Эпилог

Две недели спустя...

Утро началось не совсем обычно для меня. Во многом из-за того, что в шесть часов я проснулась с криком от кошмара. Впервые за последние шесть лет.

Я села в кровати и сделала три глубоких вдоха, чтобы успокоиться. Это помогло, но выбросить из головы вставшие перед глазами кадры моего первого убийства было невозможно. Казалось, что они навсегда отпечатались на внутренней стороне век, потому что каждый раз, едва мне стоило хоть на секунду прикрыть глаза, как перед ними в ту же секунду вставала сцена, произошедшая на той лестнице.

Чтобы отвлечься от этого, я встала и открыла в квартире все окна. Утренняя прохлада помогла мне взбодриться, и я пошла на кухню, чтобы заварить зеленый чай и подготовиться к тому, что может ждать меня сегодня.

Практически сразу после нашего возвращения в город, детектив Остин завел на Шона Мартенса целую стопку новых дел. Но сам Шон упорно отрицал свою вину почти по всем делам. Он признал лишь убийство матери и брата. И не стал отрицать того, что организовал это массовое побоище.

Поскольку Маркус Кинг той же ночью попал в больницу, привлечь его к делу в качестве свидетеля не представлялось возможным. Но только моих показаний оказалось недостаточно. Эрик работал на износ, докладывая мне о продвижении дела каждый вечер по телефону.

На следующий день он снова поехал к тому зданию. В ночь, потому что у него не было возможности уйти от бумажной волокиты раньше. Но, к нашему огромному сожалению, не нашел в том здании ни единого следа произошедших приключений. Даже мониторов и камер не осталось. Это натолкнуло на мысль о сообщнике, но Шон не говорил ни слова.

По этой же причине были сорваны практически все дела, которые на него завели. В этом случае пришлось руководствоваться принципом «нет тела – нет дела». К тому же, даже у свидетелей не имелось доказательств того, что все убийства были совершены его рукой.

Тем не менее, Остин все же смог добиться осуждения. Он поднял на уши все отделение. Убедил их положить Мартенса на судебное освидетельствование в психиатрическую лечебницу. За считанные дни эта история взорвала все новостные порталы. Настолько, что к нему пришлось приставить дополнительную охрану, а дело передать заместителю главного врача.

Шумиха продолжал нарастать едва ли не с каждым днем. Это заставило ускорить первое слушание.

Медики, собрав консилиум, единогласно признали, что Шон – психически нестабильная личность, опасная для общества. Поэтому, на основании данного заключения, приняли решение оставить Мартенса под наблюдением своего специалиста вплоть до официального судебного распоряжения.

Суд тоже удалось ускорить. Он был назначен уже на завтра. А сегодня мне разрешили впервые навестить своего бывшего друга. Точнее, он сам потребовал, чтобы перед слушаньем ему разрешили поговорить со мной.

Честно говоря, мне тоже хотелось с ним встретиться, но я не хотела проявлять такую инициативу раньше времени.

Зеленый чай с клубникой и мятой был готов. Конечно, было бы неплохо и позавтракать, но, предвкушая предстоящую встречу, у меня пропадало все желание что-либо есть. Желудок сжимался до размеров наперстка, и меня начинало тошнить.

Было ранее утро. Я старалась оттягивать момент выхода из дома как могла. Сначала загрузила стиральную машинку, собрала и рассортировала мусор, вытерла налетевшую за три дня пыль с полок и подоконников. Все это заняло не больше часа, а мне еще нужно было убить хотя бы четыре часа. Как минимум. Но сил оставаться дома у меня уже не было.

А может...

Внезапно я вспомнила, что вчера приготовила для Шона его любимый безалкогольный мохито. Но туда оставалось добавить еще один ингредиент.

Вечером я думала, а стоит ли вообще что-то ему везти после всего, что он натворил?

Но, все же, я решилась. Достала из холодильника большой кувшин, взяла маленькую бутылку и перелила в нее напиток. Затем открыла шкаф и добавила в бутылку последний ингредиент. Взболтала ее и положила в рюкзак.

Шон никогда не пил холодные напитки. Даже алкоголь предпочитал комнатной температуры.

Начало девятого...

Когда я листала каналы телевизора в поисках какой-нибудь программы, которая помогла бы мне еще хоть немного скоротать время, зазвонил мой телефон.

— Доброе утро, Аделина. Надеюсь, оно, действительно, доброе?

— Доброе утро, детектив, — улыбнувшись вопросу Эрика, ответила я. – Бывало и добрее.

— Переживаешь из-за встречи? – поинтересовался он.

После того, как мы выбрались из той заброшенной психушки, нам приходилось очень много общаться по делу и, в конечном итоге, надело соблюдать формальности. Поэтому мы отбросили «выканья» и перешли в разговорах на «ты». Только детектив Кинг, которого выписали из больницы уже через четвре дня, не поддерживал этого. Он был большим приверженцем рабьочего устава и пару раз даже выговаривал Эрику за несоблюдение субординации.

— Очень, — ответила я, ложась на диван и глядя в потолок. – Мне даже представлять не хочется, что он еще хочет наговорить. Какой лапши хочет навесить мне на уши.

— Понимаю, — отозвался Эрик. – Если хочешь быстрее с этим разделаться, можем поехать через два часа. Я освобожусь раньше Маркуса, думаю, он будет не против подмениться в этом деле, — предложил Остин.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Сам факт того, что меня на этой беседе будет сопровождать Эрик, внушал некоторое спокойствие. Все же, в компании детектива Кинга я не испытывала никакого покоя. Даже, честно говоря, немного побаивалась его. И сейчас, узнав, что он не будет меня сопровождать, вздохнула с облегчением.

После моего ответа Эрик отключился.

Два часа. Отлично.

Все-таки, он прав. Чем быстрее я разделаюсь с этой проблемой, тем скорее смогу вернуться к своим обычным делам. Но даже эти два часа тянулись для меня невыносимо долго.

В конце концов, тишину, стоящую в моей квартире, прервал очередной звонок. Как раз в тот момент, когда я закрывала дверь и собиралась выходить к дороге, чтобы поймать такси.

Это был Эрик и он сообщал, что подъехал за мной.

Отлично. Тем лучше будет для моего и без того исхудавшего кошелька. Его синий «рено» уже стоял на заезде к дому, повернувшись «лицом» к дороге.

Я заняла переднее пассажирское сидение и пристегнулась ремнем безопасности.

— У вас будет двадцать минут. Не больше, — сразу сказал детектив. – И даже это время я с трудом для вас выбил.

— Нам хватит и половины, — отозвалась я и затем добавила: — Но все равно спасибо.

Путь до больницы был достаточно коротким. Примерно двадцать минут спустя мы остановились на парковке в одном квартале от психушки – это было ближайшее место, откуда бы не эвакуировали машину.

Когда мы вошли в клинику, нас у контрольно-пропускного пункта уже ждал врач с медицинской картой в руках. Это был мужчина чуть выше меня. У него были темные волосы, отливающие каштановым оттенком, которые были чуть тронуты сединой. Она и небольшие морщинки, собравшиеся вокруг его изумрудно-зеленых глаз говорили, что он по возрасту примерно ровесник детектива Кинга.

— Аделина, это заместитель главного врача и, по совместительству, лечащий врач Шона Мартенса, доктор Диксон, — представил мне его Эрик. Затем он обратился к врачу: — Это мисс Джонсон, мы разговаривали по поводу встречи.

— Да, — отозвался специалист. – Именно поэтому я сейчас здесь. Но, прежде чем идти к нему, давайте пройдем в мой кабинет. – Он указал рукой в сторону коридора, где, согласно указателям, находились лифты.

Мы поднялись на четвертый этаж, и зашли в кабинет доктора Диксона. Он находился практически сразу напротив лифтов. На дверной табличке я мельком увидела его имя. Томас Диксон.

Он занял место в своем кресле, мы же с детективом устроились напротив в креслах для посетителей.

— Мы с детективами это уже обсуждали, но, думаю, вам, мисс Джонсон, тоже стоит сообщить, — начал Диксон. – Шон Мартенс не только потенциально опасная личность, но и очень скрытная. Я прекрасно знаю, когда люди лгут и что-то скрывают. И более чем уверен, что он многое нам недоговаривает. Возможно, с вами он поделится тем, что скрывает.

— Одним из условий, — вмешался детектив Остин, — было то, что ваша встреча пройдет тет-а-тет в палате без камер и смотрителей.

— Поэтому мы надеемся, что вы, если вдруг что-то узнаете от него, не станете ничего утаивать от нас, — вновь сказал врач.

Я молча кивнула, поджав губы, и отвела взгляд в сторону.

— Мисс Джонсон, вас, случайно, не преследуют никакие кошмары? – поинтересовался Диксон, глядя на меня поверх очков, которые надел, когда мы вошли в его кабинет.

Я уставилась на него удивленным взглядом и неуверенно кивнула, закусив щеку изнутри.

— Не буду на вас давить, но если захотите поговорить об этом, то знаете, где меня найти, — с полуулыбкой сказал он.

Во взгляде этого мужчины я увидела столько доброты и понимания, что мне сразу захотелось всем с ним поделиться. И я произнесла всего несколько слов:

— Когда мы находились там, кое-что произошло. И это обстоятельство не дает мне покоя.

— Чтобы понять и решить проблему, мне нужно немного больше деталей, — спокойно сказал врач. – Но и с такими обстоятельствами могу сказать, что это уже произошло. Изменить его, увы, никто не в силах. Поэтому все, что могу посоветовать прямо сейчас, — не держитесь за это. Чем скорее вы сможете это отпустить, тем легче вам станет.

— Вы уже сталкивались с подобным? – спросила я.

Одновременно со мной в разговор вмешался Эрик:

— Она убила человека. Но это была самооборона. Плюс повышенный уровень стресса. Нет смысла заводить дело при котором будет почти стопроцентная вероятность оправдания.

Диксон задумчиво постучал пальцами по столу, прежде чем снова заговорить:

— Да, я знаю о подобной проблеме. Когда я работал в другом городе, у меня была клиентка с проблемой, которая тянулась за ней больше двадцати лет. Похожей проблемой. Она застряла в прошлом, хоть и продолжала жить настоящим. У нас ушло почти пять лет на то, чтобы полностью искоренить эту проблему.

— И где она сейчас? Пациентка? – поинтересовалась я.

— О, сейчас это моя жена, — с улыбкой ответил он. – Просто, мисс Джонсон, давайте вернемся к нашей основной теме. Мистеру Мартенсу. Несмотря на то, что он уже успел совершить достаточно злодеяний, я хочу сказать, что далеко не всегда дурные поступки, преступления, несут в себе злые помыслы. Советую вам над этим задуматься. Шону очень нужна ваша поддержка, и чем скорее он ее получит, тем больше шансов, что он снова сможет стать нормальным человеком.

Я это понимала и без слов специалиста. Но сказать что-то в ответ у меня просто уже не оставалось сил и желания.

Прошло еще мгновение в которое доктор Диксон открыл карту Шона и сделал в ней какую-то запись, как в кабинет постучали. После ответа «Войдите!» я увидела еще одного врача. Он был примерно ровесником Диксона, может даже чуть страше.

— Доброе утро, Эван, — произнес док, не отрываясь от работы.

— Прости, не знал, что ты занят, — отозвался новый гость.

— Все нормально, — снова сказал Диксон. – Ты что-то от меня хотел?

— Да нет, просто зашел узнать как дела у моего драгоценного заместителя, — с усмешкой сказал тот.

— Дела у меня отлично, за исключением того, что пару недель назад на улице кто-то пытался ограбить мою жену.

— Серьезно?

— Угу. Она вышла на пробежку, и возле полицейского участка на нее напал какой-то тип и снял поясную сумку. Спасибо, что нашлась девушка, которая затормозила его. Сумку вернули, его арестовали. Джо хотела отблагодарить ее, но пока разбиралась с этим парнем, девушки и след простыл.

Я вспомнила, что как раз пару недель назад толкнула одного грабителя на дорогу. Надо же, как на самом деле тесен мир! В первое мгновение мне хотелось открыться, сказать, что я и есть та девушка, но потом решила, что добрые дела любят тишину, и бумеранг часто возвращается к тем, кто не кричит о своих хороших делах на каждом шагу. Поэтому промолчала.

— А еще вчера я узнал, что скоро стану дедушкой, — радостно заявил Диксон. – Если бы десять лет назад мне сказали, что это произойдет вот так, я бы покрутил у виска и сказал, что этот человек идиот.

— Поздравляю, — произнес Эван. – Ладно, не буду отвлекать тебя от работы, когда закончишь, зайди ко мне. Выпьем кофе. Или чего покрепче.

— Хорошо, — отозвался Томас и Эван вышел. Затем док обратился к нам: — В общем, сегодняшние и вчерашние исследования показали, что в его случае есть зачатки биполярного расстройства личности. Он не всегда понимает, что говорит. А вчера вовсе отрицал то, что признавал за собой все прошлые дни. Шон требовал, чтобы ваша встреча прошла без посторонних наблюдателей. Мы это устроили, но будьте осторожнее. Он может быть абсолютно непредсказуем.

— Понятно, — ответила я. – Постараюсь быть с ним максимально осторожной и внимательной.

Доктор Диксон передал детективу какую-то бумагу. Тот расписался и передал мне.

— Это расписка, что вы снимаете с больницы всю ответственность, если вдруг какой-то пациент причинит тебе вред.

Ясно. Они хотят перестраховаться. Окей, пусть будет так. Я расписалась.

— Теперь можем идти, — сказал доктор Диксон, довольный результатом, вставая со своего места.

Палата, которую отдали для наших переговоров, была расположена в самом конце этого же этажа.

Когда я вошла, Шон сидел на кровати, склонив голову набок.

— Можешь не беспокоиться, здесь нет прослушки, — сказал он, увидев, как я осматриваюсь по сторонам.

— Отлично, — ответила я, улыбнувшись. – Согласись, из меня могла выйти хорошая актриса.

Шон моментально поймал мое настроение и засмеялся.

— По тебе определенно плачет Голливуд, — сказал друг. – Так убедительно разыграть жертву... Признаюсь, я сам даже пару раз в это поверил.

Я улыбнулась и присела рядом с ним. Но едва вспомнив то, что мне, действительно, хотелось с ним обсудить, весь мой радостный настрой мгновенно улетучился.

— Нам нужно серьезно поговорить, — сказала я, снимая рюкзак.

— Лина, ну вот что ты за человек? – с улыбкой ответил Шон, обнимая меня. – Только ты умеешь сбивать самое лучшее настроение лишь одной фразой.

— Я не шучу. – Я скинула его руку со своего плеча. – Шон, ты прекрасно знаешь, что я всегда поддерживала все твои начинания. И твой проект с психушкой. Я поверила тебе, что никто не пострадает. Даже согласилась вложить в него почти все свои накопления. Но это все зашло слишком далеко. Ты просил заявить в полицию. Я это сделала. Ты просил разыграть жертву – пожалуйста! Не проблема. Убедить детективов войти в игру? Сделано! Но когда я узнала, что ты убиваешь, когда ты у меня на глазах вылетел из потайного хода и пристрелил Луизу... Это было последней каплей. Я довела игру до конца, надеясь, что ты образумишься, но... Из-за тебя меня снова преследуют кошмары.

— Лина, если все так, ты могла бы просто за мной не убирать. Кстати, куда ты дела все тела? – поинтересовался он.

— Спрятала на нижнем уровне в подвале. У этих тупиц никогда бы не хватило ума залезть туда, — ответила я. – Но даже это не отменяет того факта, что именно благодаря моей помощи тебя арестовали.

— Это да, но, тем не менее, даже в этом случае ты все равно продолжила меня прикрывать. Навела уборку. Уничтожила записи...

— Поверь, Шон, именно все это я делала не ради тебя. На тех записях слишком много информации, способной уничтожить меня. И я бы не позволила тебе использовать такой козырь. И, кстати, тебе, действительно, нужно было идти в разработчики квестов. Ты очень круто продумал наш маршрут. Поверь, мои эмоции все были настоящими.

— Я не хотел причинять тебе боль. Поэтому использовал исключительно то, что ты уже знала и могла разгадать.

— И именно по этой же причине заставил меня съесть червяка?

Воспоминания этого задания заставили нас обоих рассмеяться.

— Линн, правда, я не стану закапывать тебя. Согласен, на моих руках кровь. Из-за меня она покрывает и твои руки. Мне этого не хотелось. Правда. Можешь не беспокоиться. Я накосячил, я попался, я понесу ответственность.

— Хорошо. Это меня радует. Кстати, — я открыла рюкзак и передала Шону бутылку с мохито, — специально для тебя сделала твой любимый.

— Спасибо. – Он с довольным лицом открутил крышку и в раз осушил половину.

— М-м, — протянула я, — все забываю. Тебе удалось выяснить, кто твой отец? – поинтересовалась я, наблюдая за бутылкой. Друг сделал еще один глоток.

— Да, это Маркус Кинг.

— Именно поэтому ты так за него зацепился?

— Да. Он был одной из моих главных целей. Пожалуйста, обрадуй меня, скажи, что он, все же, умер.

— Увы, эту новость я сообщить не могу.

Тем временем Мартенс допил остатки напитка и вернул мне бутылку.

Практически сразу после этого он схватился за голову. Его начало шатать.

— Что за...

— Я просто решила, что всю кровь, лежащую на твоих руках, может смыть твоя собственная, — вставая с его кровати, сказала я. – Теперь-то ты точно не сможешь уничтожить меня.

Шон завалился на кровать.

— Согласись, хорошие снотворные сейчас производят? Ни цвета, ни запаха, ни вкуса... Самая лучшая комбинация для того, кому нужно кого-то отравить.

Глаза моего друга начали закатываться. Я ждала этого, как контрольного знака. Моментально убрав со своего лица самодовольное выражение и состроив испуганную мину, вышла в коридор и громко закричала, стараясь добавить в голос как можно больше паники:

— Помогите! Скорее!

На крик сразу прибежали доктор Диксон и детектив Остин.

Но было слишком поздно. Шон уже бился в конвульсиях. По идее, такая смерть должна быть тихой, но в этом случае что-то пошло не так. Шон даже сейчас не мог спокойно уйти. Он продолжал отчаянно бороться за жизнь. Но едва Диксон успел отдать приказ вызвать скорую, как мой друг затих. Его не стало.

Я разыграла трагедию. Пустила слезу и хотела, уже было, разыграть истерику, как меня вывели оттуда. Детектив обнял меня, отворачивая от палаты.

— Тише, ничего уже не сделать, — тихо сказал он.

И эти слова, в самом деле, смогли меня успокоить. Только не в том плане, в каком это могло показаться Эрику.

— Уладим потом, — сказал он, вышедшему к нам из палаты доктору Диксону, и потащил меня к лифтам.

Мои руки уже были в крови. Но, добавив к ней кровь своего друга, я обеспечила дальнейшую безопасность своей жизни. И не только своей. Потому что секрет Шона о его отце уйдет вместе с ним в могилу.

Я позволила Эрику вывести себя из здания. Мы покинули территорию и заняли первую, попавшуюся на пути, лавочку.

Детектив достал пачку сигарет, прикурил одну и, посмотрев на мое состояние, предложил мне. Я с благодарностью приняла последнюю сигарету из его пачки. Одна большая затяжка мгновенно слегка затуманила мои мысли, я почувствовала легкое головокружение и, откинувшись на спинку лавки, выпустила дым.

Обычно я не курила. Это был очень редкий случай, когда совсем сдавали нервы. И последняя такая ситуация была около семи месяцев назад. Мне удавалось контролировать потребности и не позволять этому перерастать в пагубную привычку. Дома даже где-то лежала пачка, которую я купила примерно полтора-два года назад.

После второй затяжки я бросила сигарету и затоптала в землю. Мне нравилось чувство легкости, которое приносил с собой обжигающий горячий дым, но в этом деле главным было вовремя остановиться. Поэтому я никогда не позволяла себе больше половины сигареты.

Успокоившись и приведя свои мысли в порядок, я встала и осмотрелась. Эрик тоже поднялся.

— Я хочу пройтись по парку, — сказала я, глядя в сторону беговой тропы.

— Хорошо, — ответил Эрик, направляясь за мной.

Мы шли медленным прогулочным шагом. И молчали. Я не была настроена на болтовню, а детектив, судя по всему, разделял мое решение.

— Может, выпьем кофе? – предложил он, когда мы дошли до палатки с напитками, где продавался кофе на вынос.

— Можно, — ответила я. – Латте.

Детектив угостил меня. Когда я протянула ему деньги, он от них отказался.

— Это, конечно, все тяжело, но жить с этим можно, — сказала я, прерывая затянувшееся молчание. – Все-таки, доктор Диксон правильно сказал, что чем раньше я все это отпущу, тем лучше для меня самой будет.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — сказал Эрик, отпивая свой кофе. – Мне тоже знакомо такое чувство, но я так и не смог справиться с чувством вины. Хоть иногда мне и кажется, что это не так.

— Понимаю, — отозвалась я, глотнув еще немного своего кофе.

— Вали отсюда! – послышался крик женщины с детской площадки. – Проваливай!

За этими словами последовал визг какого-то животного. Я перевела взгляд в сторону, откуда раздавались звуки, и увидела виновника этого переполоха.

Маленький щенок, — на вид около трех месяцев, — игрался с детьми. Он был грязным и скатанным маленьким комочком, который только что получил детским ведерком по голове и поэтому забился под мусорный контейнер и поскуливал.

— Вы вообще понимаете, что творите?! – я накинулась на женщину, которая уводила своего сына подальше отсюда.

— Я не позволю блохастому контактировать со своим ребенком! – ответила она, злобно глядя на меня.

— Ну тогда держите своего ребенка дома и не выводите никуда, — огрызнулась я.

— Давайте я сама разберусь, где нам ходить! – кричала она. – Сюда я точно больше не вернусь!

— ну и слава Богу! – ответила я. – Не дай Бог, щенок от вас еще бешенство подхватит!

Женщина фыркнула и, ускорившись, пошла прочь.

Я подошла к мусорке и протянула руку к малышу.

— Ну, тише, маленький, тише, — спокойно проговорила я, вытаскивая его оттуда. – В мире много людей-идиотов, эти будут не последними.

Он прижался ко мне и замахал маленьким хвостиком.

— Кажется, ты ему понравилась, — с улыбкой сказал подошедший сзади Эрик.

— Вижу, — тихо отозвалась я.

Щенок поднял на меня свои глазки-бусинки, и в них я прочитала всего один вопрос: «Ты моя мама?»

Это был такой очаровательный комочек, что отказать ему я не могла. Я сняла с себя клетчатую рубашку, оставшись в одной лишь белой майке, и, завернув его в нее, тихо прошептала:

— Да, малыш, теперь я – твоя мама.

Он зарылся с головой в рубашку и вот так мы поднялись, и повернулись к детективу.

— Я заберу его к себе, — сказала я, переводя взгляд на Эрика. – Теперь у меня будет хотя бы такой друг.

— Хорошее решение, — одобрил он, выбрасывая свой стакан из-под кофе и беря в руки мой рюкзак. – И, поверь, с тобой будет не только щенок, — добавил Эрик, другой рукой приобнимая меня за плечи.

Мы продолжили идти, но теперь уже в обратном направлении, к машине.

За последнее время я убедилась, что порой даже самые близкие люди могут оказаться самыми настоящими монстрами. И, как бы тяжело не было, но таких людей нужно исключать из своей жизни, потому что они могут потянуть тебя на дно следом за собой.

По крайней мере, окончание чего-то плохого почти всегда предшествует началу чего-то хорошего.

Три самых страшных дня моего детства сменили новые три кошмарных дня. Дня моей взрослой жизни. И я искренне надеюсь, что они будут последними. А если это будет не так, то втроем мы точно преодолеем любые трудности...