроились рядом с Райаном, Хэйли тоже нашёл себе место. Всё выглядело так естественно, будто это было в порядке вещей.Но Элиас и Райан, усаживаясь, чувствовали странное волнение.Они не помнили, когда в последний раз вот так сидели за одним столом, как большая семья.Элиас сел рядом с братьями, но напротив него сидели родители. Их взгляды пересеклись всего на секунду, но в воздухе повисло напряжение.Гарри, не обращая на это внимания, резко поднялся со своего места, подняв стакан.

- Давайте отпразднуем! - с улыбкой провозгласил он, глядя на всех за столом.

Некоторые удивлённо переглянулись, но вскоре в воздухе раздались одобрительные возгласы. Атмосфера постепенно наполнялась лёгкостью, хотя где-то глубоко внутри всё ещё ощущалась невысказанная тяжесть.Все дружно чокнулись стаканами, поддерживая тост Гарри, и спустя несколько минут атмосфера за столом стала намного легче. Смех, разговоры, даже лёгкие шутки - всё это наполнило комнату, как будто никаких проблем и не было.

Спустя некоторое время мать Райана, улыбаясь, но с лёгким любопытством, спросила:

- Ну, а теперь расскажите, где же вы всё это время пропадали? Как выживали?

Разговоры за столом стихли, и все невольно переглянулись. Вопрос был простым, но в нём таился скрытый смысл. История каждого за этим столом была непростой, полной страха, боли и потерь.Элиас опустил взгляд на стакан, покручивая его в руках. Райан, обычно готовый шутить, на секунду задумался, но быстро вернул на лицо привычную ухмылку.

- О мам, ты бы видела! Это была настоящая экшен-драма! Мы сражались с зомби, спасались от психопатов, находили друг друга... В общем, полный набор! - он театрально взмахнул рукой, стараясь разрядить обстановку.

Хэйли усмехнулся, но в глазах мелькнула тень воспоминаний.

- Да, можно сказать, весёлые деньки были. Только вот не уверен, что хочу их повторять.

Некоторые за столом грустно кивнули. Ведь за весёлыми словами скрывалось куда больше боли, чем хотелось бы вспоминать.

- Гвен, скажи мне честно, как всё было и где вы были? - голос матери Райана прозвучал мягко, но требовательно.

Все тут же повернулись к Гвен.Друзья переглянулись, чувствуя тревогу. Если сказать всё как есть, родные узнают вещи, которые лучше бы не знать.Но Гвен, хоть и понимала опасность, не была из тех, кто врёт. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

- Мы... прошли через многое, - начала она спокойно, но уверенно. - И не всегда это было приятно. Мы побывали в разных местах, встречали не только хороших людей, но и... тех, кто творил ужасные вещи.

Она сделала паузу, глядя на напряжённые лица родных.

- Например, семью каннибалов.

В комнате повисла тишина. Кто-то замер с поднятым стаканом, кто-то невольно напрягся. Родные переглянулись, а друзья исподтишка сжали кулаки - они боялись, что придётся рассказывать больше.Гвен же только спокойно смотрела перед собой, понимая, что сказала ровно столько, сколько нужно.

- И как вы встретились со Стейси и Нейтоном? - вдруг спросил отец Нейтона, его голос был напряжённым.

Нейтон даже не задумывался над ответом, просто сказал правду:

- В подвале наших родственников, куда нас оставил отец.

В комнате снова повисла тяжёлая тишина.

- Если бы не Элиас, мы бы никогда оттуда не выбрались живыми, - добавил он, мельком взглянув на Элиаса.

Все тут же перевели взгляд на того, кто, казалось, просто хотел исчезнуть под их взглядами.

- Это значит, ваши родственники... - Лина запнулась, будто не веря в услышанное. - Каннибалы?

Кристиан сжал кулаки, его голос прозвучал жёстко:- Которые убили наших родителей.

Некоторые ахнули, кто-то закрыл рот руками, а кто-то просто замер, не зная, что сказать.Элиас почувствовал, как его сердце тяжелеет. Он никогда не стремился к славе героя, но видеть ужас и шок в глазах других... было неприятно.

- Дети, вам ничего не сделали? - обеспокоенно спросила мать Эмили, её голос дрожал.

Эмили, не теряя привычной прямолинейности, пожала плечами и спокойно ответила: Хотели из нас шашлыки сделать, но нам пришлось их убить.

Несколько человек за столом вздрогнули. Кто-то тяжело сглотнул.Отец Райана, всё ещё не до конца осознавая услышанное, быстро повернулся к сыну:

- Райан... А что насчёт тебя?

В его голосе был страх.Гвен посмотрела на Райана, затем на его родителей, и, не особо смягчая правду, сказала:

- Мы думали, что его первого зарезали... но оказалось, его просто усыпили и оставили в машине.

Все разом обернулись к Райану, который сидел с невозмутимой улыбкой, словно ничего страшного не произошло.Лина хотела что-то сказать, но передумала, сжав губы.

- А что насчёт тебя, Кристиан? - добавила она после паузы, внимательно посмотрев на него.

Тишина за столом стала ещё тяжелее. Никто не знал, что сказать, но все взгляды теперь были прикованы к Кристиану.Элиас напряжённо сжал пальцы на коленях. Он знал, что сейчас всплывёт ещё одна ужасная правда.Кристиан, осознавая, что скрывать смысла нет, наконец произнёс:

- Перед тем как встретиться с ними... я сбежал оттуда.

Некоторые резко выдохнули, кто-то едва слышно выругался.

- Ты был там? - спросил отец Нейтона, его голос звучал глухо.

- Да.

Кристиан опустил взгляд, будто вспоминая всё, что произошло.Отец Элиаса смотрел на него пристально, его голос был твёрдым, почти требовательным:

- Элиас, расскажи всё полностью.

Элиас глубоко вдохнул, зная, что сейчас ему придётся сказать правду.

- Когда я узнал, что они каннибалы... - его голос слегка дрогнул, но он продолжил. - Меня ударили и привязали верёвкой в подвале.

Он почувствовал, как взгляды стали ещё тяжелее, но не остановился.

- Там я встретил их.

Элиас коротко посмотрел на Стейси и Нейтона.

- Потом Стейси кинула мне острый камень, и я смог перерезать верёвку.

Кто-то в комнате нервно сглотнул.

- Дальше... - Элиас сделал паузу, его пальцы сжались в кулак. - Я убил Ванессу, найдя у неё ключи и сняв с них наручники.

Он замолчал, глотая ком в горле.Родные смотрели на него в полном молчании.Тишина за столом стала почти осязаемой. Никто не знал, как реагировать.Нейтон взглянул на Элиаса, понимая, как тяжело тому говорить об этом. Поэтому он решил взять часть груза на себя.

- Мы нашли оружие, чтобы спасти других... - его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась напряжённость. - А Элиас убил нашего дядю и его племянника дробовиком.

Элиас сжал кулаки, но не опустил взгляд.Кто-то за столом резко вдохнул. Кто-то сжал стакан в руках.Родители обменялись взглядами, но никто не произнёс ни слова.Стейси глубоко вдохнула, понимая, что теперь пришла её очередь говорить.

- Мы после того дня решили уехать на машине, чтобы забыть о том, что произошло... - её голос был спокойным, но в глазах читалась боль. - Но потом мы встретились с Кристианом.

По столу пробежала волна напряжения. Взгляды тут же повернулись к Кристиану.

Лина нервно сжала пальцы, её голос чуть дрогнул:

- Где ты был?

- И с кем? - добавил старший брат Элиаса, прищурившись.

Кристиан посмотрел на них, понимая, что скрывать уже нечего.Кристиан задержал взгляд на Элиасе, будто ища у него поддержки. Он знал, что, открывая эту правду, обрушит на всех воспоминания об ужасе, с которым им пришлось столкнуться.Гарри, сидевший напротив, тоже посмотрел на Элиаса. Его взгляд был тяжёлым, полным напряжённого ожидания.Элиас чувствовал, как воздух за столом стал плотнее, как сердца бьются чуть быстрее.Он знал, что этот разговор неизбежен.Элиас сжал кулаки, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.

- Нас пытали по-разному, и, конечно, мы справлялись. - Голос Гвен звучал твёрдо, но в нём проскальзывали нотки боли. - Но самые жестокие пытки были у Элиаса.

Все замерли, переводя взгляд на него.

- В прошлом Ной был нашим одноклассником... и он нас предал. - Гвен посмотрела на Элиаса с беспокойством. - Элиас избил его. И он решил отомстить. Пытками.

Элиас стиснул зубы, глядя в стол. Воспоминания вспыхнули перед глазами - цепи, кровь, смех Ноя...Он резко встал, собираясь уйти, но почувствовал твёрдую руку отца на своём запястье.

- Сядь.

Элиас замер.Сердце гулко стучало в груди. Все смотрели на него, ожидая, когда он заговорит.

Родные посмотрели на Элиаса,желая услышать от него ответ.Элиас замолчал, его взгляд был пустым, как будто он пытался отгородиться от всех и всего. Сердце билось быстрее, и его дыхание становилось тяжёлым. Он не хотел говорить, не хотел вспоминать те ужасные моменты, но молчание только усиливало напряжение в комнате. Все взгляды были прикованы к нему - отцовский взгляд, полный ожидания, и взгляды братьев и сестёр, в которых было смешано любопытство и беспокойство.Он сглотнул, но слова не выходили. В голове крутились образы - темные углы подвала, звуки боли, запах крови и горечь предательства. Ной, который когда-то был другом, теперь был лишь врагом, готовым сломать его, и каждый его удар был словно пытка, а каждый момент оставался в памяти, как болезненные шрамы.Тишина тянулась всё дольше. Элиас чувствовал, как каждый взгляд сжимает его внутри.Но он молчал. Потому что иногда молчание было лучшим ответом на вопросы, на которые не было готов ответить.

Элиас сказал это с такой тяжестью, что комната наполнилась гнетущей тишиной. Все присутствующие, казалось, замерли, словно не могли дышать. Лица их были искажены болью, не только физической, но и психологической. Они могли представить, каково это - быть в шкуре Элиаса, чувствовать эти бесконечные муки, пытки, унижения. Ожидание смерти, когда каждый день был пыткой, а утренний свет приносил лишь надежду на то, что ещё один день можно выжить.Гарри, который не мог поверить в сказанное, сжался, поджав губы. Мать Элиаса опустила голову, как будто пытаясь отогнать от себя мысль о том, что её сын пережил. Она с трудом сдерживала слёзы. Все начали ощущать, как стены давят на них, как будто сам воздух стал тяжелым.Когда Элиас продолжил говорить, его голос стал ещё более слабым, но всё равно твёрдым, как будто он преодолевал какую-то внутреннюю преграду.

"Я желал одно - убить его. Однажды он не стал, как обычно, давать приказы о пытках. Он дал приказ, чтобы нас привели в чувства. Но он сказал, что завтра я умру. И дал день мне побыть с ними, а на следующий день меня отправили на смерть. У меня ничего не было, кроме верёвки, которые связывали мои руки..."

Элиас замолчал, его голос стал почти тихим, словно он был потерян в этих воспоминаниях. Сердце его болело от этих тяжёлых слов, от того, что ему приходилось пережить. Он почувствовал, как тяжело было держать всё это в себе и рассказывать.Все слушали его, не в силах произнести ни слова. Каждый был потрясён тем, что Элиас вынес, что пережил. Даже те, кто был рядом с ним, не могли до конца понять, насколько жестокой была эта пытка, как глубоко это всё засело в его душе.Отец Элиаса лишь молча кивнул, не зная, что сказать. Все они молчали, пытаясь пережить этот момент.

Когда Элиас встал и навис над столом, комната стала словно замороженной. Все присутствующие почувствовали, как атмосфера мгновенно изменилась. Лицо Элиаса приобрело страшное спокойствие, как будто в нём больше не было ни страха, ни боли. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, в его взгляде больше не было того человека, что сидел тут несколько минут назад. Теперь это был кто-то совершенно другой - кто-то, кто пережил неизмеримое и вышел из этого несломленным, но изменённым.

Он улыбнулся. Это была не обычная улыбка. Это было нечто иное, как сама тьма, которая скрывает за собой неизведанные глубины. Улыбка была пугающей и жуткой, как предвестие того, что он пережил и что мог бы сделать. Элиас открыл глаза и сказал: Я убил их! Всех до единого!

Эти слова взорвали тишину. Они были настолько холодными и безжалостными, что в этот момент все почувствовали, как страшно может быть то, что скрывается за этим человеком. Его голос был ровным и спокойным, без каких-либо эмоций, как будто он говорил об обычных вещах.

-А потом я вернулся своим друзьям и отправились в лагерь. Дальше вы сами знаете, что было."

Когда он сел обратно на стул, его поведение изменилось. Он казался таким спокойным и невозмутимым, как будто вся тяжесть того, что он только что сказал, исчезла. Он взял стакан с напитком и выпил его полностью, не обращая внимания на взгляды, которые направились к нему.Все были в шоке. Они не знали, как реагировать. Его слова не давали покоя, не оставляли места для сомнений. Элиас не был тем, кем был раньше. Теперь он был кем-то новым. И все осознавали, что им предстоит столкнуться с этой новой стороной его личности.

Элиас почувствовал легкое напряжение  когда Хэйли осторожно прикоснулся к его руке. Он заметил страх в его глазах и на мгновение задумался. Внутри него снова вспыхнула эта тёмная часть, которую он пытался скрыть, но не смог. Он видел, как все молчали, в полной мере осознавая тяжесть того, что они только что услышали.

Кристиан нарушил тишину, говоря с явным испугом:- Мы были рады увидеть Элиаса живым. Но в тот момент он был другим. Мы испугались его, Райану даже кошмар приснился с участием Элиаса.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый груз, и каждый из них, включая Элиаса, почувствовал их боль. Он знал, что всё изменилось, что он сам изменился, и что это было неизбежно. Его слова, его действия, всё это отражало ту бездну, в которой он оказался.

Когда Стейси продолжила, её голос был немного дрожащим, но решительным.- Кристиан прав, мы все заметили, как ты изменился. Особенно когда лидер солдатов направил на тебя ружьё. Ты был спокоен. И даже сказал «стреляй». Хорошо, что твой отец пришёл тогда!

Слово "стреляй" отозвалось в памяти всех присутствующих. Это был момент, когда Элиас буквально отдался судьбе. Стрельба могла бы быть его концом, но он встретил её с таким же спокойствием, с каким он говорил сейчас.

Элиас выдохнул, и его взгляд стал более мягким, но его голос оставался спокойным, хотя и с лёгкой тенью усталости:- Я понимаю, что вы все были в шоке от того, что произошло. И я не могу винить вас за это. Но я тот Элиас. Да, я изменился. Я устал. Сильно устал. Мы все прошли через так много. Мы все устали, и нам нужно время. Мы все... нуждаемся в этом.

Он замолчал, а его слова оставили тяжелое послевкусие. Тишина снова овладела комнатой, но на этот раз она не была пустой. Каждый присутствующий понимал, что перед ним стоит человек, который пережил невообразимое. И хотя его изменения пугали, они также открывали перед ними нечто важное - тот внутренний груз, который он нес, и ту боль, с которой он пытался бороться.Каждый из них, включая Элиаса, знал, что время, о котором он говорил, было не просто нужно, оно было необходимым для всех.В воздухе зависло чувство ярости. Старший брат Элиаса, явно взволнованный и злой, встал и с гневом схватил его за воротник.

- Ты в своём уме? Какого чёрта я должен был узнать, что ты был готов сдохнуть от той мрази? - его голос был наполнен яростью, и каждый его словесный удар ощущался тяжело.

- Отец, это случайно не Альфред? - крикнул он, явно на грани взрыва.

- Да! - ответил отец Элиаса, и все поняли, что ситуация становится только более сложной.

Элиас молча смотрел на брата, в его глазах можно было увидеть смесь усталости и боли. Словно каждый день был тяжёлым испытанием, а теперь его душу разрывал этот гневный поток, который они сдерживали слишком долго.Элиас медленно выдохнул и с холодной решимостью в голосе ответил:

- Я в своём уме, просто удивлён от твоей реакции. Что ты хочешь услышать от меня? Того, кто прошёл все эти боли с друзьями? Того, кто был уставшим младшим братом, который желал каждый день умереть? А теперь ещё узнаёт, что у него есть младшая сестрёнка! Она появилась ещё до начала апокалипсиса, а вы все знали, кроме меня! И никто даже не подумал мне сказать! Я всегда был в тени в семье! Лишь друзья были всегда со мной!

Его слова звучали как крик души. Злость и разочарование, которые он скрывал долгое время, наконец-то вырвались наружу. В его голосе чувствовалась не только усталость, но и глубокая обида, которая накопилась за годы молчания и отчуждения. Он был готов стоять за правду, несмотря на те глубокие раны, которые оставила на его душе вся эта боль.Все присутствующие молчали, осознавая тяжесть того, что Элиас только что сказал. Даже его брат, хоть и продолжал держать его за воротник, казался немного ошеломлённым, как будто слова Элиаса начали пробивать барьеры его гнева и привели к осознанию, насколько всё сложно для него самого.Элиас больше не мог скрывать эту правду. Он был уставшим, но одновременно решительным. Ему нужно было услышать хотя бы немного понимания, даже если это означало столкнуться с теми, кого он когда-то считал семьей.Элиас стоял, его взгляд был полон гнева, а слова - полны боли, которая накапливалась в нём долгие годы. Его голос был громким, почти крикливым, в нём была вся та злость, которую он сдерживал, пытаясь держать себя в руках.

- Скажи, мама, разве не так? - спросил он, обращаясь к матери, его глаза сверкали. - Хэйли, говори ты! Ты ведь после отца узнал о беременности матери! Не мог сказать? Как я забыл... Ты ведь всегда всем твердил, что у тебя нету близнеца!Отец, неужели не могли сказать, что помирились с мамой и женились на ней? Вы все ведь понимали, что я узнаю! Но вы подумали, что я мертв с ними! И начали жить, как будто меня не было никогда! - голос Элиаса стал ещё яростнее, его слова звучали как выплеск всего негодования и отчаяния, которое он пронёс через все эти годы.

Эти слова эхом разнеслись по комнате, заставив всех замереть. С каждой фразой Элиас всё больше раскрывал своё внутреннее отчаяние, свою боль и чувство предательства, которое было с ним всё это время. Он, казалось, разрывался на части из-за того, как долго скрывал эту правду, и теперь, наконец, не мог больше молчать.Каждый из присутствующих чувствовал тяжесть его слов, и тишина, повисшая после его обвинений, была почти осязаемой. Элиас обрушил на всех свою ярость, и в этом было больше, чем просто злость - это было чувство глубокого одиночества и разочарования в тех, кто, как ему казалось, забыл о нём и оставил его в тени.Элиас стоял, его взгляд был обострённым, наполненным не только яростью, но и глубокой печалью. Его слова сыпались, как осколки, каждый раз проникая в сердца тех, кто сидел перед ним. Он был весь напряжён, его дыхание учащённое, словно ему тяжело было выдержать этот момент, но он продолжал, не давая себе пощады.

- Я всегда удивлялся вашим семьям, - начал Элиас, его голос звучал тише, но с каждым словом становился всё более полным боли. - У вас нету в семье изгоя! Но когда ты изгой среди близких, это ужас из которого появляется желание исчезнуть навсегда!

Его слова были словно удары, и каждый из присутствующих чувствовал, как тяжело ему было говорить это вслух, как будто он вырывал что-то из самого сердца.

- Даже когда твоя мать отказывается от тебя, - добавил он с горечью в голосе. - Ты остаёшься один. Никто не понимает, никто не слышит, никто не видит. Ты - тень среди тех, кто тебя должен любить. И ты начинаешь верить, что не заслуживаешь этого.

Он замолчал, его глаза горели, но в них была не только ярость, но и нечто гораздо более страшное - отчаяние. Элиас был человеком, который, казалось, потерял всё, что мог бы любить, и теперь боролся с собственными демонами, с тем, что оставалось от его семьи и его жизни.

Тишина в комнате была тяжёлой. С каждым его словом становилось всё яснее, как сильно он страдал, как больно ему было быть в этом постоянном одиночестве, даже среди людей, которых он должен был считать своими близкими.

Элиас встал, его лицо оставалось непроницаемым. Он взглянул на присутствующих, прежде чем спокойно произнести:

- "Значит так, спасибо всем, что услышали меня. Но я не собираюсь дальше сидеть. Всем спокойной ночи!"

С этими словами он повернулся и вышел из столовой, оставив за собой тишину. В комнате остались только вопросы и нерешённые эмоции. Все продолжали сидеть, не зная, как реагировать на то, что только что произошло.

После его ухода в воздухе повисло невыразимое чувство - неуверенности, сожаления и растерянности. Никто не мог понять, что теперь будет с ними, но было очевидно одно: эта ночь изменит всё.

Элиас медленно открыл глаза, чувствуя тупую боль в руках. Он попытался пошевелить пальцами, но ощутил, как бинты стягивают его кожу. Воспоминания о вчерашнем вечере вспыхнули перед глазами - разбитая ваза, осколки в ладонях, капли крови на полу.

В комнате царила тяжёлая тишина. На краю его кровати сидела мать, её взгляд был тревожным и одновременно усталым. Отец расположился на стуле рядом, его осанка была прямой, а выражение лица - отстранённым, как всегда.

- Элиас, - первой заговорила мать, её голос был мягким, но строгим. - Нам нужно поговорить.

Отец молчал, но его присутствие давило сильнее любых слов. Элиас отвёл взгляд в сторону, разглядывая белую ткань бинтов. Он знал, что этот разговор будет неприятным.

Отец скрестил руки на груди и медленно выдохнул, сдерживая раздражение. Его голос прозвучал холодно, но в нём угадывался срыв:

- Ты хоть понимаешь, что мог серьёзно себя покалечить?

Элиас не ответил, продолжая смотреть на свои забинтованные руки. Отец не отводил взгляда, в его тоне теперь появилось ещё больше жёсткости:

- Это даже не глупость, это безответственность. Что ты пытался доказать?

Мать мягко коснулась руки Элиаса, но он всё равно чувствовал, как напряжение в комнате сгущается. Отец ждал ответа, и молчание только злило его сильнее.

Мать вздохнула и осторожно коснулась плеча Элиаса. В её голосе не было упрёка, только беспокойство:

- Я знаю, что у тебя есть причины, но разве это стоило того?

Элиас продолжал молчать, сжимая пальцы в слабый кулак. Она смотрела на него внимательно, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию.

- Ты мог просто сказать, если тебе было плохо, - добавила она тише.

Отец фыркнул, явно недовольный мягкостью её слов, но промолчал, давая сыну шанс ответить.

Отец нахмурился, его взгляд стал ещё жёстче.

- Если бы ты сказал, мы хотя бы знали, что происходит, - его голос был холодным, но в нём чувствовалась усталость. - А теперь мы видим только последствия.

Мать сжала руки, бросив на мужа быстрый взгляд, словно не соглашаясь с его тоном. Затем повернулась к Элиасу, её голос звучал мягче:

- Элиас, мы не можем помочь, если ты не говоришь нам, что у тебя на душе. Я знаю, что ты чувствуешь себя одиноким, но ты не один...

Отец тяжело вздохнул и добавил, уже тише:

- Просто объясни, зачем ты это сделал.

Мать напряглась, её лицо побледнело. Отец сжал пальцы в замок, его взгляд потемнел.

- Элиас... - тихо начала мать, но голос дрогнул.

Отец же не дал ей договорить, резко бросив:Это не твоё дело.

- Не моё дело?! - Элиас сжал кулаки, даже несмотря на боль. - Вы скрыли это от меня! И теперь хотите, чтобы я просто притворялся, что всё в порядке?

Мать опустила голову, а отец лишь тяжело выдохнул, глядя на него исподлобья.

- Мы сделали то, что было необходимо, - сказал он жёстко. - Ты ещё слишком многого не понимаешь.

Мать отвернулась, словно не могла выдержать взгляда сына, но тихо добавила:

- Мы не хотели тебя ранить...

Отец резко поднялся со стула, его лицо потемнело от раздражения.

- Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, - его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась сдерживаемая злость.

Мать беспокойно посмотрела на него, потом на Элиаса.

- Элиас, мы не сравниваем... Это другое.

- Да ладно? - Элиас усмехнулся, его глаза сверкнули. - А что, если нет? Что, если я просто не хочу быть, как вы?

Отец сжал кулаки, но сдержался, а мать снова опустила взгляд.

- Ты поймёшь, когда повзрослеешь, - повторил отец, но теперь его голос звучал устало.

- А если не пойму? - Элиас пристально посмотрел на него.

Ответа не последовало. Только напряжённая тишина, от которой хотелось сбежать.В комнате повисло напряжение. Отец стоял с суровым выражением лица, его кулаки были сжаты, но он держал себя в руках. Мать, наоборот, выглядела подавленной, её плечи были опущены, а в глазах читалась усталость. Она провела рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом резко подняла голову.

- Хватит! - вдруг воскликнула она, её голос дрогнул, но в нём чувствовалась твёрдость.

Элиас стиснул зубы, но ничего не сказал. Отец лишь нахмурился, но остался молчаливым.Мать глубоко вдохнула и продолжила, глядя прямо на сына:

- Элиас, ты не знаешь ничего, не говори, что сделал бы на нашем месте! Мы пришли, чтобы помириться с тобой!

Она смотрела на него с надеждой, но в её взгляде сквозило что-то ещё - страх. Будто она боялась, что уже слишком поздно.Элиас напрягся, когда мать неожиданно обняла его. Её руки были тёплыми, но он не знал, что с этим делать. Он хотел оттолкнуть её, сказать что-то резкое, но вместо этого просто замер.

- Мы не хотим тебя терять, - прошептала она.

Отец медлил, но потом, вздохнув, шагнул ближе и неловко положил руку Элиасу на плечо, а затем обнял их обоих. Это было неожиданно.Элиас чувствовал, как внутри всё сжимается. Он должен был сопротивляться, должен был сказать, что не простит... Но сейчас он просто сидел, стиснув зубы, пока горло предательски сжимало от эмоций.Элиас стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он не хотел этого, не хотел поддаваться... Но когда мать крепче прижала его к себе, он вдруг почувствовал, как что-то в нём надломилось.Его пальцы дрогнули, а затем он, не задумываясь, сжал руки вокруг неё. Слишком крепко, слишком отчаянно, словно боялся, что, если отпустит, всё снова рухнет.Отец тоже не отстранился, и теперь они втроём стояли в этом странном, тёплом и тяжёлом молчании.Элиас закрыл глаза, не в силах сдержать этот момент. Пусть ненадолго, пусть всего на пару секунд, но он позволил себе почувствовать, что он не один.

"Им не нужен такой сын, как я. Сын, который убивал людей. Который запятнал себя тем, чего нельзя исправить. Они говорят, что хотят мира, но могут ли они действительно принять меня таким, какой я есть?Зачем вам я? Почему вы это делаете? Что вы пытаетесь доказать? Что я всё ещё ваш ребёнок? Что всё можно исправить? Я не понимаю вас...Я ведь... я ведь не заслуживаю этого, правда?"

Он сжал зубы, его пальцы вцепились в одежду матери. Голова гудела от мыслей. Хотелось оттолкнуть их, закричать, спросить, зачем они тянут его обратно, если он уже давно ушёл слишком далеко.

Но он не мог.Он просто стоял, дрожа от эмоций, которые рвали его изнутри.Элиас вздрогнул, когда почувствовал, как отец аккуратно поцеловал его в лоб. Это было неожиданно...и странно. Слишком тёпло. Слишком мягко для него, для них.А потом мать нежно коснулась губами его щеки.Элиас напрягся.Внутри всё перевернулось, эмоции хлынули волной, сбивая с ног.Он не знал, как реагировать.Не знал, что делать с этим теплом, которое вдруг разлилось в груди, мешая дышать.Он закрыл глаза, стиснул зубы, но не отстранился.

Пусть этот момент просто будет. Хотя бы сейчас. Хотя бы ненадолго.Элиас не сказал ни слова.Он просто стоял, позволяя этому моменту случиться, но внутри него всё бушевало.Он не знал, что чувствовать. Тепло, тревогу, страх, злость - всё смешалось, словно рванувшийся шторм. Сердце билось быстро, но лицо оставалось почти бесстрастным.Они его обнимали. Целовали в лоб, в щёку, будто ничего не произошло, будто он всё ещё их сын. Будто он не тот, кто убивал, кто запачкал руки кровью.

Но он не оттолкнул их. Не разорвал этот хрупкий момент.Он просто стоял.В тишине.С пустым взглядом.

Боль в руках стала невыносимой, словно кто-то сжимал его запястья в тисках.Голова тоже гудела, пульсировала, и силы медленно уходили.Элиас пошатнулся. Всё вокруг будто стало размытым, и, не задумываясь, он опустил голову на плечо матери.Её запах был тёплым, знакомым... таким далёким и чужим одновременно. Он чувствовал, как она осторожно поглаживает его по спине, а отец лишь крепче сжал его плечо, но он уже почти ничего не осознавал.Он просто закрыл глаза.