Выходной с тобой

— Ты точно ничего не забыл?.. — спросила ты с прищуром, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

Банчан, одетый в уютную серую футболку и домашние штаны, с кружкой кофе в руке сделал невинное лицо:

— Только одну вещь… — Он поставил кружку, подошёл к тебе и обнял сзади, уткнувшись носом в шею. — Тебя.

Ты рассмеялась, оборачиваясь к нему:

— У нас дети, если ты забыл. И... первый день, когда ты наконец не мчишься в студию.

— А я не мчусь, потому что сегодня я весь твой. И их. — Он махнул в сторону комнаты, откуда донёсся негромкий писк.

---

С утра всё было словно в фильме. Тёплый солнечный свет скользил по полу, банановая каша пахла удивительно вкусно (хоть один малыш и успел уткнуться в неё лбом), а ты, с пледом на плечах и вторым кофе в руке, просто… дышала. Неспешно, спокойно, с ним рядом.

Банчан носил одного ребёнка в слинге, как настоящий «папа-коала», а второго укачивал в кресле. Ты наблюдала с дивана, улыбаясь:

— Не знал, что ты будешь такой... папа-герой.

Он с гордой улыбкой расправил плечи:

— Я учусь у лучшей. У мамы-героини.

Ты фыркнула и кинула в него подушку.

---

Позже он начал готовить обед — пасту с грибами и сыром. Ты сидела рядом на столешнице, пока дети спали в своей комнате.

— А помнишь наш первый разговор? В палате? — Он вдруг посмотрел на тебя с теплым светом в глазах. — Когда ты впервые улыбнулась мне, а я был... сломан.

Ты склонила голову, разглядывая его лицо:

— Я не думала, что улыбка может стать началом целой жизни...

Он протянул руку, осторожно взял твою ладонь:

— Ты подарила мне новую. С нуля.

Ты не выдержала и наклонилась к нему, поцеловав в нос. Он поймал момент и украл ещё один поцелуй — долгий, спокойный, как будто у вас не было двоих детей в соседней комнате.

— Знаешь... я скучаю по тебе. Тебе. Женщине, которую я влюбился. Не только маме наших малышей.

Ты кивнула, тихо:

— Я тоже. Может… сегодня вечером мы попробуем немного вернуть нас? Без памперсов и детских бутылочек?

Он улыбнулся, и в его глазах блеснуло озорство:

— Только если ты согласна, чтобы я устроил тебе сюрприз после ужина.

— Ого? У нас же уже двое детей!

Он рассмеялся:

— Да, но... Теперь ты получишь титул «моя вечная любовь» — с сертификатом и печатью.

---

Вечером, когда малыши уже крепко спали, а вы лежали рядом, укрытые пледом на диване, он положил голову тебе на живот и сказал:

— Ты моё всё. Даже когда я молчу, даже когда я далеко. Ты — мой дом.

Ты провела рукой по его волосам:

— Я люблю тебя.

Он приподнялся, посмотрел в глаза и ответил почти шепотом:

— И я тебя. Завтра снова рабочий день, но сегодня… только мы.

Ты устроилась рядом с Чаном, уткнувшись носом в его плечо. Мягкий плед, ночник, доносящееся из детской ровное дыхание малышей — всё казалось таким уютным, что сердце замирало от счастья.

— Эй… — прошептал он, чуть повернувшись к тебе. — Не спи, а то я снова не успею сказать, какая ты красивая.

Ты приподняла бровь, прищурившись:

— Банчан, мы не на свидании. Мы родители. С мешками под глазами и пятнами от детского пюре на пижаме.

Он наигранно нахмурился:

— А по мне — ты всё та же девчонка, которая украла моё сердце в белом халате в больнице.

Ты хихикнула, прижалась ближе:

— А ты всё тот же пациент, который делал вид, что спит, когда я приходила проверять твоё давление.

Он рассмеялся тихо и вдруг потянулся к тебе, положив ладонь на твой живот — привычно, ласково.

— Я скучаю по твоим поцелуям. По тем… настоящим. Не «быстренько, пока ребёнок не проснулся».

Ты улыбнулась, просунула руку под его футболку и начала лениво рисовать круги на его спине.

— Я тоже скучаю. Но, увы, доктор запретил.

— Хочу подать жалобу. — Он состроил обиженное лицо. — Это жестоко. 7 месяцев, и я всё ещё сплю в обнимку с подушкой, когда ты уходишь кормить кого-то другого грудью. Завидую даже!

Ты хлопнула его по груди, смеясь:

— Ревнивый папочка.

— Ревнивый по уши влюблённый. — Он перевёл взгляд на тебя, глаза стали мягкими, глубокими. — Но, если честно… даже без всего этого. Главное, что ты рядом. Моя жена. Моя.

Вы лежали так ещё долго. Щекотали друг друга, вспоминали первую ночь вместе, переговаривались шёпотом и целовались, как будто впервые — долго, нежно, и с замиранием дыхания.

---

Семь месяцев спустя

Дом, в котором раньше было слышно лишь посапывание и детский плач, теперь превращался в миниатюрную зону активных боевых действий. Двойняшки уже ползали, гулили, хватали всё подряд, а ты и Банчан с утра до вечера напоминали веселых нянек на марафоне.

— Чан! Он утащил твою щётку для волос в ванную! — ты звала, смеясь, когда малыш на коленках умудрялся утащить из ящика что-то новое.

— А эта малышка нашла мои наушники! — кричал Чан с другой комнаты. — И тащит их к розетке! Я в шоке! Куда делись наши младенцы? Нам подкинули мини-террористов!

Ты стояла в дверях, наблюдая, как твой муж, в майке и с детской слюнявкой на плече, гоняется за ползающей дочкой, которая только что гулкнула:— Ба-па-па!

— Ты это слышала?! — Чан замер. — Она сказала папа, да?!

Ты театрально закатила глаза:

— Не "мама", конечно. Ну и ладно. Мама всё равно тут главная.

Чан подскочил к тебе, обнял сзади и, пока малышка обнимала твои ноги, прошептал в ухо:

— Ну и мама у нас самая красивая.

Ты повернулась и поцеловала его в щёку, при этом малышка завистливо замахала руками:

— Аа-а-а-аа!

— Всё, всё, ты первая! — Ты взяла её на руки и поцеловала носик.

Мальчик же, не отставая, уже пытался влезть в коляску сам. И ты поняла — начинается новая эпоха. Сложная. Громкая. Но наполненная настоящей, живой, непередаваемой радостью.

---

Выбрались. Наконец-то!Первая настоящая прогулка всей семьёй. За ручку, с коляской и тёплым солнцем над головой.

Чан катил коляску с гордо выпрямленной спиной, будто вез не детей, а королевскую процессию.На нём был мягкий вязаный кардиган, волосы слегка растрёпаны, а на лице — выражение безграничной гордости.Ты шла рядом, поправляя шапочку дочке, которая держала в кулачке игрушечную уточку и пыталась её откусить.

— Я до сих пор не верю, что мы теперь — они. — Он улыбнулся, глядя на молодую пару с малышом, проходящую мимо. — Родители, настоящие, с детьми, с термосом кофе, влажными салфетками и запасным бодиком в сумке.

Ты засмеялась, подмигнув ему:

— Мечта сбылась?

— А как же. Только… — он наклонился к тебе поближе, прошептал, — …не хватает одного: поцелуя от любимой мамочки моих детей.

Ты встала на носочки, поцеловала его в щёку — горячо, с улыбкой.— Вот. До вечера держись!

Он притворно застонал:

— Это пытка, честно. Ты флиртуешь со мной, как студентка, а потом делаешь вид, что ничего не было.

Вы оба рассмеялись.

---

Детский парк оказался идеальным. Деревья, мягкие дорожки, качели и огромное количество восторженных взглядов.

— Посмотри на этих малышей! О, боже, как мило! — кто-то сказал, проходя мимо.

— Двойня? Серьёзно? Какая лапочка!

— Вот это счастливый папа!

Чан явно ловил кайф. Он специально приподнимал капор, чтобы лица детей было видно, аккуратно подбирал угол, когда ты присаживалась рядом и делала снимки на телефон.Он даже один раз прокомментировал:

— Нам бы фотосессию устроить. Ты посмотри, какие мы красивые. Это преступление — прятать такие кадры.

Ты обернулась, сделала фото его профиля, пока он это говорил, и, посмотрев на экран, прошептала:

— Красивый. Безумно.

---

Когда малыши заснули прямо в коляске, вы остановились на скамеечке.Ты устроилась у него под плечом, он пил кофе из термоса, и всё было невероятно спокойно. Прямо до слёз.Твоя рука лежала на его колене, его пальцы перебирали твои, аккуратно.

— Мы стали семьёй. — Тихо сказал он. — И знаешь, в какой-то момент мне казалось, что я этого не заслуживаю. Что… после больницы, после того ада… я не смогу.

Ты прижалась к нему ещё ближе:

— Знаешь, что я думала в ту ночь, когда ты впервые взял меня за руку, в палате, молча?Я подумала: вот он. Мой дом.

Он закрыл глаза на секунду и сжал твою ладонь.

— Я всегда думал, что любовь — это вспышка. А оказалось — это... ты, просыпающаяся рядом со мной в три ночи, чтобы поменять подгузник. Это ты, заплетённая и с тёмными кругами, но всё равно самая красивая.Это ты — та, ради кого я живу.

Ты посмотрела на него — и в этот момент ваши взгляды встретились. Всё стихло внутри, кроме одного:Он — твой. И ты — его.После того как вы вернулись домой к вам приехала твоя мама и заявила!:

— Мама… ты серьёзно? — ты стояла с лёгким недоверием, укачивая сына на руках.

— Более чем. — Уверенно сказала она, перехватывая второго малыша у Чана. — Переоденете их, оставите всё, что нужно, и поезжайте. Я справлюсь.Она подмигнула. — Даже если будет локальный апокалипсис из подгузников — я его переживу. А вы… развейтесь.

Ты оглянулась на Чана. Он встал рядом с тобой, прижавшись плечом.— Я… давно мечтаю побыть с тобой. Только с тобой. — Тихо прошептал он.

---

Позже. В отеле.

Номер был красивый, с видом на ночной Пусан.На столе — фрукты, два бокала вина, полумрак и шелест простыней.Ты стояла у окна, в лёгком халате, только-только сняв украшения и распустив волосы. Чан молча подошёл сзади, обнял за талию, уткнулся носом в шею.

— Пахнешь… как дом.

Ты улыбнулась, развернулась к нему, и ваши губы встретились — медленно, чувственно, словно вы заново знакомитесь.Он поднял тебя на руки, легко перенёс к кровати, усадил и сел рядом, проводя пальцами по твоим бёдрам, затем по рукам, потом — поднял взгляд.

— Мы так долго ждали этой ночи.Он коснулся губами твоего лба.— Никуда не спеши. Я просто хочу тебя… чувствовать. Дышать тобой.

Ты провела пальцами по его щеке:

— Тогда просто… сделай, чтобы я снова забыла, как дышать.

И он поцеловал тебя — уже без пауз, без стеснения. Глубоко. Обжигающе.Халат соскользнул с твоих плеч, и ты почувствовала его руки — такие родные и желанные — на своей талии, на животе, на бёдрах.

Вы были медленными, как будто боялись спугнуть момент, и страстными, как будто только сейчас осознали, как сильно друг друга жаждете.Он нашёптывал тебе на ухо:— Любимая… Я так скучал… Ты даже не представляешь… Ты — моё всё.

Твои пальцы вплетались в его волосы, твой шёпот в ответ был почти неслышен:— Никогда не отпускай меня…

---

Позже, вы лежали в обнимку, простыни были смяты, а тела — тёплые, довольные, расслабленные.Он ел виноград, ты пила воду и то и дело смеялась, потому что он комментировал:

— Вот если бы я был художником, я бы сейчас нарисовал это... шедевр после любви.— А если бы ты был писателем? — спросила ты с усмешкой.

— Я бы назвал книгу так: «Как одна медсестра спасла психически нестабильного мужчину и стала его женой. Хэппи энд».

Ты рассмеялась:

— Слишком длинное название!

— Но точное! — подмигнул он.

Ты прижалась к нему, обняв за талию, и прошептала:

— А я бы назвала это... нашей сказкой. Где у нас всё ещё впереди.

Он приподнялся на локте, поцеловал тебя в нос и шепнул:

— Тогда давай её продолжим.