**

Ехать пришлось своим ходом, потому что машину у нее изъяли. Она уже забыла, каково это мерзнуть в неотапливаемом трамвае и делать огромные пешие круги от одной станции к другой. Благо ночью скопления людей — явление редкое, поэтому ей не пришлось бороться в метро за свободное место.

Ингрид ждала ее в кафе с видом на площадь. Она вышла, оставив вещи внутри, чтобы встретить знакомую, и проводила ее на место за столиком.

— Ты пропустила начало, — заметила она без укоризны. — Все это в честь нашей компании.

Огромный проектор отбрасывал картины зданий разных стран и растил воздушные памятники в небе. Под светомузыку, прерываемую выстрелами грандиозных фейерверков и аплодисментами публики. Наблюдающими были людьми явно не простого круга, одетые со вкусом и ощутимо дорого.

— Все они работают на меня либо со мной, — объяснила она, разделывая крохотный кусок чего-то желеобразного. — Заказывай, что хочешь.

Жаклин заглянула в меню, чтобы попросить у официанта пять стаканов кофе с различными добавками. Раздался последний оглушающий выстрел, и пролился завершающий фонтан искр. Толпа зааплодировала и подняла бокалы.

Ингрид поднялась и поклонилась, после чего произнесла короткую речь в благодарность за сотрудничество:

— Пятнадцать лет мы строили то, что имеем сейчас. Но это отнюдь не только наша с Матисом и Пьером заслуга. Кстати, эти двое просили передать свои извинения. Они проводят праздники вместе со своими семьями на своей родине. Так получилось, что шведка в начальниках только я. И семьи у меня тоже нет. Лишь вместе мы можем построить окно в новое будущее. Я не буду говорить о том, что заслуга компании — каждый маленький винтик, а работаем мы, словно часы. Винтиков у нас нет. Каждый равноценно важен. Мы все стрелки, поэтому идем дружно и в ногу со временем.

Жаклин подняла чашку, чтобы последовать примеру остальных, и отпила кофе, который действительно уступал домашнему.

— Твое появление самый большой для меня подарок, — ласково улыбнулась Ингрид и накрыла пальцы Жаклин своей ладонью.

Девушка нахмурилась и убрала руку в карман, оставив на свободе лишь ту, которой поднимала чашку.

— Фрекен Радамас, — клюнул ее руку полный лысый мужчина. — Я хотел поблагодарить вас лично. Этот небольшой подарок за нестираемое качество вашей работы, — протянул бархатный коробок он.

— Не стоило, — чуть заметно ухмыльнулась она. — Я ведь не сама кирпич закладывала.

— Вы прирожденный лидер. Будь у вас за спиной надежная опора в лице такого же предприимчивого и обеспеченного...

— Я человек самодостаточный и уже сложила в себе двух людей разного пола. Уж поверьте, мужского во мне больше.

— Что ж... — Старик бросил неловкий взгляд на ее собеседницу. — Надеюсь, мы с вами еще пересечемся.

— Не сомневаюсь, — тепло улыбнулась она, сложив руки, но тут же стерла улыбку, стоило ему уйти. — Самая неприятная часть моей работы. Умение подыгрывать. А этот тип уже четыре года меня облизывает. Пыльный мешок с деньгами. Как будто для этого я работала как проклятая всю жизнь. Разумеется, чтобы продаться в рабство, как дешевая потаскуха, которая ничего из себя не представляет. Наверное, я слишком сурова, но такой меня сделала работа.

— Меня тоже, — кивнула Жаклин.

— Подруг у меня тоже нет. А те, что ими притворяются, советуют усыновить или удочерить ребенка. Я к такому не готова. Зачем мне чужие дети? Они уже рождены кем-то, а я ничего миру не дала. Да и нужны ли миру мои дети?

Голос ее звучал не слишком расстроенно, и Жаклин усомнилась в искренности ее слов.

— Женщина, которая построила офисы ведущих компаний мира, не смогла построить семью. Всю жизнь я искала похвалу и одобрение совершенно незначимых для меня людей, и поэтому ничего не приобрела взамен.

Жаклин не вслушивалась и предпочитала рассматривать публику, поглощающую еду. Одного из мужчин она рассматривала особенно пристально. Она судорожно его вспоминала. Наконец, привстала и указала на него пальцем, пытаясь подобрать нужные слова.

— Этот парень... Вы его?..

Девушка оголила пистолет, и кто-то из толпы вскрикнул.

— Жаклин, — позвала ее Ингрид. — Прошу тебя, вернись на место.

Но следователь направлялась к столу напротив, ковыляя и расталкивая людей, которые оружия в ее руках еще не заметили.

— Полиция, — остановилась у столика мужчины она и направила дуло между глаз насильника ее сестры. Того самого, что она выловила в гостинице. Он изменился в лице и чуть привстал, подняв руки над головой.

— Это какое-то недоразумение. Вы кто? — удивился он с усмешкой. — Подожди, я тебя вспомнил. Та девушка, с которой я познакомился в одном... В одном заведении, — добавил он, поглядывая в сторону коллег.

— Почему вас не посадили? — строго спросила она.

Музыка заглохла, и люди вокруг образовали плотную стену из тел.

— Жаклин. — Ингрид остановилась у нее за спиной и положила руку на плечо. — Мы не собираемся никого арестовывать. Это закрытая вечеринка. Здесь преступников нет.

— А должны были? — скривился в омерзительной улыбке он.

— За изнасилование двух молодых женщин, одна из которых несовершеннолетняя.

Мужчина неловко обернулся и встретил шокированные глаза сотрудников.

— Если бы я действительно совершил преступление, то полиция этого бы так просто не оставила, — уверенно начал он.

— Жаклин, — крепче сжала ее плечо женщина и отвела назад, опуская пистолет в ее руке. — Это часть представления. Обычная шутка, слишком резкая, чтобы сработать. Вы ведь знаете, как часто такие проходят.

Толпа выдохнула, и некоторые нервно рассмеялись. Мужчина поправил пиджак и опустился на место, не отводя гневного взгляда от полицейской. Музыка возобновилась, и участники рассыпались по ресторану в добровольной последовательности.

— Но это не шутка, — возмутилась Жаклин. — Это Гарри Нельсон. Я его прекрасно запомнила. Владелец компании «Нельсон и...».

— Успокойся, — усадила ее на место Ингрид. — Он владелец компании. Ты сама ответила на свой вопрос. Я вижу в тебе львиную долю непоколебимой справедливости, но здесь она лишняя. Я хочу предложить тебе кое-что. Не думаю, что ты согласишься, потому что ты слишком сильно уважаешь свое право на одиночество. Я уезжаю на праздники в свой дом в Уппсале и хочу пригласить тебя. В общем, когда почувствуешь, что сильно устала и что тебе необходим отдых... В общем, вот мой адрес, — протянула визитку женщина. — В Стокгольме меня не будет.

Телефон пискнул, и на экране высветилось сообщение о высланных адресах.

— Одного из убитых я знала, — внезапно привлекла ее внимание Ингрид. — Этого адвоката. Не сказать чтобы он мне нравился, но однажды он нам очень помог. Нас чуть было не обманули на крупную сумму денег, а этот парень, можно сказать, спас наши тылы. Врагов у него было немало, но не думаю, что кто-то собирался ему мстить.

— Он поменял номерные знаки, прежде чем покинуть город, — впервые за ночь сосредоточилась на разговоре Жаклин. — Не было ни единого громкого дела, которое бы могло испортить ему репутацию?

— Дай-ка подумать, — прикусила губу она. — Так сразу и не вспомнишь. Еще кофе?

— Если вы пытаетесь отнять у меня время, это не лучшая идея.

— Я ни в коем случае тебя не задерживаю. Просто на такие вещи у меня действительно плохая память. У меня слишком много знакомых, чья судьба меня мало интересует. Можешь ехать по своим делам, а я позвоню сама, как что-нибудь вспомню.

— Вы будете в Уппсале, — напомнила Жаклин.

— Что не помешает мне позвонить.

— Думаете, вам может быть известно дело, которое неизвестно мировому сообществу? — спросила она, выдержав пуазу.

— Некоторые из них на публику не выносятся и не афишируются. Административную базу данных не так просто взломать. Существуют компьютеры без выхода в Интернет. На них как раз и хранится вся информация. На другие носители она не распространяется.

— То есть в сетевом пространстве до нее добраться нельзя?

— Знаешь что, — постучала ложкой по дну стакана Ингрид. — Вот как мы поступим. Ты успела догадаться, что связи у меня есть везде.

— Поэтому вы поддерживаете контакт со мной? — обрадовалась догадке Жаклин. — У вас просто нет других в полиции?

— Нет, я знакома с начальником полиции, а кроме того, с судьей, — воодушевленно продолжала Ингрид. — Между прочим, он и подсказал мне его кандидатуру во время защиты. В общем, у меня есть запасные средства и обходные пути. В любом случае информацию я раздобуду.

— Уппсала? — напомнила Жаклин.

— Это ведь моя идея была туда поехать. Не захочу — не поеду. А если и поеду, то с чувством выполненного долга.

— Должно быть, у вас действительно крупные связи во всех областях. Мой домашний номер не так легко узнать.

— Я не только твой номер узнала, уж прости, — вскинула руки она.

— Вы нашли информацию обо мне? — спокойно спросила Жаклин.

— Мои коллеги сразу же заявили, что судьба у тебя трагическая, но узнать подробности я отказалась. Ты на меня не в обиде? — подняла пристыженный взгляд женщина.

Теперь на Ингрид она смотрела совершенно другими глазами. Она не допускала чужаков, а когда те пытались подсматривать в глазок ее двери — подставляла дуло к обратной стороне. Ингрид перешла все границы.

— Говорю же, иногда я бываю очень бестактной. Но, во всяком случае, я с тобой честна. К тому же я постараюсь это загладить. Сегодня же вместо обычного трехчасового сна отправлюсь в суд к моему знакомому и опрошу его. Это будет моим наказанием. Если я не посплю днем, у меня голова еще сутки разрывается. Так я буду помнить о своей ошибке. Но если хочешь, можешь придумать собственное наказание.

— У меня плохо с воображением, — сказала она лишенным тона голосом. — К тому же я никогда ни на кого не обижаюсь.

Раздался монофонный сигнал, и Жаклин принялась мысленно себя корить.

— Ты на месте? — спросил явно довольный Тоби. — Я не заметил, чтобы твой сигнал переместился хотя бы на дюйм. Судя по всему, ты не особо торопишься.

— Интересно, мой радар виден всему Стокгольму или только сотне моих знакомых? — ухмыльнулась она.

— Мне удалось восстановить качество пленки. Как только закончишь с опросом — приезжай ко мне. У меня для тебя новость.

Жаклин отключила вызов и с трудом поднялась. Соседка подставила ей палку под руку и помогла добраться до выхода. Толпа почти рассосалась, и вид у многих был сильно помятым.

— Спасибо, дальше я сама, — отмахнулась девушка.

— Я могу подбросить.

Жаклин нервно сглотнула. Навязчивое общество всегда выводило ее из себя, но ехать на метро днем хотелось еще меньше, поэтому она была вынуждена согласиться.

— До участка. Тридцать минут отсюда, — бегло пояснила она и застыла у «Кадиллака» женщины. — Неплохо.

— Могу одолжить в любое время, если у тебя есть права, — улыбнулась Ингрид.

— Их нет, — серьезно ответила Жаклин, чем смутила женщину. — Два километра вперед, затем налево.