Глава 7. Разлом

Прохладный вечер, лёгкая изморось бьёт в лицо. Таня идёт к квартире Олега, сжимая в кармане ключи. Он не отвечал на сообщения весь день, но ей хотелось верить, что ничего плохого не случилось. 

На лестничной площадке пахнет табаком и несвежим пивом. Она вставляет ключ в замочную скважину, дверь чуть приоткрыта. 

Таня замерла. 

Сердце гулко застучало в груди, но она заставила себя войти. 

В квартире темно, пахнет чужими духами. Таня прошла в гостиную, где на диване лежала женская кофта. 

Возле шкафа разбросаны вещи. 

Чьи-то босоножки. 

Из спальни доносились приглушённые звуки – шорохи, тихий смех. 

Что-то внутри неё рухнуло. 

Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как каждое движение становится тяжелее. 

Дверь в спальню приоткрыта. 

Таня толкает её, и перед глазами открывается картина, которая запечатается в памяти навсегда. 

Олег, полуобнажённый, склоняется над девушкой, его руки скользят по чужому телу. 

Таня не слышит ни слова. 

Кровь стучит в ушах. 

Олег поворачивается, замечая её, но уже слишком поздно. 

Всё уже случилось. 

Тело действует само. 

Она разворачивается и выбегает. 

На улице темно, воздух режет лёгкие. 

Ноги несут её вперёд, но внутри пустота. 

Она ничего не чувствует. 

Кристина открывает дверь, не успевая что-то спросить – Таня проходит мимо и оседает на диван. 

Она дрожит. 

— Таня… 

— Он… — её голос ломается. 

Кристина молчит, но по её взгляду всё понятно. 

— Я же говорила, — шепчет она. 

Таня сжимает кулаки. 

— Я убью его. 

Несколько дней – как в тумане. 

Олег пытается написать, но Таня не отвечает. 

Она не говорит о случившемся, но Кристина всё понимает. 

Таня выходит на каток. 

Скорость, лёд, ветер – всё, что ей нужно. 

Она кружится, разгоняется, но гнев внутри не утихает. 

Она хочет, чтобы было легче. 

Но не становится.  Олег ждёт её возле кофейни. 

— Нам надо поговорить, — говорит он. 

Таня смотрит на него и впервые не чувствует ничего, кроме отвращения. 

— Ты не заслуживаешь даже разговора. 

— Я ошибся… 

— Ошибся? — в её голосе сталь. 

Он пытается взять её за руку, но Таня отшатывается. 

— Уходи. 

Но он не уходит.  Ночью Таня не спит. 

В голове – его лицо, голос, смех. 

Гнев, который не утихает. 

И она понимает: ей нужно что-то сделать. 

Она снова идёт к нему. 

В руках – её коньки. 

Олег открывает дверь, лениво улыбается. 

— Всё-таки пришла? 

Таня ничего не говорит. 

Она просто проходит внутрь. 

Закрывает за собой дверь. 

И в комнате становится так тихо, что слышно, как капает вода из-под крана. 

Олег ведёт себя так, будто ничего не произошло. 

— Хочешь выпить? — он проходит на кухню, открывает холодильник. 

Таня стоит на пороге, стискивая пальцы на лямке сумки, где лежат её коньки. 

— Я не для этого пришла. 

— Тогда для чего? — он бросает на неё быстрый взгляд, нахально усмехается. — Извинения принять? 

Таня молчит. 

— Давай, только не устраивай сцену, — Олег вытаскивает из холодильника бутылку пива, открывает. — Слушай, ты же знала, что я такой. Чего ты ожидала? 

Где-то внутри что-то рвётся. 

— Что ты сказал? 

— Ой, да брось. Разве это не было очевидно? — он откидывается на стул, делает глоток. — Ты же никогда не была для меня единственной. 

Таня сжимает зубы. 

— Ты… 

Олег пожимает плечами, отставляя бутылку. 

— Ты слишком серьёзная, Таня. Такие, как ты, не умеют просто жить. Всё время ждёте чего-то... сказки, любви. Но мир не так устроен. 

Он встаёт, подходит ближе. 

— Но знаешь, мне нравилось, как ты смотрела на меня. 

Он тянется к её щеке, но Таня делает шаг назад. 

— Не трогай меня. 

Олег смеётся. 

— Ох, какая ты грозная… 

Внутри неё пульсирует гнев. 

Его голос, его усмешка – всё вызывает отвращение. 

Она разжимает пальцы, и из сумки выпадает один из её коньков. 

Олег замечает это, хмурится. 

— Ты что, катаешься среди ночи? 

Таня не отвечает. 

Вместо этого медленно наклоняется, берёт конёк в руку. 

Сердце стучит. 

Руки дрожат. 

Олег делает шаг назад. 

— Таня… 

Но она уже не слышит. 

Её зрение сужается до одной точки – его горла.  Она двигается быстро. 

Олег не успевает отшатнуться, когда лезвие конька вспарывает воздух. 

Всплеск тёплой крови. 

Хриплый, сдавленный звук. 

Олег падает на колени, хватаясь за горло, глаза расширены от ужаса. 

Таня смотрит на него, не двигаясь. 

В комнате пахнет железом. 

Всё происходит так быстро и одновременно так медленно. 

Олег бьётся в агонии, изо рта вырывается хрип. 

Таня стоит, сжимая конёк, капли крови стекают по лезвию. 

Она чувствует пустоту. 

Не облегчение. 

Не страх. 

Просто пустоту. 

Таня медленно оседает на колени. 

Смотрит на то, что сделала. 

Руки окровавлены. 

Дыхание сбивается. 

Она убила его. 

Дверь в квартиру остаётся открытой. 

Где-то вдалеке слышны шаги. 

Она не убегает. 

Просто остаётся сидеть, наблюдая, как жизнь покидает его глаза. 

Сирены. 

Голоса. 

Руки на плечах. 

Холодный металл наручников. 

Таня не сопротивляется. 

Она уже всё сделала.

Тюрьма пахла железом, сыростью и чужими жизнями. 

Таня сидела на жёсткой кровати, прислонившись спиной к холодной стене. Вокруг были серые стены, узкое окно с решётками и запах дешёвого мыла. Здесь не было времени – только дни, сливающиеся в одно бесконечное ожидание. 

Первый месяц прошёл в тумане. Допросы, суд, приговор. Всё это ощущалось как чужая жизнь, происходящая не с ней. 

10 лет.

Столько ей дали. 

Юристы пытались говорить о смягчающих обстоятельствах, о преступлении в состоянии аффекта, но суд был строг. Она убила человека, и за это пришлось заплатить. 

Поначалу Таня думала, что не выдержит. 

Но день за днём, ночь за ночью – она привыкала. 

Она уже не Таня. Та Таня умерла в ту ночь вместе с Олегом. 

Теперь она просто пустая оболочка, человек без прошлого и будущего. 

Первые недели были самыми страшными. 

Таня быстро поняла, что тюрьма – это мир со своими законами. 

Здесь уважали силу, но ещё больше – безразличие. 

Если показать слабость – тебя сломают. 

Поэтому она молчала, держалась в стороне. 

Соседки по камере смотрели на неё с разными эмоциями: кто с жалостью, кто с презрением, а кто с холодным пониманием. 

В первый же день к ней подошла высокая женщина с короткими тёмными волосами и грубым лицом. 

— Новенькая? За что сидишь? 

Таня встретилась с её взглядом. 

— Убила. 

В камере повисла тишина. 

Женщина усмехнулась, оценивающе оглядев её с ног до головы. 

— Убила? Смотрю, ты не похожа на убийцу. 

— Никто не похож. 

Таня не собиралась объяснять. 

Женщина кивнула, будто чего-то для себя поняла, и больше не приставала. 

Так Таня поняла главное правило: не объясняйся, не оправдывайся, просто существуй.

Месяцы тянулись. 

Она читала книги из тюремной библиотеки, занималась спортом – отжимания, приседания, пробежки по маленькому двору во время прогулок. 

Она хотела держать своё тело в форме, чтобы не чувствовать себя слабой. 

Время от времени её навещала Кристина. 

Она приходила редко, но всегда приносила что-то важное – тёплые вещи, книги, письма. 

— Держись, — говорила она через стекло, сжимая кулаки. 

Таня кивала, но не говорила, как тяжело ей на самом деле. 

Однажды ночью она проснулась от собственного крика. 

Снова тот сон. 

Олег лежит на полу, а вокруг него – кровь. 

Она видит его лицо, слышит его хрип, чувствует, как лезвие конька прорезает кожу. 

Её руки дрожат. 

Она снова убивает его, снова и снова, ночь за ночью. 

Таня дышит тяжело, закрывает глаза, пытаясь унять дрожь. 

Она сжимает кулаки. 

Нельзя показывать слабость. 

Прошло три года. 

Всё изменилось. 

Теперь она другая. 

Волосы отросли, но она их коротко подстригла и покрасила в красный цвет. 

Тело стало сильнее, движения – более резкими. 

Она перестала быть Татьяной. 

Теперь она – Тати. 

В один из дней её вызвали к начальнику тюрьмы. 

— У тебя досрочное, — коротко сказал он. 

Таня моргнула. 

— Что? 

— Хорошее поведение, чистая характеристика. Ты выходишь. 

Она смотрела на него, не веря. 

Она так долго жила здесь, что свобода казалась чем-то нереальным. 

Когда двери тюрьмы закрылись за её спиной, Таня глубоко вдохнула. 

Холодный воздух резанул лёгкие. 

Она вышла в новый мир, но внутри чувствовала пустоту. 

Никто не ждал её. 

Никто, кроме Кристины. 

— Поехали домой, Тати, — сказала она. 

Теперь её звали Тати. 

Таня осталась в прошлом.

Кристина привезла её домой поздно вечером. 

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она, когда Тати стояла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. 

Спать? Но в тюрьме она привыкла к узкой койке и звуку шагов охранников за дверью. Здесь было слишком просторно, слишком тихо. 

— Если что-то нужно, зови, — добавила Кристина и ушла в свою комнату. 

Тати осталась одна. 

Она села на кровать и огляделась. 

Чистые стены. Окно с тёмными шторами. Никаких решёток. 

Свобода. 

Она провела рукой по покрывалу, вдыхая запах свежести. Всё казалось чужим. 

Она легла, закрыла глаза. 

И снова тот же сон. 

Олег. 

Тати резко открыла глаза, дыша тяжело. 

Ей показалось, что в комнате стало холоднее. 

Она медленно села, проведя руками по лицу. 

Нельзя так. 

Прошло три года. Всё кончено. 

На следующий день Кристина отвезла её в кофейню. 

— Работаешь здесь, — сказала она, не спрашивая. 

Тати не возражала. 

Кофейня была почти такой же, как та, в которой она работала раньше. Но теперь она была другой. 

Раньше Таня улыбалась каждому клиенту. 

Теперь Тати просто выполняла свою работу. 

— Держи, — сказала она, передавая кофе мужчине в дорогом пальто. 

— Спасибо, — ответил он, мельком взглянув на неё и тут же отвернувшись. 

Тати знала, что для них она всего лишь бариста. 

И ей это подходило. 

Шли дни. 

Жизнь будто шла заново, но уже без прежних эмоций. 

Тати делала кофе, мыла стойку, принимала заказы. 

Кристина иногда пыталась разговорить её, но чаще просто оставляла в покое. 

Тати была ей благодарна. 

Ей не нужны были разговоры. 

Она жила по расписанию: работа – дом – сон. 

Это было безопасно. 

Но однажды всё изменилось. 

В кофейню вошёл высокий парень с чёрными волосами и уверенной походкой. 

— Чёрный кофе, без сахара, — сказал он, бросив на неё оценивающий взгляд. 

Тати взглянула на него, не моргая. 

Он ей кого-то напоминал. 

Она сделала кофе, подала стакан. 

— Ты новенькая? — спросил он, прищурившись. 

Она пожала плечами. 

— Можно и так сказать. 

— А ты знаешь, кто я? 

Тати смотрела прямо в его глаза. 

— Нет. 

Он ухмыльнулся. 

— Дмитрий. Моё имя Дмитрий а фамилия

Тати молчала. 

— А ты кто? 

Она сжала пальцы на полотенце. 

— Тати. 

— Интересное имя, — протянул он, делая глоток. — Увидимся, Тати. 

Он развернулся и ушёл. 

Кристина, протиравшая стойку, тихо выдохнула: 

— Это было… необычно. 

Тати ничего не ответила. 

Но внутри почувствовала что-то странное. 

Как будто её прошлое снова приближалось к ней.